Однажды из комнаты доцента микро бактериологических наук Голубенко донеслись чарующие звуки музыки.
Немедленно отреагировали соседи слева: «У! Шелудивый»
И справа: «Стучат почем свет зря по утрам! Академик блин! Диссертацию он, блин пишет!»
«Людям спать не дает!»
Снизу донесся мало успокаивающий бас слесаря Тимокова: «Граждане, это ж Моцарт!»
«А по мне хоть хрен собачий, лишь бы было тихо!» - немедленно реагировали соседи слева.
«А еще диссертацию пишет! Академик, блин!»
«Я буду сегодня спать или нет?!»
«У, как нажаривает! Граждане, я понял, это не Моцарт! Это собственное сочинение доцента Голубенко! Поаплодируем ему, граждане! Общество приветствует самодеятельность!»
«Наш Ванька вчера как с кружка театрального пришел, так сразу спать завалился. Не поел даже, бедный ребенок. Как их мучают там, в школьно-то педагогических кружках, не жалеют!»
«Я буду сегодня спать или нет?!»
Неожиданно откуда-то снизу донесся надорванный баритон студента Миличкидзе: «Сэрдцэ красавыцы склонно к ызмэне…»
«Еще один, блин, самодел!»
«Граждане, успокойтесь, это он всю неделю под окнами Гаврюхиной распевает!»
«Не под моими, а под Клавкиными! Пошто, граждане, поклеп на мене возводите? Я не виноватая, Клавка виноватая!» - донесся с седьмого этажа нервный голос парикмахера Гаврюхиной.
«А еще Хремингуэя читает! Академик, блин! Спать людям не дает!»
«Граждане, будем спокойны. Гражданин доцент донес до нас, так сказать, мотивы нового дня…»
«Я в старом-то еще не выспался! Я буду сегодня спать или нет?!»
«Ванька, ты пойдешь сегодня за колбасой, свинья смердящая?»
«За колбасой они, блин, ходют! Люди спать хотят, а они ходют!»
«Сэрдцэ красавыцы…»
«Граждане, не издевайтесь над ребенком! Сегодня воскресенье! Он имеет право поспать спокойно!»
«А я, блин не имею права! Скажешь, не имею!»
«Завели шаланду…»
«Шаланды полныэ кэфалы!»
«Граждане, у гражданина доцента творческий прорыв! Будем иметь сострадание, граждане!»
«Имейте сострадание ко мне!»
«Граждане!»
«Пока нэ трэбует поэта…»
«Ванька! Ва-а-а-анька!!!»
«Играют, блин, на пианинах, Мендельсоны, блин…»
«Я буду спать сегодня или нет?!»
«Граждане…»
Слесарь вынужден был прерваться на полуслове: дверь комнаты доцента Голубенко неожиданно распахнулась. В доме стало тихо.
«Бранденбургские концерты, господа. Исполняет Рубинштейн. Антон». Дверь закрылась. В доме было тихо. Между зыбких фанерных перегородок, именуемых стенами, летела музыка Баха.
«А я и сказал вначале, Моцарт!»
«Моцарт!»
«Конечно, Моцарт!»