СРЕДСТВО ПРОТИВ НАСЕКОМЫХ
В ноябре, как раз перед праздниками, в квартире объявилась стая мух. Даже намёк на спячку отсутствовал в их поведении; веселые и жирные, летали они по комнатам, садясь людям то на ногу, то на нос.
На праздники мать обрызгала стены, пол и потолок какой-то вонючей жидкостью, стараясь попасть и в пролетавших мух. Одну удалось сбить струей и, пока та приходила в себя от неожиданности, затоптать насмерть. Это была первая жертва войны, в тот день единственная. Люди отделались легкой утренней головной болью, надышавшись химикатов. Сына вдобавок стошнило, но он сие не афишировал, и происшествие осталось в семье незамеченным.
Мать шумно возмущалась. С годами всё сильнее проступала в её голосе этакая капризная инфантильность, так что по телефону мать иногда путали с шестнадцатилетней дочерью, которая доучивалась последний год в школе и готовилась поступать в актрисы или еще куда-нибудь, надеясь, конечно, раньше найти богатого, который будет катать на розовом "Кадиллаке", а потом они поедут в Турцию или, например, Сидней, а то вон еще вечером по телевизору любят показывать Бразилию, туда тоже хорошо бы, но потом, когда появятся дети, а у детей гувернантка. "Эт ты, Ленка? - вопрошали молодые люди, похрюкивая от смеха в трубку. - Кончай прикалываться, не прикольно вовсе!" Потом смущались, конечно, извинялись полчаса. "Меня нет, - злобно шептала дочь, выглядывая из ванной. - Я уехала - в кино ушла - умерла!" "Да, да, она сейчас подойдет", - говорила рассерженная фамильярными молодыми людьми мать и уходила, нарочито громко топая ногами. Всякий раз, когда слышу этот звук над головой, содрогаюсь, представляя, как обрушилась одна из топочущих пяток на зазевавшееся насекомое. Но всех-то не передавишь мозолистыми пятками, а технический прогресс на что? Я с работы порошок такой принесу, сказал отец, мух, тараканов, муравьев, всё, движущееся в квадрате пятьдесят на пятьдесят метров, уничтожает за сорок три минуты - мы специально засекали с ребятами. Сын попытался сострить, но никто не оценил остроты, и даже не заметил её. А года два назад могли и по шее сопляку надавать. Но теперь он во какой вымахал, сам кому угодно по шеям надаёт, и родители притворились тугоухими, а сын не понял их деликатности и хотел повторить для совсем уж тупых, однако тут, как водится, зазвонил телефон. Спрашивали Марию Степановну. Мать взяла трубку и услышала голос старой подруги, бывшей одноклассницы, лет десять не виделись. Вышла за болгарина, теперь вот очутилась проездом на родных просторах, решила, мучимая ностальгией, в гости заглянуть, "а у нас тут такое", добавляла мать все три раза, когда пересказывала свой разговор. А отец всякий раз говорил: "Порошок надо принести, порошок, вы мне утром только напомните, как на работу пойду".
Порошок оказался желтый и без запаха. Отец сыпал его щедро, потому что принес аж две банки. Осыпая зал, дважды чихнул и сделался похож на мельника. "Респиратор надо было взять", - подумал он и выругался. Но тихонько, чтобы родные не услышали. Вообще-то отец не ругался дома матом, да и на работе нечасто, но тут нашло что-то, захотелось высказаться, просто язык зачесался, а почесать нельзя было, так как руки в порошке, вот и пришлось порезать правду-матку, но легонько, словно копченую колбасу для бутерброда, и под общим наркозом вдобавок. Надо было чем-то отвлечь себя; отвлек: мыслью, что сын, мерзавец, вырос и родителей не чтит, помогать не хочет, вот даже сейчас - ушел куда-то, в общежитие, говорит, на день рождения, приду поздно, сволочь, мы-то в его возрасте никогда, чтоб так, да нас бы сразу в угол да на колени да на горох - никогда ничего подобного не проделывали с отцом его родители, но картина наказания столь явственно представилась, что он поверил: так всё и было, и мысль об этом не была лишена сладострастности. А сын сидел на табуретке и рассеянно слушал именинника - тот, почесывая выкрашенный в желтый цвет затылок, рассказывал с горящими глазами, как впервые обкурился. "Клево было, - говорил именинник. - Стены начали раздвигаться. Думал, с ума сойду". "А я вот вчера так нанюхался, что сблевал даже", - неожиданно для себя выпалил сын и с удовольствием отметил: внимание общества целиком переключилось на него. "А сейчас как?" - участливо спросила та, в которую он был влюблен. Пришлось молча пожать плечами: слова на ум больше не приходили. "Родители на даче, моя девушка ушла, я учусь на четверки, вот такие дела", - доносилось из магнитофона. "Давайте Мишу Круга поставим", - предложил кто-то. "Смотрите, муха засохшая на подоконнике!" - испуганно перебила стоявшая у окна незнакомая девушка, едва сдерживаясь, чтобы не завизжать.
В ходе подведения итогов операции "Белый порошок" было обнаружено два мушиных трупа и четырнадцать тараканьих, из них три зеленоватого цвета, вызывающего желание всё бросить и уехать на дачу. "Странные какие-то", - сказала мать и смела всех веником в совок.
Мамину подругу ждали вечером. Весь день на кухне резали, варили и жарили. Сын, заглянув, порекомендовал пустить в дело и оставшийся порошок. Сестра рявкнула "Отвянь!" и хлопнула дверью - только стёкла звякнули. Готовила она плохо, но готовить любила. Ничего, научится ещё. Впрочем, учиться не хотелось, она знала: в её будущей жизни бразды правления на кухне охотно возьмет усатый повар-итальянец, заодно он будет ежевечерне подавать кофе в постель, ведь у мужа-то, конечно, иные дела найдутся: переговоры, подписание контракта. "Чо ж ты злая такая", - сказал брат.
Отец пришел с работы уже слегка навеселе. Мать назвала его сволочью. "Да, я сволочь", - охотно согласился он. В пьяном виде отец добрел, насколько могут быть добры телеграфные столбы. С появлением гостей спор пришлось скомкать, не выявив победителя. "А ты совсем помолодела!" - воскликнула мать, обнимая подругу. "В сорок пять баба ягодка опять!" - отозвалась та. Мухи наблюдали с потолка, изнывая от жара.
Оставленному гостьей средству от насекомых, говорят, популярному в Болгарии, мать радовалась не меньше, чем явлению самой дароносицы. В прилагаемой инструкции русские слова отсутствовали напрочь. Отец возмутился: забыли, как мы у них кукурузу покупали! И сахарный тростник, добавил сын, но похвалы не дождался. Средство разбросали по углам. Иное с ним сделать все равно не получилось бы. Ночью мать неожиданно проснулась. Словно от толчка в бок. Вроде даже подскочила на кровати от неожиданности. Муж? - но он мирно спал, даже тихонько похрапывая. Надо было уснуть вновь, но сон уже не шел. Мать ворочалась, прислушиваясь к редким звукам. В 2 часа 32 минуты мимо дома проехала машина, в 3 часа 14 минут хлопнула дверь в ванной, и кто-то включил воду, чтобы заглушить нежданный приступ тошноты. Две минуты спустя всё стихло. "Эти дружки до добра не доведут. Будет, как отец" - подумала мать, но наутро уже ничего не помнила, с удивлением рассматривая желтоватое пятно на шее своего зеркального отражения.
Дочь вернулась из школы отчего-то в ярости. Вечером закатила истерику. Заявила, что все её ненавидят, грозилась повеситься. "Ну и вешайся, дура!" - отреагировала мать, выглянув из ванной. Дочь хотела уйти из дома, хлопнув дверью, но передумала и заперлась с телефоном в своей комнате. Сначала было долго занято, потом долго не поднимали трубку, наконец подняли. Она не знала, с чего начать, и нажала на рычаг.
Врубив магнитофон на полную катушку, дочь остервенело листала любимый журнал с картинками. Картинки не давали ответа. Дочь чихнула и поёжилась. Холодно. Мама убьёт меня. Получится ли теперь взлететь? Едкая струя ударила в лицо, на мгновение ослепив. Глаза выскочили и тряслись, болтались на нитках. Она почувствовала: сейчас опять стошнит.
-Не желаешь взглянуть? - сказал, входя в комнату, сын. - У мух потомство - на кухне люстру захватили - папа, мама, четыре сыночка и лампочка-дочка.
-Дурак, - буркнула дочь. Очень хотелось ещё журналами запустить.
Исследование углов показало: средство исчезло практически бесследно. Мухи продолжали жужжать и кружиться. Отец, задрав голову, наблюдал. Он вспомнил, как в босоногом детстве, когда приходилось голодать при свете коптилки и гасить поселковых, отрывал пойманным мухам крылья. Захотелось вернуться в детство. Уж теперь-то он не ограничился бы крыльями. "Да я бы их, сволочей, просто кастрировал бы!" - подумал отец, сжимая кулаки. А я вот слыхал, перебил сын, существуют приборы, они издают такие звуки, мухи реагируют, теряют контроль и - отец нахмурился. Сын что-то продолжал рассказывать, нелепо улыбаясь, когда самая молодая и наивная муха села на его левую щеку. Засмеялся и хлопнул себя по щеке, но опоздал. Отец мысленно чертыхнулся: он-то не промазал бы, да сын-дурак испортил песню. Вечно у тебя руки не оттуда растут, возопил отец не в силах сдержаться. Не всем же такими специалистами быть, пробормотал сын - и удивился, почувствовав, как дрожит голос.
Мать, услышав из спальни шум, попыталась вмешаться, но её никто не замечал. Подонка вскормили, голосил отец. Сын же напирал на тяжкую наследственность. Дочь осторожно, на цыпочках, вышла в коридор. Прислушалась; но родные до отвращения голоса спорили так увлеченно, что лишь отчетливей стало осознание: путь свободен. Но куда идти? Разбуженный шумом, из пластмассовых недр телефона вылез большой коричневый таракан. Он зевнул и почесался. Сон был кошмарен. Не лучше пробуждение.
Поблизости что-то большое и белое с грохотом распахнулось и захлопнулось. Таракана едва не сдуло ветром. Затем другое что-то, ужасно топоча лапами и издавая иные, совсем уж непостижимые звуки, пронеслось мимо. Потом что-то разбилось. Таракан хотел спрятаться, но не успел. Впрочем, его все равно не заметили.
Ужасно, подумал таракан и пошевелил усами. Совершенно проходу нет. Прав был отец - бороться. Противостоять. Я же, наивно: А как? - Размножаться, ответил, суровый. В тот день впервые наказали. Не дав еды. Сам ищи. Искал. Белое оказалось вкусным. Откуда? Никогда ещё такого. Нашим тоже, наверное. Показать? Кстати - отец. Так ведь после и не видел больше. Искал, спрашивал - не знает никто. Теперь же? Не до того. Я вырос. Как личность, и вообще вырос. Я стал останавливаться и задумываться. Как быстро ты, сказали все, боязливо трогая. Пора дальше. Пора размножаться. Грустно, но ничего не поделаешь. Таракан вздохнул и пополз по стене размножаться.
Виталий ЧЕРНИКОВ.