«Да бросьте, мужики, пустое всё это. У всех баб она вдоль
и красная внутри. Поперёк не бывает. К тому же и баб некрасивых нет. Водки бывает мало. Вот это правильнее», - вмешался в «мужской» разговор Прокопыч, подбросив в костёр несколько сухих сосновых веток. Всполохи пламени высветили небольшую лужайку на обрывистом берегу реки, огромные, наступающие на неё валуны и стволы сосен, закрывающих чистое звездное небо. Внизу ворчала красавица Вуокса, мощные потоки которой иногда глухо вздыхали,
закручиваясь в стремительном беге.
Прокопыч самый старый из нашей week-end company. Абориген линии Манергейма. Он живёт здесь на берегу всё лето, с мая по октябрь. На что он ловит и где, не знает никто, но он всегда с рыбой, которой охотно делится с нами, когда мы совсем без улова. Некоторые из наших пытались его выследить, но он знает каждую речную протоку и ускользает
в момент. Сам он говорит, что кроме поплавка ничего не признает, но ему никто не верит. Ведь он из «штирлицев» этих - полковник в отставке.
«Лучше я расскажу вам, ребята, как моя тёща-покойница самогон без аппарата гнала, - продолжил полковник. - Брала она большую кастрюлю. В неё поменьше ставила кастрюльку, на дно которой что-нибудь тяжелое укладывала, чтобы та не всплывала. Заливала брагу. Ставила на огонь, а сверху глубокой тарелкой прикрывала. И только воду холодную в ней меняла. Технология простая, но плоха тем, что самогон горячий слишком получается».
«Да он не только горячий, там ещё сивушных масел до чёрта. Потом тёща, твоя, бухая была, наверное, от паров, когда этим занималась», - вклинился в разговор Фуфа, пожилой, вальяжный мужик. Фуфа, он только здесь, а в миру - Серафим Алексеевич Пухов. Видный физик-атомщик, мс в квадрате, как и большинство из нашей компании.
«Вечно ты всё ускоряешь, Фима, - остановил его Прокопыч. – Тёща моя всегда весёлая была, а тот технологический процесс ещё не полон. Дальше она давала остыть продукту и разбавляла его молоком. Затем фильтровала, брала старую такую бутыль пузатую с узким горлышком (помните, раньше «Гамза» в таких продавалась). Заполняла её чёрной рябиной, под завязку, и заливала вином, как она своё детище из кастрюльки называла. Когда всё выстаивалось, напиток получался отменный».
«А молоком хорошо и спирт разбавлять, - заметил Кеша, здоровый увалень килограммов за сто, с огромной покладистой бородой. - Меня ребята этому в Протвино научили. Отличная вещь получается. Только я бы сразу усовершенствовал этот «аппарат». Маленькую емкость бы приварил ко дну.
А вместо тарелки сделал бы ещё одну кастрюлю с конусным дном. Да к ней бы два штуцера присобачил и проточную воду пустил бы из крана».
«Нет, Кеша, маленькую ёмкость лучше не приваривать, а на пружинные захваты поставить, - голосом мэтра сказал Фуфа. – Иначе, как вынимать её»?
«А вот и нет! – завёлся Кеша. – Съёмное в этой конструкции, вообще, всё плохо – горячо потому что. Я бы отвод от сборника сделал, наружу бы вывел трубку
и кранчик пристроил бы».
«Ну, тебе дать волю, так ты всё и герметичным сделаешь, клапан предохранительный поставишь, - засмеялся Фуфа. –
А вещь, тёщина, хорошая, Копыч, патентовать её можно. Надо было тебе об этом раньше рассказать. Мы эту идею с блеском до ума довели бы. И тебе опытный образец в Барышево привезли. Не сидели бы, как сейчас, на бобах».
«А я вот в Дубне недавно водку, газированную, пил, - неожиданно произнёс до сих пор молчавший Вовик, молодой худощавый инженер. - Скажу вам, занятие презабавное. Сначала в нос бьёт, а потом сразу по мозгам. Такой напиток хорошо новичкам давать. Никогда привязанности к спиртному не возникнет. Хорошо бы такое и для молодых супругов что-то придумать. Сходил раз на сторону, и всё больше не хочу. Лучше своя, беленькая и без выкрутасов». Вовик недавно женился, и тема, которую прервал Прокопыч, была ему больше по душе.
«Ладно, не прелюбодействуй, - сказал Прокопыч и начал подниматься с насиженного места. - Пожалуй, мужики, я поеду. Скоро уже светло будет. Вам на ваших лошадях торопиться некуда, а мне на моей плоскодонке пилить и пилить».
«Я тоже поеду, - поднялся Фуфыч, - хочу на «Гремучий» слетать. Там в прошлый раз окунь хорошо брал. Поехали со мной, Вовик, вдвоём веселее».
«А я вздремну лучше, - потягиваясь, сказал Кеша. Он и приезжал сюда больше отдохнуть от семейных забот да выспаться. - Ты, Фуфа, не уезжай часов до 11 – я подскачу, за груздями там сходим»…
На берегу реки было заметнее, что уже начинало светать. Молочный туман стелился по воде у берега, растворяясь к середине реки. Скоро рёв мощного мотора заглушил уже далёкий одинокий скрип уключин. И снова наступила первобытная тишина, нарушаемая редкими вздохами реки и храпом, доносившимся из палатки.