Когда Маша была маленькой, ей было совершенно все равно, кем быть. Недостатка в игрушках у нее не было, в друзьях и подружках – тоже.
Все началось с детского сада. Маша пришла в детский сад и оказалась самой смелой девочкой. Когда мальчишки предложили показать свои пиписьки, Маша была единственной, кто согласился на такой обмен «око за око», то есть увиденное за увиденное. Маше страшно понравилось быть самой смелой. Она без ломанного стеснения сняла трусы и в ответ увидела то, что ей пообещали. «Ну и что особенного, - подумала Маша. – Если в этом вся разница, то не больно-то и хотелось. Только болтается что-то и в трусах дырка»
В школе мальчики и девочки дружили мало, все больше задирались – мальчишки. Юбки задирали. Маша знала, что ничего интересного увидеть нельзя, и жалела этих мальчишек, которым не повезло с детским садом. Хотя в школе идея «посмотреть» никому в голову не приходила. Прошла детская непосредственность.
К средней школе Маша смутно начала осознавать, что быть мальчиком – намного лучше. Она вставало утром и, когда мама заплетала ей косы, а она сидела и уплетала яицницу, Маша размышляла, как же хорошо быть мальчиком – никаких причесок, никаких воротничков, колготок. Никакой надутой важности!
Во дворе у Маши был друг Ваня. Вместе они ходили на стройку, плавали на плотах, жгли костры под балконами, в общем, вели нормальный образ жизни. В школе Маше этого не доставало.
Вскоре и в школе появились друзья, с которыми Маша играла «в ножички», бросала петарды и лазила через заборы на склады стеклотары.
К Машиному превеликому сожалению, она была очень женственна и мальчишки не позволяли при ней вести себя дурно. Нельзя сказать, что Маша страдала от этого (она не любила мат), но она всегда чувствовала себя другой.
К тринадцати годам Маша стала популярна и мальчики провожали ее домой группами посменно. Маше было приятно.
Когда она получила первое признание в любви, серьезное, на две страницы, она решила, что «пусть так и будет». Кто писал ей, она узнала лишь на следующий день, хотя в письме ее уверяли, что она с самого начала поймет. Писавший явно недооценивал Машу. Она не поняла, даже когда дочитала письмо и посмотрела на инициалы. Буквы РК в таком сочетании были ей абсолютно незнакомы. Разве что, так заканчивались номера машин.
С Ромой она встретилась на следующий день. Через неделю он уже учил Машу целоваться, но она не давалась. Ей было странно, что надо открывать рот. И вообще непонятно, что от нее хотят. Рома старался изо всех сил. Через две недели он сдался:
- Послушай, давай я тебе объясню
- Рома, - жалобно пропищала Маша. – Мы же еще совсем дети. Разве можно целоваться?
«Ну, хоть знает, что происходит», - облегченно подумал Рома. И ответил:
- Да что ты, какие дети!!!! Мы уже взрослые. Через несколько месяцев права на велосипед можно получать, когда четырнадцать будет.
Так Маша узнала, что вот уже три года ездила на своей Приме без прав.
Рома так убедительно говорил, что Маша, несмотря на свои сомнения, все-таки открыла рот. Дальше происходило что-то странное, о чем Маше поначалу не хотелось думать.
К 15-ти годам Маша, как и её подруга Люся, думала, что для деторождения нужно всего лишь прижаться друг к другу голыми. Несмотря на старания Ромы, Маша продолжала так думать.
В первую ночь Маша позвонила маме от Ромы и сказала, что может быть сегодня она станет женщиной. Мама запретила. Маша не стала.
Через полгода Рома и Маша снова попробовали прижаться друг к другу голыми. Рома знал больше. У него на то были свои причины. Маша поняла это позже.
У Ромы был большой пенис. Маша вообще никогда не видела роминого пениса в расслабленном состоянии, поэтому полагала, что из детских пиписек вырастает вот такая большая сарделька. Маша искренне жалела мальчиков, которым приходилось прятать сардельку в штаны и ходить с ней целый день по школе. Маша было жаль бедных юношей.
Только к 17-и годам Маша узнала, что сарделька выглядит так только в возбужденном состоянии. Все встало на свои места.
Когда она-таки логически закончила первую ночь с Мишей, старой любовью, и не кончила, ей стало мучительно больно, что она не поменялась с мальчишками в саду пиписьками. «А они ведь предлагали», - думала с отчаянием Маша.
Когда Маша научилась достигать оргазма, направляя струю воды на клитор, зависть утихла.
Окончательно Маша перестала завидовать мужчинам, когда их начали убивать за успешный бизнес.
Но тем не менее, Маша охотно бы родилась мальчиком, дело ведь совсем не в том, что она видела в детстве, совсем не в этом. Дело - в образе мыслей.
12.01.2003