Пир сатаны

                                           Памяти погибших
                                              в результате
                                     террактов 11 сентября
                                              посвящается.

                     Пролог

 Мне было очень сложно писать этот рассказ, так как на его страницах я убиваю более 3000 человек, но я надеюсь, что мой труд не был напрасным, и хотя бы кто-нибудь, но услышит моё обращение к планете.

                        I

 Завтра, – сказал человек, восседавший во главе стола. – Завтра господа! – произнёс он твердо, убеждённо и чётко.
Стол тянулся через длинный зал. По обе стороны стола сидели невысокого роста существа, телосложением, движениями и речью, напоминавшие людей. Тусклый свет не позволял разглядеть лица заседавших, лишь только лицо председателя не терялось во мраке, так как на него падал довольно яркий пучок света. Точнее не на лицо, а на то место где оно должно было быть. На удивление чужака, каким-либо способом попавшего в этот зал, у председателя не было лица. Правда, чужаки были редкостью на собраниях, и покидали этот зал только покойниками.
Вид председателя наводил на всех убийственный страх, сливающийся у разных людей либо с чувством преклонения и покорности, либо с чувством омерзения и отвращения.
- Завтра, – заключил председатель и подал знак расходиться.
Маленькие существа-людишки поспешно встали и, перешёптываясь: “Завтра, завтра, завтра”, - быстро покинули зал.
 
                        II

 По исчислению  живших на планете существ, гордо именующих себя людьми, Земля делала свой 2001 от Рождества Христова оборот вокруг Солнца. Завидуя остальным планетам – Марсу, Венере, Юпитеру, Сатурну и другим – в том, что на них “нет  жизни”, и нет этих жестоких и порочных людей, Земля кружилась вокруг своей оси, точно также, как она кружилась и 10, и 100, и 1000, и 1000000 лет назад. Да, это был самый обычный поворот вокруг своей оси.
 Первыми Солнце увидели жители островов Тихого океана и Австралии, затем оно заглянуло в окна Японских небоскрёбов, далее осветило самые заселённые страны мира Китай и Индию, немного позже помахало рукой России, после чего отразилась в очаге человечества – в Средиземном море – и разбудило Европу и Африку, и, наконец, преодолев Атлантический океан, появилось в Америке.
 По календарю людей сегодня было 11 сентября: обычный, ничем не примечательный день, такой же, или почти такой же, как, скажем, 10 и 9 сентября. Переворачивая листок в перелистном календаре, включая выпуск новостей или вписывая планы в ежедневник, люди не замечали этой даты, даты, которую они будут вынуждены запомнить на всю жизнь… 
                         III

 Стив Грин был типичным американцем: отдельный дом в районе Long Island города Нью-Йорка, надёжная японская машина Toyota, жена-домохозяйка Кейт, и милашка пятнадцатилетняя дочка Сьюзан. Типичным американцем Стив Грин был во всём: и в планах на жизнь, и в вере в несокрушимость американской цивилизации, и в фамилии, и в маленьком американском флажке на столе в офисе. Единственным, что рознило Стива с остальными американцами, был его офис. Он любил говорить, что работает на вершине мира, и хоть завистливые друзья и принимали это выражение в шутку, по сути, он был прав.
 Стив Грин работал на 106 этаже знаменитого World Trade Center. World Trade Center – символ цивилизации, символ гуманности и нравственности, символ богатства и роскоши, символ великой, огромной супердержавы США, символ столицы мира – Нью-Йорка, символ всего человеческого мира.
World Trade Center – центр в мировой торговой паутине, центр, в который стремятся все компании мира, центр, который подобно магниту притягивает деньги, а в центре работают лучшие – талантливые, умные, перспективные, пионеры мировой цивилизации добра.
 Стив Грин работал на 106 этаже знаменитого World Trade Center – сейчас звучит как приговор, а тогда, до 11 сентября, этому завидовали, туда стремились все самые лучшие.

                           IV

 “Паршивый день”, - подумал Стив, припарковывая машину около одного из знаменитых Нью-йоркских банков.
 Действительно паршивый. И это надо было поругаться с женой Кейт из-за сущего пустяка.  Вчера Сьюзан пришла заполночь – гуляла с другом Томом из колледжа. Утром Кейт высказалась против таких прогулок и вообще против Тома. Стив, вспоминая свою юность, считал, что в поведении Сьюзан нет ничего предосудительного. Но ведь женщину можно переспорить, только согласившись с ней. В итоге Кейт заявила Стиву, что он совершенно не умеет воспитывать дочь, и вообще, что он никчёмный муж и отец.
 Было солнечно. Служащие банка во весь рот улыбались Стиву. По улице проехал автобус с радостно поющими школьниками. Но Стиву всё равно казалось, что день паршивый. Воздух какой-то паршивый, солнечные лучи паршивые, люди паршивые.
 Закончив дела в банке, он вышел из него и взглянул на только, что выданный ему чек:

                Tuesday, 09/11/2001
                     8.15 a.m.
                     City Bank

 “Занятная бумажка”, - сказали бы мы, но Стиву она ни о чём не говорила, ни о чём не предупреждала.
 “В половину девятого буду в офисе”, - сказал Стив, открывая дверь своёй только что помытой машины.

                          V

 Стив не опоздал и ровно в 8.30 он вошёл в сверхскоростной лифт World Trade Center.
 World Trade Center поражает своей красотой и своим богатством любого туриста. Когда смотришь на него снизу, кажется, что он уходит в небо, что его вершина теряется в облаках. Туда, к Богу, тянулись две 110-этажные башни World Trade Center. На последнем этаже одной из башен находится смотровая площадка. Стоит посмотреть оттуда вниз и увидеть людишек размерам с муравья, как понимаешь насколько, по сути, ничтожен, беспомощен человек. Невольно представляешь себе, как Бог свысока смотрит на этих людишек-муравьишек: а ведь у каждого свои проблемы, у каждого своя жизнь, своё мнение и каждый из миллиардов таких людишек-муравьишек просит Бога о чём-то своём, о личном.
 Сверхскоростной лифт поднимает быстро, и через пару минут Стив Грин открыл дверь в свой офис.
 Из окна офиса был виден Гудзонский залив и символ процветающей Америки – Статуя Свободы. Именно оттуда, со стороны Статуи Свободы придёт смерть и начнёт свой бесшабашный праздник, вошедший в историю, как 11 сентября. 

                           VI

 Джон Браун прослыл среди друзей весельчаком. Джон жил непринуждённой холостяцкой жизнью в городе, который противоречил всем остальным американским городам. В отличие от, скажем, Нью-Йорка, Чикаго или Питтсбурга, Бостон был скорей европейским городом. Тихий, небольшой, консервативный Бостон подходил под характер Джона Брауна.
 С Джейн Джон познакомился на одном из шикарных пляжей в Калифорнии. Джейн жила в Калифорнии, Джон приехал туда в отпуск. Они сразу полюбили друг друга. И вот сегодня Джон ехал в Калифорнию, чтобы предложить Джейн стать его женой.
- Господи, какой сегодня чудесный день. Господь, мир, люди, как можно не веселиться в такой день, - подумал Джон, когда он, наконец, погрузился в приятные объятия кресла самолёта авиакомпании American Airlines. – Господи, спасибо тебе за эту жизнь, за Джейн, за всё, за всё огромное Тебе спасибо. В такой день так приятно жить. Господи, как же приятно жить.
 Джон вспомнил Джейн: её чёрные вьющиеся волосы, голубые глаза, её мягкую улыбку, её губы, её нежную кожу. Он вспомнил, как в номере отеля он негромко нашептывал её: “Джейн, я всегда ценил в женщине в первую очередь нежность, лиричность и женственность. Вы мой идеал, Джейн! Я люблю Вас, Джейн!” Он вспомнил, как Джейн ответила на его слова поцелуем. Он в один миг вспомнил все свои разговоры с ней, после чего, открыв портфель, он вынул две маленькие бархатные коробочки. Открыв первую из них он сказал “Это ей.” В коробочке лежало маленькое колечко с крохотным брильянтом; ему тут же вспомнились её ласковые пальцы и он представил себе, как хорошо будет смотреться это колечко на её руке.
 О, Джейн, Джейн! Сегодня он летел к тебе на крыльях любви, и одновременно на крыльях Боинга 767. Открыв ежедневник, Джон на страничке “11 сентября” написал:

Джейн! Моя любимая Джейн!
Сегодня я предложу тебе стать моей женой!

 Джон задремал. Ему снились ангелы, Калифорния и нежная Джейн…
 Больше он уже не проснется. Пока он будет спать, террористы-камикадзе  с помощью ножей для резки картона убьют пилотов и направят самолет в Нью-Йорк, где целенаправленно врежутся в северную башню World Trade Center.
 Все пассажиры и члены экипажа умрут мгновенно…

                            VII

- Началось, - сказал человек, восседавший во главе стола, и, потирая ладони от удовольствия, с нескрываемой радостью повторил. – Началось господа!
Существа, сидящие по обе стороны от стола дружно захлопали: “Началось, началось, началось”.
- Тихо, - грозно скомандовал председатель. – Смотрите, что будет дальше!
И существа-людишки, спрашивая друг друга: “Что будет дальше? Что же будет дальше? А что будет дальше?”- поспешно покинули зал.

                            VIII

 Третья планета от Солнца вздрогнула. Телекомпания CNN прервала свои передачи для специального выпуска новостей: “Горит одна из башен World Trade Center. По словам очевидцев в неё врезался пассажирский самолёт”.
 Миллионы людей по всему миру с ужасом наблюдали за происходящими, не понимая, что это – новый голливудский фильм со спецэффектами или жизнь, реальность. Сытые, богатые Европа и Америка вдруг увидели зло в его мерзком, грязном, отвратительном обличии. Самолёт с камикадзе, как нож сквозь масло прошёл не только сквозь северную башню WTC, но и сквозь сердце всего человечества, сквозь сердце каждого живущего на Земле Человека. Именно Человека – сквозь сердце мелких, ничтожных, злых и глупых существ, незаслуженно именующих себя людьми, нож не прошёл.
 Жизнь на планете, до этого казавшаяся мирной и тихой, стала агрессивной и злой. Проснулось зло, на полвека усыплённое мирными конвенциями, резолюциями и прочей дипломатической белибердой.

                            IX

 Стив загружал компьютер, когда какой-то незнакомый шум отвлёк его. Нет, это был даже не шум, это был оглушительный грохот. Стив взглянул в окно. За окном мелькнуло что-то белое и…
 И в этот момент пол под Стивом пошатнулся, да с такой силой, что книги послетали с полок, бумаги разлетелись в разные стороны, а рамка с его любимой фотографией, на которой он снят вместе с женой Кейт и дочкой Сьюзан, разбилась. Свет в офисе погас. Пытаясь узнать, что же там всё-таки произошло, Стив выглянул из окна: но ничего не увидел, кроме зловещей темноты внизу и поспешил закрыть окно, так как дым уже начал слепить ему глаза.
 Выйдя из офиса, Стив увидел жуткую картину: люди с обезумившими лицами носились из стороны в сторону, толкая друг друга все пытались пробраться к лифту или хотя бы лестнице. Со всех сторон доносились разные версии происшедшего: кто-то говорил, что просто сломался лифт; кто-то уверял в том, что внизу из-за сбоя в электросети начался пожар; несколько людей сходились во мнении, что началось землетрясение; и лишь один, наверное, сумасшедший, предложил совершенно нереальную идею, что в центр врезался пассажирский самолёт.
 Паника овладела толпой, и люди, судорожно вспоминая, что надо делать в подобных ситуациях, пытались узнать истинную версию происшедшего.
 Вдруг в коридор вбежал человек с совершенно звериным выражением лица и, надрывая глотку, закричал: “Тише”. После чего несколько осипшим голосом проговорил:
- Там какой-то ужас… То ли самолёт, то ли ракета, то ли летающая тарелка, в общем, что-то врезалось в центр в районе 80-ого этажа. Там внизу пахнет гарью, бензином и… жареным человеческим мясом. Лифт,  лестницы, все проходы разрушены. Огонь шаг за шагом поглащает один за другим этажи. Путей к отступлению нет. Мы пропали. Всё! Это смерть. Смерть!
 Толпа бросилась на лестницу, пытаясь узнать, правда ли всё это. Стив не поддался влиянию толпы, закрыв дверь в свой офис, решил встретить смерть в одиночестве. На него слова “Всё! Это смерть!” произвели такое ошеломляющее впечатление, что в один миг погубили в нем все зачатки надежды на спасение. Стив ясно понял, что жизнь для него закончилась. Это всё! Смерть! В его распоряжение оставалось полчаса, час, два часа – какая разница. Смерть –как редко мы думаем о ней при жизни, а перед смертью у нас и времени не остается на то, чтобы о ней думать.

Смерть!

                          X

 Первое, что пришло Стиву в голову – позвонить домой. Он достал мобильный телефон и набрал домашний номер. К телефону подошла дочка Сьюзан.
- Привет, папочка, что там у тебя? – начала она встревоженным голосом.
- Да всё ничего, – он не мог сказать дочери, что смерть отсчитывает  последние минуты его жизни. – Не беспокойся. Я в другой башне. Дымом заволокло весь офис. Но все живы, все здоровы. Не беспокойся.
- Ура! Папа в другой башне! Мама, Папа в другой башне! – закричала Сьюзан на всю квартиру.
- Ладно, ладно, – Стив уже упрекал себя в том, что наврал дочери. – Как дела? Как твой друг Том?
- Мы с ним ещё сегодня не виделись.
- Он хороший парень. Ты не беспокойся, что мама так к нему относится. Ей просто завидно. Только это секрет.
- Хорошо,  – ответила Сьюзан явно повеселевшим голосом.
- Когда станешь мамой, тоже будешь завидовать… – отец продолжал лекцию.
- Я – мамой. Когда это я стану мамой?! Папа, ты что, я – мамой, да никогда. Быть мамой это уже прошлый век.
- Ты так считаешь? – удивлённо спросил отец.
- Конечно.
- Как же я люблю тебя, Сьюзан, – с собой нежностью неожиданно для дочери сказал отец. – Я ведь раньше тоже думал, что дети это побочные продукты любви. А сейчас я слушаю тебя и понимаю, что безумно люблю тебя. Я понимаю, что жизнь прожита не зря, – Стив задумался. – Я люблю тебя, люблю Сьюзан.
 Сьюзан явно не понимала этих последних слов отца и с некой досадой сказала:
- Извини, пап, тут мама трубку выхватывает.   

                           XI

- Алло, Стив, ну что там?… – начала Кейт с дрожащим голосом.
- Кейт, прошу тебя, прости меня, пожалуйста, – прервал её Стив. – Извини, я наверно нахамил тебе, наверно задел тебя. Прости, пожалуйста, ты во всём права, Кейт прости, я не могу видеть, как ты обижаешься.
- Конечно, я прощаю тебя, – в голосе Кейт Стив почувствовал искренность и нежность. – Почему ты наврал Сьюзан, ведь ты работаешь именно в северной башне.
- Я не могу ей этого сказать. Господи, я сделал бы всё, только бы оградить её от несчастий, разочарований и вообще от всякого зла. Я слишком люблю её, для того чтобы всё рассказать, – Стив на секунду задержал разговор, но потом продолжил. – А тебя я люблю так сильно, что не могу тебе наврать. Я зажат в этой чёртовой башне. Этажи подо мной разрушены. Я не знаю, сколько мне осталось жить, но я чётко понимаю, что это наш последний разговор. Это смерть.
Стив ждал ответа, но Кейт молчала, и он почувствовал, как на её глазах появились слёзы. Нет, она не плакала навзрыд, просто несколько скупых капелек. Но это капельки лучше всего говорят о чувствах человека.
- Я люблю тебя, Кейт. Клянусь небесами, я люблю тебя. Ты – моя жизнь, моя судьба, моё счастье, моя мечта, надежда, мой свет. Я не боюсь смерти, Кейт, потому что у меня есть ты. Я люблю тебя, Кейт. Извини, что раньше говорил тебе эти слова редко. Извини, что после женитьбы, я из романтика, забрасывающего тебя письмами, цветами и знаками внимания, превратился в самого обыкновенного мужа, редко обращающегося со своёй женой так же восторженно и красиво, как до женитьбы. Я всегда любил тебя. Я навсегда принадлежу тебе, одной лишь тебе.
 Я ухожу из этого мира с чистым сердцем. У меня есть прекрасная дочь. Я познал настоящую любовь. Я жил в согласии и в полном взаимопонимании с миром.
 Прощай Кейт. Я люблю тебя.
   
                       XII

 После разговора с семьёй Стив с удивлением заметил, что компьютер ещё работает. А, ну да, ведь компьютер будет ещё полчаса работать от аккумулятора.
  В голове у Стива родилась идея, и эта его последняя идея показалась ему оригинальной, интересной и нужной.
 Стив сел за компьютерный стол и стал печатать:


Мои любимые родственники!
Мои верные друзья!
Мои уважаемые коллеги!
Все, кто меня знает!
Вся Америка! Весь мир!

 Если бы вы только знали, как это страшно знать, что ты скоро умрёшь.
 Цветок моей жизни завял и теперь я жду, когда тяжёлый сапог смерти раздавит его.
 Нет, она не страшная, эта смерть. Страшно то, что ты понимаешь, что это всё. Что жизнь закончилась. Что по тому, что ты сделал к этому моменту, о тебе и будут судить в будущем. Страшно становится, когда представишь, как на твоих поминках о тебе будут говорить: “Какой хороший человек. Честный. Добрый. Умный.”, но пройдёт немного времени, и уже эти же люди скажут: “А, что он, собственно, сделал в этой жизни? – Ничего”.
 Нет, я не считаю, что я ничего не сделал в этой жизни. У меня прекрасная дочка. А если человек родил ребёнка, значит, он уже не зря побывал на этой планете Земля. Может быть, я ничего не сделал, но я ничего не сделал плохого. Я всегда следовал законам Добра, Чести, Понимания, Человеколюбия.
 Оглядываясь назад на свою жизнь, я понимаю, как много я не сделал. Дать бы мне ещё хотя бы один день жизнь: о, как много успел бы я изменить. Но не суждено. Люди, не забывайте о том, что смерть может настигнуть вас в любой момент. Люди, цените каждый день, каждый миг жизни.
 Господи, как же хочется жить. Любить, радоваться, вдыхать полной грудью чистый земной воздух, греться под ласкающими солнечными лучами. Как мне хочется расцеловать каждого человека на Земле. Как много в этой жизни прошло мимо меня, как много я потерял. Господи, как же хочется жить.
 Любите друг друга. Жалейте друг друга. Помогайте друг другу. Танцуйте под зачаровывающую мелодию жизни.
 Неужели нельзя жить без зла, без ненависти, без предательства.
 Неужели нельзя просто жить, не мучаясь и не страдая, просто жить на радость себе и другим.

Прощай мир.
Я сделал всё что мог.

09/11/2001


 Закончив, Стив вошёл Интернет и нажал кнопку “Разослать всем”. И это сообщение отправилось в бесконечное путешествие по миру…
 В это время какой-то новый удар, несколько слабее первого, потряс World Trade Center. Удар сбил Стива с ног; падая на пол, он задел головой угол стола и потерял сознание.

                        XIII

 Энн Джонс была гордой, красивой, умной женщиной. Энн была женой знаменитого финансиста Фрэнка Джонс. Вилла в Майами, квартира на Пятой авеню, лимузин с личным шофёром, светские рауты, поездки по всему миру; одним словом  на долю Энн выпала шикарная жизнь. Правда, надо отдать Энн должное, она относилась к своему богатству, как к чему-то временному, преходящему и ненадёжному. Она никогда не была рабыней денег. Энн не задумываясь, отдала бы всё, лишь бы сохранить главное, что было в её жизни – Фрэнка.
 Они любили друг друга страстно, безумно, восхитительно. Они никогда не афишировали свою любовь, никогда не кричали о ней. Они относились к любви, как к чему-то тайному, загадочному; они полагали, что тайна любви открывается лишь немногим избранным. Все остальные лишь играют в любовь, и не понимают её истинного предназначения.
Если верить в то, что Бог создаёт людей парами, то Энн и Фрэнк были созданы вместе. И они знали это. Они думали одинаково, чувствовали одинаково, и во всём дополняли друг друга. Все вокруг соглашались, что это была Богом благословенная любовь.
 Фрэнк с утра уехал в World Trade Center по делам. Энн осталась дома. Сегодня вечером Энн и Фрэнк давали в своём особняке представление “Ромео и Джульетту” по  Шекспиру. В главных ролях – сама чета Джонс.
 Около девяти Фрэнк позвонил домой:
- Привет, любимая. Телевизор не смотришь?
- Нет
- Представляешь, здесь в соседнюю башню World Trade Center врезался самолёт.
- Боже мой…
- Да. В соседней башне какой-то ужас: крики, дым, люди спрыгивают с 100-ого этажа.
- Ах…
- Вот так вот. А, ты говоришь “Ромео и Джульетта”. Смотри, какие трагедии случаются и в нашей жизни.
- Слушай, может отменить представление?
- Ну, смотри, любимая…
- Тебя плохо слышно?
- Сейчас, подожди…
 Но не суждено ей дождаться ответа…
 В этот момент Энн услышала оглушительный грохот на том конце провода; услышала женские крики; услышала звук взрывов, После этого звук прекратился. Пустота. “Фрэнк, Фрэнк, Фрэнк”, - Энн кричала в трубку, после чего выбежала на улицу, села в свой лимузин и буркнула шофёру:
- В World Trade Center.
 Когда шофёр остановил машину напротив WTC, взору Энн предстала действительно жуткая картина. Во вторую башню также террористами был направлен второй пассажирский Боинг. Теперь обе Башни World Trade Center полыхали огнём; люди с криками: “Помогите! Помогите!”, - выбегали из соседних зданий; их крики заглушал вой сирен полицейских, пожарных и медицинских машин. Но самое страшное, что увидела Энн, это черную дыру на месте того этажа, где должен был быть её муж. Лишь дьявольский пламень ада вырывался из этой дыры.
 Забыв обо всём, Энн ринулась ко входу в южную башню World Trade Center.
- Пропустите меня к нему. Пропустите. Фрэнк…
Обезумевшую женщину с заплаканным лицом смогли остановить только два полисмена. Они же посадили её в лимузин и попросили шофёра отвести её домой.
 Пока они ехали, Энн вспомнила, как они с Фрэнком мечтали жить в согласии, всегда любить друг друга и… умереть в один день. Мысль “умереть в один день”, появившись в её голове, сразу начала гноиться. Оставшуюся часть пути Энн, запинаясь, бормотала слова из “Ромео и Джульетты”.

Смерть выпила мёд твоего дыхания,
Но красотой твоей не овладела,
Ты не побеждена. Ещё румянец
Красой уста и щеки озаряет…

 Энн вышла из лимузина и вошла в дом.

Так лучше я останусь здесь с тобой:
Из этого дворца зловещей ночи
Я больше не уйду; здесь, здесь останусь,
С могильными червями, что отныне –
Прислужники твои…

 Энн поднялась в кабинет Фрэнка и начала рыться в ящиках стола.

В последний раз, глаза мои! Вы руки
В последний раз объятия раскройте!
А вы, мои уста, врата дыханья, -   
Священным поцелуем закрепите
Союз бессрочный со скупой смертью!

 Вот он – его револьвер. О, Боже, спасибо – он заряжен.

Как кстати –
Кинжал Ромео!
Вот твои ножны!
Останься в них и
дай мне умереть.

 “Умереть в один день”. Энн нажала на курок…

                             XIV

- Прекрасно, – сказал человек, восседавший во главе стола, после чего встал и, потирая руки, начал ходить из угла в угол.
- Браво! Браво! Браво! - завопили существа-людишки, сидевшие по обе стороны от стола, тянувшегося, через весь зал.
 Каждый шаг председателя эхом отражался в ушах каждого, из существ-людишек.
- А теперь – последний акт трагедии, – наконец сказал председатель, после чего присел и кивком головы показал всем расходиться. – Последний акт.
Существа-людишки, спрашивая друг друга “Последний акт? Как, ещё последний акт? Какой последний акт?”, – поспешно покинули зал.

                          XV

 К этому моменту уже никто не сомневался в том, что это терракт. Что это вызов человечеству. В те первые минуты после терракта человечество было в шоке и не могло достойно ответить на этот вызов. Человечество оказалось парализованным перед лицом настоящего зла. Разум отказывался думать, душа отказывалась чувствовать, сердце в груди окаменело – вот что происходило в каждом человеке в те роковые минуты. И лишь ненависть, как слюна у бешеной собаки, появилась в уголке рта и потекла по подбородку. Ненависть не только к террористам, но и к людям, которые им соболезнуют,  а также к тем, кто их спонсирует и поддерживает.
 Самое страшное, что понял я в те роковые мгновенья, это то, что наш мир кардинально изменился. Если раньше в мире побеждал сильнейший, и чтобы его уничтожить нужно было найти ещё большую силу, то теперь группа террористов может убить тысячи людей, может бросить вызов всему миру, может испортить жизнь всему человечеству. Если раньше побеждали те, у кого были новейшие танки, самолёты, корабли, ракеты, то теперь побеждают те, у кого есть нож для резки картона.
Задача человечества – найти противоядие яду терроризма.

                          XVI

 После непродолжительного обморока, сознание к Стиву Грину всё же вернулось. Но это было уже не то сознание полной жизни, это было совершенно другое сознание – сознание приближающейся смерти.
 Стив уже не чувствовал своего тела; глаза отказывались видеть; уши слышать; он уже не чувствовал, как его нос вдыхает углекислый газ вместо воздуха.
 От жизни у Стива остался лишь звук стучащего сердца.

…Тк…Тк…Тк…Тк…

 Чётко, равномерно, никуда не торопясь.

…Тк…Тк…Тк…Тк…

 Великий труженик сердце знает – ему нельзя лениться, если сердце будет лениться – человек умрёт. Поэтому от рождения и до смерти, немного быстрее или немного медленнее, но примерно в одном темпе

…Тк…Тк…Тк…Тк…

 Сквозь века и тысячелетия, сквозь войны и революции, сквозь счастье и горе, днём и ночью, всю жизнь.

…Тк…Тк…Тк…Тк…

 В груди у каждого человека секундомер его жизни, хронометр его судьбы.

…Тк…Тк…Тк…Тк…

 Вот она мелодия жизни, простая, но в то же время величественная.

…Тк…Тк…Тк…Тк…

 Миллиарды сердец по всему миру хором.

…Тк…Тк…Тк…Тк…

 В каком грохоте бы жили люди, если бы слышали, как стучат их сердца.

…Тк…Тк…Тк…Тк…

 Вот она вечность в понимании человека: всегда вместе с ним его спутник жизни, хорошо человеку или плохо.

…Тк…Тк…Тк…Тк…

 Стив чувствовал в этом ритме разгадку тайны человека. Тайный смысл его существования – также четко, равномерно, не спеша созидать и всю жизнь, без перерыва, без малейшей задержки трудиться на счастье людей, давать им жизнь и ничего не требовать взамен. Лишь перед смертью прислушиваться к часам нашей жизни – к величайшему и могущественному сердцу.

…Тк…Тк…Тк…Тк…

                         XVII

 Гарри Уилкинз был начинающим поэтом. Он писал о любви, о детях, о человеческом счастье; все его стихи были пронизаны  истинной чувственностью, нескрываемым патриотизмом и прекрасным жизнелюбием. Герой стихов Уилкинза был неудачником в любви, часто попадал во всякие жизненные коллизии, обычно терпел крах во всех своих начинаниях, но, тем не менее, любил жизнь, любил людей, любил нашу бедную планету. И ещё всегда в стихах Гарри присутствовала мечта: мечта о будущем вселенском счастье, мечта о прекрасном, добром и счастливом человеке будущего, мечта о волшебной, лёгкой и счастливой жизни человечества в будущем.
  Гарри Уилкинз жил вдвоём с мамой на окраине огромного города Нью-Йорка. Хотя они никогда не купались в деньгах, они жили счастливо. Тепла, которого они получали друг от друга дома, им вполне хватало на то, чтобы оградить себя от неприятностей вне дома.
 Гарри Уилкинз и мечтать не мог о том, чтобы работать в World Trade Center. Он был пожарником. 11 сентября должно было стать очень важной вехой в жизни Гарри: одна небольшая газетёнка решила напечатать несколько его стихов.
11 сентября утром Гарри дежурил в пожарном отделении. Вдруг сирена. Всем в машины. Путь на Манхеттен. Горит World Trade Center.
 Гарри, всю жизнь проживший в понимании, ласке, доброте и взаимопомощи вдруг увидел весь этот ужас: Расплющенные трупы тех, кто прыгал с последних этажей, лужи крови, обезумившие лица, нескончаемые крики “Помогите! Помогите!” Другой бы отвернулся и попытался бы всячески оградить себя от подобных ужасов, но Гарри понял, что его задача – помочь беспомощным узникам башен WTC.

К тому моменту он уже спас более десяти человек…
К тому моменту он уже понял, что прожил эту жизнь не напрасно…
К тому моменту он уже мечтал о том, что всё это кончиться…
К тому моменту он уже решил написать поэму о событии, чьим невольным свидетелем стал…
К тому моменту он уже осознал, что жизнь не кончилась…

 Но наступил тот момент и изменил все представления Гарри… 
 Он взглянул вверх и увидел, как верхушка одной из башен немного осела и башня, подобно карточному домику, стала складываться: этаж за этажом, в считанные мгновенья. Вот ещё доля секунды и многотонная четырёхсотметровая конструкция погребёт под собой Гарри и ещё всех тех, кто не успел спастись.
 Строки из последнего стихотворения пронеслись в этот последний миг жизни в сознании Гарри.

Там жизнь прекрасной ивою,
Склонится над тобой,
Она, как мама милая,
Обнимет всей душой.

                            XVIII

…Тк…Тк…Тк…Тк…

 Также чётко и перед смертью.

 Последние удары отсчитывало сердце Стива.
 Вдруг ему показалось, что пол под ним немного осел, и он полетел куда-то вниз. Куда-то вниз, под землю, в магму планеты. “Странно, а мне всегда казалось, что души улетают на небеса”, - подумал Стив.
 Он летел куда-то вниз – в вечность, в другой мир, с другими законами и правилами, он летел в этот мир, оставив на Земле лишь своё тело…

 В эти мгновения рухнула вторая башня World Trade Center. Тем самым была поставлена точка в трагедии.

                            XIX

 11 сентября в результате террактов погибло более 3000 человек. Я описал смерть лишь нескольких из них.
 Несколько тысяч человек успели спастись. Счастья, здоровья и всего самого хорошего им. Но мой рассказ не о них, а о 3000 невинных жертвах терроризма.
 Мне сложно говорить – слёзы наворачиваются на глазах.
 3000 людей. 3000 судеб. 3000 несбывшихся надежд… Ведь у каждого из этих 3000 была своя жизнь, свои чувства, свои мысли, надежды, мечты, своя любовь. Каждый из этих 3000 жил в нашем мире, радовался или горевал, смеялся или плакал – неважно. Важно то, что он жил.
 Я чувствую боль каждого из этих 3000, потоком сквозь меня проходят их мысли и чувства, я радуюсь их счастью, горюю от их несчастий. Слёзы каждого из них наворачиваются у меня на глазах.
 Я не хочу сказать, что погибшие от террактов были лучшими из лучших. Наверное, у каждого из них были свои недостатки, свои грехи. Но все их отрицательные качества, вместе взятые, никогда не сравняться с тем злом, невинной жертвою которого они стали.
 Я искренне верю, что организаторы террактов будут найдены и жестоко наказаны, но это, увы, не вернёт нам 3000 погибших. 

                           XX

- Победа, – сказал человек, восседавший во главе стола. – Победа, господа! – произнёс он твёрдо, убеждённо и чётко.
- Слава сатане! Слава сатане! Да здравствует сатана! – завопили существа, сидевшие по обе стороны от стола, тянувшегося, через длинный зал.
Стол был уставлен всевозможными яствами. Тёмно-красное насыщенное цветом вещество разливали по рюмкам. Нет, не вино – кровь. Как легко опьянеть от крови – достаточно одной капли. Для тех, кто хоть раз пробовал её на вкус, её никогда не будет достаточно, им будет хотеться ещё, ещё, ещё крови.
Пир был в самом разгаре. Существа-людишки, пробуя яства, запивали их свежей кровью. Ах, вкуснотища.
- Слава сатане! Слава сатане! Да здравствует сатана! – никак не могли угомониться существа-людишки.
Председатель почтительно кланялся на подобные возгласы.
Слава сатане! Слава сатане! – Спасибо, спасибо!
Да здравствует сатана! – Спасибо, не стоит, спасибо!
Председатель, явно довольный столь большому восхищению его персоной, радостно повторил: “Победа!”

                         XXI



                       Эпилог

 Я написал ровно 20 глав, по числу веков, прожитых человечеством от Рождества Христова до 11 сентября.
 XXI глава принадлежит тебе человечество. То, что будет в ней написано, всецело зависит от тебя – человек XXI века.
 Что такое 11 сентября – одиночная вспышка агрессии или первая трагедия в череде таких же трагедий? Вот на какой вопрос должен будешь ответить ты – человек XXI века.
 А пока ясно одно: 11 сентября стало ещё одной печальной страницей в трагической книге истории человечества.

                                            Санкт-Петербург
                                                январь 2002


Рецензии
У всех людей, не зараженных антиамериканизмом, этот рассказ может вызвать глубокое ощущение хрупкости нашего мира и человека, что заставляет ценить каждое мгновение нашей жизни. И вместе с тем, рассказ вызывает желание поставить преграду глобальному злу нашего времени - терроризму.

Рассказ очень трогательный, по-видимому, он написан человеком чистой души.

Солонина Алла   11.07.2003 12:08     Заявить о нарушении
15 лет прошло с момента, когда была написана последняя рецензия... Еще больше - с того дня, когда пали "близнецы". За смерти трех с лишним тысяч американцев заплатили жизнями несколько сот тысяч афганцев, иракцев, пакистанцев... Ответить на вопрос, кто прав, а кто виноват, становится все труднее. Война - абсолютное зло. Вот только это понятно. Насилие ВСЕГДА поражение. Хорошо, если об этом ваш текст, Игорь. А то уж больно много стало на "Прозе" прямой пропаганды насилия во всех видах... Поистине, не ведают что творят эти "прозаики"... Здесь же все-таки литературный сайт, пространство личной свободы, которая и есть единственная сила, способная противостоять человекоподобным насильникам.

Станислав Радкевич   16.03.2018 19:11   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.