Когда любишь

Обычно я тонко чувствую состояние мужа: спокоен он или взвинчен, хорошо ему или плохо. В этом есть что-то необъяснимое, удивляющее меня и его. Когда Серёжа улетает, проживаю вместе с ним каждую секунду полёта. Он в небе – и я в небе. Ставшая обязательной для меня утренняя молитва о благополучном дне связывает нас нитью от утра до утра: всё, происходящее на другом конце, вмиг передаётся мне.

Чёткое ощущение происходящего не рядом со мной чаще пугало меня, чем радовало, казалось чем-то мистическим. Куда спокойнее, когда каждому – своё. Доверила дела мужа Богу и волноваться не о чем, прочитала молитву и ничего больше от меня не зависит.
Я очень ошибалась, плохо понимая собственную роль в жизни мужа.

В тот день Сергей улетал в командировку.
– Господи, пожалуйста, пусть у моего мужа всё будет хорошо! Спасибо!
Проводила мужа до двери, помахала из окна.
Серёжа несколько раз оглянулся. Я не хотела, чтобы он уходил, улетал. Очень–очень не хотела. Смотрела и думала: «Вот если бы небо затянуло грозовыми облаками... Полёты бы отбили». А небо, абсолютно безоблачное, казалось, усмехалось надо мной. Деревья во дворе, замерев от безветрия и вытянувшись в струнку, словно отдавали честь нечастой для города тишине.
Вздохнув, я отправилась заниматься домашними делами.

Город, в который мы переехали недавно, ещё оставался новым и чужим. Первыми знакомыми в доме стали бабушки, сидевшие на скамейке у подъезда с утра до вечера. После моих многочисленных «здравствуйте», «доброе утро», «добрый вечер» их недоверчивые взгляды и критические замечания в спину сменились улыбками и дружным киванием.
Все родственники, по которым так скучала, жили далеко. Близким на нашем самом верхнем этаже стало небо. Я снова посмотрела на него – синь затягивала, не отпускала. Эх, улетит мой Серёжа. А я так не хочу! Целую неделю без него!
Посмотрела вниз – старушки грелись на солнце, всё как всегда. Но почему тревожно? Что не так?

 …Продолжая чистить ковёр, я раздумывала над причинами непонятно откуда взявшейся тревоги. Она нарастала, мешала сосредоточиться, делала холодными пальцы рук. Выключила пылесос и присела на краешек дивана. Граф – взрослая немецкая овчарка – тут же улёгся у ног. Он всегда безошибочно улавливал настроение каждого из нас. Значит, и сейчас что-то чувствует, иначе как объяснить его странную тихость? Пора бы уже гулять, а Граф не бежит к тумбочке в коридоре, где лежат его поводок и намордник, чтобы, как давно повелось, принести их к самому порогу.
– Так, собаченька! Пойдём гулять, – я решительно встала с дивана, Граф тоже поднялся, но не кинулся в коридор, а внимательно посмотрел на меня, как будто переспросил: «Правда, пойдём? Ты уверена?» Странно... Обычно команда «Гулять!» не вызывала у него сомнений и повторять её не приходилось.
– Гулять, Граф! Гулять.

Мы, как обычно пешком, спустились вниз. Граф нёс намордник, чем всегда вызывал умиление у старушек, которые дружно поворачивали головы в нашу сторону, как только мы выходили из подъезда. Я поздоровалась, все закивали в ответ, только одна, не здороваясь, спросила:
– Проводила мужа, а, девонька?
Видели бабули, как Сергей с дорожной сумкой уходил.
– Проводила...
– Надолго?
– На неделю.
– Раньше вернётся, - вдруг решительно заявила одна из бабушек.
– Почему? – я замерла.
– Так он сколько раз обернулся, пока уходил! Разве можно столько раз оборачиваться? Вперёд смотреть надо, а он всё на тебя, на тебя. Дорогу себе закрыл. Ты его не добром проводила, что ли? – она осуждающе покачала головой.

Я расстроилась от услышанных слов. Что значит «дорогу себе закрыл»? Очень хотелось, чтобы Сергей вернулся пораньше, но разговор мне не нравился. Другие старушки, заметив, как я нахмурилась, одёрнули разговорившуюся:
– Да хватит тебе! Не придумывай!
Однако остановить её оказалось непросто:
– А я не придумываю! Уходишь – не оборачивайся! Нечего головой крутить!
Граф сердито потянул меня, словно ему тоже не понравился начавшийся разговор, и мы отправились на площадку, где всегда гуляли.

На площадке было пусто. Я отпустила Графа с поводка, но он не торопился убегать, топтался около меня.
– Да что с тобой сегодня? – погладила его, а потом…

До сих пор не могу понять: что случилось потом? Показалось, само небо накрыло меня, придавило к земле. Стало трудно дышать, смотреть, идти. Помню только, как ухватилась за ошейник Графа. Граф буквально прижался к моим ногам и медленно-медленно пошёл в сторону дома. Десять минут дороги до дома стали дорогой из ада. Окончательно я пришла в себя уже дома. Рассеялся странный туман. Я сидела на полу в коридоре, обняв Графа. Не знаю, почему, пока мы шли, никто не увидел, как мне плохо. Наверное, со стороны так не казалось – иду себе и иду. Но всё видел Граф. Мало того – почувствовал это заранее, потому не просился гулять, а на улице не отходил от меня.

Мне стало страшно, поняла – произошло плохое, которое я захватила самым краем. Серёжа?.. Он уже улетел. Я снова смотрела в окно, на небо, которое связывало сейчас меня и моего мужа. Сколько ещё лететь? По времени – не больше часа. Я всегда спрашивала у Сергея время взлёта и посадки, но и без этого чувствовала, когда самолёт касался полосы во время приземления. Уже скоро, скоро… Они сядут, потом – послеполетный отдых, для меня – тоже. Дальше лететь завтра.
Постаралась отвлечься, включила телевизор, но из головы не шли слова: «Раньше вернётся!» Они не радовали меня, потому что звучали, как предсказание, а я не люблю предсказания, не верю им и стараюсь не слушать. «Раньше вернётся!» Почему? Когда? Посмотрела на часы – слава Богу, сегодняшний перелёт уже закончен, они сели. Только почему у меня нет привычного для таких моментов чувства лёгкости? Что-то не так…

Когда раздался звонок, я вздрогнула. Граф бросился к двери, я – за ним. Увидеть Виктора, сослуживца Сергея, ожидала меньше всего, мы жили в противоположных концах города.
– Витя?! Ты как здесь?
– Да вот… Оль, ты только не волнуйся, ладно? Сейчас уже всё хорошо. Они сели на вынужденную. Завтра мы полетим за ними. Их самолёт будут ремонтировать, и его потом перегонит обратно другой экипаж.

Снова, как на улице, на меня обрушилось небо. Потемнело в глазах, я зажмурилась, Граф зарычал, глядя куда-то в окно.
– Оля! Ты слышишь, Оля!
Я открыла глаза.
– Да, Вить. Всё нормально. Что у них случилось?
– Да случилось не очень… Короче, повезло им. Бог уберёг. Только давай, Серёга тебе сам расскажет, когда вернётся.
– Так значит, он раньше вернётся? – у меня дрожал голос.
– Завтра к вечеру, мы за ними и сразу обратно.
 
Ночью мне удалось забыться совсем ненадолго. Сон это был или нет, не знаю. Передо мной стоял старец в белых одеждах. Он молча смотрел на меня, долго смотрел. А потом сказал тихо-тихо:
– Ты любишь мужа. Только любовь не мешать должна, она должна помогать. Если поймёшь это, спасёшь его.

Я поняла.
Когда вернулся Сергей, бросилась к нему, такому родному…
К тому времени уже точно знала – мне стало плохо, когда они пытались посадить самолёт. Знала и то, что не отпуская мужа с лёгким сердцем, не желая этой командировки, стала пособницей сложившейся тяжёлой ситуации. Не помогала, а мешала.
 
Я по-прежнему молюсь каждое утро о благополучном дне и так же чувствую состояние моего мужа, но, провожая, никогда больше не мешаю своим отчаянием и тоской. Любовь не мешать должна. Она должна помогать.
А старца, мною в забытьи увиденного, я неожиданно узнала, подойдя в храме к иконе Святого Харлампия.


Рецензии
Оля, здравствуйте!
От всей души поздравляю Вас с наступившим Новым годом и Рождеством Христовым! Много радости Вам, много света! Будьте счастливы!
С уважением,

Владимир Левченко-Барнаул   07.01.2017 12:32     Заявить о нарушении
Христос Воскресе, Володенька!
Снова с нами Радость Светлая. Слава Богу!
Пожалуйста, простите, что НАСТОЛЬКО задержалась с ответом, Володя.
Очень, очень медленно прихожу в себя. Смерть папы превратилась для меня в гору, которую за год я не перешла. Надеюсь, милостью Божией дальше всё-таки станет легче. А пока вот заглянула на Прозу порадоваться моим любимым здесь. И так я тронута Вашими поздравлениями и пожеланиями, Володь. От всего сердца благодарю Вас, мой хороший. Пусть Вам будет светло и радостно, Володенька!

Ольга Суздальская   29.04.2017 14:14   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 54 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.