Полярная ночь

 

Шел снег. Ветра почти не было, лишь изредка дыхание севера сметало снежинки над причудливыми сугробами. Старик Коля и Вася вышли из дома на улицу и остановились недалеко от порога, глядя на яркое, еще редкое в эти дни солнце. Был короткий полярный февральский день, солнце лежало на горизонте и отбрасывало цветные переливы света на сугробах.
- Вася, нужно гнать оленей в долины, здесь они уже перекопали весь ягель под снегом, – сказал старый саам, - Завтра всех оленей вы погоните туда, - он показал рукой на запад, – Вы дойдете до Урмавараки и будете жить там сорок дней, пока солнце не поднимется выше горы Каменной.
- Хорошо Коля, мы все сделаем, - ответил Вася.
- Я уже слишком стар, что бы идти с вами, - сказал саам. Прядь его седых волос выпала из-под капюшона парки и развевалась на ветру. В правой руке он сжимал свою старую трубку, левой держал тяжелую трость, опираясь на нее. Долгие годы жизни в этих холодных краях сделали сутулой его спину, хотя он был еще крепким стариком. Вася поглядывал на него с интересом. Четыре темных месяца этой зимой они с Анной прожили в его доме, событий было мало, саамы зимой медитативны и неразговорчивы, как заунывный полярный ветер. Женщинам приходилось заниматься хозяйством, не смотря на погоду, а мужчины занимались оленями и охотой, когда пурга хоть немного утихала. Вася и Анна теперь жили по их законам и обычаям – по-другому невозможно было выжить в этих забытых всеми краях.
- Завтра погода будет сносная, вам нужно добраться за два перехода, - снова заговорил старый саам - Встать нужно рано.
- Дойдем.
- Если хочешь рассмешить Сейду, расскажи ему о своих планах, - старик засмеялся, и его глаза стали еще уже - Не говори так, а то рассердишь духов, - в его смехе было что-то тайное и жуткое.
- Ты же христианин, Коля.
- Бог, это власть федеральная, а духи - местные вояки. Они иногда творят, что хотят, пока Господу не до них. Никто не знает, что принесет ветер. У каждого облака свои мысли. Если ты скажешь, что это не так – значит, ты еще мало знаешь.
- Как же вы исповедуетесь у батюшки, причащаетесь, а потом в тундре пьете оленью кровь?
- Нам иногда нужно слышать духов, что бы вернуться домой. Ты еще не попадал в настоящую переделку на севере, парень, - в глазах старого саама сверкнул жесткий огонек.
- Ни сглазь.
Коля снова засмеялся, глядя Васе прямо в глаза, от этого смеха у того мурашки по спине побежали. Вася развернулся и пошел в дом.
- Никто не уйдет от своей судьбы, - тихо сказал старик ему в след.
Анна топила печь, стоял котел с водой, в ней еще не растаяли кусочки льда, плавая у краев. Гудела труба, таинственной симфонией, от которой хотелось спать.
- Отруби мяса для супа, - сказала Анна.
Вася молча вышел в холодный сарай, где лежала мороженая оленина. Звук топора разносился далеко по тундре, отражаясь быстрым эхом от ближайшей горы. Вася принес несколько кусков и положил на печь, что бы растаяли.
- Старик чудной сегодня, - сказал он.
- Спирт кончился?
- Я спрятал немного.
- Все равно найдет, разве от него тут спрячешься? Он живет здесь лет шестьдесят. И сам не помнит точно.
- Все он помнит, просто ему все равно.
- Что он делает?
- Стоит, трубку курит, о духах говорит. Я, правда, сам этот разговор завел, уже жалею.
- Не волнуйся, у нас с тобой были дни страшнее.
- Я и не волнуюсь. Мы завтра уведем оленей на запад, километров на пятьдесят и будем жить там сорок дней. А ты здесь будешь пока.
- Срок дней без тебя здесь? Да я тут с ума сойду.
- Женщин не берут туда, что ты в одном зимовье с пятью мужиками делать будешь?
- Уж найду, чем заняться.
- Оставайся, говорю, старик тебя слушается, и бабы с детьми тут будут по соседству.
- Они уже привыкли ждать, а я еще нет. Тебя два дня не было в прошлый раз, я и то почти не спала.
- На третий день привыкнешь.
- Как они тут живут всю жизнь?
- Как родились, так и живут. "Никто не уйдет от своей судьбы" - только что старик сказал.
- Прямо философ.
- У них тут есть время подумать.
- Здесь у всех есть время подумать.
- Время подумать есть везде и всегда, просто здесь трудно найти причину не делать этого. Хотя, саамы правы в том, что думать вредно, особенно полярной ночью, важнее видеть чувствовать и верить своим чувствам.
- Но ведь нам с тобой есть, о чем думать. Что мы будем делать дальше? Жить здесь всю жизнь? Или вернуться в эти жестокие города, где мы выросли? А сможем ли мы с тобой остаться здесь? Сможем ли мы жить так, как саамы?
- Слишком много вопросов. Все-таки думать вредно, мы увидим выход позже, а сейчас нужно делать то, что нужно сегодня, именно так и живут саамы.
- Ты скоро, и правда, шаманом станешь. Разумные вещи говоришь. Завтра я провожу тебя в путь, мой великий воин, и я буду ждать тебя до тех пор, пока ты не вернешься, это и будет моей судьбой, женщина севера должна уметь ждать.
- Ты у меня умница, - Вася вышел за дверь, она закрылась за ним, жалобно скрипнув.
Ветер за окном подхватил этот звук на той же ноте. Анна смотрела в окно, там еще сверкали лучи заходящего солнца, на снегу. Потрескивали дрова в печке, но песня ветра за окном была тревожна и печальна. Анна занялась готовкой, простая работа – лучшее лекарство от грусти и тоски.
Дверь снова заскрипела. Вошел старик и сел на скамью стоявшую вдоль стены.
- Ну что Анна, грустно тебе здесь зимой? – спросил он.
- Зимой здесь всем грустно.
- Ничего, доживем до лета, и все будет как надо. Привыкнешь. Зимой природа спит, и человек хранит покой. Так было всегда. Василий проверит сеть на реке, и хлеб купит в лавке. Может, рыбы поедим сегодня. Как ты думаешь, принесет он рыбу или нет?
- Откуда же мне знать. Может, попалось что-нибудь.
- Я точно знаю, что попалось.
- Откуда ты знаешь, Николай Александрович?
- Ветер рассказал мне про рыбу.
- Шутишь?
- Нет, не шучу. Вы еще слишком молоды, что бы мне поверить. Моя все знает, что нужно.
Анна улыбнулась ему в ответ. Старый саам нравился ей своей мудростью, не смотря на то, что часто казался чудным и нелюдимым. В тот вечер Вася принес рыбу, как и сказал старик.
На рассвете группа мужчин отправилась в путь. Олени были рады покинуть оскудевшие пастбища, вожак повел их в даль, он знал дорогу. Люди ехали на мотосанях по низинам замерзших болот, наблюдая за движением оленей, идущих по склонам холмов. Их движения были грациозны и красивы, оно вызывало ощущение вечности. Стадо растянулось по тундре как гирлянда. Олени странные, таинственные существа, они жили здесь даже тогда, когда людей здесь еще не было. Их древняя история также запутана, как история самого севера, не так уж много мы знаем о нем.
Иногда мотосани останавливались, люди спрыгивали в снег, чтобы потоптаться и размять ноги. Олени останавливались лишь на мгновение, бросали взгляды на людей, или чтобы осмотреть окрестность. Их замысловатые тропы, снизу, видны были лишь местами. Чаще их скрывали заснеженные сосны и ели. Северная природа сурова и прекрасна, особенно зимой, когда голые невысокие березки, припорошенные снегом, кажутся беззащитными. Походив вокруг саней, люди продолжали свой путь, им приходилось догонять своих оленей. Саамы курили трубки, а Вася перешел на питерскую приму, которая продавалась в их поселке. На природе она не казалась крепкой. Пустили флягу с водкой по кругу, каждый делал один глоток, это было похоже на ритуал братства и единения. Погода была удачной для такой дороги, из-за гор пробивались лучи солнца. Старики умели угадывать погоду не хуже метеослужбы, хотя в поселке все любили слушать погоду по радио. Но в этих местах за каждой горной грядой была своя погода, и своя ситуация со снежным покровом. Где-то снег был залежавшимся и твердым, а где-то - свежим, рыхлым. Саамы умели определять степень твердости снега по его оттенкам. Местами сани попадали на лед и камни, где-то лед и снег прорезали быстрые ручьи. Нужно было следить за ними, что бы не сломать сани. Теперь олени появлялись впереди, то слева, от справа, а люди ехали за ними. Было ощущение, что этот путь продолжается всю жизнь, впрочем, у саамов именно так оно и было. День уже близился к концу, солнце все реже показывалось на юго-западе. Вскоре наступили сумерки. Люди остановились на условленном месте, там были заготовлены жерди для чума, теперь брезентового, саамы перестали делать его из оленьих шкур, ими лишь накрывали пол на снегу, по краям от костра. Запаслись дровами, напилив засохшие деревья бензопилой. Самый молодой крепкий саам колол дрова топором на поленья. Стук топора разносился между холмами по долинам. Олени тоже расположились на ближайших склонах, побаиваясь волков в сумерках. Солнце ушло, пришла долгая еще весенняя ночь. Люди варили суп из оленины на костре, сидя на шкурах вокруг него, внутри чума. Добавили в него крупы и несколько сухих суповых пакетов для разнообразия. Днем в санях они ели хлеб с соленой олениной, иногда карамельные конфеты, саамы любили сладкое. В хорошую погоду к ним в поселок прилетал самолет, привозил почту и немного продуктов для их лавочки.
После ужина люди еще долго лежали и рассказывали старые басни про охоту, про рыбу, про оленей. Красные угли костра слегка освещали их лица. Вася слушал их голоса, погружаясь в сон. В этом маленьком, брезентовом доме, стоящем посреди тундры, было уютно и тепло, потому, что рядом были эти люди – дети севера.
Проснулись они, совсем рано, в утренних сумерках, потому что костер потух, и, стало холодно. Разожгли костер, разогрели суп, доели его, сварили воду для чая, посидели с ним немного, потом сложили брезент, шкуры в сани, завели их и поехали дальше. Олени снова мелькали где-то на склонах, или далеко впереди, когда они переходили низины. Сегодня погода была чуть хуже, солнце закрывали облака и тучи, хотя ветра почти не было, лишь временами, его легкий порыв ронял снег с деревьев. Перерывы делали совсем небольшие, что бы доехать до избы как можно раньше – боялись, что к вечеру ветер усилится.
Тучи, свинцовыми горами возвышались вокруг, сгущались сумерки. Погода не предвещала ничего хорошего. Тут под сани чуть не попал заяц. Вася выстрелил наугад и попал. Саамы похвалили удачного охотника, но лица их были тревожны - погода не предвещала ничего хорошего. Через пару часов из-за кустов выбежала лиса и тоже оказалась перед санями, саамы выстрелили в нее из трех ружей. Одна пуля отрикошетила от камня. Вася почувствовал удар и вылетел из саней. Мир преломился, он и так казался ему странным в эту зиму – Вася, раньше никогда не был в этих краях зимой. Теперь и этот странный мир начал уплывать от него.
Его душа побрела по оленьей тропе вдоль ручья, потом свернула вверх, на холм, поднималась все выше и выше. Говорят его душа, до сих пор бродит где-то неподалеку от этого холма, и никак не может найти покой.
Анна, через месяц ушла в лес, и не вернулась. Саамы искали ее, но метель замела следы.

Черноусов Владимир 22.06.07


Рецензии
Добрый вечер, Владимир. Мне было интересно прочесть рассказ, хотя я и раньше где-то читала об этой национальности - саамы. Мир Севера своеобразен и сложен, новичкам всегда сложно освоиться. Печальная история...

Тамара Брославская-Погорелова   15.04.2013 23:23     Заявить о нарушении
У нее есть продолжение, пишу уже второй год.

Владимир Черноусов   16.04.2013 23:52   Заявить о нарушении
У этой истории есть и написанная предистория (рассказ "63 дня", потом "Тундра", потом "Побережье", а уже потом "Полярная ночь") , я собираюсь объединить эту серию рассказов в повесть, сейчас заканчиваю последнюю главу.

Владимир Черноусов   27.04.2013 18:47   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.