Письмо прошлому

Здравствуй.
Время летит быстро. Очень быстро. Дни и недели складываются в месяцы с какой-то непостижимой скоростью. Такое ощущение, что только вчера нас познакомили.
А мы молоды, беспечны, нахальны, безумны… Но это только кажется. На дворе новое время, внутри – новая личность со старыми воспоминаниями. На фотографиях остаются лица, похожие на тусклые изображения – да, где-то они уже встречались, но где? – память дает осечку. Потому что не так звучат гитарные струны, не так складываются строки в четверостишья, не так стучит сердце – без перебоев, ровно, не размениваясь на минуты боли и радости.
В густой сигаретной дымке смутно вырисовывается до боли знакомый профиль, но это опять же зрительная иллюзия, не более чем обман близорукости. И кто-то спрашивает: "Куришь?", и свой ответ "Уже нет" звучит отголоском другой жизни, там, где утро начиналось с чашки кофе и сигареты, и еще одной другой жизни, где сигареты были в прошлом, и еще одной другой жизни...
Еще одна – другая жизнь.
Или та же самая?
Или отражение, многоголосо повторенное в осколках разбитого зеркала?
Вопросов, где ответ не нужен, на самом деле, куда как больше, чем кажется на первый взгляд. Возвращаясь к прошлому, зачастую остаешься на перекрестке между тем, что было и тем, что могло быть.
Если бы не "если бы", мы были бы совершенны – знаю. Жизнь дается один раз и прожить ее... – тоже знаю. Но на самом деле жизнь существует здесь и сейчас, в этот ничтожно малый отрезок времени, который одни называют мгновением, а другие – судьбоносным моментом, способным перевернуть весь внутренний мир на сто восемьдесят градусов. У кого как получается. И кто знает, какой момент упущен, а какой вовремя подхвачен?
Просто есть мгновения, которые остаются в памяти навсегда. Связующие звенья между жизнями-отрывками, скрепляющие одну судьбу в единое целое.
Первый взгляд, первое слово, первая улыбка, первое молчание – то, которое лучше слов и может сказать куда как больше. Первое прикосновение. Первая боль, которая не лечится временем, равно как и первая радость, одна на двоих.
А кроме первого есть еще и единственное. То, чего не будет уже никогда.
Безумия, которое сжимает всю вселенную до значения одного человека – не будет. Чувства, для которого покорение любой вершины кажется легким и беспечным – не будет. И целого мира, который мог бы быть – не будет. Вместо него останется зыбкой тенью иллюзия. А потом и она превратится в миф, предание, где мы сами не можем разобраться, имело оно место в нашей жизни или это был просто сон, оставшийся яркой картинкой, так похожей на реальность.
Мгновения, сохранившиеся в памяти, бледнеют и многие потихоньку растворяются, уступая место чему-то новому, ежедневному... Будущему. Но еще есть мгновения запечатленные, и хорошо что они есть, хотя иногда они вызывают только щемящую тоску. И случайно попавшаяся в руки видеокассета с домашним видео, там, где знакомые наизусть губы произносят такую вечную и такую нестареющую фразу – хранительница этих мгновений.
И этот снимок равнодушным бесстрастным клочком фотобумаги вызывает бесконечную бурю в душе – ту фотографию, где мы, полуобнаженные, лежим утром у кого-то в гостях, а чья-то шаловливая мысль толкнула сделать этот снимок на память для нас. Чтобы потом – может быть, когда-нибудь – через годы, глядя на эту карточку мы могли мудро улыбнуться нашей бесшабашности.
Не улыбнемся.
Боль не любит улыбок.
И память опять отзывается встревоженным нервом, и еще долго гудит, затихая, взятый глубоко внутри неровный рваный аккорд, ведущий от прошлого к настоящему, от того что не случилось – к случившемуся.
Не случилось – не произошло – не было. Иллюзия и реальность слились в единое целое, и не различить, где одно, а где – другое.
Хочешь сказку? Жили-были в одном городе мальчик и девочка. Росли, ссорились-мирились с друзьями-подружками, учились, влюблялись, сотни раз проходили мимо друг друга, не встречаясь глазами. И ничего не екало внутри, и не создавались воздушные замки, не писались стихи, не ломались принципы. Не очутились случайно в одно время в одном месте в той ситуации, когда жизнь развернула их лицами друг к другу и не подтолкнула в спины. Не встретились. И не расстались. И жили долго и счастливо, не зная о существовании друг друга.
Все могло быть. Все могло статься. Но не случилось. А к лучшему это или худшему – нам неведомо.
Романы бы писать с таких романов. С хорошей доброй концовкой вопреки всему и назло реальности. Строить иллюзию, над которой жизнь не властна.
Но иллюзия останется иллюзией. Жизнь остается жизнью. Люди остаются людьми, и только души, опаленные циничным льдом, покрываются броней. Наверное, так надо. Чтобы потом, встретившись глазами, не отводить взгляд, не окунаться в прошлое, жить настоящим.
Хотя именно это невыносимо сложно.
Счастье – каким бы оно ни было – особенно остро воспринимается тогда, когда его уже нет. Мы столько раз говорили друг другу, что надо уметь ценить те моменты, когда мы рядом.
И мы учились.
И ценили.
И все равно – сейчас этого счастья так не хватает.

А жизнь продолжается. С тем сценарием, который нельзя переправить задним числом.
Теперь отвечу на тот вопрос, который ты, наверное, задаешь себе с первых строк этого бреда корявым почерком – "К чему это?". Отвечаю: ни к чему. Просто так. Потому что надо. Кто-то, когда-то, помнится, разрешил напоминать о себе в письменном виде, вот я и пользуюсь разрешением.
... Обрывки фраз сложились в письмо картиной безумного художника-импрессиониста. Такой же, как и сама жизнь. Не переписываемой набело. Черновиком, в который нельзя внести поправки, как бы ни хотелось.
Ни хотелось – не хотелось... Одна буква рушит смысл фразы, как одна фраза может обрушить смысл жизни.
Сколько раз повторилось слово "жизнь", не считаешь? К чему бы это...
Счастья тебе.



февраль 2004, ноябрь 2007


Рецензии
От последнего "счастья тебе" - мурашки по коже.
Хорошо написано. Мне очень нравится!

Принцесса Без Трона   30.08.2012 03:22     Заявить о нарушении
На "мурашки" и было рассчитано. Спасибо.

Земфира Кратнова   30.08.2012 08:23   Заявить о нарушении
На это произведение написано 26 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.