Что можно найти в Гималаях. Юридические тонкости клонирования людей и не только. О расизме и праве людей на ветеринарную помощь. Как сделать террориста-смертника. О пользе маленьких криминальных талантов. Неожиданное развитие виртуального флирта. Уютные выселки опасного мира. Клады, как морские полезные ископаемые. Суета вокруг акул и буньипов. О морских фестивалях и запрещенном кино. Методы любительской конспирологии и криптографии. Кое-что о гуманитарной технической помощи.
-------------------
«Хорошим называется полководец, который сражается, когда легко побеждать. Поэтому, когда хороший полководец побеждает, у него не оказывается ни выдающейся победы, ни прославленного имени, ни геройских подвигов. Его победы - результат того, что он не делал ошибок до сражения. Он побеждает уже побежденного. Уметь хорошо сражаться, это занимать такое положение, когда поражение невозможно, и не упускать момента для нанесения поражения противнику. Войско, которое должно победить, ищет сражения лишь после того, как победа обеспечена. Войско, обреченное на поражение, сначала сражается, а потом ищет победы. Тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает противнику управлять собой. Кто умеет заставить противника самого прийти, тот заманивает его выгодой. Кто умеет не дать противнику самому прийти, тот задерживает его вредом. Свежие силы можно утомить. Сытого можно заставить голодать. Прочно засевшего можно сдвинуть с места». (Сунь Цзы. «Искусство войны»).
…
20 апреля. Лос-Анджелес. Студия NBC. «Рождение предка. Прыжок через миллион лет».
Программа «В мире науки». Ведет Питер Бирбоу.
- В начале я прошу оператора показать, собственно, науку, в лицах. Вот это, так сказать, настоящее науки: доктор Джералд Винсмарт из Калифорнийского Экспериментального Центра Генной Инженерии консорциума Atlinc. А вот это - будущее науки: студенты UC, нашего Калифорнийского университета, стипендиаты фонда Pra-Human Restore, который учрежден консорциумом Atlinc. Они приехали из Ройс-Холл, Сан-Диего, Дэвис, Беркли и Сан-Франциско, поддержать свою команду … Ребята, сделайте, чтобы вас было слышно!
(Вой, топот, хлопки в ладоши, свист, выкрики Wow!!!)
- Я не оговорился на счет команды, потому что президент консорциума Atlinc, Лайон Кортвуд, не только инициировал создания фонда Pra-Human Restore, оказывающего поддержку публичному университету нашего штата, но и участвует в его спортивной жизни. Я имею в виду американский футбол. В нашу студию, как видите, он пришел в футболке с эмблемой университета. Лайон, вы действительно выходили на поле?
Кортвуд, крепкий загорелый мужчина среднего роста, с чуть заметной склонностью к полноте, улыбнулся, демонстрируя безукоризненно белые зубы, и ответил:
- Вы будете смеяться, Питер, но так и есть. Конечно, я играл слабовато, и пару раз мне здорово врезали по ребрам. Моя жена потом сказала, что я азартный псих, но за 20 лет, что мы прожили вместе, она как-то к этому привыкла. В общем, игра была, что надо!
(Аплодисменты, жизнерадостный смех, топот)
Питер Бирбоу дождался, пока шум утихнет, и продолжил:
- А теперь – главная интрига передачи… Сейчас вы видите трех молодых, очаровательных и отчаянно-смелых женщин. Келли Клай, Лэй Форсмен и Санди Рэндолф. 50 дней назад они стали волонтерами в том беспрецедентном эксперименте, которому посвящена наша передача. Поприветствуем их…
(Аплодисменты, выкрики Wow!!!)
- Но все началось раньше, год назад с находки двух смелых парней из международной гималайской горно-спасательной службы, Вот они: Стив Клосбег и Дейв Макконнар. Поприветствуем их тоже…
(Аплодисменты)
- … Кто из вас расскажет? Стив? Тебе слово.
Стив встал и озадаченно почесал в затылке. Видно было, что камера его смущает.
- Ну, работаем мы на южном склоне К-4, где сошла лавина. Там пропали альпинисты-любители, и мы думали, может, их засыпало. У нас был резонансный сканер, это такая полезная штука, которая чует людей и животных под снегом. И она запищала там, где мы вообще не ожидали. Я еще говорю, может, какой сбой? Не должно здесь никого оказаться. А Дейв говорит: давай проверим.
- Да, - подтвердил тот, - я сказал, слышь, Стив, эти любители такие болваны, куда угодно могут залезть. Но мне тоже было странно: этот участок, там даже не снег, а заледеневший наст, который старше вавилонской башни. А сканер показывает, что под ним кто-то есть.
- Короче, - продолжал Стив, - взяли мы лопатки и давай долбить этот чертов наст. Вроде, бред, неоткуда там взяться людям, но сканер-то показывает. И вот, когда зарылись уже по самую шапочку, я увидел руку.
- Ага, - вставил Дейв, - он по этой руке саданул лопатой, а потом только сообразил. Ну, рука как лед. Я и говорю: это, наверное, парень, что пропал в прошлом сезоне. Сорвался с карниза, пробил снеговую пробку и здесь застрял. А Стив говорит: ни черта не парень, а девка. Как он по руке это понял?
- Семейная тайна, - съязвил Стив, - короче, копаем дальше и видим, что-то не так. Эта девка голая, только завернута в кусок медвежьей шкуры. И она здесь уже черт знает сколько лет лежит. Ну, это сразу видно тому, кто разбирается. Я подумал: вдруг это йети, в смысле, снежный человек. Его уже лет сто в горах ищут, а мы… Круто было бы. Ну и связались с базой: у нас, мол, йети.
Дейв хихикнул и добавил:
- А Элиза, ну, дежурная по базе, говорит: вы придурки, чем вы там обдолбались? А Стив ей: сама ты дура темная, тут научное открытие века… Как в воду глядел.
- Верно! - подхватил ведущий, - Это было открытие века. О том, кого нашли спасатели, расскажет доктор Джерри Винсмарт. Вам слово, доктор.
- Существо, найденное во льду К-4, называется Homo erectus. Это предок современного человека, обитавший на Земле два миллиона лет назад. Он окончательно вымер в начале последнего ледникового периода. Ему на смену пришли неандертальцы, а потом – люди современного типа. До сих пор в руки ученых попадали только части скелета этого существа, но теперь мы получили полностью сохранившееся тело, а точнее – два, потому что найденная женская особь была беременна, примерно на четвертом месяце.
- Джерри, а как возник план восстановить живого Homo erectus? – спросил ведущий.
- Ну, вообще-то программа восстановления вымерших видов существует уже 40 лет. За это время был воссоздан бизон, тур, эпиорнис, сумчатый волк, морская корова Стеллера и, наконец, сибирский мамонт. В последнем случае было применено клонирование генного материала, содержащегося в замерзшем теле. Сейчас 6 мамонтят бегают в национальном парке Пайнвуд… Дайте первый ролик на экран.
Идет ролик национального парка. Необычные лохматые хоботные размером с теленка, еще не вполне уверенно дефилируют по лужайке в сосновом лесу, в сопровождении двух сотрудников в форме лесников парка. За невысоким забором – посетители, большинство с детьими. Дети в восторге и их то и дело приходится оттаскивать, чтобы они не пролезли на ту сторону забора.
- Очаровательные создания, - ведущий улыбнулся, - по-моему детям кажется, что это ожившие герои старого любимого мультфильма «Ледниковый период». Доктор, а что вы скажете о динозаврах? Я имею в виду, Майк Крайтон, писатель-фантаст, еще в прошлом веке предсказал, что их тоже восстановят.
- Да, Пит, я читал «Парк юрского периода». Сейчас я попробую объяснить кое-что. Мы научились с помощью молекулярных роботов, т.н. «наноботов», ремонтировать ДНК, то есть генетический материал из замороженных или высушенных клеток. Это примерно то же самое, что починить веревочную лестницу, по которой пару раз случайно проехала газонокосилка. Молекула ДНК под электронным микроскопом действительно похожа на скрученную веревочную лестницу. Так вот, мы научились ремонтировать поврежденную лестницу. Теперь следующий этап. Допустим, веревочную лестницу случайно залили бетоном, а потом все веревки сожрали термиты. У нас остались только дырки в бетоне, и по ним надо сделать новую лестницу, один в один как старая. Это и есть идея Крайтона: ДНК динозавров разрушилась, но можно использовать ее отпечатки в окаменевшей глине. Сейчас ведутся работы в этом направлении. Как все это сделать, в принципе, понятно.
- Значит, у нас есть шанс увидеть живых динозавров?
- Я просто уверен, что мы их увидим.
(Аплодисменты)
- Джерри, давайте вернемся к эректусу, к этому существу, обнаруженному спасателями. Как оно выглядело, было ли оно еще обезьяной или уже человеком?
- С точки зрения биологии, эректусы значительно ближе к нам, чем, например, шимпанзе. Они принадлежат не только к отряду человекообразных, но и к роду Homo. Образно говоря, если шимпанзе – это наши кузены, то эректусы – наши родные братья. Эректусы умели делать простейшие каменные орудия, рубила, в то время как шимпанзе пользуются необработанными камнями. Кроме того, эректусы уже знали огонь, что сразу выделяет их из животного царства.
- Это все очень интересно, док Джерри. А как они выглядели? По находке Стива и Дейва мы уже знаем, что они не были покрыты шерстью, а как они передвигались, общались, ну, в общем, как они делали все то, что отличает нас от обезьян?
- Homo erectus по латыни означает «Человек прямоходящий». Сейчас я покажу, что это значит практически… Дайте второй ролик.
Идет ролик кафе с дансингом. Там веселится пестрая молодежная кампания: разные стили одежды, разные расы, разная речь. Кто-то танцует, кто-то болтается у стойки бара, кто-то сидит за столиками. Камера приближает один из столиков. Сидящая за ним темнокожая девушка с короткой стрижкой, в топике, джинсах и кроссовках, допивает кофе, встает и присоединяется к группе танцующих. Она мало отличается от своих сверстниц. Она чуть ниже среднего роста, и крепко сложена, что, впрочем, совершенно не лишает ее гибкости. Она подвижна, как капелька ртути. Лицо у девушки круглое, с покатым лбом и крупными чертами, в которых как бы смешан китайский, ланкийский и австралийский тип. Большие, очень яркие глаза, кажется, живут своей жизнью и обладают особым магнетизмом, как это бывает у латиноамериканских zambo. Она и танцует, как latino - броско и экспрессивно…
Ролик заканчивается.
- К сожалению, - говорит Винсмарт, - эта девушка умерла более миллиона лет назад.
- Так это была та самая девушка-эректус? – спрашивает ведущий.
- Совершенно верно. То, что вы сейчас видели, это анимированная 3d реконструкция.
- Впечатляет, правда. Я было подумал, что это таитянка или малайка.
- Ничего удивительного. Внутри рода Homo внешние отличия между видами немногим меньше, чем между современными расами людей. Тем не менее, наша девушка - эректус, а не сапиенс, она принадлежит к другому биологическому виду.
- Думаю, наши зрители уже заинтригованы, но еще не знают, о каком эксперименте идет речь. В чем же он состоит?
- Все как в эксперименте с мамонтами, - ответил Джерри, - из клеток замороженного тела homo erectus мы получили генетический материал и реставрировали его ДНК с помощью наноботов. После этого мы взяли у наших девушек-волонтеров по несколько яйцеклеток и поместили в их ядра генетический материал эректуса. Так мы получили зиготы, готовые развиться в эмбрионов эректуса. Мы отследили первые несколько дней эмбрионального развития в пробирке, и, убедившись, что все нормально, пересадили микроскопических эмбрионов в матки. Эта часть эксперимента проведена точно так, как это делается при распространенных сегодня операциях экстракорпорального зачатия.
- То есть, - уточнил ведущий, - это означает, что сейчас Келли, Лэй и Санди беременны маленькими эректусами?
Джерри Винсмарт улыбнулся и утвердительно кивнул.
- Совершенно верно, Питер. Сейчас срок беременности 7 недель, так что…
Келли, элегантная спортивно сложенная мулатка, весело перебила его:
- Так что, можно сказать: мы немножко беременны.
(Смех, топот, аплодисменты)
Питер взмахнул в воздухе руками, успокаивая студентов, и спросил:
- Док Джерри, но ведь это клонирование, не так ли? А клонирование людей, запрещено законом…
- Это клонирование, верно. Но не людей. Закон запрещает клонировать Homo sapiens, т.е. существ нашего биологического вида. Но закон ничего не говорит о клонировании Homo erectus, которые относятся к другому биологическому виду, хотя и близкому к нам. А что не запрещено - то разрешено, мы ведь живем в свободной стране.
- Наверное вы правы, Джерри, но ведь вынашивают-то люди, как быть с этим?
- Конечно. Вынашивать может только существо, биологически максимально близкое к клону. Именно поэтому в эксперименте участвуют девушки-волонтеры. Закон об этом ничего не говорит, закон запрещает лишь выращивать человеческое существо путем клонирования, но не запрещает женщине вынашивать клон другого существа.
- Да, - согласился ведущий, - похоже, Джерри, вы обставили законников. А теперь давайте вернемся к нашим сегодняшним героиням, Келли, Лэй и Санди. Как вы решились на такой смелый эксперимент? Кто ответит… Ты, Лэй?
(Камера перемещается на Лэй. Это высокая девушка скандинавского типа сложения)
- Ну, могу и я. У меня в роду плохая генетика. У всех аллергия на цветочную пыльцу, а годам к 40 - астма. Я просто хочу здорового ребенка. По-моему это нормальное желание для женщины.
- Несмотря на что, что ребенок будет, как бы это сказать, не вполне человек? – уточнил ведущий.
- Если хотите знать мое мнение, - решительно сказала Лэй, - вся эта бюрократия, про то, кто - человек, а кто - нет, придумана адвокатами, чтобы обманывать нас, простых людей.
(Аплодисменты)
- Полвека назад адвокаты говорили, что цветные - не вполне люди. Я адвокатам не верю. Я верю ученым, а ученые говорят, что эректус - это человек другой расы, как, например, африканец или китаец. И у эректусов аллергии не было, правда, док Джерри?
- Вероятно, не было, - подтвердил Винсмарт.
- Вот видите, - торжествующе сказала Лэй, - не было. А что эректусы вроде как цветные, так мне это все равно. Я ненавижу расизм! У меня половина друзей – цветные, вот Келли, мулатка, и мы с ней теперь не разлей вода.
(Аплодисменты, камера перемещается на Келли)
- Келли, что ты скажешь? Каков твой мотив участия в этом смелом эксперименте?
- Знаешь, Питер, - ответила она, - я вот честно скажу: мое призвание - эстрада. Не мелочь какая-то, не бары с живой музыкой, а большая эстрада, Я просто чувствую это. Но сейчас просто так наверх не пробиться. Или нужен богатый папочка, а мой старик всю жизнь чинил автомобили, и сам понимаешь, золотых гор не нажил. Или надо спать со всеми подряд, а это не по мне. И когда мне сказали про эксперимент, я поняла: вот он, мой шанс! Да, я хочу стать знаменитой, и не стесняюсь этого.
- Ты уже стала знаменитой, Келли, - говорит ведущий, - сейчас нас смотрят 40 миллионов американцев.
- Wow! - крикнула Келли, - Эй, ребята у телевизоров! Я люблю вас!
(Аплодисменты)
- Скажи, Келли, а ты не боишься, что ребенок будет не похож на сверстников? Ведь это тяжело, быть непохожим на других детей, в классе, или на улице?
- И пусть будет непохожим, - ответила она, - Мне совсем не хочется, чтобы он был похож на всех, кого попало. Некоторые боятся выделиться и хотят быть как все, но у нас так не будет! Мой ребенок должен стать личностью! В нашей семье всегда умели воспитывать правильно, и я сумею, будьте уверены. Мой ребенок всегда сможет за себя постоять.
(Аплодисменты, камера перемещается на Санди. Она худенькая и, по сравнению с Лэй и Келли выглядит этакой школьницей в кампании более взрослых подруг).
- А что скажешь ты, Санди? – спросил ведущий
- Я - студент-биомедик и я - идеалистка. Мне не нравится, что наши клиники за бонусы от фармацевтических фирм скармливают пациентам что угодно. Супримофар, который рекламируют по ТВ, это парацетамол, которым лечил простуду еще мой дед. Только название новое и цена в 10 раз выше. С этим пора что-то делать, иначе завтра клизму назовут суперпромывалкой и продадут вам за 1000 баксов.
(Аплодисменты и смех в студии)
- Возникла каста шарлатанов, тормозящих медицину. Вместо современных методов, нас пичкают лекарствами 20-летней давности. За дикие деньги нас лечат хуже, чем домашних животных. Знаете расценки стоматологов? Так вот, забудьте их. У меня были проблемы с зубами и я воспользовалась собачьим наногелем DR-plus за 40 баксов, который якобы для людей не подходит. Теперь я могу на спор разгрызть баранью лопатку.
(Возгласы, аплодисменты свист и топот в студии)
- Это только начало, - продолжала она, - Я хочу вернуть идеалы школы Луи Пастера. Там проверяли все на себе. Я проверяю на себе и на своем ребенке. У меня будет моральное право сказать: люди, вас обманывают! Ветеринарные методы клонирования, генной инженерии и молекулярной робототехники, прогрессивнее, эффективнее, безопаснее и дешевле того старья, которое вам продают в клиниках эти жулики с лицензиями!
(Топот, выкрики, аплодисменты)
- Здоровьем младенца будет заниматься ветеринар? - уточнил ведущий.
- Конечно! Эректус, как бы, не человек и имеет право на ветеринара. Люди пока лишены такого права, но, я надеюсь, этой дискриминации скоро придет конец!
(Ураган аплодисментов)
…
После эфира они сидели в маленьком кафе телецентра, уставшие так, как будто целый день таскали мешки с гвоздями.
- Может, не стоило ввязываться в эту муть? - задумчиво произнесла Лэй.
- А что толку теперь про это рассуждать? – Санди очень выразительно похлопала себя по животу, - дело сделано.
- Главное, аванс уже у нас, - добавила Келли, - и вообще, где наша не пропадала.
- И где только наша не пропадала, - подхватила Санди.
Подошел менеджер студии.
- Эй, что у вас за кислые лица, а? Веселей, девчонки, вы же не на похороны пришли. Вы собираетесь стать счастливыми богатыми мамами, а материнство - это…
- Чем учить нас быть мамами, - перебила Келли, - лучше добудь косячок.
- Ну, это я мигом, - менеджер улыбнулся и сунул руку в карман…
- Ни в коем случае! – отрезал доктор Винсмарт, - девушки, я же вас предупреждал и еще раз предупреждаю: алкоголь и наркотики на ближайшие 8 месяцев исключаются. Потом – пожалуйста, если не будете кормить грудью. Хотя я бы рекомендовал все-таки грудью кормить, поскольку здоровье малышей…
- Вы классно все расписали, док, - сказала Лэй, - но нам чего-то не весело от всего этого.
- Если косяк нельзя, так хоть анекдот расскажите, - добавила Келли, - у вас правда смешно получается.
- Ладно, - Винсмарт улыбнулся, - расскажу по дороге. Видите, уже наш эскорт подошел.
…
5 мая. Студия CNN, Сан-Франциско. «Чем грозит обезьяночеловек».
Программа «На острие политики». Круглый стол ведет Нил Сноу.
- Привет всем, кто нас смотрит. Ручаюсь, вы не пожалеете, что настроились на наш канал, потому что такого еще не было в истории! Всего несколько недель назад группа ученых, бизнесменов и волонтеров объявила о дерзком эксперименте по возрождению древнего обезьяночеловека, называемого иначе питекантропом или эректусом. Но за эти несколько недель страсти накалились так, что у политиков и юристов дым идет из ушей! Сегодня за круглым столом будет острый спор, это видно по настрою участников. Не будем терять время. Сенатор Майкл Лайтбар, ваша подача. Как вы относитесь к этому эксперименту?
- Я отношусь так же, как к экспериментам врачей-убийц Йозефа Менгеле и Ариберта Хайма. Мне стыдно, что это происходит в Америке, а виновники еще не за решеткой!
- Полегче со сравнениями, сенатор, - заметил Лайон Кортвуд, президент консорциума Atlinc, - за такие публичные оскорбления можно и под суд угодить.
- Хотите суда? – спросил Лайтбар, - будет суд. Надеюсь, он разберется, как трех опасных преступниц сначала выпустили под залог, а потом потерпевшие вдруг отказались от своих показаний. И почему эти женщины решили вынашивать детенышей допотопных обезьян на следующий день после того, как оказались на свободе.
- Вы ошиблись столетием, - ответил Кортвуд, - после роспуска комиссии Маккарти, никто из сенаторов уже не может подменять собой компетентный суд. Кто дал вам право называть преступницами девушек, которых суд присяжных признал невиновными?
- Здравый смысл дал мне право. Как называется угонщик автомобилей? Как называется хакер, взламывающий банковские счета? Как называется участник молодежной банды? Вот они, ваши так называемые волонтеры.
Произнося эту гневную филиппику, Лайтбар последовательно указал пальцем на Келли, Санди и Лэй, сидящих за столом ровно напротив него.
- Где вы учились вежливости, сэр? В свином хлеву? - поинтересовалась Санди тоном английской королевы, на званый обед к которой явился лорд в грязных туфлях, - вас не учили в детстве, что показывать пальцем на людей неприлично?
- По сравнению с правыми из сената, любая банда - хор воскресной школы, - сказала Лэй.
- Бьюсь об заклад, у него в шкафу висит куклуксклановский балахон - вставила Келли.
- Ваше хамство вам дорого обойдется, - процедил Лайтбар.
- Это была угроза? – с некоторой ленцой поинтересовался Кортвуд, - я не ослышался, сенатор?
- Она меня оскорбила, - заявил Лайтбар.
- Не очень сильно, заметим. Вот если бы она рассказала, как вы во время эритрейского кризиса продавали оружие в Сомали…
- Это была законная сделка, - перебил сенатор.
- Из этого оружия убивали американских парней, - продолжал Кортвуд, - суд установил, что вы нажили на их смерти 9 миллионов долларов. Эти деньги не жгут вам пальчики?
- Но суд меня оправдал! Я чист перед законом.
- Верно, суд вас оправдал. Но когда Popmarket weekly назвал вас «продажной тварью» в связи с этой историей, суд не счел обоснованным ваш иск в защиту деловой репутации.
- Мы отклонились от темы, - вмешался ведущий, - чтобы настроить всех на более мирный тон, я дам слово преподобному Фрэнку Миллзу. Ему, видимо, есть, что сказать.
- Вернее, мне есть, что спросить, - поправил пастор, - как по-вашему, доктор Винсмарт, в чем разница между человеком и животным?
- Полагаю, в материальной культуре, - ответил Винсмарт, - человек выделился из животного мира, когда стал создавать искусственную среду, а не просто пользоваться дарами природы. Люди создали технологии, построили машины, возвели города…
- Вы, вероятно, атеист? – перебил пастор.
- Я агностик.
- А с точки зрения агностика, есть ли у человека душа?
- У человека есть психика. Так точнее.
- А у животных есть психика?
- Да, но только у высокоразвитых. Собака, кошка, лошадь, дельфин, обезьяна.
- Значит, если бы собаки стали строить машины, вы бы относились к ним, как к людям?
Винсмарт пожал плечами.
- Я полагаю, да. Такие сюжеты есть в фантастике, и это выглядит логично.
- А сожительство человека с такой собакой вы бы одобрили?
- Сожительство в каком смысле?
- Как мужа с женой, - пояснил пастор.
- Я бы счел это странным, - ответил Винсмарт, - слишком велика разница строения тела, и к тому же, генетическая несовместимость. Такая пара не могла бы иметь потомства.
- А если бы могла? Вы сами упомянули фантастику. Вообразим, что женщина за деньги легла со скотом, понесла от него, а потом выносила детеныша. Вы бы это одобрили?
В студии повисла напряженная тишина.
- Напомню, что вы спрашивали не о скоте, а о разумном животном, - заметил Винсмарт.
- Пусть так, - согласился пастор, - вообразим, что ученые вывели породу разумных псов, и богатый хозяин такого пса решил из любопытства повязать его с женщиной. Этот богач нашел женщину, находящуюся в бедственном положении и заключил с ней сделку. Она спарилась с его псом и забеременела, а богач с интересом ждет, что же у нее родится.
- Если это намек, то он притянут за уши, - подал голос Кортвуд.
- Это не намек, а чистая правда, - парировал пастор Миллз, - здесь в студии сидят три молодые женщины, с которыми вы поступили именно так, как я сказал.
- Минуточку, - сказала Лэй, и ее голос звенел от возмущения, - этот тип, кажется, заявил, что я трахалась с псом. Вообще-то за это бьют морду. Эй, Миллз, может у тебя проблемы? Может, твоя жена трахается с псом, потому что ты ее не можешь удовлетворить?
- Зачем вы так грубо, мисс Форсмен, - вмешался ведущий, - преподобный Миллз не хотел вас обидеть…
- Ни фига себе, не хотел! У вас что, уши заложены? Этот ублюдок сказал, что меня трахал пес, - Лэй обвела взглядом студию, - все слышали, так?
- Именно так он и сказал, - поддержала Келли, - он извращенец, наверное.
- Про священников-зоофилов писал еще Таксиль, - добавила Санди, - Папа Римский из-за этого запретил им держать обезьян. Про собак, правда, там нет.
- С собаками трахались при дворе французского короля, - сообщила Лэй, - я в каком-то фильме видела. Они специально держали свору борзых для этого дела.
Лайон Кортвуд встал, улыбнулся и поднял руки над головой.
- Брэк! Милые леди, посмотрите, вы вогнали его преподобие в краску, а он просто хотел сказать нам проповедь об уважении к человеку. Верно, мистер Миллз?
- Я хотел сказать, что наука не должна оскорблять человеческую природу, - несколько смущенно ответил пастор, - а этот эксперимент… Вы же понимаете…
- Ни капли не понимаю, - Кортвуд улыбнулся еще шире, - поясните свою мысль, мистер Миллз. Только прошу вас, не прибегайте к аналогиям из области секса с четвероногими. Ведь эректус, как известно, такое же двуногое существо, как и все мы.
- Это не эксперимент, а мерзость, - громко заявила до сих пор молчавшая женщина в дорогом деловом костюме, - я представляю американские семьи, если кто не знает.
Она постучала пальцем по табличке с надписью «Вирджиния Ридли, вице-президент лиги защиты семьи».
- Семьи богатых белых баптистов, так точнее, - иронично вставила Келли, - черных вы за американцев не считаете, да?
- Вы очень агрессивны, - строго сказала Ридли, - не лучше ли вам успокоится?
- А не лучше ли вам говорить за себя, а не за все американские семьи? – ответила Келли.
- Почему вы сразу воспринимаете меня, как врага? Я не сказала ничего дурного о вас, я лишь говорю, что вас втянули в мерзкое действо, но в этом виноваты не вы, а тот, кто вас соблазнил деньгами.
- Соблазнил деньгами, - передразнила Келли, - вы так запросто это говорите, что сразу видно: вам ни разу не приходилось выбирать между дырявыми ботинками и голодным брюхом. Руки покажите.
- Зачем?
- Что вам, трудно? Сделайте вот так:
Она протянула руки ладонями вперед. Ридли, помедлив, сделала то же самое.
- Какие нежные, - насмешливо сказала Келли, - Сразу видно, эти руки никогда не держали ничего тяжелее дамской сумочки. Богатый папочка, богатый муж, да?
- Как вы смеете!
- А вот так. Бьюсь об заклад, вы за всю жизнь не заработали своим трудом ни цента.
- Чем нападать на меня, лучше бы подумали, как будет жить тот несчастный детеныш, которого вы собираетесь произвести на свет, - тихо сказала Ридли.
- Да уж получше, чем я, когда меня произвела на свет моя мамочка. В семье, где никогда не было и половины тех денег, которые стоит ваша сумочка из крокодиловой кожи.
- Бриллиант в кольце на полкарата тянет, - добавила Лэй, - выгодное, видать, дело, семью защищать.
- Очень, - подтвердила Санди, - на их программу из бюджета ежегодно выделяется 140 миллионов баксов. Скажите, мэм, сколько вы получаете в своей лиге?
- Не ваше дело, - затравленно огрызнулась Ридли.
- Как это не наше, если мы платим налоги на ваши колечки с бриллиантами?
- Позвольте я верну разговор, так сказать, в русло, - снова вмешался ведущий, - давайте послушаем мнение юриста об этом эксперименте. Джеффри Финней консультант совета по биоэтике при президенте США.
- Еще одно кладбище налогов, - прокомментировала Санди.
- Может, вы дадите мне высказаться, девушка? – спросил Финней.
- Да пожалуйста.
- Спасибо. Начну с того, что в нашей стране клонирование запрещено законом.
- Репродуктивное клонирование людей, - поправил Винсмарт.
- Да, разумеется, - согласился юрист, - и объект клонирования в вашем эксперименте с правовой точки зрения тоже человек, на что указывает его полное наименование, Homo erectus. Слово Homo, в переводе с латыни, как известно, обозначает человека.
- Как чувствовал, что кто-нибудь это скажет, - сообщил Винсмарат и бросил на середину стола большую цветную картинку, - мистер Финней, кто это, по-вашему?
- Какая-то крупная обезьяна. Горилла, орангутан, шимпанзе или что-то вроде того.
- То есть, по закону мы имеем право ее клонировать?
- Разумеется, ведь это не человек.
Винсмарт весело подмигнул ему.
- Сразу видно, что вы не биолог. Это Kenyanthropus, что, в переводе с греческого означает «кенийский человек». Он жил на планете 4,5 миллиона лет назад.
- Это существо никак не может быть человеком! - возразил юрист, - это явно обезьяна!
- Конечно, - согласился Винсмарт, - Кениантропа согласно биологической систематике относят к роду Homo, но не к виду Homo sapiens, к которому принадлежим мы, люди.
- Значит, я прав, - заключил Финней, - он не из нашего вида, и его можно клонировать.
- Точно также и эректус, - сказал Винсмарт, - он из рода Homo, но не из нашего вида, и поэтому мы имеем право его клонировать.
Юрист задумался всего на несколько секунд, и сказал:
- Так, не путайте меня своей биологией. Раз его родит женщина, значит он человек. А человека запрещено клонировать.
- Увы, - сказал Винсмарт, извлекая из портфеля цветной журнал, - от биологии так просто не уйти. Что за животное на этом фото?
- Мамонт, разумеется, - ответил юрист, - уж на этом уровне я знаю биологию.
- Верно. Но по вашей логике это животное обязано быть индийским слоном, поскольку оно рождено индийской слонихой. Можете прочесть статью под этим фото. Она о том, как был клонирован мамонт. Слониха использовалась для вынашивания клона.
- Но ведь мамонт и слон – это почти одно и то же, - не сдавался Финней.
- Это как сказать. Они различаются, все же, сильнее, чем человек и шимпанзе.
- Тогда почему вы не использовали шимпанзе, чтобы вынашивать ваших экректусов?
- Потому, что человек и эректус ближе друг к другу, чем любой из них к шимпанзе.
Юрист снова задумался, а затем взял со стола изображение кениантропа и поднял так, чтобы все смогли рассмотреть.
- Скажите-ка, доктор Винсмарт, а если бы вам представилась возможность клонировать этого красавчика, вы бы тоже наняли женщин для его вынашивания?
- Следите за речью, - прикрикнул на него Кортвуд, - у нас волонтеры, а не наемники.
- О, простите, - юрист церемонно поклонился, - Доктор Винсмарт, в случае кениантропа из рода Homo, вы бы тоже предложили женщинам, американкам, добровольно… О, да, именно добровольно, родить таких очаровательных обезьянок, похожих на шимпанзе?
Винсмарт хотел ответить, но Кортвуд опередил его.
- Мистер Финней, вы уже перестали бить свою жену?
- Что за чушь? Мы женаты 14 лет и за это время ни разу не ссорились.
- Правда? Ну, а если бы вы ее все-таки били, то сейчас перестали бы?
- Какого черта вы спрашиваете о том, чего никогда не было?
- А какого черта это делаете вы? – осведомился Кортвуд, - какого черта вы размахиваете портретом ископаемой обезьяны, которая рядом не стояла с нашим экспериментом? Наш эректус будет выглядеть вот так!
Кортвуд вытащил из папки несколько листов с распечаткой 3D реконструкции.
- Вот как он будет выглядеть! Если на эректуса надеть штаны и рубашку, вы даже не скажете «о, черт!» если встретите его на улице.
- Раз он не отличается от человека, значит он человек, - заметил Финней, - а клонирование людей запрещено.
Тем временем, Винсмарт положил на стол две фотографии.
- Мистер Финней, взгляните сюда, что это за существа, по-вашему?
- По-моему, шимпанзе, - сказал юрист.
- Они чем-нибудь отличаются друг от друга?
- Не знаю. По-моему, правый крупнее, чем левый. Может, это самец и самка?
- На самом деле, - сказал Винсмарт, - справа шимпанзе, а слева бонобо. Неспециалисты принимают бонобо за некрупных шимпанзе, хотя это другой биологический вид. Точно так же неспециалист примет эректуса за человека какой-то специфической расы.
- Между прочим, - включился Лайтбар, - на наших глазах тут творится чисто нацистская практика. Доктор Винсмарт утверждает, будто только ученые имеют право решать, кто человек, а кто – нет. Вся это возня с эректусами придумана, чтобы размыть естественную границу между человеком и обезьяной. Если мы это допустим, то такие вот ученые начнут делить людей по расовому признаку на человеков и недочеловеков. Все это уже было.
- У вас в семье есть цветные? – спросила его Келли.
- У меня в семье? – удивился сенатор.
- Да, у вас. Черные, китайцы, индейцы, или хотя бы метисы. Ну, вы понимаете.
- Я понимаю, что значит «цветные», но при чем тут моя семья?
- Это значит «нет», - громко сказал Кортвуд, - ваша семья, по традициям плантаторов Южной Джорджии, состоит исключительно из людей белой расы. При этом ученых в вашей семье не было, как не было их и среди нацистских лидеров, раз уж на то пошло.
- Как будто у вас в семье есть цветные, - огрызнулся Лайтбар.
В ответ Кортвуд спокойно вынул из бумажника фото, и повернул так, чтобы все видели.
- Я немного сентиментален, - пояснил он, - люблю носить с собой фотографию жены. Она наполовину вьетнамка. Ее мама из Сайгона, мой тесть познакомился с ней на войне.
- Мы опять ушли куда-то в сторону, - заметил ведущий, - я предлагаю обсудить вот что: все мы уважаем науку. Но хотелось бы знать, что ваш эксперимент даст в практическом смысле. Я имею в виду, для всех нас, для зрителей которые сейчас смотрят наш канал.
- Наш эксперимент даст снижение цен на медицину в 5 раз, - громко сказал Кортвуд.
- Вы, наверное, имели в виду на 5 процентов, - предположил Сноу.
- Нет, я имел в виду именно в 5 раз, то есть, на 80 процентов.
- Вы изобрели какое-то суперлекарство?
- Нет, мы изобрели способ прекратить супержульничество. Внимательные зрители уже, наверное, заметили, что кое-кому очень не нравится, что в нашем эксперименте будет стерта некая граница между человеком и животными. Вы слышали, как тут упражнялся в красноречии сенатор Лайтбар. Вам еще не раз будут ездить по ушам подобным образом. Так вот, наука говорит, что разница между людьми и животными не в строении всяких органов, печенки, селезенки и прочих частей тела, а вот тут и только вот тут.
Кортвуд выразительно постучал себя кулаком по широкому лбу и продолжил:
- Тем, что происходит у нас в сознании, занимаются разные психоаналитики и прочие философы, оставим их. А нашими органами, которые точно такие же, как у животных, занимаются врачи и фармацевты. Они проводят границу между человеком и животными, и со своей стороны этой границы в 5 раз задирают цены. Почему лечить собаку гораздо дешевле, чем человека? Потому, что собачьим организмом занимаются ветеринары, работающие в условиях конкуренции. А человеческим организмом занимается тресты, вроде ассоциации американских врачей. Они поделили рынок, устранили конкуренцию и поставили на страже своих незаконных интересов целую банду медицинских чиновников. Возникла медицинская монополия. А монополия - это, во-первых, сверхвысокие цены, во-вторых запредельный консерватизм, а в-третьих, разнузданная коррупция. Все разговоры о «естественной границе между людьми и животными» имеют одну очевидную цель: не пускать на рынок современные биотехнологии, которые дешевле, надежнее, эффективнее и безопаснее, чем те допотопные методы, которые законсервированы монополистами. Почему нас режут средневековыми скальпелями и пичкают токсичными неэффективными
антибиотиками? Почему женщинам продают небезопасные гормональные контрацептивы, вместо безопасных молекулярно-технических, которые абсолютно безвредны и абсолютно надежны? Почему людям запрещают клоны, биоимпланты, генную модификацию тканей? Почему нельзя лечить людей наноботами, которые уничтожают любую бактериальную инфекцию за 2 часа? Почему все это разрешено только для животных?
- Вы хотите получить разрешение обращаться с людьми, как со скотом? - перебил его Лайтбар, - такие фокусы уже делали коммунисты в прошлом веке. Они тоже в начале мягко стелили, рассказывая доверчивой публике, как капиталисты пьют кровь рабочих.
А кончилось все тоталитаризмом, нищетой и концентрационными лагерями.
- Сенатор, вам коронки на зубах не мешают? - добродушно поинтересовался Кортвуд.
- Нет, они очень неплохие.
- А сколько стоили?
- Немало, - признался Лайтбар, - но здоровье дороже, или вы другого мнения?
- Я того мнения, что свои зубы, все же, удобнее.
Он оскалил снежно-белые зубы, несколько раз громко клацкнул ими и продолжил.
- Мы с вами почти ровесники, сенатор, и ведем примерно одинаковый образ жизни. Но почему у вас полный рот коронок и мостов, а у меня нет даже ни одной пломбы? Кстати, знаете, сколько мне стоили мои здоровые зубы? Ровно 40 долларов, и ни цента больше. Я просто воспользовался вот такой штукой, - Кортвуд вытащил из кармана и поднял вверх большой тюбик из пластика с рисунком собачьей морды, - Это наногель DR-plus, для восстановления зубов у домашних животных. А началось все с того, что я увидел зубы доктора Винсмарта. Доктор, покажите камере зубки. Спасибо. Видите, они такие же, как у меня. Я как-то раз спросил его: Джерри, как ты, черт побери, сохранил свои зубы? А он мне и говорит: включи мозги. Твои зубы ничем не отличаются от зубов твоего сеттера. Их можно лечить точно также, и выкинь визитную карточку своего стоматолога. Вот отсюда и возникла идея эксперимента. И когда представился случай возродить существо, которое, по сути, человек, но формально не является человеком, мы поняли: да, это то, что надо! С момента появления эректусов на свет, вы все увидите, какие преимущества дает свобода от медицинских мон