Кошка...

Давать каждому свое - это значило бы: желать справедливости и достигать хаоса. (Ницше)


   -Нинкааа!!! Нинкааа, зараза!- крик женщины разносился по всей улице маленького «Шанхая». «Шанхай» - барачный посёлок. Он есть в любом городе – свой маленький  «Шанхай».Грязный , не умытый, состарившийся вместе со своими жильцами и вечно ожидающий сноса.

Люди рождались, вырастали, женились, умирали, только  бараки оставались вечными. Вечные разбитые  дороги, заросшие сорняками летом и не чищеные от снега зимой, вечные   протёкшие  крыши и не отремонтированные фасады, вечный  запах плесени и  убогий  вид .
 
Люди вечно жили с надеждой,  проклиная всех правителей,соседей,родственников  и  свою неудавшуюся жизнь. Если по каким- то обстоятельствам, будь то,  выборы  или очередная показуха  , в "Шанхай"   заезжало местное начальство, то  народ кричал «правду матку» не стесняясь в выражениях.

 Городское начальство быстро ретировалось и уезжало прочь, а  все проблемы так и оставались не решенными  из  года  в год, переходя,  как красное знамя из поколения  в поколение.

 Народ в «Шанхае» жил в основном пьющий  «от жизни собачей». В последнее время по примеру борьбы , сюда  стали переселять неплательщиков, выселенных по суду за  не  оплату  жилья. И опять это были люди пьющие, потерявшие  из-за змия зелёного своё жильё,да и свой человеческий облик.                                          

-Нинкаааа! Зараза! Опять на чердак залезла. Спускайся быстро, - продолжала неиствовать женщина.     На ней  было    старое пальто   накинуто сверху на  выцветший   халат   неопределённого цвета  ,а на ногах рваные стоптанные  "чуни". 
Стояла     промозглая осень и женщина постоянно куталась от холода в старый,  шерстяной платок покрывающей плечи.

Её вытравленные гидропиритом белые волосы  были стянуты в нерашливый хвост резинкой,а между пальцами  торчала не выкуренная сигарета.  Звали её Верой Сергеевной, но  кроме как Веркой-бухой, в «Шанхае»»  не называли.

  От постоянного курения  лицо приобрело сероватый-жёлтый цвет,   изрытое глубокими порами и обильно замазанное местами дешёвым тональным кремом . От  частого употребления спиртного ,  опухло, с синими  «мешками» под глазами , с выражением  постоянной усталости и скорби.

Её  постоянно смыкающиеся   веки,   и мутные глаза, говорили о прошедшей бессонной ночи. А лёгкое пошатывание  на крыльце барака,  о немало выпитом спиртном накануне.Весёлая ночь   явно удалась. Она не материлась, а значит была в   настроении. 

Верка всю жизнь прожила  в «Шанхае»,в семнадцатиметровой комнате  с общей кухней . Все удобства  были на улице, кроме холодной воды и  отопления. Выйдя  замуж за местного  парня, молодая семья получила отдельную комнату  от   заводского управления,  мечтая, что не за горами и обещанная квартира за ударный труд.

После рождения дочери с  диагнозом - слабоумие,  новоявленный папаша поспешил    выпавшие  трудности перенести полностью на плечи  жены, оставив её одну  с ребёнком, не  оставив только будущего, даже для алементов...

  Верка  же  нашла утешение  на дне  стакана, оказавшись одна на самом дне  этой семейно жизни.Выпивая очередную рюмку, печаль уходила куда-то далеко,а на горизонте маячил лучик света в лице грузчика Кольки.  Работала Верка уборщицей в магазине, по гибкому графику, чтобы дочь хоть как-то была под её присмотром.
 В свои сорок лет  она выглядела   далеко за пятьдесят, но иногда   вспоминала, что  она ещё женщина, старалась  накрасить губы, выковыривая остатки помады спичкой из купленной когда-то давно и по-случаю , карандашом вырисовывала стрелки на бесцветных  глазах ,потом забывая о макияже в конце концов  размазывала рукой делая чёрные разводы. 

 -Если ты сейчас же  не  спустишься,   то можешь не приходить вообще,собака такая, - орала Верка разбрызгивая слюну .

По лестнице,  с чердака барака, торопливо спускалась девочка  лет  пятнадцати. Одетая,  в старенькую, детскую,  маловатую по размеру, красную курточку, в грязных колготках,  резиновых сапогах и торчащими в разные стороны волосами.
 Если бы только это останавливало в   недоумении взгляд прохожего глядя на Нинку, зная, как выглядят сегодня  пятнадцатилетние девчонки. Останавливало  лицо. Лицо олигофрена. И тогда всё остальное в её одежде становилось понятным. 

Нинка страдала врождённой степенью слабоумия – дебильность. В  поведении эа форма болезни более адекватна и самостоятельна  в отличие от других форм  олигофрении, это в какой-то мере маскирует слабость мышления.

Но с Нинкой-недоумком, как звала её мать, никто никогда не занимался.Отдавать её в дом для слабоумных  детей значит потерять пенсию,а это хоть какой-то стабильный доход .
Верка    получала  на неё пенсию и считала, что учить Нинку жизни нет смысла.
 А лишние деньги   не помеха,  скорее наоборот «с паршивой овцы хоть шерсти клок», повторяла постоянно она ,получая деньги.    Нинка  росла, впитывала глазами  и подражала всему, что видела.
    
 Спускаясь  с лестницы, она  уже знала, что мать вручит ей записку к продавщице  и деньги на очередную бутылку . Подбегая к матери и размахивая неестественно руками, она широко улыбалась ,радуясь вниманию.

 -Что  лыбишься  горе моё?  Вот всё  тебе дурочке хорошо, а мамке твоей плохо сейчас, голова раскалывается. Э-э-э-э дурёха,на-ка, сходи в магазин, принеси мамке своей  полечиться, - Верка сунула  Нинке  деньги, завязанные в  платок и пластиковый пакет с надписью «Всегда низкие цены».

-Смотри только быстро, давай  бегом, – поцеловав,    в  затылок, толкнула её слегка  вперёд. Нинка  понеслась  бегом,  перепрыгивая лужи. Она любила, когда мать была ласкова с ней. Что–то похожее   ласковое,но очень сильное  приятное рождалось  у неё  в душе  к матери, и она старалась  сделать  всё,  на что была способна.

Такие,  но уже постоянные  чувства, она испытывала еще к двум существам:  своей кошке, она  жила на чердаке, и старому деду  Игнату, жившему по соседству. 
 
Говорила Нинка плохо,отдельными звуками, но каждый звук  обозначал  какой- либо предмет или действие. Кошку она считала своей    и поэтому безумно дорожила ей . Кормила, утаскивая вкусные кусочки, достающие  ей самой   не каждый день. 
 Проводила  с ней время ,  спала с ней на чердаке,  если у матери была шумная компания  в гостях.

-Кыыы, Кыыыы, – так звала Нинка свою любимицу, угощая  куском колбасы, потихоньку  утаивая   от матери. Зато кошка радовала её нежностью и любовью - тёрлась ласково о  ноги,  мурлыкала и тыкала носом   в щёку, когда Нинка наклонялась  поцеловать любимицу.

 Кошка для Нинки была её семья,подруга, любимая кукла. Она  разговаривала с ней  языком только понятным ей, мычала мелодии песен, услышанные  из  окон барака. Укачивала  спать на руках ,повторяя движения молодых мамочек..

Однажды  кошка  пропала  по случаю  рождения  у неё котят. Нинка долго искала ,не понимая своей боли, переходя в душераздирающий  крик: « Кы-ы-ы, Кы-ы-ы-ы, Кы-ы-ы!» - доносившийся до самого вечера, сжимая сердце  жителей  своей обречённостью ..

  Зато когда дед Игнат  нашел и кошку, и котят,не было счастливее человека в Шанхае . Для Нинки Игнат стал самым  родным человеком. Прижимая кошку она  плакала и смеялась, утирая слёзы  и сопли рукавом, одновременно размазывая  по лицу,  приговаривая и жалуясь: -  «Де,  Де…Кы-ы-ы-ы, Кы-ы-ы…мА - я  Кы-ы-ы-ы… !»

Глаза  её светились  искренним счастьем и благодарностью, что до глубины трогало душу , доставало до кишок деда  Игната." И как она будет одна. Эх, глупая!".Понимая что Верка долго не протянет .

    Нинка, вручив матери «лекарство»,  лезла на чердак, зная что веселье продлиться  до следующего дня. Вечерами,  когда дед Игнат был трезв, Нинка  спускалась  и  приходила к нему  в гости на чай.

 Это от пережитого разачарования,  жизнь его сделала дедом. Жена  умерла  десять лет назад, а родная дочь выселила    из квартиры,  посчитав, что он мешает её счастью  с  новоявленным женихом  из ближнего зарубежья.

 С тех пор  он  превратился  в деда Игната, живя  в «Шанхае» и  терзаясь  обидой на дочь. Ему и лет  то было всего  ничего - пятьдесят четвертый пошел. Выглядел он конечно старше, но что поделать, одинокий мужчина  без женского глаза и женской заботы стареет быстрее. А тут  ещё такие обиды на дочь.

Нинка приходила  к Игнату, заранее зная, что Игнат  её угостит вкусными конфетами - леденцами, а еще  будет с ней разговаривать и рассказывать всякие истории.  Это очень нравилось ей.

Она, слушая размеренную речь  деда, напившись чая, согревшись  тихо засыпала счастливая. Но когда дед был пьян, он, почему-то все время кричал  и ругался нехорошими словами,  а  громкие слова совсем не нравились  Нинке. Дед громко стучал по столу, смотрел куда-то вдаль, делая вид, что обращается к кому- то и скрипел от злости зубами.

   Она  боялась его в такие минуты,хотя  знала, что дед никогда не причинит ей вреда, как это делали местные мальчишки, кидая  в неё всё, что было под рукой.   
 
И тогда, только кошка была её  самым близким   и родным существом на этой  земле. Они засыпали вместе, грея друг друга в холодные осенние ночи. Ели  из одной тарелки, чувствуя любовь и привязанность.
   
  Кошка  каждые три месяца  приносила котят. Нинке этот период  очень нравился. Она забывала про всё, возясь с котятами ,  играя с  ними целыми днями. Маленькие комочки доставляли ей немыслимую радость. Часами смотрела, как кошка   ухаживает  за ними, как кормит молоком, облизывает мурлыча от удовольствия , что её  набухшие соски,  наконец,   освободятся  от молока.

А когда котята вырастали  и разбегались, Нинка опять с нетерпением ждала   появления новых . Трогала через некоторое время её снова  надувшийся живот и  руками чувствовала  толкание  котят.
   
  В начало половой зрелости  Нинка вступила  новыми  непонятными ощущениями, происходящими с ней.  Всё менялось внутрии, превращая её из девочки в девушку. Как-то прибежав к матери и показывая своё бельё  с каплями крови, она увидела, что мать почему-то не пожалела её ,   а наоборот еще больше  расстроилась, даже разозлилась. Не приласкала, как раньше, когда Нинка жаловалась ей на царапины и ссадины.      

- Э-эх, девонька теперь тебя надо держать    на коротком поводке, а  то наплодишь тут как кошка одних дебилов, -  с  тоской  высказалась мать.

- Чтобы сидела дома, понятно?!-строго кричала она в такие дни.


Нинка зная, что такой  тон матери ничего хорошего не сулит, выразительно мотала головой соглашаясь со всем.
 
 А природа брала своё. Те изменения,  которые стали происходить с Нинкой, были для неё новыми. Она стала подолгу смотреть на мужчин, когда раньше  они пугали её.Обращала внимание на свой внешний вид, прихорашиваясь перед зеркалом в смешные наряды.

 С   интересом наблюдала за брачными играми кошки, как  та,   изгибалась перед  котом,    поднимала  хвост и томно тянулась. Всё это вызывало  в Нинке   инстинкт .

Природа не  разделяет  на тех кому это нужно и на тех кому это нельзя. Она дает   право всем . Это люди научились  управлять  инстинктом размножения, не  поддаваясь правилам природы. Люди разумные. А Нинка разумной не была.

 Как уж это случилось никому не ведомо, Нинка  забеременела. Она ощутила  в себе  новую жизнь  толканием  в живот , набухшими сосками и округлившимся животом. Округлившийся живот она не раз замечала    у кошки. «Значит и  у меня будут котята, мои котята» - думала Нинка, закрывая от счастья глаза.

Мать  узнав, что её Нинка  беременна, схватила   её за волосы  и  долго таскала по комнате, от  бессилия изменить что либо. А потом долго плакала,  прижимая Нинку  к груди.

- Скажи Нин, кто  тебя  обрюхатил? Неужели дед Игнат? Ты же  к нему  всё время бегала. Скажи?- допытывалась мать. - Точно  он, напился  урод,  и испоганил девку   себе в удовольствие. Что с тебя взять, дурёхи.Ну, кивни хоть... кто?

    Верка  налила  полстакана  водки для храбрости и готовая  к бою пошла к деду Игнату.
-  Ну-ка,  открывай, урод.  А то я тебе все окна повышибаю,козёл старый, – кричала Верка, колотя из всех сил  в дверь.

-Чего тебе,  ошалелая баба, – раздался ответ за дверью.

-Выходи сюда, надо поговорить.

Дверь открылась. Дед Игнат  в одних трусах появился перед  Веркой.

-Ну что тебе? Ночь уже,  а ты тут буянишь... опять нажралась..эээх!

- Скажи, это ты  Нинку обрюхатил?- обессилив, спросила Верка.

- Да ты, что Вер, Нинка мне как дочь, я же не последняя скотина. Я за Нинку сам кому хочешь голову оторву, поверь.  Вот ведь уроды,  на убогую позарились....Господи, как же ты позволил !

Верка опустилась  на корточки, уткнулась в колени  и начала причитать.

- Ну, как я теперь буду, Игнат?.. Она у меня  на руках дура-дурой,  да еще родит. Она же не остановится на этом. Кошка и есть кошка…..

Дед  успокаивал  Верку, присев перед ней на колени и гладя  по плечу рукой.

-Повезу её  в больницу, что там скажут, - Верка решительно поднялась и побрела  домой  шаткой походкой, проклиная всех.
   
……..  Утром мать неожиданно для Нинки,  стала её одевать  в красивое платье, причесала, разрешила надеть  кожаные сапожки, которые ей так  нравились. Долго гладила её по голове, заглядывая в глаза и целуя в обе щёки.
    
 Потом  повезла её  в город. Нинка смотрела во все глаза  на бегущие  красивые машины, людей, автобусы и всё крепче сжимала руку матери, а другой  рукой придерживала  живот.Ей было страшно.
 
В больнице Нинке стало еще страшнее. Какие- то люди  в белых халатах трогали  и мяли её ,поругивая  мать "что ж Вы мамаша не углядели!Детьми надо заниматься..раз уж оставили у себя!"

Просили  повторять  слова, задавали вопросы. От страха Нинка совсем не могла произнести ни слова, только улыбалась и хотела скорее убежать   к своей кошке на чердак.
 
  Затем   увели в комнату, раздели догола,  положили на странную кровать и раздвинули   ноги, уложив  на холодные рогатки-подставки. 

Матери   рядом не было. На душе у Нинки стало тоскливо, как в тот день, когда искала кошку.  Добрая тётенька, как дед  Игнат нежно погладила по голове ладонью, посмотрела  ей  в глаза и уколола чем- то острым   в руку. Нинка скривилась в плаксивой гримасе,готовая разреветься,но сон сморил её веки, стало вдруг легко и приятно. Хотелось спать .Где-то в забытьи, во сне, перед глазами  появилась кошка.

-Кы-ы-ы-ы-ы, Кы-ы-ы, Кы-ы...-ы! – звала  Нинка заплетающим языком.

-Тихо, тихо! Всё будет хорошо–о-о-о, - доносился   издалёка эхом, голос доброй тётеньки .

*******
Через два часа к Верке вышел врач, молодой мужчина.

- Всё хорошо мамаша! Плод мы  удалили, трубы перевязали. Стать матерью она  не сможет  больше.

Верка облегченно вздохнула и  сунула неумело конверт в руку врача,  извиняясь попутно .
Когда он  удалился, Верка перекрестилась незаметно  и сказала

- Слава Богу. Столько нервов потратила, столько денег. Надо бы отметить ,  что всё обошлось. 

Очнувшись после  наркоза, Нинка долго трогала тело от  жуткой боли навалившейся  на неё,разрывая низ живота.

-Кы-ы-ы,Кы-ы-ы-ы.БО..бо-о-о!- жалуясь, простонала Нинка и закрыла глаза, корчась и метаясь,когда стал отходить наркоз. 



Но боль пришла - и нету боле:
В кошачьем сердце нет стыда!...(с)


"в пермской области, в больнице, врачи недееспособным женщинам проводят стерилизацию!
(из передачи по телевидению).             


Рецензии
Хороший у Вас стиль. И ранее, года полтора назад, заходил - читал про внутреннюю мышь. Впечатлило.
Успехов, настроения новогоднего.

PS:Ну не все тут бездарны, это Вы зря. Есть талантливые. Но мало))

Сергей Соломонов   17.12.2016 01:52     Заявить о нарушении
Спасибо...мне приятно, тем более года полтора и Вы помните!
Про бездарность это я иронизирую слегка..так сказать ложку дёгтя в бочку мёда.
Естественно талантов больше..
И Вас с наступающим, чтобы всё было хорош! ...

Маргарита Фортье   17.12.2016 08:38   Заявить о нарушении
На это произведение написано 29 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.