Несчастный Спаситель

  Человек открыл слезящиеся глаза, чтобы прощупать мутным взглядом плотный, как пыльный бархат, сумрак. Опираясь на кусок трубы, он с трудом встал на ноги. Он уже устал от бесконечных и безрезультатных поисков, устал от унылого пейзажа, и, самое главное, от одиночества. Два, а может и три, месяца назад, он покинул убежище. Он просто потерял счет времени. Когда-то он верил, что найдет. Но теперь он уже не верил ни во что, да и не помнил, что хотел найти. А, нет, вспомнил – он искал других людей.


   Человек при рождении, имевшем место, чуть ли не пять десятков лет тому назад, был назван Ильей. Мальчиком он рос впечатлительным и замкнутым. Его редко можно было заметить в компании сверстников. Любимым его развлечением было рассматривание картинок в журналах и рисование. То было время, названное «холодной войной». И вездесущая машина красной пропаганды тяжелыми траками прорыла в его сознании глубокие борозды.

   В его душе прочно засел страх перед неминуемым ядерным столкновением, в горниле которого сгорит весь мир. Генералы «вероятного противника» злобно ухмылялись с черно-белых экранов. Хищно скалились, желая стереть с лица земли страны, в которых все делалось для счастья простого человека и мира во всем мире.

  Потом, будучи учеником школы(очень посредственным учеником, стоит отметить), он после уроков допоздна засиживался в библиотеке, изучая специальную литературу. С одноклассниками он сходился тяжело. Ведь, если их интересовали футбол, рыбалка, «казаки-разбойники», а потом девчонки и дискотеки, то он говорил лишь о «ядерной ночи», «ядерной зиме», радиоактивных осадках и лучевых болезнях.

   С трудом окончив восемь классов, он нехотя поступил в профтехучилище, уступая просьбам родителей. После армии устроился токарем на завод. Происходящие в мире перемены не разубедили его в неизбежности ядерного апокалипсиса. Ведь, несмотря на внешние проявления доброжелательности у бывших противников, причины
противостояния не исчезли. И если сейчас рука протянута для дружеского рукопожатия, это не значит, что минуту спустя, эта же рука не нажмет Большую Красную Кнопку.

  Он работал и откладывал деньги. По выходным нанимался разгружать вагоны. Ему были сильно нужны дополнительные средства. После смерти родителей ему остался домик в глухой деревеньке. Там он начал строить убежище по всем правилам. На это уходили все деньги и все свободное время. Но он очень хотел выжить в пламени предстоящего мирового пожара, и не жалел для этого ни сил, ни средств.

  Его сверстники обзавелись семьями, некоторые разбогатели, некоторые обрели известность. Илья же не имел ничего, кроме убежища в деревенской глуши. Женщины не понимали его фанатизма, и быстро оставляли его, не пытаясь потом даже позвонить.

   Илья привык к одиночеству, но все же понимал, что после войны возникнет необходимость возродить человечество. А для этого надо сберечь как можно больше людей. В грядущем новом мире он отводил себе роль этакого праотца, нового Адама.

  Он посылал в газеты и журналы статьи с призывами готовиться к катастрофе и строить убежища. Обращался в различные организации. Но везде наталкивался на стену непонимания, а иногда и враждебности. В лучшем случае его принимали за безумца. А однажды его неделю продержали под арестом, неперывно ведя допросы. В конце-концов, поняв, что он безобидный чудак, отпустили, обязав раз в месяц посещать психиатра.

  Психиатр, человек старой формации, любил поболтать с Ильей об ядерной угрозе. Он также не доверял всеобщему благодушию, но относился к возможному концу света с фатализмом человека, уже прожившего жизнь. Вроде, если что-то и случится, то не в наших силах это изменить. В конце-концов, он разрешил Илье не приходить на прием, а решать все вопросы с ним по телефону.

   Но Илья не оставил попыток открыть людям глаза на неизбежность глобальной катастрофы. Он изложил на бумаге все, что узнал по вопросу эффективного сохранения жизни в условиях мирового ядерного конфликта.

   Как правильно обустроить убежище, как спастись от радиации, какие продукты дольше сохраняют свои полезные свойства - все это и многое другое он изложил в форме практического руководства по выживанию.

  Собрав все сбережения, он оплатил в типографии небольшой тираж своей книги «Илья Попов. Как пережить ядерный апокалипсис. Практическое руководство». Половина комнаты была плотно завалена пачками свеженьких книг, источавших аромат типографской краски.

  Но продать свое творение в магазины ему не удалось, так как все считали книгу бредом сумасшедшего, и не желали платить за это. Это расстроило Илью, но не остановило. Он стал отдавать книги торговцам бесплатно, а часть тиража раздал прохожим около книжных магазинов. Главное – подготовить как можно больше людей к спасению. А деньги после катастрофы сгодятся разве что на растопку.

  Время шло. Илья работал как проклятый, подчас на двух работах, но сбережений особых не делал – все деньги съедало убежище. Стройматериалы, электромоторы, генераторы стоили недешево. Да и огромный запас продовольствия требовал постоянного обновления, чтобы избежать порчи.

   Порой Илью одолевали приступы отчаяния: а вдруг никакого конца света не будет? Вдруг искусство политического компромисса стало нормой навеки? Ведь тогда получается, что он зря потратил свою жизнь: семьи не создал, карьеры не сделал, славы не приобрел, богатства не заимел. Неужели он зря пожертвовал всем, ради спасения в горниле вероятной катастрофы? Зачем ему такое спасение?

  Илья гнал эти мысли прочь, но с годами делать это было все сложнее. Он уже с нетерпением ждал конца света. Как ребенок, проснувшись, бросается к новогодней елке в надежде найти подарки, Илья каждое утро бежал к телевизору в ожидании очень плохих новостей.

  Он уже свыкся с разочарованиями, когда один восточный тиран порадовал его, внезапно атаковав своих соседей. У крупных держав в этом регионе были свои интересы. Как всегда, одни посчитали, что все должны поступить, как им того хочется, и, с галантным поклоном, отойти в сторонку, другие же посчитали необходимым не согласиться с этим. Мир раскололся. Началось.

  Илья бросил работу, и успел укрыться в убежище до начала активных боевых действий с применением ядерного оружия. Он улыбался! Нет, он впервые просто сиял от счастья.


   Стены глубоко зарытого в землю бункера периодически вздрагивали, как живые. Все цели, которые должны быть поражены ракетами противника, находились на расстоянии десятков километров от убежища. Но удары были такой силы, что их отзвуки достигали бетонных стен, и глухим набатом провожали в небытие цивилизацию.

  Радио работало плохо из-за мощных помех от электромагнитных импульсов, но Илья и так представлял, что творится в городах. Ослепительные вспышки, всесокрушающая взрывная волна, ударная доза радиации. Все что не уничтожат взрывы, сожрет огненный смерч, оставляющий после себя лишь золу и куски расплавленного металла.

  Тех, кто был далеко от эпицентра бомбардировок, прикончат радиоактивные осадки и лучевая болезнь. Гарантированно выживут лишь те, кто внял предупреждениям Ильи, и успел подготовиться подобно ему.

  Спустя неделю непрерывного гула далеких бомбардировок, наступила пугающая тишина. Около трех дней вещал по радио слабый голос диктора, призывая выживших собраться в определенных пунктах. Потом пропал и он. Илья тщетно крутил рукоятку настройки каналов – ничего, кроме щелчков и шипения помех, услышать не удавалось.

  Илья стал ждать. Ждать, когда наверху выпадет большая часть радиоактивных осадков, и когда излучение ослабнет. Теория учила, что на это потребуется месяц. Что такое месяц, по сравнению с десятилетиями, которые Илья потратил на ожидание конца света?

   Он ждал месяц, потом, побоявшись покинуть безопасные стены, ждал еще. Сначала кончилось горючее и встали генераторы. Потом сели все батареи и аккумуляторы. Просидев, как крыса, в кромешной тьме и с неработающей вентиляцией еще несколько дней, Илья решил, что уже пора выходить. Пора искать выживших, чтобы создать новое общество, пока для этого есть еще силы.

  Собрав остатки съестного, он полез наверх, в неизвестность. Внешний мир встретил его сумраком, прохладой и пожелтевшей среди лета травой. Ядерная ночь – она добьет все живое. Илья поправил на лице защитную маску, и побрел в сторону своего города. То есть места, где некогда был город. Он решил, что те, кто еще жив, будут стремиться туда же.

   Идти было невыразимо тяжело. За время долгой отсидки в замкнутом пространстве убежища, Илья отвык от долгих пеших прогулок. К тому же маска затрудняла и без того тяжелое дыхание. Эти несколько слоев марли должны были защитить его органы дыхания от радиоактивной пыли, но они не могли спасти от тягучего зловония разлагающейся плоти. А именно обезображенные тленом мертвые тела находил Илья в каждой деревне, в каждом притулившемся у дороги доме.

  Он осматривал дома, бани, сараи в надежде найти живых. Но жизнь была представлена лишь крысами, безобразно отожравшимися на мертвечине, которые, заметив Илью, лениво отбегали на пару метров, чтобы потом без помех возобновить трапезу.

  На легковушке расстояние до города можно было преодолеть за два с лишним часа. Илья шел уже две недели. С каждым днем становилось все холоднее. Собирая в пустых домах одежду, он заворачивался в нее, уподобляясь кочану капусты. Марлевые маски истрепались одна за другой, но Илья уже не думал о защите органов дыхания.

  Дважды ему встретилась стая одичавших собак с висящими на впалых голодных боках клочьями шерсти. Увидев его, они какое-то время рассматривали его диким, совсем не собачьим, взглядом, потом исчезали. Илье стало тревожно. Увидев в одном из сараев кусок железной трубы, он больше не выпускал его из рук даже во сне.

  Этот инструмент был хорош и в деле добычи пропитания. Когда закончилась захваченная из убежища еда, Илья, помучившись пару дней голодом, открыл для себя пищевую ценность крысиного мяса. Он пришел к выводу, что, в сложившихся условиях, крысиная диета оптимальна для поддержания жизни.

   Заслышав шорох за очередной дверью, он молниеносно вбегал в помещение размахивая трубой. Потом собирал убитых крыс, связывал хвостами и уносил, чтобы позже приготовить и съесть.

  Крысы, потеряв почти всех естественных врагов, отъелись на брошенных запасах, и размягченных гниением трупах, стали крупнее и гораздо наглее, чем когда-то. Но теперь и охота на них была проще и результативней. Мерзкие твари жрали тела погибших, Илья ел их мясистые тушки, а когда он погибнет – будет съеден другими крысами. Справедливо!

  Илья привык обходиться малым, но к чему он не мог привыкнуть, так это к полному отсутствию живых людей. Несмотря на свой достаточно нелюдимый характер, он привык, что его окружают люди, и не чурался общения. Потому теперь абсолютное одиночество угнетало его. Но он не сомневался, что должны быть люди, внявшие его предупреждениям, и он отыщет их. Непременно!

   С каждым днем переходы становились все короче.  Илья чувствовал себя заметно хуже: глаза слезились, одолевало удушье. Иногда нападала безумная жажда, настолько сильная, что он бросался к ближайшей луже, и жадно пил грязную воду, стоя на четвереньках, как пес. А через секунду во рту вновь было сухо, как в пустыне. Танталовы муки! Периодически Илью терзали приступы жесточайшей рвоты, а иногда и спазмы кишечника.

   Холод, тьма, боль и отчаяние! Илья старался приободрить себя, распевая знакомые песни, читая самому себе стихи и рассказы, вспоминал анекдоты и фильмы. И продолжал искать.

   Он шел, спал, снова шел. Сколько прошло времени, он уже не знал. Однажды, собираясь заснуть, он спиной почувствовал чье-то присутствие. Потом услышал шорох. «Собаки!» - насторожился Илья. И вдруг он услышал:
  - Эй! Ты кто такой?
Илья не поверил своим ушам, и стал оборачиваться.
  - Не поворачивайся. Я спросил – ты кто такой? Назовись!
  - Я - ч-челов-век, - выдавил Илья, потрясенный и, одновременно обрадованный звуком человеческой речи.
  - Не смешно, остряк. Имя! – голос обрел повелительные нотки.
  - Илья. Попов Илья.
  - Что? Илья Попов – я не ослышался? – в круг света, отбрасываемый маленьким костерком, разожженным Ильей, вышел мужчина средних лет в военном бушлате. Он пристально всматривался в лицо Ильи, а тот, в свою очередь, протерев слезящиеся глаза, рассматривал первого живого человека за последние месяцы.
  - Оксана, зови остальных. И пусть захватят КНИГУ, - сказал в темноту человек в бушлате.

  Послышались шаги. Один за другим подошли люди, мужчины и женщины, всего человек тридцать. Симпатичная темноволосая женщина протянула собеседнику Ильи потрепанную книжицу. Военный ткнул пальцем в заголовок:
  - Это ты написал?
  - Да, это моя книга. Откуда она у вас?
  - Откуда? Да мы живы только благодаря тому, что поверили в написанное здесь, написанное тобой. Я не люблю громких слов, но я скажу за всех: мы рады, что ты пришел, Спаситель.

  И тут все стали подходить к нему: расспрашивать, рассказывать, касаться его лица и рук. Он забыл про усталость и плохое самочувствие, он говорил и слушал, слушал и снова говорил. Он понимал, что ему суждено стать главой этой маленькой общины выживших, во многом благодаря ему, людей.

  Женщины, встретившись с ним взглядами, кокетливо улыбались. И Илья понимал, что положит начало множеству новых жизней, которые начнут вновь населять землю. Он станет вождем, отцом, а спустя несколько поколений его, возможно, назовут Богом.


  Руины, выжженная земля, спекшаяся до стеклоподобного состояния. Холодный ветер крутит вихри черной пыли. Среди этого унылого пейзажа, опершись на кусок железной трубы, одиноко стоит человек. Его состояние ужасно: кожа сплошь покрыта огромными волдырями и язвами, из глаз текут кровавые слезы, выпали ногти и волосы. Человек разговаривает с кем-то невидимым. Пожимает неосязаемые руки и кивает несуществующим собеседникам.

   Человек улыбается. Жизнь вот-вот оставит его, но он, наконец, обрел счастье.

   
   
   
   


Рецензии
Очень интересно, но страшно, спасибо. Вероятность что это
случиться 0,01%, но все же есть.

Незнандо   31.01.2017 13:00     Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.