Хроника линейной бригады 03

8.15.

Первый вызов - отравление. Едем по утреннему городу мимо сонных окон спального района, быстро отыскиваем дом по зарегистрированному адресу, поднимаемся на четвертый этаж. Женя с сопением тащит медицинскую сумку. Гадаю, какой из антидотов может сейчас понадобиться. Дверь приоткрыта, входим. На диване тихо, как мышка, сидит заплаканная девчушка. На полу смачно храпит небритый мужик. Спрашиваю в пространство:
- Где больной?
Девушка всхлипывая шепчет, - Я себе вызвала…испугалась!
Уточняю:
- Что, девочка, случилось?
- Выпила уксусу, хотела умереть...
На кухонном столе вижу бутылку яблочого уксуса, в которой чуть не хватает жидкости. Слава богу, что это не уксусная эссенция и отпито немного! Состояние девушки  пока не внушает опасений. Зовут ее Маша, ей пятнадцать лет. Проживает она в квартире с отцом - алкоголиком, который сейчас смачно храпит у наших ног. Машина мать из-за пьянства мужа недавно покинула их. Женя через гибкий зонд, смазав его растительным маслом, промывает желудок пострадавшей холодной водой. Измученная девочка снова ревет от жалости к самой себе. Догадываюсь, что этим поступком она скорее всего хотела просто попугать непутевого родителя. Даю ей выпить раствор соды, пытаясь казаться строгим:
- Глупышка, нельзя так жертвовать собой!
Маша преданно смотрит ясными серыми глазами:
- Папа без меня ведь пропадет! Мне же его жалко! И маму тоже жалко!
Решаю  забрать девушку в больницу, так как пока неясны ближайшие перспективы ее здоровья. При отравлениях иногда осложнения начинаются через какое-то время. Достаю из холодильника кусочки льда, складываю в чистый пластиковый контейнер, найденный на его полке. Прошу Машу периодически глотать битый лед. Уходим, оставляя в квартире спящего хозяина на попечение соседей, которые души не чают в Машеньке. А пьянчуга даже не подозревает о драме, разыгравшейся из-за него. К сожалению, взрослые люди часто поглощены своими сиюминутными делами, оставляя собственных детей наедине с жестокой реальностью. Фельдшер невесело шутит о грубости нравов. Женя - солист молодежного ВИА, по вечерам подрабатывает пением в местном ресторане. Он отличается театральными манерами и породистой внешностью. Забавляет его привычка периодически трясти головой, отбрасывая назад гриву русых волос. В больнице фельдшер сдает нашу страдалицу на попечение дежурного терапевта. Вижу через стекло кабины, как он что-то объясняет врачу, а та участливо гладит Машу по голове. Женя прыгает в салон:
- Теперь можно на станцию! Иже херувимы аз есмь...
Боярин жмет на газ. Про себя прошу святого Пантелеймона - покровителя медицины, дать ей исцеление. Всегда так делаю, сталкиваюсь с болезнями детей. Интуитивно надеюсь, что у Маши нет ожога пищевода, иначе рубец нарушит его проходимость и болезнь закончится инвалидностью. "Лисица", это - позывной нашей станции, разрешает:
- Приезжайте...других вызовов нет!

9.15.

Громкая связь:
- Вторая бригада, срочный вызов! Суицид!
Бордренько начинается смена, ничего не скажешь! На ходу кидаю фельдшеру:
- Проверь наличие стимуляторов дыхания и сердца...
Заскакиваю в комнатку, где на стеллажах стоят портативные аппараты для искусственной вентиляции легких. У них снаружи на корпусе крепятся два маленьких баллона с кислородом и закисью азота для обезболивания. Бегу к машине с аппаратом на ремне. Водитель подогнал «Скорую» вплотную к выходу, Женя уже сидит в салоне. Поехали! Время замедлило свой ход и кажется, что мы ползем по улицам со скоростью черепахи. Боярин не выдержал и врубил сирену:
- Смотри-ка, сучары, даже дорогу нам не уступают! Хотя видят, что «Скорая» орет спецсигналом и катит с включенным маячком! Нет, надо главврачу подключать ГАИ, пусть регулируют дорожное движение. А то ерунда какая-то получается, а не езда с мигалкой! Пойду-ка я по осевой!
Подрулили к подъезду. В доме, как по закону вредности, лифта нет и в помине. Рысцой добираемся до третьего этажа, дверь квартиры распахнута настежь. Растерянная женщина показывает на ванную комнату, где на полу лежит плотный мужчина лет пятидесяти. На багровом лице застыла смешанная гримаса боли и ужаса. Проверяю пульс на сонных артериях - сердцебиения нет! Дыхание отсутствует! Фельдшер распахивает свой потрепанный сундучок с лекарствами. Хватаю из сумки дыхательную трубку, Женька зажимом ловко вытягивает изо рта самоубийцы язык, я запрокидываю его голову резко назад и заталкиваю трубку под контролем пальца в трахею, чтоб не попасть в желудок. Для пробы сильно дую в трубку, грудь висельника синхронно поднимается. Бросаю фельдшеру:
- Нормально! Дыши!
Женя соединяет  трубку с резиновым пузырем и ритмично сжимает его пальцами. Обеими ладонями сильно давлю на грудину мужика. Слышен глухой треск ребер. В принципе, это неплохо, значит массаж сердца эффективный. Женька делает вдох, я - четыре толчка кистями рук...Широкие зрачки мужчины не уменьшаются. Минут десять продолжаем реанимацию в прежней последовательности. Рубашка начинает прилипать к потным лопаткам. Зрачки у висельника широкие, как блюдца! Командую Жене:
- Давай хлористый на игле!
Он дрожащей от напряжения рукой протягивает мне наполненный шприц с длинной иглой, ставлю ее острие на область сердца и резко погружаю на всю длину в грудную стенку умирающего. Ввожу раствор в полость сердца. Опять начинаем делать массаж сердца и искусственное дыхание. Проверяю глазной рефлекс пациента – реакции ноль. Все кончено! Устало объявляю:
- Отбой...Осмеяние мира сего во имя - того...
Разгибаем затекшие спины и  встаем. Смотрю на скончавшегося человека и вспоминаю, что я уже видел это одутловатое лицо на короткой шее. На местном телевидении популярную передачу вел именно он, известный журналист. На кухне жена тихо жалуется Жене:
- Муж стал сильно выпивать в последнее время, особенно после ареста сына-наркомана…
Медленно спускаемся к машине. Слегка мутит, горло пересохло. Хотя не курю, прошу у водителя сигаретку, чтобы табаком перебить противное чувство тошноты. Женя сообщает, что он сообщил о самоубийстве по "02". Киваю, говорить не хочется из-за разочарования. 

10.30.

Ожила рация:
 - Вторая, вторая! На связь! Срочный вызов совсем рядом с вами! Вы свободны? На автобазе - производственная травма. Прием!
Уточняю координаты, это автобусный парк. Сворачиваем к большим воротам, сваренным из металлических листов, въезжаем на территорию гаража. Возле ряда рейсовых автобусов суетится кучка людей, кто-то машет нам рукой. Подле них на земле лежит рослый парень и с криком держится за левое окровавленное бедро. Из разорванной штанины торчат розоватые отломки костей. Очевидцы наперебой рассказывают, как работягу придавило бампером автобуса. Запрещаю ему шевелиться. Зафиксировав место перелома проволочными шинами, укладываем пострадавшего на носилки. Ощупываю живот, мужчина не реагирует, только жалуется на боль в ноге. Он бледен и видимо находится в состоянии шока. Другие шофера заносят носилки с товарищем в салон нашей машины. Проверяю кровяное давление – практически норма. Выбираемся на дорогу, ведущую в центр города. Соображаю - куда везти пострадавшего. В хирургию будет вернее. Боярин включает проблесковый маячок с сиреной, и мы, набирая ход, устремляемся к городской больнице. Однако состояние парня заметно меняется в худшую сторону, он слабеет на глазах. Меняю маршрут движения: поворачиваем в дежурное травматологическое отделение медсанчасти строителей, которое сейчас к нам ближе. Фельдшер колет пациенту сосудистые и дыхательные  стимуляторы, однако давление у парня продолжает медленно, но неуклонно падать. Боярин увеличивает скорость, чертыхаясь на поворотах и перекрестках. Наконец показался въезд в больничный городок! Водитель с Женей торопливо заносят больного в приемный покой. За столом сидит тощий дежурный врач с морщинистым лицом. Белый колпак сдвинут далеко на затылок. Доктор явно находится в плохом  расположении духа. Он сопит, сердито разглядывая носилки с больным, тычет ладонью парню в живот, рассматривает мое направление и наконец раздраженно изрекает:
- Зачем его привезли к нам? Тут может быть травма внутренних органов, а не только перелом бедра! Везите в дежурную хирургию, а мы же - травматология...
Вдруг он почему-то срывается на фальцет:
- А не повезешь, я тебя в каталажку посажу!
Кровь горячей волной приливает к моей голове. Вплотную подхожу к коротышке и с ненавистью шепчу в его пергаментное личико:
- Травматолог тоже считается хирургом, а раз ты, умник, боишься оперировать закрытую травму живота, то ты – ветеринар, а не специалист неотложки!
Дежурант бледнеет. Медсестра приемного отделения растерянно умоляет нас:
- Доктора, ну что вы! Ну, зачем? Ведь тут больные!
Резко повернувшись, выхожу на улицу. Машинально говорю о чем-то со знакомым  доктором, окликнувшим меня у выхода из приемника. Попрощавшись с ним, сажусь в кабину. Едем. Боярин переходит в знак солидарности на «ты»:
- Док, ты не переживай сильно. Этот жопорукий чудик раньше работал хирургом  в нашей районной поликлинике, у него даже кликуха была – Коновал! Мой тесть однажды к нему с пустяковой мозолью обратился. Так этот лепила маленькую ранку своим лечением до сильного воспаления довел. Ладно его хирург-сменщик гнойник вовремя вскрыл. Мог бы тесть и без ноги остаться! Как человек и спец, говорят, он - очень не очень...
 На душе, однако, не комильфо. Вроде бы цивильные люди, а живем среди оскорблений.
- Два полюса у человека – злодей и добрый… Бог виноват в двойственности человека, а док?- интересуется Женька.
-  Да, Жека, двойственность природы человека явно присутствует – он и смертный, и бессмертный.
Едем на базу.


11.25.

Во дворе станции на спортплощадке толпятся оживленные сотрудники, делятся на две волейбольные команды. Свободные от работы бригады  быстро превратились в азартных игроков. Ярко светит солнце, ветерок приятно обдувает потные лица. Мяч птицей летает через сетку под крики новоявленных спортсменов. Адреналин кипит в крови, как игристое вино. Страсти потихоньку накаляются, мужчины на жаре разделись до пояса. Девушки играют в весьма сексуальных топиках, заманчиво подчеркивающих рельефность форм фигуристых фельдшериц. Приятно смотреть на молодых девчонок, когда каждое их движение красит женские тела! Хрипит громкоговоритель:
- Вторая...собирайтесь!
Спешу в комнату персонала, торопливо смываю с себя пыль и пот под струей холодной воды. Накинув рубашку, выхожу во двор к своей машине. Бригада уже - в полном составе.

11.50.

Причина вызова -  мужчина без сознания. «Скорая» дворами выбирается прямо к подъезду панельного дома. Боярин молодец, не попал  в обычную пробку на центральной улице! Поднимаемся до пятого этажа. Перед квартирой нас встречает испуганная соседка, шустрая старушка с крашеными фиолетовыми волосами. Бабуля бойко повествует в мельчайших подробностях жизни горемыки–соседа Иване. Тот  недавно вышел на пенсию, от одиночества подружился с зеленым змием, но жизнь вел тихую и безобидную. Старушка испекла с утра пирожки с капустой и решила угостить Ваню. Когда незапертая дверь открылась, перед взором обомлевшей бабушки предстал сосед, лежащий на полу комнаты. Поскольку явных признаков жизни он не подавал, соседка тут же побежала звонить «Скорой». Замечаю, что мужик все же дышит. Значит, живой. Женя помогает мне перетащить больного на ободранный диван. Включаю клиническое мышление, типа "Пользуйтесь игральными картами, да и вообще мох растет на деревьях с северной стороны..." Обычная холостяцкая квартирка, неуютная, неубранная. На столе, застеленном старыми газетами, стоит пустая бутылка водки, рядом немытые стаканы и тарелки, помятая консервная банка с окурками. Полное отсутствие порядка. Наверно, жить проще, если ты никому не нужен. Осматриваю больного: бледное  лицо, специфический запах яблок изо рта. На подоконнике замечаю толстую амбулаторную карту с буквой «Д - диспансерный». Уже теплее - "Мох растет с той стороны, где более сыро. Так, что не факт, что там будет север. Лучше иногда пользоваться контурными картами - они бывают точнее"...Переворачиваю исписанные листы, вижу запись врача о назначении инсулина. Ясненько, товарищ оказался диабетиком. Видимо произошел резкий сдвиг содержания сахара в крови, только вот в какую сторону - избытка или недостатка...Мужик одинокий и пьющий, значит, уколы делать временами забывает, а напомнить-то и некому. Использованных шприцов и флаконов инсулина нигде не вижу. Скорее всего, началась диабетическая кома. Велю фельдшеру внутривенно ввести инсулин, однако холодок по спине пробегает, вдруг причина комы совершенно противоположная. Тогда больному кранты после нашей иньекции! Велю Жене:
- Зови водителя с носилками, повезем в эндокринологию!
Хорошо, что мужик тщедушный, все же – пятый этаж!  Затаскиваем носилки в салон машины. Решаю:
- Сирена!
- Зачастили мы чё-то с цветомузыкой, начальник, - морщится Боярин, - не люблю я по встречке ездить...
У ворот больницы наш подопечный начинает шевелиться. Спрашивает, озираясь,
- Куда мы едем, мужики...и где я, а?
Женька нехотя объясняет. Мужик недовольно мычит, потом садится. Мы уже у приемного отделения больницы. Без лишних слов завожу пациента внутрь, описываю  доктору все наши действия. Тот со вздохом берет у меня направление, понимая, что для отказа в госпитализации убедительных оснований у него практически нет. Выруливаем на трассу, объезжая белоснежные корпуса медгородка. Уже за больничной оградой фельдшер смеется:
- Доктор, да вы посмотрите! Пациент явно скорее жив и при случае готов оприходовать не способную к сопротивлению медсестру...Объяснить реальность нереального не могу, моей духовности на это уже не хватает!
Через лобовое стекло вижу нашего диабетика, мелкой рысью удирающего от двери приемника.
Шофер хмурится:
- Да не, ну чё...Бег по граблям! Дрищ - ваще молорик, вот его и отпустили с медалькой за выдержку! Спрашивается - какого хрена мы дергались и на заднице друг у друга волосы рвали? Привезли полудохлого овоща в больницу, как на представление в цирк!
Женя стонет:
-  Это коварное лицо оказалось без гражданства...и потустороннего и посюстороннего...Ооо неет, как жешь, Боярин, жить-то нам теперь!
Шутливо успокаиваю бригаду:
- Ходят слухи, что для "Скорой" ученые разрабатывают новую инструкцию - возить в больницы только трупы...
Боярин продолжал обильно выражаться народными словами, употребляя самые низкие регистры живого русского языка:
- Мля, ваще полный нуль! Твою...Так хочется иногда кого-нибудь по темечку стукнуть!
- Тебе, братан, надо больше работать над собой в плане развития милосердия, - вставил свои пять копеек фельдшер, - окружение вольтануло и ты повелся! Мир то выпуклый, то - впуклый...Дебилы тоже нужны, иначе грузчиков не будет.
-У тебя в голове, Жека, тараканы очень специфические...
- Обращайтесь! Оказываю скорую умственную помощь! Недорого...

12.59.

Шофер напоминает:
- Все, ребятки, с начала смены уже прошло стока с лихуем часов! Самое время сделать перекус...Доктор, как наши ксивы?
В моем кармане лежат талоны на спецпитание, оставшиеся после зачисления врачом в команду спортсменов местного химкомбината. На завтрак, обед и ужин всему контингенту выдавались особые купоны. Они подлежали ежедневной реализации в столовой профилактория комбината. Талоны скопились в приличном количестве, и теперь мы приспособились во время дежурств отоваривать их в санаторской забегаловке. До сих пор такая незатейливая махинация сбоев не давала. «Скорую» благоразумно оставляем в отдалении, чтобы не привлекать излишнее внимание к нашим персонам. Медицинскую униформу меняем в салоне машины на шорты и спортивные майки. Гуськом следуем в обеденный зал, который пока наполовину пуст. Вокруг царят тишина и прохлада, между столиками витает прекрасный запах чревоугодия. Разносчица в белом кружевном передничке привычно смахивает со стола в карман наши талоны и вскоре расставляет на столе тарелки с различными блюдами и закусками. Женька – вегетарианец и мы безропотно отдаем ему салаты и фрукты. В ответ фельдшер двигает нам собственные мясные яства, презрительно добавляя:
- Некошерные вещи. Ужооссс! В Ад попадете! Ничё вам не поможет, поскольку не едите ни кашки, ни малашки...А жир - пища грешная и неудобоваримая!
- Не дай бог, на том свете баба-судья попадется, это же мне будет полный капец! - смеюсь я.
Мы с Боярином без лишних разговоров отправляем наваристые супы и румяные котлеты в свои пустые  желудки. После сытной трапезы довольной компанией удаляемся на свежий воздух под столетние сосны профилакторского парка. Боярин, громко икнув, назидательно изрекает в адрес Женьки:
- Неча, певец, на труселя прикольные и ножки зырить! Думай о службе!
Проходящие мимо молодые женщины в ответ бросают на Евгения такие откровенные взгляды, что я даже заволновался, опасаясь его разоблачения. Но Женя успокаивает, ткнув пальцем в рекламу вечерней дискотеки на доске объявлений. Не торопясь, устраиваем свою отяжелевшую плоть на кресла и движемся в сторону станции по шоссе, пересекающему заливные луга, на которых пасутся коровы. Водитель показывает фельдшеру на буренку, роняющую свои лепешки в сочную траву:
- Наша еда срет на вашу, Жека!

13.51.

Динамик шипит змеей:
- Вторая...бригада...ш-ш-ш…
Фельдшер уже взял бланк вызова и протягивает его мне. Пробегаю глазами текст - "Выпал из окна" Женя удивляется:
– Там нет жилых домов!
Приезжаем на обширный пустырь, огороженный бетонным забором с колючей проволокой. За ним возводится очередная высотка. У въезда на стройплощадку нас встречает прораб. Завидев меня, он радостно кричит:
- Приветствую, уважаемый! Это же я вас сюда вызвал!
Узнаю соседа по подъезду, словоохотливого татарина Васыла. Размахивая руками, он быстро тараторит:
- У меня плотник-бетонщик работал на пятом этаже с отбойным молотком. Крановщица сверху смотрит, а он валяется на земле!
Обходим кучи строительного мусора, пустые поддоны, обрезки металлоконструкций. Недалеко от наружной стены лежит тело рабочего в выцветшем синем комбинезоне. Рядом валяется разбитая красная  каска. Поза неестественно застывшая, как стоп-кадр из фильма о ритуальных танцах  шаманов. Под головой на песке расплылось темное пятно крови. Поднимаю пальцами веки бедняги, чиркаю по роговице бинтом – реакция отсутствует. Поворачиваюсь к соседу-прорабу:
- Поздно, Васыл! Звони в ментовку, пусть приезжают. Нам тут делать уже нечего! Труп до приезда...
На углах  забора возвышаются сторожевые вышки с вооруженными солдатами. Общительный Васыл объясняет:
- На стройке у меня работают "расконвойщики" из местной колонии общего режима.
Я думаю о причине падения строителя  с высоты. Может быть, это банальная неосторожность, или несчастный решил в порыве отчаяния свести счеты с жизнью. Можно плевать на законы природы, однако они все равно тебя достанут, когда ты вздумаешь летать с пятого этажа.
Слышу, как прораб Васыл спрашивает своего бульдозериста:
- Андреич, может, чего в глазах у покойника написано? Дай-ка, я гляну на твои зенки. Доктор ведь не абы как делает! Опытный, елы-палы...
Запрашиваю по рации:
- Лисица... вторая свободна... прием!
- На станцию!

14.42.

- Вторая на выезд!
Несемся по двойной сплошной полосе - потерял сознание мужчина! Хорошо, что двор аккуратный, проезд не забит припаркованными автомобилями. У подъезда, как маленький вертолет, машет руками женщина, периодически показывая на небо. Одно из двух: или пациент уже отдал богу душу, или мы для нее - вроде схождения архангелов на бренную землю. Женщина прерывающимся от эмоций голоском пытается ускорить наше передвижение:
- Умер…совсем умирает…девятнадцатая квартира…шестой этаж...
Заходим в распахнутую дверь. Глазам открывается необычная картина. В центре зала на полу муравейником  шевелится куча людей. Периодически кто-то дергает ногами и сдавленно зовет:
- Сюда…сюда...Он здесь!
Пытаюсь проникнуть в это сооружение из человеческих тел. Окружающие, судя по резкому запаху алкоголя, весьма пьяны и движутся в несопоставимых с нормальной логикой направлениях. Хотя вероятно они искренне желают помочь пострадавшему. Наконец, я пробираюсь в основание человеческой пирамиды, где очевидно должен располагаться виновник происходящего. Получаю по ходу движения несколько ударов локтями и коленями. Тут я замечаю, что из сплетения разных конечностей на меня испуганно смотрит чей-то немигающий круглый глаз. С усилием отодвигаю в сторону возникшую женскую голову, и наконец вижу целиком все лицо страдальца. Мужик с изумлением взирает на меня, без видимых признаков скоропостижной кончины. Похоже, под тяжестью навалившихся собутыльников он не в состоянии адекватно перемещаться по горизонтали. С трудом расталкиваю утомленных спасателей. Пациент медленно встает, пытаясь застегнуть порванную рубашку дрожащими пальцами. Толпа, дружно отступив к накрытому столу, с интересом смотрит на меня и всеобщего подопечного. Мужчина тихо бормочет:
- Упал…налетели…чуть не задавили…
У меня появляется стойкое ощущение, что кто-то из присутствующих - уверенный идиот на спектакле.
Пьяный полковник убеждает растрепанную соседку:
- Врач оживил клинического мертвеца нажатием на секретную китайскую точку, о которой знаем лишь мы, спецслужбы…Одни из немногих...когда надо полностью напречь...А ваще...врачи подозрительные объекты для наблюдения...
Симпатичная дама кивает и икает одновременно:
- Не надо по****ывать! Исче...ик...постоянно прививки вредные колют и всех заставляют руки мыть...ик! А где здеся туалет...
 Сопровождаемые веселым фольклором поддатой шатии-братии, мы покидаем квартиру. Я ощущаю себя инопланетянином, возвращающимся на свою базу из удачного космического полета. Женя несет в руке пару кружков сырокопченой колбасы, из кармана брюк у него торчит горлышко бутылки коньяка. Это, по мнению гуляк, эквивалент нашего участия в недавнем экстриме. Толпе, к нашему удовлетворению, свойственно заблуждение, а довольная собой компания с энтузиазмом машет нам вслед. Водитель привычно бубнит:
- Вторая свободна…вторая - свободна…
Жорка хохочет:
- Требуются шаманы...мухоморы уже созрели...Наступают времена, когда многое переменится... и повсюду...
Диспетчер:
- На станцию! В резерв!

16.02.

На пороге нашей бытовки появляется Женька:
- На выход, док! Ребенок упал с балкона!
Вот он, закон парных случаев, в медицине часто совпадают по времени однотипные болезни или травмы. Выхожу во двор. Нашу «Скорую» будет сопровождать патрульная машина, главный врач попросил дорожный патруль проверить порядок на дорогах во время движения линейных машин «03». Молодцеватый капитан козыряет мне и садится в машину ДПС, пристраиваясь по ходу движения следом за нами. Тащимся по проспекту, фактически расталкивая двигающиеся рядом автомобили. Впереди ползет огромный служебный автобус, бородатый водила с любопытством разглядывает нас в зеркало, но курса не меняет. Боярин включает сирену и маяк. Борода широко улыбается, однако дорогу не уступает. Из-за «Скорой» выскакивает машина сопровождения, автоинспектор зычно приказывает шоферу автобуса остановиться. Тот от неожиданности резко тормозит, автобус с визгом и скрежетом подпрыгивает на месте. Мы проносимся мимо изумленного бородача в кабине автобуса. Боярин усмехается:
- Вот теперь, мохнорылый, объясняй гайцу, как ты не заметил цифры «03»...
Сворачиваем к дому,  у стены которого молча стоит кучка людей. Протискиваюсь через нее, на земле колечком свернулось тельце девочки лет пяти. Осторожно трогаю безжизненное тело, ощущаю хруст сломанных  костей. На мертвом личике застыло удивление. Ребенок даже не успел испугаться, взгляд широко открытых глаз устремлен мимо нас в небеса. Густая трава под ее спиной уже пропиталась темной кровью. Накрываем крошечный труп простыней. Подошедший участковый лейтенант ведет нас в подъезд квартиры, откуда возможно и выпала девочка. На четвертом этаже через входную дверь доносится громкая музыка, участковый нажимает на кнопку звонка. Покачиваясь, дверь открывает здоровенный хмельной парень. Офицер предъявляет свое удостоверение, заходим внутрь помещения. На кухне за столом сидит гость хозяина, неторопливо жует какую-то закуску. Завидев лейтенанта, прячет недопитую бутылку вина под стол. Тот привычно спрашивает:
- Есть ли еще кто-нибудь дома?
Хозяин с готовностью отвечает:
- Да, дочка, в зале играет.
Лейтенант казенным голосом сообщает парню, что его дочь выпала с балкона и разбилась насмерть. Пьяный приятель тупо смотрит на хозяина:
- Мы че, сосед, выходит твою дочку щас пропили? Не хило так гульнули!
- Питие мое - житие мое...Говорят, что Христос вот за таких на кресте умер...Дегенеративная биомасса ни на что не способных генетических отбросов, - цедит за моей спиной Жека.
Участковый достает бланки протоколов из своей папки, садится за стол. Я скорее выхожу на свежий воздух, все мое тело содрогается от ужасающей бессмысленности этой детской смерти. Смотрю на сочную синеву неба...душа, она, сама по себе. Можно без нее жить припеваючи, а с ней ощущать себя несчастным...Люди, смерть, жизнь - пазлы, которые то складываются, то - нет.

17.29.

- Вторая...стартуем!
Лисица вновь отправляет нас на линию. На бланке вызова написано - "Следственный изолятор". Читаю вслух:
- Кровотечение из раны…
Останавливаемся у зеленых ворот. Настороженный сержант пропускает нас в подвальное помещение. Идем по узкому длинному коридору в комнату  для персонала. Дежурный объясняет ситуацию: один подследственный решил свести счеты с жизнью и перерезал себе вены на руке. С эскортом охраны иду к камере. Надсмотрщик открывает большим ключом железную дверь с глазком. При тусклом свете лампочки мне удается рассмотреть скудную обстановку камеры. Большую часть пространства занимает площадка для сна,  возвышающуюся на полметра выше уровня пола. Рядом с дверью стоит закрытая фляга для отправления малой нужды. В углу камеры прислонившись к стене сидит мертвенно бледный парень. На левой руке закатан рукав рубашки, из резаной раны в области локтевого сгиба медленно капает кровь. На полу уже запеклась приличная лужа, в воздухе висит резкий запах крови. Сержант за спиной шепчет:
- Доктор, у него наверно где-то спрятан резак...
Вижу, что заключенный испуган и возбужден. Решаю быть деликатнее с ним. Сажусь рядом на край лежанки, не спеша расспрашиваю о самочувствии. Стараюсь спокойно рассуждать:
- Понимаешь, жизнь - длинная дистанция с разными фокусами. А смерть, она и в Африке смерть! И не будет после нее ни девчонок, ни друзей, ни родных! Гроб...
Задержанный заметно волнуется. Предлагаю сделать перевязку, бедолага помешкав соглашается. Быстро осматриваю его рану, не вижу чего-либо опасного. Рассеченная вена уже почти полностью закупорена сгустком крови. Накладываю тугую давящую повязку. Молодого человека надо везти в травмпункт для хирургической обработки раны. Теперь уже заартачились менты:
- А вдруг арестант без охраны сбежит! Кто ответит?
Иду на маленькую хитрость и предлагаю сделать парню успокаивающий укол. Такой компромисс всех устраивает. Достаю из сумки ампулу дроперидола, снижающего мышечный тонус организма. Человек становится податливым словно воск. Спустя несколько минут парень заметно обмяк, берем его под руки и направляемся к выходу из подземелья ИВС. Тут я замечаю, что под верхней губой пациента тускло блеснуло сломанное лезвие бритвы. Осторожно достаю свободной рукой полоску металла и отбрасываю в сторону. Выходим из изолятора, сержант садится в салон рядом с парнем. Тот уже похож на большую мягкую игрушку. Оставляем нашего раненого в травматологическом пункте на попечение врачей и конвоя, а сами со спокойной совестью возвращаемся на станцию.

18.45.

Бросив на стол диспетчера бланк отработанного вызова, решаю сходить в комнату  водителей, постучать с ними в домино. Там сильно накурено и шумно. Только перемешали костяшки, как в дверь ввалился растрепанный Паспорту, водитель третьей бригады. Такую экзотическую кличку ему дали за сходство с героем мультфильма про путешественников. Отдуваясь и дико вращая глазами, Паспорту вопит:
- Ребята! Бежим спасать Городова, он дерется в морге с мертвецами!
Суть происшествия сотрудники смогли узнать от обозленного Городова, врача третьей бригады, спустя полчаса, когда тот пешком добрался до станции. Оказывается, когда они прибыли на очередной вызов, в процессе реанимации скончался престарелый пациент. Пришлось грузить труп на носилки и везти его в морг. Морг  располагался на территории центральной больницы, ключ от него хранился в приемном отделении, ибо в нерабочее время морг был закрыт. Еле дотащив носилки с тучным покойником до дверей морга, наши коллеги открыли ее и в потемках стали медленно спускаться по крутой лестнице в подвал, где доставленные обычно хранились до прихода штатного персонала. Первым шел Городов, так как трусливый Паспорту отказался лидировать в столь деликатной ситуации. Впотьмах врач споткнулся и упал на ступеньки, носилки с трупом прижали его к стене. Сдавленно матерясь и проклиная свою работу и весь род усопшего до десятого колена, доктор стал неуклюже выбираться из завала. Паспорту в полумраке почудилось, что его начальник борется с ожившими обитателями морга. Он пулей выскочил на свободу, прыгнул в автомашину и помчался за подмогой. Глядя на сердитое лицо Городова, водители долго сотрясали стены комнаты жеребячьим хохотом:
- Во, Паспорту, бородатые твои года, даешь! Гы-гы!
- Эх, голова в трусах! Читай умные книжки! Пока мертвых к живым не пускают...Энциклопедии пишут не для идиотов. Бугага!
- Не ходить тебе с чертями в обнимку, не близок ты с покойниками! Ахаха!
- Дайте ему медаль за геройское поднятие собственной жопы с сиденья!

19.46.

Вызов на пивзавод. Смена засуетилась. Срочно заменили в трех сумках,  предназначенных для помощи роженицам, одеяла на дюжину трехлитровых банок. Вместо фельдшера я получаю в помощники плечистого доктора Егоровича из резервной бригады. Приезжаем. Охрана пропускает нас на заводскую территорию. В кабинке сидит пожилая вахтерша в униформе. Флегматично наблюдает, как мы с четырьмя сумками в руках проходим через вертушку проходной. Нас поджидает сотрудница, вызвавшая  «Скорую», ведет между многочисленных баков и трубопроводов в производственное помещение. Пациентка – молодая полная женщина. Жалуется на тяжесть в груди, головную боль. Измеряю артериальное давление – гипертонический криз. Прошу своего "фельдшера" ввести в вену препарат, снижающий кровяное давление. С невозмутимым видом ждем, когда лекарство начнет действовать. Мой напарник, уже имеющий опыт подобных поездок, начинает с девушками разговор о продукции их цеха. Сотрудницы охотно ведут нас к бакам-танкам для дегустации готового пива. Пробуем, напиток приятно покалывает язык и губы. Создается ощущение, что пьешь игристое вино. У нашей пациентки кровь постепенно отливает от лица, светлеет взгляд. Благодарные подруги предлагают нам взять пиво с собой. Без лишних уговоров заполняем приготовленные банки пенистой жидкостью, аккуратно упаковывая их в чемоданчики. Тепло прощаемся с новыми знакомыми, мой напарник с чувством целует миловидную женщину в пухлую щечку, женщина опять густо краснеет. Просим чаще вызывать «Скорую», подруги заливисто смеются. На обратном пути безмятежно проходим мимо сонного вахтера. Сложив тяжелую кладь в салон, отправляемся в обратный путь.
  Нас уже поджидает свободная от работы смена! Тащим  сумки с банками на кухоньку, усаживаемся все вокруг обеденного стола и разливаем в чайные чашки янтарное пиво. Постепенно завязывается оживленная дискуссия о различных сортах пива. На лицах появляется румянец, начинают блестеть глаза. Банки незаметно пустеют, чему активно способствуют периодически подъезжающие «скоропомощники». Постепенно все расходятся по комнатам отдыха.

20.53.

Грибок громкоговорителя снова оживает:
- Вторая! Вторая!
Едем в загородную оздоровительную базу химкомбината, где проходит межрегиональное совещание ученых. У приезжего академика на заключительном банкете застряла в горле рыбья кость. На пустом шоссе движения почти нет. Тихо шуршат шины, бьются  насекомые о лобовое стекло, мимо проносятся высоченные корабельные сосны. У ворот базы нас встречают охранники. Входим в административный корпус, поднимаемся по винтовой лестнице в медицинский кабинет. Знакомимся с юной медсестрой базы. Глядя испуганными черными глазами на мою обшарпанную сумку с инструментами, она сбивчиво рассказывает о происшествии. Академический чин и лауреат не смог благополучно съесть заливное. Теперь он сидит напротив меня в стоматологическом кресле с открытым ртом и глотает набегающую слюну. Лысый ученый тычет  мизинцем себе в язык. Сестра подкатывает операционную лампу, направляет луч на глотку академика. Показываю ей в знак благодарности  большой палец, девушка забавно смущается. Да, не зря Христос учил: будьте как дети! У нас, заматеревших, уже нет такой юной непосредственности. Внимательно разглядываю ротовую полость ученого, из-за слюны ничего не вижу. Наконец в десне возле зуба мудрости замечаю белый обломок косточки. Крепко захватываю его пинцетом и извлекаю. Академик с ненавистью смотрит на злополучную кость. Потом он почтительно раскланивается с нами и трусцой спешит в  банкетный зал, где оркестр играет восточную зажигательную мелодию.
Жека невинными глазами смотрит на медсестричку:
- А у нашего ученого, оказывается, промеж ног - не ноль совсем...Если кто понимает, о чем это я...Ишь как на танцы рванул! Научный мир, мужики, капитально выдохся, ему уже без плотских соблазнов никак!
Я улыбаюсь:
- Неудивительно. Мир растет ветвями в небо, однако, корнями уходит глубоко под землю…
Решаю прогуляться по этому райскому местечку, благо своими манипуляциями я сэкономил наше рабочее время. Теплый вечер томно шепчет о неге...Лесной воздух наполнен густым ароматом хвои, лесная земля мягко пружинит под ногами. Среди деревьев зажглись уличные фонари, привлекая тучи мотыльков. У сияющего окнами корпуса, где проходит банкет, привычно скучает охраны. Перед входом столпились молодые женщины и брюхастые мужики. Начальники, привыкшие идти следом за задницей линии партии, уже сильно навеселе и требуют продолжения халявного банкета, "дежурные" дамы никоим образом не возражают. Весь мир с времен оно держится на сексе и любви. Поголовная бестиализация...Правда, всех боссов ждет банальный конец...вернее - его нестояк в нужный момент! Породистый седой красавец поочередно тычет указательным пальцем в своего помощника и очаровательную соседку, повторяя:
- Надеюсь, ты понял? Вот как она скажет. Все обеспечь!
Угодливый помощник кивает властному пальцу шефа, а захмелевшая мадам заливается звонким смехом.
Заметив, что товарищи ученые начинают недовольно коситься на меня, убираюсь восвояси. Возможно, присутствие врача  нарушает с точки зрения прикладной науки гармонию утомленной луны под брызги шампанского. В темном вестибюле хорошо поддатый старичок сопровождает миниатюрную пьяненькую бабенку вверх по лестнице. Слышен женский шепот:
- Не хочу…в комнату мальчиков…хочу в комнату девочек...
Помню эту фразу со времен каникул в школьных лагерях. На дверях боксов-изоляторов всегда красовались таблички со строгими надписями - «комната для мальчиков» и «комната для девочек». Подходит водитель:
- Лисица вызывает на связь!
Идем на выход в сопровождении директрисы культурно-оздоровительного комплекса, симпатичной молодой брюнетки. Она вполголоса интересуется у меня:
– Доктор, у вас нет желания задержаться здесь…расслабиться? Все вопросы с вашим руководством я, думаю, смогу уладить. А вы по мере надобности будет обслуживать участников совещания. Ладушки?
 Глядя на точеную фигурку директрисы, с сожалением говорю про мифическое чувство долга медработника. Что еще я могу ей сказать? Что у нас в смене из десяти линейных бригад лишь четыре - врачебные? Вот такие дела, будь они неладны! Однако лукавая брюнетка все же успевает сунуть мне в ладонь свою визитку и шепнуть:
- Доктор, ищите смысл существования независимо от внешних условий...

22.33.

Прохожу в комнату для отдыха мужского медперсонала. Здесь царство духоты и сумрака. Моя кушетка слева от двери, сажусь на голый матрас, неторопливо сбрасываю с горящих ступней туфли, и с наслаждением падаю на спину. На соседней кушетке лежит Михалыч, бывший педиатр, прикипевший к станции с незапамятных времен. Зачем он променял размеренные будни поликлиники на экстрим дежурств никому неизвестно. Ходили слухи о скандальном служебном романе с заведующей детской поликлиники. Кто знает, возможно, в душе этого добродушного бодряка тоже в свое время пылал огонь любовной страсти. Напротив Михалыча расположился  Ионов, приземистый толстяк-нарколог с астматической одышкой. Оба невероятно храпят, причем храп у каждого имеет особую музыкальную окраску. Храп Михалыча скорее напоминает всхлипывание с элементами художественного свиста. Ионов напротив грозно храпит как солдат, идущий в штыковую атаку. Оба храпуна попеременно просыпаются и, приподнявшись на локтях, осуждающе прислушиваются к соседским руладам. Я медленно погружаюсь в болото короткого беспокойного забытья.

23.55.

Послание от Лисицы:
- Вторая, на белую горячку!
По правилам, мы должны с собой брать сотрудника отдела внутренних дел, но решаем туда не заезжать. Нас трое здоровых мужиков, неужели не скрутим одного психа.
- Да, и зачем нам мусора, - рассуждает Женька, - помню, в прошлом году поехали на "белочку". Забрали в отделе ихнего старлея. Заходим в квартиру, впереди ментяра идет, а мы с водителем ждем у двери. Спрашиваем у хозяйки, где больной. Та орет:
- Выходи, козлоног, к тебе участковый пришел!
В прихожую семенит смущенный мужичок и скромно просит разрешения зайти в ванную, чтоб ополоснуться. Ну, видим, болезный не все мозги успел пропить. Осознает все же важность момента, адекватно в контакт вступает. Пропустили его, он осторожненько закрыл за собой дверь, пару минут там поскребся да и вышел с охотничьим топориком в руке. Оперуполномоченный мгновенно оказался на лестничной площадке, а неотложная медицина без защиты закона осталась наедине с алкогольным делирием!
- Словно бурей сдуло его нафиг! Кто знает, - продолжал Женя свой рассказ, - какие мысли блуждали в голове забулдыги, может быть, он представлял нас слугами сатаны или прочими зловредными гадами! Ситуация была критической. Мне не пришло в голову ничего лучше, чем официальным голосом строго заявить психу - "Только всеобщая вакцинация спасет мир!" Тот почему-то остолбенел от пафоса моей речевки, а тут в коридор  выскочила супруга нашего оппонента и с ходу влепила своему благоверному увесистого «леща». Такого вероломства муж не ждал и, уронив топор себе на ноги, безоговорочно сдался на нашу милость. Так что, менты нам не помощники, сами управимся! Не бабы!
Лифт как всегда на ремонте. Бредем пешком на седьмой этаж. Впереди  грустный Женька волочит сумку с медикаментами, мы с Боярином тащимся следом за ним. Отдуваясь, добрались наконец до нужной квартиры, отдышались. За дверью - подозрительно тихо. Я хоть и не трус, но заглядываю в замочную скважину. Товарищи, пригнувшись рядом, также внимательно прислушиваются к происходящему внутри квартиры. В этот живописный момент сзади нас раздался непонятный шорох. Не меняя позы, инстинктивно оглядываемся. Перед глазами открывается впечатляющее зрелище...На расстоянии метра стоит взъерошенный красноглазый детина в пузатых трениках и рваных тапках. В трясущихся руках он сжимает охотничье ружье, направленное в нашу сторону. Боярин прошептал мгновенно севшим голосом:
- Клиент уже сам себя встречает, идя навстречу…Не шевелись, братва, это похоже наш псих приперся!
Справедливости ради, хочу сказать, что наши ватные ноги и не были способны к какому-либо движению. Медленно потекли минуты томительного ожидания. Как на грех, никого в подъезде не было. А мужик продолжает таращиться на нас и ружье опускать явно не собирается. Один и тот же вариант может быть и аховым и фартовым. Все зависит от угла зрения человека. Тем более, когда это зрение направлено в прорезь оружейного прицела. Кажется, что прошла уже целая вечность, спина затекла от напряжения, кровь стучит в голове, во рту все пересохло. На лестничной клетке по-прежнему гнетущая тишина. Нет никакой надежды на то, что случайный жилец отвлечет внимание буйнопомешанного. Наконец наше раздражение перебороло страх. Мы дружно выпрямились и разом повернулись к своему мучителю. Если бы он мог гореть, то наши взгляды превратили бы его в горстку пепла за пару секунд. Боярин хищно спросил доходягу:
- А ты с какова раёна, мужик?!
Очевидно "дурик" не ожидал такой откровенной дерзости и позорно сбежал от нас вверх по лестнице. На крыльях мести мы ринулись вдогонку. Я слышал рядом бычье сопение Боярина, бряцание инструментов в сумке у Жени. В голове мелькнула мысль – "чего он ее не бросит, тяжело же наверно бежать..." Наконец у чердачного выхода мы настигли нашего конвоира. Сунув руку с ружьем за дверь чердака, он сам, очень довольный своей хитростью, остался на лестничной площадке. Одно слово, сумасшедший! Тут подоспели, как говорится, наши главные ударные силы! Мешая друг другу, толкаясь, мы тыкали своими дрожащими кулаками в жирные бока беглого пациента, ловчась попасть в его безбашенную физиономию. Завершив  справедливое возмездие и несколько подустав, артелью навалились на виртуального стрелка и скрутили ему руки за спиной резиновым жгутом остановки кровотечения. Когда вся скорая группа захвата спустилась к квартире пленника, из открытой двери выглянула его напуганная жена. Тут все окончательно и прояснилось! Больной услышав, что родственники вызвали дежурную бригаду, схватил старенькую берданку и, выбежав из квартиры, поднялся на следующий этаж, где устроил импровизированную засаду. Увидев подозрительные маневры у своей двери, безрассудный любитель выпивки спустился вниз и взял на прицел нас, как явных агентов мирового зла. По дороге в психиатрическую лечебницу водитель отрешенно произнес:
- С какого хрена...у него возникла безумная идея? Вообще попахивает тяжелой наркотой. Это же чего выкурить надо было или скока выпить...а?
- Возможно, он и не хотел таких последствий, однако весь был пропитан ненавистью на уровне подсознания! Как-то так вот..Разум, как хамелеон, способен менять окрас, - торжественно добавил Евгений, - Неадекват со сверхидеей всегда большая проблемка для окружения!
Я конечно тоже не смог отмолчаться:
- Его реакция - рефлексия на наше поведение. Не надо придираться к психике! С диванной точки зрения буйная инициатива при полном отсутствии мозга - вот то, что погубит нашу цивилизацию!
- Я уж и не знаю тогда, что мы за цивилизация такая тупая, - пробурчал Боярин.
- Людям свойственно ненавидеть друг друга. Вот такие глупости и в ходу, - поставил жирную точку Жека, - надо было психу сказать - " Ты живешь несчастным! Мы заберем твои несчастья с собой!" А ты, ёмаё, все ловчился его кулаком в морду...Фи...
 И мы торжественно поклялась друг-другу назавтра нажраться в кабаке вусмерть... 


1.50.

Просыпаюсь от легкого прикосновения к  плечу. Это диспетчер. Она шепчет:
- Есть для вас вызов – температура. А где фельдшер?
Сонно отвечаю:
- Не буди, съезжу один, Жека недавно без меня уже отвозил в роддом беременную.
Спотыкаясь в темноте, нахожу сумку с лекарствами. Стряхнув с себя остатки дремы, выхожу на ночную прохладу. Машина уютно пофыркивает неподалеку, устраиваюсь удобнее на кресле. Водитель внимательно изучает адрес на бланке. Мне приходит в голову неожиданная мысль:
- Боярин, дай порулить, развеюсь, а ты садись рядом и расслабься. Когда у тебя еще начальник будет персональным шофером! Да и покимарить можешь...Ночь на дворе, ГАИ спит, а у меня, между прочим, 10 лет водительского стажу.
- Ага, – зевает Боярин, - я тогда в салоне подремлю...
Перебираюсь за руль нашей «буханки». С непривычки тесно, мешает баранка руля, упираясь в живот. Медленно качу по безлюдным кварталам. Поначалу не могу привыкнуть к тому, что передние колеса находятся прямо под моим задом, а так вполне себе...Аккуратно останавливаюсь рядом с нужным домом, забираю из салона свой неразлучный сундучок. На скамейке обнимается влюбленная парочка, улавливаю недоуменный шепот:
- Смотри, на «Скорой» уже кадров не хватает – сами шофера к больным ездят!
- Ненуачо...врачи на полставки подрабатывают...зарплата у них маленькая...вот и крутятся как могут! Время такое...кризис, млять!
Подъезд ярко освещен, на подоконниках герань в горшочках. У порогов лежат цветные резиновые коврики, на каждой двери висит табличка с фамилией жильца. Непривычно после хаоса общежитий и коммуналок. Нахожу нужную квартиру, открывает крупная смуглая брюнетка. Здороваясь, приглашает пройти в зал. Открываю на столе сумку, слушаю как хозяйка, зябко кутаясь в махровый халат, жалуется на простуду. Вижу, что передо мной жилище одинокой женщины, нет мужских и детских вещей, стерильная чистота. Обручальное кольцо на пальце левой кисти напоминает о неудачном браке. Какой мужчина оставил такую красавицу? Кто знает! Заветная мечта каждой женщины, чтобы мужчина был ее ребром, но дамы забыли библейскую историю Адама и Евы. Постепенно супруга из «ребра Адама» превращается в «ребро жесткости» и вот однажды муж уходит. За годы работы врачом «Скорой» я научился точно определять по обстановке  характер человека, его пристрастия, прошлое. Только о будущем нельзя сказать что-либо определенное. Хотя, кто может это сделать? В небесной канцелярии до поры лежат папки с нашими земными делами. Иду мыть руки, брюнетка дает чистое полотенце с надписью «Расти большой». Соображаю, что у меня еще может вырасти, оказывается почти уже ничего. Не торопясь, осматриваю красивую женскую грудь, округлые плечи, литую спину. Фонендоскоп с чмоканьем отрывается от влажной загорелой кожи. Вижу, как коричневые соски грудей становятся острее и напряженнее, пациентка волнуется от моего пристального взгляда. Не выслушиваю у нее в легких ничего опасного кроме слегка жестковатого дыхания. Сон окончательно покидает меня. С удовольствием даю пациентке рекомендации по народным методам лечения простуды, которые часто не менее эффективны, чем современная медицина. Женщина  слушает, однако думает о чем-то другом. Прерываю свой монолог и советую приготовиться к уколу жаропонижающего лекарства. Заодно добавляю в шприц димедрол. Эффект от литической смеси будет сильнее, и больная до утра хорошо выспится. Пациентка поворачивается ко мне спиной, коротким движением опустив кружевные  трусики на полные бедра. Восхищенно глядя на упругие женские ягодицы с молочной полоской кожи,  деликатно делаю в мышцу укол. Женщина тихонько ойкает. Собираю свои нехитрые принадлежности и двигаюсь по направлению к выходу. У двери хозяйка вместо благодарности протягивает мне бумажку с номером телефона. Я доволен, хотя не показываю вида. Все не так плохо, как казалось в начале дня! Выхожу на лестницу и почтительно откланиваюсь.
 

3.58.

Подошла Ляля, фельдшер из пятой бригады. Сегодня она работает без врача. Ляля нарочито жеманно умоляет:
- Доктор, пожалуйста, съездите со мной к подруге, у нее уже сутки голова болит, ничего не помогает! Умоляю!
Ляля оформляет у диспетчера вызов и мы едем разбираться с проблемой ее подружки. В ночных дворах шныряют бродячие собаки и бомжи в поисках пропитания, на спинках лавочек беззаботно сидят молодые люди, смеются. Жизнь неуклонно и постоянно движется, а мы в суете мелких забот и радостей это не замечаем. А может быть, ничего вовсе и не меняется? Просто время перемешивает людей в своем странном бульоне. В салоне вздохнула Ляля. По ее белому лицу пробегают пятна света от фар встречных автомобилей, от этого темные глаза кажутся еще более таинственными. Чувствую на затылке ее взгляд и инстинктивно напрягаюсь. Ляля идет в подъезд к подруге, я следом несу тяжелую сумку, иногда запинаясь о высокие ступеньки. Передо мной мелькают стройные полные ножки, розовые пятки ритмично шлепают по стелькам кожаных сабо, и я как заводной двигаюсь сзади, ловлю ноздрями легкий аромат женских духов. Вспомнился случай из давнего дежурства...Когда поднимался по лестнице к больному, впереди шла женщина с красивыми ногами. Я на "автопилоте" добрался за ней до последнего этажа, хотя мне надо было на третий. Вот она магия тела плюс древний и могучий рефлекс самца. Ляля изящно покачивается при ходьбе, у нее отличная фигура бывшей гимнастки. Слышал, что она живет с мамой, воспитывает маленькую дочку Сашу, любимицу персонала станции. Иногда Ляля берет ее с собой на работу и, если машину «Скорой» обгоняет другой автомобиль, Саша обиженно говорит:
- Фу, опять!
Недавно я пришел к выводу, что у женщин-фельдшеров «Скорой» – особое состояние духа. Даже внешне многие из них похожи - статные, энергичные, одинокие, решительные. И отбирает таких дам экстрим профессиональной деятельности. Заходим в квартиру. Хозяйка, миниатюрная усталая блондинка с мокрым полотенцем на голове. Жалуется на невыносимую боль в затылке, тошноту со рвотой. Укоряю ее за такое легкомыслие, можно пропустить серьезную инфекцию. Ладони у женщины потные и холодные, яркий свет усиливает боль. Налицо все симптомы мигрени. Прошу Лялю сделать иньекцию кофеина, который расширяет мозговые сосуды. У подруги на руках не вены, а – синяя паутина. Ляля, молодчина, влет попала в тонюсенькую венку. Вот - он, признак настоящего мастера. Ждем пару минут, пациентка изумленно шепчет, словно боясь сглазить,
- Больше не болит! Балда, зачем же я столько часов терпела эдакую муку?!
Выходим на площадку, подруга сует мне красивую коробку конфет. Я держу Лялю под руку, мы осторожно и медленно спускаемся вниз. Внезапно девушка всем телом прижимает меня к стене, крепко стискивая своими горячими руками:
- Я тебе намекаю...Эра эскорт услуг открыта...а ты какой-то весь день холоднокровный...
 Я не сопротивляюсь:
- Холоднокровные только в морге...
Мы сливаемся в долгом поцелуе. Ее мягкие губы жадно присасываются к моему рту, а влажный гибкий язык медленно проникает внутрь. По нашим телам прокатывается волна похоти, мы больше не в силах ей противиться! Возбуждение достигает предела! Женские пальчики аккуратно расстегивают молнию на брюках и проникают под плавки, выпуская  мой фаллос на свободу. Я, задрав Лялин топик, поглаживаю кончиками пальцев напряженные соски ее потных грудей. Ляля быстро поднимает юбку до пупка, рывком сдергивает на колени трусики. Она поворачивается ко мне спиной и, наклонившись, опирается ладонями о стену. Я больше не медлю, увидев перед собой жаркое женское чрево. Ляля скулит от наслаждения, задавая нужный темп фрикций, в ноздри бьет острый запах ее пота. Скорость движений  возрастает, сердце выскакивает из горла, соленые капли пота стекают по лицу. От удовольствия Ляля начинает постанывать, я пытаюсь ладонью зажать ей губы. В ответ Ляля берет в рот  большой палец и с упоением сосет его! Скользкие женские ягодицы бьются о мой лобок, по пустому подъезду разносятся смачные звуки шлепков. Ляля приподнимается на носки, обнаженная грудь колышется  словно маятник, отсчитывающий сладострастные секунды. Через мгновение мое тело качается на волнах пронзительного оргазма. Девушка сдавленно издает восторженный вопль, яростно впиваясь зубами в мой многострадальный палец. Вовремя успеваю вытащить его, отделавшись мелкими царапинами. Наши тела пробирает мелкая дрожь. Обессилено обнимаемся, переводя загнанное дыхание. Ляля  вытирает мой мокрый лоб, ласково целует в соленую грудь. Наскоро приведя в порядок одежду, устало спускаемся вниз. Водитель мирно спит в кабине, положив голову на руль. Привычно заводит мотор, услышав наши голоса. Мы медленно катимся по ровной мостовой на свою далекую станцию! Лисица не подает никаких признаков жизнедеятельности. Идем по темному коридору мимо дремлющего диспетчера, Ляля незаметно щиплет мое плечо. Я легонько шлепаю ее по круглой попке, девушка беззвучно смеется, потом шепчет на ухо:
- Кажется, твой сок по ногам потек! Всех девок сейчас мужскими феромонами разбужу!
Улыбаясь, прощаемся. Отдаю ей конфеты подруги:
- Шурочке...


7.30.

В глаза назойливо светит солнечный зайчик. Просыпаюсь, понимая, что дежурство закончилось. По коридору снуют наши сменщики, стучат закладки инструментов. В дверь заглядывает Жека:
- Доктор, пойдем пиво пить? Михалыч на чехонь разорился!
Хватаю в руки коньяк с колбасой, выскакиваю во двор. Мужики тусуются возле важного Петровича, сую ему в руки бутылку коньяка. Замечаю, что Ляля садится в попутную «Скорую». Она машет мне рукой на прощанье, успеваю подбежать и передать гостинец для дочки - кружок колбасы. Ребята понимающе смотрят на меня. Женя улыбаясь произносит:
- Добрый путь!
Я молчу и тоже улыбаюсь…


Рецензии
Замечательно написано! Охотно верю, что всё это действительно произошло с Вами, правда, не за одно суточное дежурство, конечно. Очень талантливо пишете, думаю, Вам обязательно надо показать свои работы издателям - сейчас рассказы то профессиях, что называется, изнутри - весьма востребованы на рынке литературы. Эротическая часть тоже вышла на славу, так и представил эту сцену в ночном подъезде - хорошо хоть, никого эти стоны не разбудили, а то пошла бы гулять история про врачей скорой помощи... По-настоящему, до слёз, было жалко пятилетнюю девочку, выпавшую из окна - так безалаберно из-за придурка-отца погиб ребёнок. Ещё раз позволю сравнить Вас с Александром Исаичем. Однозначно,в рейт!

Руслан Тлеуж   15.10.2016 15:06     Заявить о нарушении
Образ ЛГ сборный, у него несколько прототипов. Работа - в условиях недостатка времени и вспомогательного ресурса для принятия решения, да и часто просто опасная. Поэтому, к сожалению, многие врачи смотрят на дежурства в "Скорой" - как на временную вынужденную подработку. Спасибо, Руслан, за поддержку!

Валерий Сигитов   15.10.2016 21:41   Заявить о нарушении
На это произведение написано 68 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.