Cамый счастливый момент в жизни

Я – человек тщеславный, более того, склонный к дешевым эффектам. Что в мои годы выглядит как бикини на толстой попе. Долгая борьба с этим атавизмом когда-то закончилась победой. К тому времени я досыта налюбовался своей фамилией в печатных изданиях нескольких стран. Мне случалось выпивать в интимной компании трех проректоров. У меня дом в спокойном районе, новая машина, красавица жена… Еще бы кошку завести, но это другая тема. В общем, забота о пушистости хвоста, казалось, навсегда оставила меня в покое. Если бы не пагубное увлечение сетературой. Угодил как в бабушкин сарай: темно, и грабли наготове.

Видимо, тщеславие – болезнь неизлечимая. Моему начальнику 64 года. Внушительный список его регалий засоряет десятки статей и книг. Его от этого списка должно тошнить. Но вот он издаёт очередную книгу. И вызывает меня – одарить (я там помогал кое в чем).
– Обрати внимание, – говорит, – какая шикарная полиграфия, а рецензии! Вот, прочти-ка... Читаю. Делаю серьезное лицо.
– Ммм, Джеф, рецензии хороши. Особенно вот это: «выдающийся ученый современности».
Он смутился притворно:
– Ох, эти американцы, вечно они преувеличивают!
Но светится, будто китайский фонарик. Тут я вспомнил свою недавнюю победу в каком-то завалящем конкурсе. И щенячий восторг на эту тему. Как я напился и доказывал жене, что рядом с ней – гений. Только, сказать по правде, эйфория моя была малость фальшивой. Мешало ей что-то. Да и может ли человек, которому серьезно за, быть вполне счастливым? Целлюлит или скепсис, долги или геморрой – что-нибудь непременно лежит в противоположной чаше весов. И хорошо, если что-то одно.

А если отмотать ленту назад? – задумался я. –  И отыскать хоть один подлинно счастливый эпизод в моей бестолковой жизни. Стук таможенной печати в Шереметьеве? Жалкий штампик ПМЖ рядом с элегантной визой новой родины? Не то... Дисбаланс награды и усилий. Эффект Мартина Идена – cлишком трудно все это далось. Защита и последующий банкет? Тоже нет. Помню одно желание в тот сумасшедший день – чтобы он поскорее закончился. Любовь, секс? Интересный вопрос... И вдруг! – я вспомнил этот момент. Минута aбсолютного, чистого, как белый героин, ничем не замутнённого счастья. Рассказываю.

Я тогда работал в пионерлагере «Маяк» грузчиком и радистом. Обязанности грузчика почти не утомляли. Дважды в неделю разгрузить машину. Порубить мясо, доставить рацион на кухню. Вывезти мусорные баки. И, как бонус, – дружба с поварами. Тяжелее давалось проснуться в несусветную рань и воскликнуть по громкой связи: «С добрым утром! По лагерю «Маяк» объявляется подъем. Вожатым построить свои отряды…» Голос мой в этот час редко бывает задорным. Чаще сиплым, иногда нетрезвым. Зато потом – свобода. И как по-вашему двадцатилетний раздолбай будет тратить свободное время? Внимание: правильный ответ.

Мы сидели на полянке у дороги, символически прикрытые кустами, и выпивали литр водки на троих. Участвовали: мой знакомый Юра Круглый – гладкий, румяный юноша, сын поварихи из лагеря «Вымпел». И Санек – цыганистого типа мальчик с открытой улыбкой – дружок Юры и мелкий хулиган, имеющий шансы превратиться в среднего бандюгу. Закуски было навалом: огурцы, помидоры, арбуз. А главное – еще теплый ломоть пирога с мясом. Работники кухни испекли его для себя, но пришлось делиться.

Разговор, помню, шел о танцах с живой музыкой, намечавшихся в тот день в санатории «Заря». О том, как бы проникнуть туда и захватить своих дам. Через забор же они не полезут... Еще у Санька была назначена драка с кем-то на этих танцах. И он сказал, что рассчитывает на нас с Круглым, если что. Последняя тема меня не вдохновила. Саша этот был мне никто, и подставляться за него – без надобности. И вот я думал о том, как бы сохранить и физию, и реноме. Тут Круглый говорит:
– Видите, четыре пацана идут?
По дороге мимо нашей поляны шли четверо стильных ребят, двое с гитарами в футлярах, один – с рюкзаком.
– Ну и что?
– Команда из «Центрального». Это они сегодня в «Заре» лабают.
– Странно, что идут, а не едут. – сказал я.
– Так надо их пригласить! – возбудился Санек. Он вышел на дорогу и крикнул:
– Эй, мужики! Вы не в «Зарю» идете?
Четверо остановились. Обернулись.
– Ну, допустим…– хмуро отозвался ближайший к нам, – а в чем дело-то?
– Да так, познакомиться… – улыбнулся Санек. – Мы сегодня туда на танцы собрались.
– Долго еще идти? – спросил другой: худой, лохматый тип в круглых очках (под Леннона косит, догадался я. А похож...). – Машина сломалась на полдороге, а нам там обед заказан.
– С полчаса, – радостно сообщил Санек, – только на обед вы опоздали по-любому. Так что… прошу к нашему столу!
Музыканты переглянулись.
– Хавчика полно, – дожимал Санек, – и выпить есть.
– Мы на халяву не пьем. – сказал Леннон. И достал бутылку «Зубровки» из рюкзака.

Через полчаса наступило глобальное потепление, и все заговорили одновременно. Мне в собеседники достался Леннон, его и звали подходяще – Женя. Оказалось, что наши музыкальные пристрастия совпадают до запятой: Beatles, Creedence, Smokie. Нашлись и общие знакомые.
– Значит так, Макс, –  говорил Женя, –  жду тебя в «Центральном» в любое время. Даже когда меня там нет. A я там практически каждый день... то есть вечер. Заходишь и говоришь, я к Жене, клавишнику, я его друг. И аллес – ты внутри. Я предупрежу кого надо, боссы ручные. Я ж не только клавишник, я – франт вокал, понимаешь!? У меня столик персональный...
– Опять Жека хвоста задрал, –  заметил кто-то из группы. – Слышь, франт, нам двигать пора.
– Все, идем. –  Женя встал. Его слегка качнуло. –  Но с ребятами не прощаемся. Спасибо вам, ребята, классно посидели.
– С тебя песня, –  сказал я, – с объявлением. Ну там… для нашего друга Макса его любимый рок-н-ролл.
– Червонец. – Женя похлопал меня по плечу. – Шутка. Ноу проблем, братан. Только напомни.

Нам повезло – в «Зарю» в тот вечер пускали всех желающих. К санаторию активно подтягивался готовый к веселью народец. Я (ей-богу не вру!) шел с двумя эффектными блондинками, сестрами Галей и Олей. С одной из них, кажется с Галей, у меня в то лето был роман. Тяжелый пульс живой музыки с эхо-эффектом слышался издалека, заставлял ускорить шаг. Внутри мы быстро нашли Санька и Круглого, скачущих в большой кампании нетрезвой молодежи: обслуги, поварешек, вожатых и местной шпаны. Многих я знал. Нас шумно встретили и приняли в круг. Середину его украшала авоська с «Агдамом».

Бригада лабухов отжигала на совесть. Снимали почти в ноль «Машину», «Динамик» и «Альфу» (начинать полагалось с отечественных песен). Сам Женя неплохо имитировал гнусавость Макара и подвывание Кузи. Потом «по многочисленным просьбам» сгоняли актуальный тогда шлягер про белый теплоход, от которого у барышень окончательно снесло крышу (визг, ор, стриптиз). В перерыве отлавливаю Женю: 
– Ну что, договор в силе?
– Ты о чем? А-а, да не вопрос! Как только услышишь «Imagine», следующая твоя.

Вскоре Женя запел «Imagine». Я ждал близости к оригиналу, но не до таких мурашек. Пригласил Галю, шепчу ей на ухо:
– Следующая песня будет для меня.
– Как так?
– А вот так. Объявят: для Макса рок-н-ролл.
– Они тебя знают что ли?
– Любят. Сейчас услышишь.
– Сейчас для Макса песня будет, – хвалится Галя сестре. И тут, без намека на объявление, звучит… «Stand by Me». В образ вошел, блин! – обозлился я. – И забыл, скотина.
– Трепло. – усмехнулась Галя.
– Н-да. – сказала Оля.
Сквозь потные ряды танцующих я устремился к эстраде. Жестикулирую новому другу: какого хрена?! Он поморщился: забыл, извини! И показывает: ОК. Сейчас, мол...

И вот наступил момент истины. Представьте, я – молодой, красивый. Джинсы Dakota. Забот ноль. Девушки – только свистни... И Женин голос, с чистыми комсомольскими интонациями (мне б такой с утра), летит над танцплощадкой:
– Друзья... зья... яа! Минуточку внимания... учку… мания... ания... – Женя щелкнул каким-то тумблером и заговорил по-человечески.
– А сейчас…Для нашего друга Макса. Из лагеря «Маяк»… Исполняется... его любимый… РОК-Н-РОЛЛ!!! Толпа взвыла. Вспыхнули как салют фонари над эстрадой. Сотни рук потянулись ко мне. Десяток блондинок кинулись мне на шею. Время растянулось как эластичная пленка и… клик, клик, клик – лопнуло, прошитое аккордами суперхита Creedence. Танцплощадка рванулась в последний бой! Драммер сыпанул картошки, и Женя завопил фальцетом:

Seven thirty seven coming out of the sky,
Won't you take me down to Memphis on a midnight ride?
I wanna move!
Playing in a travelling band. E-yeah!
Well, I'm flying 'cross the land, trying get a hand,
Playing in a travelling band! Wow!

Не помню, чем закончился тот вечер, но драки не было точно. Кажется, шли куда-то после танцев шатким черным лесом. А потом снова что-то пили. Или наоборот, сначала пили, а потом шли. А может и не шли вовсе, а вели кого-то в жопу пьяного домой. И это, скорее всего, был я.

Лето, ежась, спешило прочь. Начался учебный год. Eдва ли не с каждой стипендии мы наведывались в ресторан «Центральный». Только называли его «У Жени». Цены там, правда, кусались, зато напитки вносились почти легально, и двери открывались ногой. Нельзя сказать, чтобы мы с Женей стали друзьями. Перезвонились раз-другой. Обменялись пластинками. Песен я ему больше не заказывал.

Через год мне пришлось уехать далеко и надолго.

А вернувшись, я обнаружил на месте любимого ресторана обувной магазин. Женин телефон не отвечал. Позднее я узнал, что «франт вокал» подался на заработки куда-то на юга. Круглый бегал от следствия: попался на махинациях с икрой. Его мама рассказала мне, что Санек угодил в колонию за угон мотоцикла. Институтские друзья тоже не спешили в мои объятия. Один увяз в семейных драмах. Другой стал фермером и торговал на рынке говядиной. У третьего поехала крыша... Однажды, мучаясь бессонницей, я набормотал что-то вроде стиха. Мои друзья, как выяснилось, живы. Но стали словно траурный обряд их встречи, а вернее перерывы, которые о большем говорят. Всех не собрать уже ни в ресторане... ну и так далее. Много позже, через двадцать с лишним лет я понял,  ч  т  о  сочинил тогда. Всех не собрать у Жени в ресторане...

Я сделал это открытие на работе. И весь путь домой размышлял: что это? Простое совпадение или трюки бессознательного? А дома налил себе рюмаху коньяку, отыскал на YouTube «Imagine». И, глядя на человека за роялем, выпил за другого, подарившего мне самый счастливый момент в жизни. Возможно, момент этот слегка того, глуповатый. Так ведь… и жизнь получилась не шибко умная. А другой все равно не будет. Эх, ладно! По второй – и закусим, господа!


Рецензии
Молодость... Несколько счастливых моментов - пальцев одной руки много будет, если пересчитать. Как всё же хорошо, что она проходит. Читаю вас, опять вспоминаю своё. И опять из того, что вспоминать не люблю. А всё равно читаю... Спасибо вам.

Карлыгаш Мукашева   08.11.2016 03:20     Заявить о нарушении
Этот рассказ я сейчас редактирую. Жаль, что вы прочли старую версию, потому что новая на подходе. Вообще в моем списке лучшие вещи сверху. Признателен вам за внимание к моей писанине :-)

Макс Неволошин   08.11.2016 11:41   Заявить о нарушении
На это произведение написана 21 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.