За скобками

Когда меня уволили из школы и я, сказав директрисе все, что долго о ней думал, вышел на крыльцо, там стоял мой враг, малолетний бандит Масьянов.
– Что, Максим Леонидыч, выгнали? – с фальшивым участием спросил Масьянов.
– Угум, – кивнул я.
– Закурите? – он вынул из кармана «Приму».
– Давай.
До сих пор не могу понять, зачем я взял его сигарету. Скорее всего, из любви к дешевым эффектам. Я тогда еще подумал, что запомню этот момент надолго. Слева – окно завуча, справа – окно директрисы, а посередине – я. Курю в обществе главного негодяя Рождественской средней школы.

Нет, все не так. Вторая попытка.

Когда меня…

(из-за мелкого, но вонючего скандала, который мог превратиться в большой, и если бы не зав. районо...  В общем, оценив ситуацию, заведующий пообещал мне непыльную бумажную работу в соседнем ведомстве, если я перестану гнать волну и тихонько напишу заявление. Хороший был человек Евгений Михайлович, справедливый. Он потом утонул в Черном море. Или уплыл в Турцию. Или свалил таким хитрым способом от домашних проблем. Эта версия обсуждалась чаще всего, поскольку ни Евгения Михайловича, ни его тела отыскать не удалось. Свое обещание он, кстати, выполнил. Так вот, когда меня...)

… уволили из школы и я, сказав директрисе все, что долго о ней думал…

(ну, «все» – это громко, даже трети не сказал. Во-первых, цензурных слов не хватило, а обложить ее матом я не решился – договор же был уйти по-тихому. Во-вторых, мучительно хотелось поскорей – и навсегда! – избавить свои глаза от ее физиономии. Директриса, бывший партработник, сосланная в школу за какие-то грехи, лицом, фигурой и характером напоминала бультерьера. Через год на психфаке мне объяснили ее диагноз. А до того я простенько думал, что она – инвалид на всю голову. И что сослать ее надо бы в другое место, с крепкими замками и мягкими стенами. И трехразовым седативным уколом.

В школе ее ненавидели и боялись все, от сопливых первоклассников до военрука. Боялись даже ее шестерки и стукачи. Хотя, почему «даже»? Когда на перемене директриса проходила по коридорам, вокруг метров на тридцать возникала зона тишины и страха. Не боялись ее только два человека: Витя Масьянов, о котором речь впереди, и учитель физкультуры Николай Иванович, работающий пенсионер. Я иногда перекуривал у него в бытовке, где уютно пахло спортивным инвентарем. Раз директриса застукала нас и прикрикнула на Иваныча. На что физрук спокойно заметил:
– Ты, Наталья Николаевна, дома на мужа ори. А здесь – не надо. Или будешь учителя искать в середине года.

Директриса больно кусанула взглядом – не физрука, меня. И вынеслась, аж лыжи зазвенели. А муж у нее, как ни странно, был. Она взяла его на самую левую в школе должность: учителем труда. Неприметный мужик с озадаченным лицом зайца вынутого фокусником из шляпы. Будто он вечно недоумевал: как его угораздило женится на этой стерве. Про директрису можно рассказывать долго. Например о том, как дважды в неделю, заглянув на кухню, она уточняла, что поднести к ее авто и сколько. А если повара спрашивали «где ж им взять», шипела: «А то вы не знаете, где взять!» Или о том, как повара и завхоз, собрав доказательств, накатали на нее «телегу». И было возбуждено, а затем развалено уголовное дело... Нет, хватит о ней. Там ведь еще Масьянов ждет на крыльце, будь он неладен. Итак, я...)

… вышел на крыльцо, где стоял мой враг, малолетний бандит Масьянов.

(Человек за полгода сделавший из меня неврастеника и мизантропа. Человек весьма хлипкой конституции, но сумасшедшей, космической наглости. Этим Масьянов выделялся из неслабой когорты школьных отморозков. Когда приходилось махаться, его не волновало, кто перед ним и сколько. А также, есть ли поблизости учителя. Учителя для Масьянова не существовали. Вернее, сушествовали исключительно как объект издевательств. После уроков в седьмом «Б» молодые учительницы старели. Ветеранши, думая о пенсии, глотали корвалол. Однажды с группой коллег я побывал у Масьянова дома. Застали мы только его маму. Отец и брат Масьянова сидели в тюрьме. Мама предложила нам бражки. А когда мы отказались (я – с тоской), выпила сама и говорит:
– Зря вы все ходите, ходите... Упекли бы лучше паршивца в колонию, я бы хоть отдохнула маленько.

Утром, войдя в класс, я обнаружил, что Масьянов кривляется за моим столом, a на доске написана какая-то похабщина. Тут я сделал то, что при тридцати свидетелях делать было категорически нельзя. Выдернул его из-за стола и впечатал в доску, размазав написанное его спиной. А потом отшвырнул к дверям. Я думал, Масьянов полезет драться, но он улыбнулся и сказал:
– А мы ведь тебя встретим как-нибудь. Вечером. С пацанами.
– Встречай, – ответил я.
– Или директрисе заложить? – спросил он. – Может, это не я написал... А ты меня ударил, все подтвердят. Заложить?..
Маленький подонок явно хотел увидеть страх на моем лице. И, кажется, ему это удалось.

Несколько дней я ждал неприятностей и думал, как быть с Масьяновым. Наконец, придумал. Учителем немецкого языка в нашей школе работал Веня Токмаков, мой сокурсник и собутыльник. Еще осенью он сошелся с колхозным бухгалтером Татьяной и переехал к ней жить. А у Татьяны имелся сын от первого брака, Никита, ученик десятого класса все той же школы. Многие звали его Никиша, видимо, в шутку, потому что это был здоровый лоб под метр восемьдесят, похожий на актера Кевина Сорби. Девушки заметили это сходство гораздо раньше самого Никиши. Но вскоре и он разобрался, что к чему, и зажил интенсивной личной жизнью. Дома застать его было непросто. В один из таких редких случаев я спросил:
– Никиш, ты знаешь Масьянова из седьмого «Б»?
– Кто ж его не знает? Придурок отмороженный, как и брат его. А что?
– Надо бы припугнуть его в укромном месте... чтобы не борзел у меня на уроках. Сделаешь?
– Ну... – Никиша пожал широкими плечами, – такого легче убить, чем напугать. Может, врезать ему пару раз?
– Врежь, – согласился я, – только без крови. И не болтай никому об этом.
– Нет проблем, – кивнул он, – с вас бутылка.

Бутылку я ему не поставил, да и едва ли видел Никишу с тех пор. Масьянов ненадолго затих. Посматривал на меня с усмешливым любопытством. Затем стал наглее прежнего. А потом – что скрывать – я вышел на работу с безобразного похмелья. Правда, отработал все шесть уроков, как положено. Однако дыхнул то ли на парторга, то ли на профорга. Директрисы в школе не было, но ей, конечно, донесли. Надо мной устроили публичное судилище. Вынуждали уйти, грозили увольнением по статье. Но я знал, что это блеф – доказательств-то реальных ноль. Тогда директриса стала меня выживать: отдавать мои часы под разными предлогами другим учителям. Те понимали, что их используют, но... Думаю, на их месте я бы тоже не вякал. Вскоре я остался почти без работы и зарплаты. Предупредил в районо, что обращаюсь в суд. Вмешался заведующий, ну и так далее.)

И вот я курю его вонючую сигарету, точнее, докуриваю ее, подходя к пристани, и думаю: все-таки необычный был момент. Непростой. Почему в последний день моей учительской карьеры я встретил именно их – директрису и Масьянова? Людей в наибольшей степени виновных... Да нет, виноват, конечно, я сам... В наибольшей степени причастных к ее – карьеры этой – невеселому финалу. Ну, директриса ясно – она подписала заявление. Но Масьянов-то как там оказался? Будто Господь сказал мне: «Взгляни, Максик, еще раз на этих двоих и пойми – хватит. Хватит с тебя школы». Экзистенциальный, я бы сказал, момент. Если бы вспомнить, что означает это слово. А учитель я, вроде, был неплохой.


Рецензии
Читая тебя познаю какой-то малознакомый мир. Откуда-то теперь возник этот Кевин Сорби(???) ... Привет, Макс))
Почему-то и мне подумалось(читая, ещё далеко до финала), что ты был хорошим учителем и занимался своим делом. Сложись всё по-другому, может и с удовольствием продолжал бы этим заниматься. Вероятно даже не в школе, а где-то в престижном, серьёзном ВУЗе. Предположу, что студенты посещали бы твои лекции с большим интересом и пользой.
Думаю сейчас ты бы написал этот рассказ по-другому. Точнее, другими словами. Но вот что у тебя не отнять так это искренность. Попытку показать один и тот же поступок(событие) с разных сторон, не забыв, при этом, лишний раз запустить в себя "обязательным" комком грязи)) Молодец! Я, почему-то, стараюсь избегать подобной конкретики. Придумываю)) Малодушничаю((
С наилучшими,

Игорь Чемоданов   22.11.2016 09:35     Заявить о нарушении
Игорь, привет! Сильно рад твоему визиту и комментариям, поскольку этот старенький рассказ недавно редактировал. Ты прав, я несколько лет преподавал в МПГУ в Москве, и студентам мои лекции нравились. Даже в эмиграции пытался, но все-таки свобода языка не та, в итоге бросил. Я последние два дня пересчитываю твой рассказ про билеты на баскетбол. Восхищаюсь, братец! Мне рассказ сразу понравился, но кое-каких нюансов я по началу недооценил. Местами совершенно довлатовская ткань. Кураж. Мне надо понять, как это сделано. От тебя ведь ответа не добьёшься, сколько я не пытался. Что, может, и правильно. Хочется встретить тебя за литром бренди и допросить с пристрастием. Я сейчас сочиняю рассказец, где два приятеля расслабляются в ресторане, ну ты понял. Понадобилась потпитка. Все, умолкаю :-)

Макс Неволошин   22.11.2016 12:04   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.