Мы выбираем

Разговоры о женщинах, о сексе, о любви (или как там сказал поэт?) давно не популярны среди моих друзей. И правильно – мужикам за сорок, все так или иначе определились с этим делом. А лет так …надцать назад тема была весьма актуальной. Помню, выпивали в машине со старинным дружком Веней Токмаковым. Дело происходило зимой, за несколько дней до моего отбытия в эмиграцию. Спонтанный посошок на двоих. Веня припарковался перед гаражом, но заезжать не стал. Уж очень славно было на улице – светло еще, по бокам машины сугробы в человеческий рост – этакий белый интим. В салоне тепло, уютно... Достали «Самарский родничок», сервелат, сигареты. Поговорили о том, о сем. Незаметно добрались до прекрасного пола.
 
– А ты знаешь, Макс, что у меня с тётками вообще проблема по жизни? – неожиданно спросил Веня (неутомимый бабник и ловелас).
– Да? Что-то незаметно.
– Ты не понял. Короче. Те, которые мне реально нравятся, ну мой типаж, с ними у меня… не очень. А с другими – как раз наоборот. Ты знаешь мой тип: стройная блондинка, ангельское личико…
– Барби. – перебил я.
– Ну. Она же Джессика Ланж, она же Бриджит Нельсон… Она же моя Светка. И где наша семeйная жизнь? Вернее, в чём?
– Угум. –  кивнул я.
– Это все в школе началось. – продолжал Веня. – Скатился с горки пару раз с одной такой... мини-барби. Помнишь, у нас на стадионе здоровая горка была?.. Ну вот, и девочка на меня посмотрела. Близко так. И всё – застрял на них, пол-жизни маюсь. Домой шел счастливый, как дурачок, три раза вокруг дома обошел. А лет через пять видел ее в одной компании. С бандюгой каким-то, судя по морде. Она меня не узнала, естественно... Они вообще меня не воспринимают, эти куклы. Понимаешь, я их – да, а они меня – нет. Это во-первых. А во-вторых, как встречу такую, сразу тупею – ни познакомиться красиво, ни поговорить... Бог знает, какую пургу несу – самому б себе в морду плюнул! Но даже, – Веня выдержал паузу, – даже, если включить опыт, деньги, время и затащить ее в постель – так и там все не слава Богу! То ли они все деревянные, то ли у меня от радости не хрена не выходит. Ну, почти. По молодости переживал – хоть стреляйся. Все, думаю, пропал. Не мужик.
– А потом? – спросил я.
– А потом... Давай-ка по пятьдесят, и я тебе расскажу две истории.

Значит, на четвертом курсе, в конце апреля, собрались мы после лекций за Волгу. Я и трое раздолбаев с немецкого отделения. Двоих поставили в очередь за билетами на паром, а мы с Игорем пошли в магазин. Идем по Льва Толстого, там домишки такие старенькие, знаешь, с полуподвальным жильем? Крыльцо вниз уходит. А на крыльце курит девушка в халатике – эффектная, накрашенная, ноги – все как положено. Ну, посмотрели друг на друга и дальше пошли. На обратном пути Игорек говорит:
– Может пригласим девушку с нами? Вдруг там и подруги имеются?..
– Давай, – говорю, – только сказать что-то умное надо. Когда откроет.
– А Наташу можно?
– Почему Наташу?
– Какая разница, главное разговор начать. Анекдот такой есть: звонок в  женское общежитие «А Наташу можно?» – «У нас всех можно»…
Звоним. Открывает та самая, в халатике.
– Здравствуйте. А Наташу можно?
– А ее нет... Часа через три появится. – отвечает девушка (попали мы в десятку, с Наташей-то!). – Так это вы ее вчера с дискотеки провожали?
– Конечно мы, кто ж еще? Хотите с нами за Волгу поехать, прямо сейчас?
– Не, не могу, –  говорит девушка, –  в институт убегаю. В другой раз как-нибудь…
Тут я в приоткрытую дверь увидел гитару на тахте и говорю:
– А можно у вас музыкальный инструмент позаимствовать ненадолго. Вернем в целости, честное пионерское. Заодно и с Наташей пересечемся.
Девушка замялась сперва, но мы ей что-то там еще сказали, какие-то комплименты. И получили гитару до вечера.

Вечером пришли уже вчетвером. А девиц стало трое. Наташа, фигуристая толстушка на любителя, подозрительно нас осмотрела:
– Не, не они. Этих первый раз вижу. Марин, ****ь, ты кому мою гитару отдала?!
– Сама ты ****ь, – отвечает наша знакомая, – они же тебя спросили! А ты мне все утро трындела: какие мальчики хорошие, интеллигентные, обещали зайти...
Я вижу, надо разрядить обстановку:
– Минуточку, девушки, а в чем проблема-то? Вот ваша гитара, спасибо. Кстати настроенная. А у вас была расстроенная. Пропадает же зазря инструмент...
– И кто из вас играет? – спрашивает Наташа.
– А все помаленьку.
– Ну... тогда с вас концерт по заявкам. Кузьмина знаете?
– Обижаешь, мать. А как насчет напитков решим? Мы, если честно, по нулям.
– Решим, не боись.

И решили. Попели и попили славно в тот вечер… нда, где мои семнадцать лет… – Веня вздохнул. Закурил... – Нас с Игорем, как самых далеко живущих оставили ночевать. Правда, спать пришлось валетом, на кухонном диванчике. Но я тебе самого главного не сказал. Третья девушка, Ольга… Она показалась мне чуть потише, поскромней, что ли, чем те двое. Шатенка, короткая стрижка, фигура... без излишеств. На лицо симпатичная, но ничего особенного – в толпе не заметишь. Я на нее и внимания почти не обратил поначалу. А потом чувствую – что-то происходит. Как-то она смотрит… непросто. Ну, вроде она меня знала раньше и пытается вспомнить. И торкнуло внутри, приятно так, хоть и не Барби. Позже Ольга рассказывала мне: как только вы вошли, и я тебя увидела, у меня в голове будто кто-то сказал: «Этот мальчик будет мой». Так и крутилось весь вечер: «будет мой, будет мой»... я как в трансе была.

А на следующий день мы с Ольгой остались в полуподвальной квартирке одни. Остальные ушли на танцы, а ей понадобилось срочно перевести что-то с английского. Вень, помоги, а? Какой вопрос... Честно переводили минут десять. Или пять. Потом вдруг смотрю – уже целуемся. Потом смотрю – уже лежим. И лишнее все снято. Покувыркались славно тогда, хотя толком ничего не помню. Помню только, как ловко и складно все вышло. Ведь у меня раньше как: руки потеют, куда их девать, какую пуговку расстегивать – проблема. С джинсами вообще беда. Пока возишься, забудешь, зачем ты здесь. А тут – само собой...  Помнишь, в школе собирали автомат Калашникова? Ну детали эти, затвор, магазин и так далее – никак не укладывались на место. А однажды вдруг клик-клик-клик и все сложилось. Вот у меня такой клик случился тогда.
– Опытная барышня попалась.
– Да нет, – Веня поморщился, – нет, обычная студентка, не проститутка, не нимфоманка. Ну были мальчики, конечно, как не быть? Но примерно та же история, что у меня. А тогда… она почти моими словами сказала. Оцени семантический нюанс. Она сказала: мне с тобой так легко, как раньше никогда не было. Не хорошо, или там приятно, а легко.
– Идеальная сексуальная совместимость. – сказал я.
– Не только. Было еще что-то. Я ведь месяц ходил как пыльным мешком накрытый. Ничего не видел, никого не слышал. Как нарк – от одной дозы до другой. Или вот бывает, приснится хороший сон, романтический, волшебное что-нибудь. И уже знаешь, что это сон, и боишься, что он кончится вот-вот, и думаешь, Господи, ну не дай мне проснуться... Вот в таком сне я жил. И с Ольгой творилось то же самое... даже не знаю, как назвать… Наваждение – вот правильное слово. Гайдай только испортил. Главное обидно, что ничего не помню из того времени. Ни-че-го. Kуда мы с ней ходили, о чем говорили... Нет, помню, ходили на демонстрацию первомайскую. Занимали там деньги у кого-то. Потом пили вино в парке, целовались, тискались, как обычно. Мы с ней как встретимся – повиснем друг на друге и оторваться не можем. Друзья, понятно, издевались, а нам было все равно. Еще разговор запомнился один. Ночью. Она сказала что-то вроде:
– Я так боюсь привыкнуть к тебе. И, кажется, уже привыкла.
– Почему боишься? – спрашиваю, – Нам же хорошо вместе, правда?
– В том то и дело, Венечка, что слишком хорошо. И когда все это кончится, мне будет очень-очень плохо.

Я тогда подумал: а зачем ему кончаться-то? Но ничего не ответил. А Ольга оказалась права. Что-то стало постепенно меняться у нас с ней. Вроде бы все нормально, но... Ольга сделалась другая. Задумчивая, тормозная слегка. Я не мог понять, в чем дело. Игорь (через Марину) узнал, что Наташа капает ей на мозги, типа Веня только потрахаться ходит, ни в кино не пригласит, ни в театр, ни в ресторан. Не говоря уж о серьезных намерениях. Какое, на хрен, кино?! Мы бы там все равно ничего не увидели. У нас же мир был выключен, как телевизор. Для нас внешнего не существовало – размытый фон, массовка без лиц… А серьезных намерений не было, это правда. Ну какие намерения в двадцать лет? Да и не представлял я Ольгу в роли жены, если честно. Даже не думал о ней в этом смысле. Что-то в ней было... опять слова не подберу, маргинальность какая-то, достоевщина. И то, как она из-за меня голову потреяла в одну секунду. А потом устроила так, что у меня крышу напрочь снесло. Ведь она это устроила как-то. Или нет? Или это все мои фантазии? Не знаю.

Ну вот, а в июне поехал я на месяц на практику. И там случился такой... проходной, левый роман с одной музыкантшей. Зачем? Хотелось, наверное, проверить, как оно будет, после Ольги. Проверил – все нормально. Но как-то пакостно стало на душе. Ладно, думаю, Ольга же не узнает никогда. А ей, похоже, и узнавать-то было не надо. Она меня чувствовала, понимаешь? И я не понимаю. Вернулись. Хотел сразу – к ней, но приятели по практике затеяли банкет, получку отметить. Ладно, банкет, так банкет. Выходим из ресторана – я с двумя девчонками под ручки, музыкантша эта с подругой, шутки-смех, то-се... Вдруг навстречу Марина с Наташей, Ольгины соседки. Лоб в лоб – не разойтись. Поздоровались. Да, думаю, попал.

На другой день пошел к Ольге. Долго решал – цветы взять, не взять? Нет, с цветами будет совсем фальшиво. Взял бутылку «андроповки», отпил малость. Боялся я этого разговора. Полегчало. Иду и думаю, ну что случилось-то, что??? Ну, шел с двумя девчонками по улице. Я же не в постели с ними валялся, правильно? А то, что там, на практике вышло... ну не может она этого знать! Ведь не может? Не может. И к черту всю эту метафизику!

Ольга была дома, одна. Ждала меня, хоть мы не договаривались ни о дне, ни о времени. (К черту метафизику, да?) Вижу – плакала недавно. Я вроде как поцеловаться, она увернулась. Сели напротив друг друга за кухонный столик. Я начал что-то объяснять. Ольга курит, смотрит мимо. Молчит. А потом:
– Разбегаться нам надо, Веня. Прямо сейчас. Не ходи больше сюда, ладно?
– Оль, –  говорю, – ты с ума сошла. Да почему?
– По кочану.
Я достал «андроповку».
– Ну подожди ты, ну зачем эти резкие движения?.. Слушай, давай выпьем и поговорим спокойно.
– Не хочу. И тебе здесь не кабак.
– Дай хоть стакан, блин!
– Иди, Веня, – говорит, – а то я сейчас опять заплачу. Тебе это надо?
А слезы уже наготове. Я открыл бутылку, глотнул раза три. Хотел сказать: ну и дура! Не смог. Так и ушел, молча. Два дня продержался. Изводился, думал: что ж я наделал, подонок? Пришел – с цветами. А соседки мне радостно так сообщают – переехала, мол, Оля на новую квартиру. И адрес давать не велела, особенно тебе. Конечно, можно было выловить ee в институте. Но какой смысл? Она ведь все решила для себя.

Но там, – Веня показал на потолок, – видимо, еще не все решили. Через полгода встречаю Ольгу в ресторане. Мы там расслаблялись с Юрой Делоном, помнишь такого красавца?
– А то. Только он больше на бомжа теперь похож, чем на красавца. Целый год мне сто баксов отдает, никак не донесет. Придется прощать засран...
– При чем тут сто баксов?! – простонал  Веня. – Друг ему душу наизнанку выворачивает, а он «сто баксов»… Слушай дальше. Делон тогда был в полном порядке – девушки падали штабелями. Плюс у него старики в отъезде – квартира пропадает, мы поэтому в ресторан-то и пошли. Сидим, закусываем. Вдруг входят в зал Ольга с незнакомой девицей. Нас не видят. У меня внутри упало что-то. И падает, и падает, а дна все нет...
– Вень, ты что напрягся? – спрашивает Делон.
– Вон видел, двое, только что вошли? За столик садятся.
– Конечно, видел. Средний вариант, мы лучше найдем.
– Юр, – говорю, – а слабо сделать так, чтобы они сегодня с нами ушли?
– Мне? Как два пальца об асфальт. Только нафиг они нам нужны?
– Давай на спор. Кто проиграет – платит за весь стол. 

Делон включил шарм, улыбку и пошел. Через пять минут ведет их за наш столик. И показывает мне на пальцах, готовь, мол, денежку. Ольга меня увидела – растерялась, не понимает ничего. И лицо сразу несчастное сделалось. Ох, думаю, зря я это затеял, но отступать поздно.
– Здравствуй, – говорю, Оля, – как жизнь?
– Привет. Нормально. А ты как?
Делон врубился моментально, что у меня здесь свой интерес, но не тратить же шарм понапрасну. И спор еще не выигран. Начал окучивать Ольгину подругу – шампанское, мартини, танцы-манцы... Пока они танцевали, мы с Ольгой поговорили ни о чем. Я понял, что у нее, вроде бы, никого нет, и малость воспрял духом. Посидели еще с часок. Делон был в ударе, понравилась ему подруга, однако. Это он мне в туалете сказал. Чуть позже смотрю – они уже трогают друг друга под столом. Короче, уговорили Ольгу ехать всей толпой к нему. Я оплатил счет.

Приехали, приняли еще по чуть-чуть – и  по кроватям. Я к Ольге полез, конечно, хотя знал, что это дохлый номер.
– Не надо, – шепчет, – Венечка, не трогай меня.
– Я стал тебе противен?
– Господи, о чем ты? Я... тебя очень хочу. Ты даже не представляешь, как я тебя хочу. Думала, дура, все прошло. А ничего не прошло. Ничего. Черт меня дернул идти в этот ресторан!
– А если не черт? А если это нам второй шанс дают? Я ведь тоже не деревянный, и скучал, и думал о тебе все время, каждый день. А когда сегодня увидел... Оль, мне худо без тебя, правда. А тебе – без меня. Ну зачем нам мучить друг друга, а?
– Нет. Это все по новой опять. Мне и первого раза хватило. Потому, что я для тебя – одна из многих. А ты для меня – нет. И я так не могу.
– Да нет же!
– Да да же. Если б мы сегодня не встретились, с кем бы сейчас в этой кровати лежал? Не знаешь? Вот так. Давай спать, мне завтра вставать рано.
Я хотел спросить: А ты? С кем бы ты сейчас была и в какой кровати? Но зачем? Не в этом же дело. Ольга притворилась что заснула. Я тоже не спал всю ночь, все думал: Что делать? Как быть? Так ничего и не придумал. Утром встали и разбежались по-быстрому. И больше я ее не видел.

– Да, романтично. – сказал я. – А вторая история?
– Вторая – это первая в виде фарса. Может накатим?
– Давай.
– Хы-х... Ты помнишь, года два назад случился у меня служебный роман?
– С аспиранткой? Слышал, но без подробностей.
– И не надо тебя ими грузить. Тут не подробности важны, а совпадения. И главное, я про эти совпадения только на днях догадался. Я ведь первую-то Ольгу забыл давным-давно. Вот смотри. Имя то же самое – раз. Шатенка, короткая стрижка, фигурой и даже лицом на ту похожа – это два и три. При первом знакомстве – ноль внимания на нее – четыре. Глазки строила активно – пять. И угадай с одного раза предлог для близкого контакта.
– Перевод с английского.
– Точно! Как тебе эти совпаденьица? Какой в них смысл? Если он есть. И еще добавь автомат Калашникова и ревность с обеих сторон.
– Она-то к кому тебя ревновала? Неужели еще кто-то был?
– Да к Светке, прикинь? Я ей объясняю, ну не смеши ты меня, она же пуговица фригидная, мы спим в разных комнатах Бог знает сколько лет. И разговариваем по три слова в неделю. Ну так разводись с ней, – говорит, – и женись на мне. Да я бы развелся, Светку не жалко. Но вся эта канитель, суд, алименты... У меня два гаврика, у нее сын от первого брака, куда мне этот детский сад?
– А ты к кому ее приревновал?
– Да вот, как раз после одного такого разговора, заехал к ней без звонка. Сюрприз сделать решил. А меня там ждал сюрприз посильнее – сидит какой-то алибабаевич, пьет кофе. Потом выяснилось – турок. Якобы она с ним занимается русским языком. Ну, нам эти занятия хорошо известные. Поругались из-за него один раз, другой. Потом смотрю, стaли у нее появляться какие-то шмотки новые. Недешевые. Джинсы, маечки. Откуда, спрашиваю. Али подарил. Как ты можешь, говорю, покупаться на это дерьмо? Отдай ему назад, я их видеть не могу. А она: а вот этот джемпер на тебе, кто его связал? И попала ведь. Джемпер-то Светка связала от скуки. Когда мы еще более-менее нормально жили.

Думал, поговорить, что ли, с этим Али по-взрослому? Но он же по-русски только на пальцах, и здоровый, кабан – драться полезет... И совсем уже меня взбесило, когда она повезла его в Ленинград на несколько дней, осматривать достопримечательности. За его счет, естественно. На кого ж ты, думаю, меня променяла, а? Ну был бы хоть американец или там француз. А тут... Перемаялся кое-как, ей не звоню, и она не звонит. Скоро защитилась, пора домой лететь. А у нас давно еще договор был, что я ее провожаю в аэропорт. Я поехал. Думаю, если турок там, просто уйти или плюнуть сначала ему в глаз? И пусть он меня зарежет. Но нет, его не было – меня ждала. Сели в автобус, и она признается, что с турком у них ни-ни, что всю эту комедию она специально для меня сыграла. Ну, чтоб я решился на развод. Что мучалась страшно без меня и так далее. Поплакали малость, поцеловались. Переписывались несколько месяцев, потом заглохло. А турок, говорят, упорный оказался. Последняя сплетня такая, что она замуж за него собиралась, может теперь в гареме отдыхает.

– Вень, – спросил я, – а что тебя вообще в эту тему занесло? На фига ворошить этот паноптикум?
– Да сон я видел на прошлой неделе, глупый сон, а до сих пор из головы не идет. И она там была.
– Какая, первая или вторая?
– Собирательный образ. Нет, первая все-таки. Будто разговариваю я с какими-то знакомыми на мосту. Или на набережной. Вода, короче, рядом. Лето, солнце – цветной сон. И спрашиваю, вы Ольгу давно видели, где она, что с ней? Мне говорят, а ты обернись. Обернулся – она. Здравствуй, говорит, Венечка. Обнялись мы и стоим. Долго. И такая эйфория меня накрыла во сне. От того, что она меня простила, и все можно вернуть – четвертый курс, весну, май, наваждение... Хотя уже понимал, что это сон. В жизни такого кайфа не бывает.
– Бывает. – сказал я, – У меня приятель на героине сидел, очень, говорил, интеллектуально накрывает.
– Может быть, не пробовал. –  покачал головой Веня. – И вот пока мы так стояли, мне... как бы кино показали про другую жизнь, непрожитую с ней. Это была сложная жизнь, но интересная. Настоящая. А сейчас у меня не жизнь, а задница. Поверишь, домой себя силком загоняю каждый вечер. Сижу в офисе до упора или заеду, вон, в гараж и напиваюсь в машине под музыку.

Мы помолчали. А что тут скажешь?

– Ладно, Макс, – сказал наконец Веня, – извини, нагрузил я тебя по самые уши, а у тебя своих забот... Давай, что там у нас осталось? За твою счастливую дорожку.

Через несколько лет Веня Токмаков эмигриривал в Англию. Работает референтом в British Petroleum. Уехал один, без семьи. Недавно общались с ним по Скайпу. Говорит, что девушками не интересуется. Юношами, я надеюсь, – тоже.


Рецензии
Хороший рассказ, прочитала с удовольствием, интересно было, чем закончится)
Спасибо! Творческого вдохновения!)

София Солнечная   07.08.2017 10:20     Заявить о нарушении
Благодарю, София! Рад, что вам понравилась эта вещица. Сам даже перечитывать боюсь. Все, написанное лет 7+ назад, кажется мне слабым.

Макс Неволошин   08.08.2017 01:45   Заявить о нарушении
На это произведение написано 18 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.