Некоторые сложности реализации

Российская федерация, Новгород Великий
Отель «Князь», номер 179


Лорд Уиллис, еще сонный, разрыл сваленные на столик в кучу документы, визитницы, какие-то бытовые мелочи, палочки для еды, и достал из глубины всей этой кучи пачку сигарет. Долгий межконтинентальный перелет отнял у него все основные силы, и теперь он действовал вроде как «на автомате».

Он уже был преклонных лет, но еще достаточно бодрый, участливый и достаточно принципиальный, чтобы продолжать свою работу, которой он занимался уже много лет. Голова его была седа уже почти полностью, а местами даже обильно выпадали волосы. Почему-то он не стремился поправлять свою шевелюру. При современных технологиях это так просто: прыснул болончиком, и вот тебе и волосы отросли. Еще проще чем побриться. Впрочем, без волос он выглядел куда почтительнее, также почтительно, как выглядит какой-нибудь арабский шейх с бородой. Без бороды какой он шейх?

Найдя долгожданное курево, Лесли Уиллис закурил, распространяя вокруг себя приятные на запах конопляные колечки дыма.

Вчерашний синтетический алкоголь давал о себе знать, поэтому он еле поднялся и направился очень нетвердой походкой к окну, надеясь, что вид новгородских небоскребов напомнит ему о том, что он забыл вчера сделать. Напрасно. Утро, струящееся солнечными лучами сквозь сероватые облака, только отвлекло его от вчерашних забот и наполнило какой-то приятной томной дремотой. Все тело заныло, хотелось вернуться обратно на диван и заснуть. Это казалось странным, так как он только что проснулся и вроде бы даже и выспался.

Когда, повинуясь своему желанию, лорд Уиллис направился к обитому искусственной кожей дивану, его взгляд зацепился за разбросанные на столике документы. Большинство из них он сам печатал на проекционном компьютере, но некоторые, видимо, принес Утигава пока он спал. Таким был, например, текст конвенции ООН «О преодолении различных форм предрассудков». Текст лорд Уиллис знал в совершенстве, ведь проект конвенции готовил его отец еще в далеком 2031 году.

Затянувшись, он поднял папку с текстом конвенции и долго вглядывался в серебристые буквы. Демонстрационная копия, такие дают чтобы трясти перед носом местных чиновников.

После четвертой затяжки сон сняло как рукой.

- Однако определенно мы вчера что-то забыли, - пробормотал лорд Уиллис, собираясь выйти из номера.

Тревожные мысли отпустили комиссара ООН, когда тот спустился на первый этаж, где его ждали сотрудники комиссии: секретарша, переводчик и охранник. Переводчик был не нужен, лорд Уиллис знал русский язык, но гордость не позволяла ему говорить на языке этих русских, особенно после скандала вокруг оккупации Новороссии. Слишком много чести. Поэтому переводчик переводил только в одну сторону – слова лорда.

Охранник подошел первым, секретарша с переводчиком остались пить кофе у барной стойки.

- Доброе утро, Уиллис-сама, - произнес охранник-японец с приличествующим для ситуации почтением. – Русские просили напомнить вам, что вчера вы так и не подписали некоторые протокольные документы после того как они исправили указанные вами ошибки. Текст в новой редакции будет уже на месте, когда мы туда прибудем.

Точно! Лесли Уиллис вспомнил что забыл вчера сделать. Впрочем, сейчас это было уже неважно. Он кивнул головой в знак признательности и прошел к барной стойке, полукругом стоящей в центре зала. Сейчас разговаривать совсем не хотелось, поэтому он зашел с другой стороны, не с той, где секретарша и переводчик пили этот чудесный и дорогой напиток.

Бармен-киргиз налил комиссару крепкого кофе и поинтересовался его самочувствием. Какое-то время Уиллис молчал, а потом задал встречный вопрос: далеко ли отсюда находится деревня Шуя и сколько часов до нее добираться. Узнав, что на дорогу уйдет, по меньшей мере, три часа, он тихо выругался и еще раз все проклял за то, что находится не в Европе.

Он немного успокоился когда подали автомобиль. Это был не какой-то жалкий электрокар, который постоянно пытаются подсунуть в странах Периферии, нет, это был настоящий биодизельный автомобиль с автопилотом и баром в салоне. Не дожидаясь приглашения, лорд Уиллис проследовал на выход, махнув только сопровождавшим его лицам следовать за ним. Сам он сел на заднее сидение, как того требовал протокол, рядом сел переводчик, молодой совсем парень, перед ними лицом к лорду и переводчику села секретарша. За стеклом рядом с русским водителем уместился охранник Куширо Утигава.

Когда автомобиль тронулся, секретарь Хельга Рамштальд поинтересовалась все ли в порядке с лордом Уиллисом, так как он выглядел слегка напряженным, но тот лишь утвердительно кивнул головой и достал из бара алкоголь-регидрант. Вчерашнее веселье не давало себя забыть.

Комиссар никогда не был в России, но точно знал, что это огромная страна. Во всяком случае, до деревни Шуя они ехали действительно очень долго. Так ему казалось, глядя на проносящиеся мимо поля с желтыми цветками рапса. Они тянулись до горизонта, превращая всю землю в полотно цвета солнца. То там то здесь выныривали из-за холмов небольшие покосившиеся домики, но также быстро и исчезали за холмами, когда автомобиль делал очередной поворот или нырок вниз с холма в низину. А алкоголь только растягивал время, делал его более тянучим, бесконечным, замкнутым и совершенно бесцельным.

- Русский омбудсмен просил прощения и сказал, что будет ждать уже на месте, - прервал его раздумья переводчик Чак Фурини, - Эти русские такие бестактные, Уиллис-сама…

- А ты что хотел, сынок? Это тебе не Европа. Так, дыра…

- Никогда к этому не привыкну…

Какое-то время они сидели молча, потом лорд Уиллис сам возобновил разговор.

-А какая у него, кстати, формальная должность? Чтобы самим не сплоховать. И как его зовут полностью?

Секретарша открыла свой компьютер, в воздухе повисли спроецированные монитор и клавиатура. Своими тонкими пальчиками она «нажала» пару кнопок и на экране отобразилась фотография и полное досье русского омбудсмена. Поправив очки, сероглазая блондинка зачитала его данные:

- Николай Борщевич, омбудсмен по правам народов Псково-Новгородского края Российской Федерации, назначен в 2047 году приказом номер…

Подробности комиссара мало волновали, поэтому он прослушал все остальное, пропуская мимо ушей. Его больше волновали пролетавшие вдоль дороги птицы. Они садились на провода тесла-линий электропередачи и кричали что-то друг другу. Черные вороны, постоянные и неизменные обитатели кладбищ. Их в Европе уже не встретишь.



Свернув возле первых же домов с федеральной трассы на деревенскую тропинку, автомобиль тут же застрял в грязи. Сколько бы ни крутил водитель обе пары колес на все 180 градусов, сколько бы не ударял по газу, машина так и не тронулась с места, только надрывно рычала и опасно звенела где-то под крышкой капота.

Было лето. Сложно представить себе что твориться на этих дорогах осенью или весной. Видать, совсем не проехать.

- Чертова страна, - выругался лорд Уиллис, открывая дверь машины.

Он вышел и направился пешком к центру деревни Шуя, откуда доносились возбужденные голоса и даже иногда резкие крики на русском языке, иногда красивом, иногда пугающе остром. За ним следом вышли Утигава, Фурини и Рамштальд. Чтобы нагнать идущего быстрыми шагами комиссара, им пришлось прибавить шаг и перейти на небыстрый бег.

Где-то уже ближе к центру деревни они его нагнали.

Площадь посреди деревни была огромной. Складывалось даже ощущение, что вся деревня выросла с учетом размеров этой площади, что деревня строилась вокруг нее и с пониманием сохранения именно таких ее размеров. Наверное, она должна была быть местом схода всего деревенского люда, но сейчас, спустя много веков, деревня так разрослась, что площадь вмещала в себя не всех. Многие толпились в улицах, ведущих на площадь, подростки залезали на растущие в приплощадных дворах вишни, а под вишнями, во дворах также собирались деревенские жители.

Когда комиссар со своими людьми подошел к собранию, российские полицейские в серой форме раздвинули толпу, дав возможность пройти иностранной делегации в центр площади. Слыша гневные проклятья и упреки, летящие им в след, Уиллис чувствовал себя на этом сходе совершенно нежелательным гостем.

В центре был он. Чугунный колокол, сильно потрепанный временем, еще качающийся на деревянных балках. Видать, до их приезда в него били местные деревенские люди чтобы собрать всех жителей деревни на площади. Сам вид этого произведения искусства вызывал почтительный ужас, с которым лорд Уиллис попытался справиться. Колокол висел на высоте пяти метров, канат, привязанный к боталу, раскачивался туда-сюда. Очевидно, звонаря уже куда-то оттащили полицейские. Комиссар прижал к животу папку с текстом конвенции, что-то внутри него вызывало то неприятное беспокойство, которое не всегда ощутишь. Не всегда осознаешь и не всегда сможешь прогнать туда, откуда оно выползло.

Под колоколом стояли мужчина в сером костюме, рыжий, со здоровенной ряхой, и девица лет тридцати явно англосаксонского происхождения. Отряд полиции пытался создать вокруг колокольных свай хоть какой-то приемлемый периметр безопасности, но толпа все напирала и напирала, не давая очертить ровный круг пустого пространства.

- Комиссар Уиллис! – прокричал лорду рыжий человек в костюме. – Идите сюда, не бойтесь.

Он махал рукой, подзывая. Лесли Уиллис повидал в жизни разное, но именно сейчас он больше всего опасался как бы эта ничего не понимающая толпа не разорвала его прямо тут на площади. Он про русских слышал очень разное.

Когда комиссар все-таки достиг колокольных свай, он встал прямо под колоколом, озираясь по сторонам и выдавая напряженное беспокойство. Сопровождающие не отходили от него далеко.

- Вы ведь комиссар ООН по надзору за реализацией конвенции лорд Уиллис. Верно? – уточнил Борщевич.

- Да, Борщевич-сан, - ответил комиссар, прижимая плотнее к себе папку с текстом конвенции, - А это и есть тот самый колокол?

- Он самый! Отличная вещь! Его по приданию в 1477 году из Новгорода купцы вывезли, когда туда Иван III нагрянул чтобы установить там свою власть и объединить русские земли. Здесь этих купцов местные приняли и колокол этот водрузили. С тех пор уже много веков народ собирается по звону колокола на вече и решает все свои деревенские проблемы. Я не могу понять, какие проблемы могли с ним возникнуть!

Лорд Уиллис сам не заметил, как перешел на русский. Наверное, в экстремальных ситуациях в нем просыпалась его бабушка Марина Велесова, одна из жен русских бизнесменов, уехавших в Лондон когда русский диктатор Владимир Путин и его приспешники начали сворачивать демократию в стране и отбирать разными путями честно построенный бизнес. Впрочем, тут не до принципов, когда толпа волнуется и протестует: общаться надо быстро, напрямую и без задержек. Мало ли чего.

Комиссар покачал головой и принялся обходить колокольные сваи, чтобы еще раз визуально убедиться, что это не муляж и не обман зрения.

Борщевич улыбнулся. Ему не нравилось, что по этому пикантному вопросу прислали комиссара, но зато очень воодушевляло то, что этот комиссар не находит себе места посреди моря недовольного народу человек эдак в 15 тысяч.

- Ну чего, американка, нервничает ваш лорд! – воодушевленно констатировал омбудсмен.

- Пьяжалста, ни называть миня «американка»! – запротестовала журналистка ISNA Дженнифер Дексли, хотя ее акцент только насмешил омбудсмена, - Эта нарушаит маи права. Прошу называт миня «вагиноамериканец»

Омбудсмен уже не сдерживался от приступов нахлынувшего хохота и рассмеялся в полный голос. Увлеченный комиссар не обращал на него внимания, осматривая сваи колокола, а вот американка сильно обиделась. Лицо ее покраснело от злости, однако политкорректность и жестокие законы ее страны не позволяли ей высказывать недовольство.

- Суй свои права себе в…

Не закончив предложение, Николай Борщевич снова разразился добротным громким хохотом.

- Зинаете што!

- Пасть захлопни!!!

- Я буду жа… – выпалила она.

Но не закончила, оглядываясь на стоящих по периметру российских полицейских. Она много читала про жестокий режим президента Огарева, пропадающих в стране журналистах и прочие нехорошие мерзости, не свойственные развитым демократиям, основанным на либеральных ценностях, поэтому смолкла и отошла немного в сторону, демонстративно отвернувшись.

К этому времени лорд Уиллис по большому счету закончил осмотр колокола и вернулся обратно к омбудсмену. Казалось, он немного успокоился. Очевидно, он думал что эти «чертовы русские» наверняка куда-нибудь спрячут настоящий вечевой колокол и подсунут какую-нибудь подделку, как было в прошлый раз с «Царь-пушкой». Снова пришлось бы будить спящее мировое сообщество, устраивать шумиху в прессе, грозить осложнением отношений. Нет, в этот раз, видимо, было все в порядке.

- Борщевич-сан, - обратился комиссар к омбудсмену, - Комиссия по преодолению различных форм предрассудков при ООН считает существование данного колокола и связанные с ним предрассудки недопустимыми. Поэтому они направили меня чтобы проследить за ликвидацией колокольни, вывозом колокола с территории населенного пункта и уничтожением.

Николай почесал затылок.

- Я все понимаю, но я, во-первых, не уполномочен это организовывать, я приехал только для того чтобы отговорить вас от этой авантюры, а во-вторых, как видите, у вас будут некоторые сложности реализации вашей конвенции…

Омбудсмен кивнул в сторону толпы, которая уже теряла терпение. Лесли Уиллис это понимал, но тоже ничего не мог предложить взамен уже озвученной позиции, он сам был ограничен должностными инструкциями и не имел той свободы, которой обладал при разрешении несколько лет назад ситуации с останками Тамерлана в Узбекистане. Там он имел полномочия предложить длительную десятилетнюю консервацию, а тут руки у него были связаны.

- В таком случае, наверное, я должен буду доложить в комиссию о том, что русские срывают договоренности, и присылают не пойми кого, не наделенного должными полномочиями…

Лорд Уиллис уже попытался развернуться, как Борщевич схватив его за рукав, не ненавязчиво повернул лицом к себе.

- Постойте! – бегло заговорил омбудсмен, - Мне сейчас на нейролинк передают, что краевая администрация и глава Россотрудничества скоро будут тут. Подождите еще немного…

Комиссар кивнул в знак согласия и направился быстрым шагом обратно к машине, а по большому счету, просто как можно дальше от колокола и деревенской толпы.

- Я должен сделать заявление. Где пресса? – крикнул он напоследок по-английски, точно зная, где она находится.

«Вагиноамериканец» Дженнифер Дексли быстро-быстро засеменила в конце удаляющейся международной делегации, проваливаясь каблучками в натоптанную грязь вечевой площади.



Лучи заходящего солнца преломились в граненом стакане, стоящем на краю стола, преломляясь на составляющие их цвета спектра. Зацепив краем за пролитую тут же на деревянную поверхность капельку, лучик отразился далее, попадая в глаза лорду Уиллису, которому приходилось снова морщиться и отклонять голову влево.

- Вы знаете, мы сидим тут уже три часа в этом сыром помещении и никак не можем прийти к очевидному для меня выводу, - прорычал он осипшим от продолжительных дебатов голосом, - Ваша страна подписала конвенцию о преодолении пережитков. Самых разных пережитков, исторических в том числе. Чтобы войти в число развитых демократий вам надо строго следовать конвенции и пресекать подобные вещи. Подобные этому колоколу, который точно пережиток. Вот резолюция 181-9473, в которой говориться, что старый вечевой колокол в селе Шуя Псково-Новгородского края является историческим пережитком имперской эпохи и должен быть демонтирован, а затем при международных наблюдателях уничтожен. Я не понимаю с чем тут проблема!!!

В здании районной администрации действительно было сыровато, но это обстоятельство напрягало только Лесли Уиллиса, комиссара. Омбудсмен, чиновники краевой администрации из департамента международного сотрудничества и департамента культуры, а также глава Россотрудничества Федор Пичугин расслабленно сидели в своих креслах, абсолютно не обращая внимания на погоду и сырость.

Лорд и раньше слышал про русскую нерасторопность и нахальство, но никогда не сталкивался с ней в живую. Какое-то внутреннее презрение, подавленное и забытое, снова просыпалось в нем. Он даже поймал себя на мысли – а не расизм ли это? Но, впрочем, откуда у представителя развитой части человечества может быть расистское чувство?

- Мы бы и рады, снести колокол, но вы же понимаете… - начал было Пичугин.

Его нагло прервали.

- Ничего не понимаю! Я прилетел сюда из Нью-Йорка не для того чтобы слушать какие-то непонятные оправдания. Вот конвенция (комиссар использовал папку по ее прямому назначению – потряс ей перед носом Пичугина), а вот резолюция. Теперь я хочу чтобы вы привели означенные пункты в исполнение. Почему я должен обсуждать с вами такие простые вещи? Почему до сих пор я не видел министра? Мне было обещано вашей протокольной службой, что министр приедет и не будет никаких проволочек. Сейчас выясняется что министр где-то занят своими делами, а резолюцию отказываются исполнять! Это как называется?

Пичугин пожал плечами.

- Мы конечно понимаем вашу обеспокоенность, но вы видите что происходит. Люди не готовы расставаться с вечевым колоколом, который тут, кстати, с 15 века, - попробовал оправдаться глава Россотрудничества, - К тому же вы знаете нашу позицию. Мы демократическая страна и не можем выполнять никаких обязательств, если это противоречит воли народа. А мы, как видим, это противоречит. Поэтому давайте подготовим совместный документ, где наметим планы дальнейшего урегулирования…

- Какого еще, вашу мать, урегулирования???

- Референдум, - продолжил Пичугин, - Если на референдуме народ примет решение снести – снесем. Это право вытекает же из 12 пункта Конвенции? Нет?

- Нет!

Всем было все прекрасно понятно. Референдум в таких случаях – полная глупость. Во-первых, и так понятно какое решение примут жители деревни, а во-вторых, пункт 12 касался только политических вопросов, и с точки зрения ООН, как впрочем и американцев, продвинувшим в комиссию эту чертову резолюцию 181-9473, этот вопрос был не политическим, а вопросом культурного наследия.

Лорд стащил с носа запотевшие очки и отер их краем своей рубашки. Мимо по столу пробежал таракан.

- Позвольте! – возразил Пичугин, - В двенадцатом пункте четко указано, что политические вопросы, связанные с «предрассудками», решаются посредством референдума. Этот вопрос политический, так как затрагивает право народа на самоуправление, то есть собираться, избираться и так далее. Разве нет? Борщевич, дорогой, скажите же нашему непонятливому иностранному другу…

Омбудсмен по правам народов усиленно закивал головой в знак согласия.

- Вопрос самоуправления не является политическим! – выпалил лорд.

- Обратно согласен, - кивнул в ответ Пичугин, - Но на вечевом сходе решаются вопросы не только местного самоуправления, но и вопросы политические. Например, делегирование своих представителей по национальной квоте в аппарат краевой администрации. Понимаете, с одной стороны, вопрос о кадровой политике тоже не политический, хе-хе, но с другой, понимаете, это вопрос государственной национальной политики. Видите ли, жители этой деревни представляют собой своеобразный субэтнос, э-э-э, шуяне…

Омбудсмен поспешно закивал головой, как только сообразил, к чему именно клонит глава Россотрудничества.

- Да-да, - забормотал в подтверждение омбудсмен, - Именно, этническое меньшинство. Оно у нас идет по квоте. Это антидискриминационный вопрос. У них есть квота, я слежу за соблюдением этой квоты, это наше обязательство, так как Россия подписала конвенцию о пресечении различных форм дискриминации!

- Вот видите, что специалист говорит! – продолжил Пичугин, - Но вопрос еще осложняется тем, что из-за вопроса о земле у нас тут был межэтнический раздор между коренными шуянями и русским населением. Был своеобразный отток населения, который привел к этническому дисбалансу в регионе. Вот. И мы сейчас работаем над тем, чтобы создать условия для возвращения в Шую и близлежащие земли коренного русского населения. Мы вам перешлем все документы. Пока русское население не вернется к сопоставимой с докризисной численности, мы не можем провести референдума.

Омбудсмен снова подпрыгнул на своем стуле.

- Да, - встрял он, - А вернуть население мы сможем только когда полностью определим ситуацию с уехавшим населением. Видите ли, мы не можем сказать точно, куда и в каком количестве оно уехало. Это будет известно только в завершении специальных мероприятий, которые Федеральное агентство по национальной политике уже доверило региональным подразделениям. Но с этим тоже есть сложность. Видите ли, националисты в Думе не желают, чтобы русские вернулись в Шую, они затягивают процесс депутатскими запросами и требуют бОльшего надзора за спецмероприятиями.

Лорд Уиллис снова отер очки, похлопал себя по ушам чтобы хоть как-то снова прийти в чувство. Все происходящее ему уже надоедало, и он уже не знал к чему придраться.

- Меня не информировали ни о каком субэтносе…

Пичугин сделал несколько успокаивающих жестов руками.

- Мы все понимаем. Мы перешлем вам все необходимые документы. Я думаю, это все просто недоразумение какое-то. Безусловно, Россия, как демократическое государство, выполнит все взятые на себя обязательства, но в строгом соответствии с международными процедурами. Мы глубоко уважаем роль комиссии о преодолении предрассудков ООН, но также мы являемся и сторонниками демократических процедур и правил…

- И прав народов, конечно, - снова влез омбудсмен.

- Да, и прав народов. Мы же не можем разогнать дубинками толпу, правильно? Будут вопросы, Комиссия по защите прав народов вмешается. А кто настаивал на сносе колокола? А?

Пичугин сделал многозначительную паузу, покачав понимающе головой. Перед его скрещенными на столе руками тоже пробежал таракан, но не добежал. Глава Россотрудничества взял граненый стакан и шмякнул им насекомое. Из емкости вылилось еще несколько капель.

Лорд язвительно фыркнул.

- Да, уважаемый лорд Уиллис, спросят и с нас, но это ерунда, и с вас…

От одной мысли о процессуальных нарушениях у лорда Уиллиса заколотилось сердце. Он был не молодым, поэтому и так должен был беречься, но в свете сказанного… Нет уж. Он широко протокольно улыбнулся, кивнул в знак признательности головой и вышел из здания районной администрации. За ним следом один за другим вышли секретарь и переводчик.

Федор Пичугин развязал тугой узел галстука, поднес ко рту стакан с водкой, но после некоторой паузы вылил содержимое стакана за батарею.



На тусклый и приятный свет полифотогена слетались насекомые. Они небольшим роем кружили вокруг источника света, садились на него, снова взлетали, составляя таким образом огромный неуправляемый разномастный рой из комаров, бабочек, моли, жуков, совок и другой летающей живности.

Пичугин и Борщевич сидели за деревянным столиком во дворе деревенского домика и по очереди доставали из банки соленые огурцы.

- Ты знаешь, Коля, люблю я деревню, - протяжно, почти на распев произнес федеральный чиновник, посасывая соленую кожицу огурца, - Тут жизнь так и бьет ключом, не то что у нас там в столицах. Бумажные дела одни, геморрой недолго заработать.

- То-о-о-очно!

Деревянная дверь избушки скрипнула, и на пороге показалась Авдотья Сергеевна, местная весьма уважаемая особа, специалист по грибам, травам и прочим вещам, что составляло ей славу местной знахарки и, в зависимости от умонастроений, ведьмы. В руках у нее была банка с маринованными помидорами.

Старушка спустилась по скрипучей лестнице и подошла к столику, за которым сидели двое мужчин.

- Вот, сынки, попробуйте-ка памидорав…

- Спасибо, мать, - ответил Федор Сергеевич, - Огурцы отменные.

- То-о-о-очно! – подтвердил Борщевич.

Полная луна висела над равниной, освещая словно днем колышущееся рапсовое поле. Словно волны оно качалось, бурлило. Это было настоящее море. Законы твердыни прочны и неподвижны как камни, из которых она состоит, что моральные, что написанные. Это тебе не ликвидные, подвижные, вечно переменчивые международные веяния либеральных демагогов, поющих что-то там на ООНовских трибунах.

Ветер был приличный, но даже он не мог сдвинуть тяжелый медный колокол. Он висел тут почти шесть веков, и еще столько же провесит. Сколько бы ни приходили иноземные завоеватели, сколько бы ни велись войны, даже когда в мире кончилась медь – он все равно оставался на своем месте.

Пичугин открыл банку с помидорами и достал оттуда одну помидорину.

- Ты главное, о делах не забывай, - напомнил он. – Когда окажешься в городской администрации, сразу подготовь мне папку об этих «шуянями», надо будет отправить в комиссию всю эту херь. И сделай заявление в прессе. Эта ****ь из ISNA еще не уехала? Как ее? Дженнифер Пэксли?

- То-о-о-очно! Дексли. Вагиноамериканец…

- Ага! Хе-хе-хе… Ладно, мы с тобой славно поработали сегодня. Вон, висит, - Пичугин повернулся к колоколу.

Даже отсюда эта громадина на площади казалась чем-то неподвижным и фундаментальным, а в лунном свете еще и величественным. Ветер играл с канатом на пустой безлюдной площади. Деревенские мирно спали в своих домишках, затерянных где-то в глубине России, там, по дороге куда даже министр иностранных дел заблудился.

Борщевич тоже достал помидор, красный, сочный, мягкий.

- Отлично…

- И не говори, Коля. Действительно большое дело сделали.

Омбудсмен надкусил помидор, затем огурец, потом снова помидор.

- То-о-о-очно…



25.12.2009