Снегопад-снегопад. Актуальный почти анекдот

Прошло каких-то семь лет, и вот опять рассказ стал актуальным. Сколько лет в Питере не видели такого снега? Только нынче до Нового года еще ого-го как далеко, а снег - вот он, опять завалил город... (13.11.2016)

СНЕГОПАД-СНЕГОПАД

Вывернув руль влево и обернувшись, Филипп Маркович потихоньку сдавал назад, пока колеса не уперлись в поребрик.  Машина остановилась, но он все не выключал зажигание. Взгляд его задержался на белокурой красотке, только что захлопнувшей дверцу соседней темно-синей девятки – точной копии его собственной. Перекинув ремешок огромной лаковой сумки через плечо, девица небрежно повела рукой с брелоком, прощаясь со своей машинкой, та успокаивающе мигнула в ответ, пикнув: «Не боись, хозяйка, сигнализация в порядке. Если что, я так заору - весь двор сбежится!»

Филипп Маркович провожал глазами блондинку. Интересно, как она в джинсы влезает, с мылом, или кремом каким мажется? Плотная ткань облегает бедра и ягодицы без единой морщинки, и это правильно, такие идеальные части тела грех скрывать. И ведь ничего не свисает над поясом низко посаженных джинсиков. Между ними и коротюхонькой, будто с чужого детского плеча курточкой виднеется кусочек загорелой спины с ложбинкой позвоночника. И животик, наверное, смуглый, упругий, может и с камушком в пупке, как это теперь модно. Жаль, не видел, есть камушек или нет. Филипп Маркович еле заметно вздохнул. Сапожки на высоченном каблуке делали ноги девушки еще длиннее. Вот она идет к своему третьему подъезду, цокает  как козочка…

- Ну что,  так и будешь сидеть? – вернул Филиппа Марковича с небес на землю голос жены. – Машину заглуши. Багажник открой, пакеты доставай. Второй час, а у меня обед не готов. Сам ведь начнешь нудеть, что в воскресенье обеда нормального нет, и станешь в холодильнике шарить. Ну что ты на нее вылупился? Вот ведь – седина в бороду, бес в ребро….

Филипп Маркович, наконец, повернул ключ зажигания, дернул ручку, открывая багажник, и пошел   помогать жене доставать полные продуктов сумки, думая при этом:

«И куда что девается? Кажется, еще вчера Ленка была такая же как эта - юная, легкая, стройная… Впрочем нет, такой стройной она никогда не была».

В дни их с Еленой Федоровной молодости  таких девчонок называли не стройными, а худющими, дразнили «глистами во фраке», и вслух высказывали предположение о том, что неспроста это, не иначе как солитер. Он мысленно выстроил в одну шеренгу бывших одноклассниц и однокурсниц, и нашел среди них всего одну худышку, да и та всегда старалась одеться в широкие брюки и толстые свободные свитера, чтобы не слишком отличаться от своих крепко сбитых подруг, с хорошо развитой грудью (меньше второго номера – уже неприлично!) и круглыми коленками. И все-таки тогдашняя Ленка было чудо как хороша. Самая яркая в их группе – русая грива слегка вьющихся волос, соболиные брови вразлет,  большие серые глазищи чуть навыкате, вздернутый носик и сочные, готовые к улыбке губы. А теперь что? За двадцать пять лет здоровая упитанность превратилась в нездоровую полноту и даже обрюзглость, поредевшие волосы какого-то фиолетового оттенка с отросшими седыми корнями коротко острижены, брови зачем-то в ниточку выщипаны, вылинявшие глаза под набрякшими морщинистыми веками, поблекший рот чаще всего кривится от недовольства всем и вся.

«О, время! – мысленно возопил Филипп Маркович.  – Почему ты так безжалостно к нам?» - имея в виду не себя, конечно, а некоторых представительниц прекрасного пола и конкретно – свою жену.

А Елена Федоровна, выгрузив из багажника шесть раздувшихся от покупок супермаркетовских пакетов, всучила мужу четыре и, прихватив оставшиеся, пошлепала к парадной, бормоча себе под нос, но так, чтобы Филипп Маркович слышал:

- Старый пень! И когда уймется? Можно подумать, ему двадцать пять, или сорок…Пятьдесят не за горами – а он туда же! – И, обернувшись к мужу: - Ты зачем на это место машину всегда ставишь? Из-за этой козы?

«Козочки» - мысленно поправил Филипп Маркович, а вслух сказал:
- Нормальная симпатичная девушка, чего ты заводишься? Будто я с ней уже…

Жена хмыкнула:
- Нужен ты ей! Ты в зеркало на себя давно смотрел, Дон Жуан? Машины одинаковые. Вот уедет она как-нибудь на твоей, будешь знать!
- Да как она на ней уедет? Она ее даже не откроет!
- А вдруг замки одинаковые? Случайно?
- Так не бывает. И машины не такие уж и похожие. У нас чехлы темно-синие, у нее темно-зеленые, за задним стеклом у нее игрушка стоит, тигренок головой качает, как болванчик.
- Вот ведь ловелас – все заметил! – язвительно вставила жена.
- Да что я заметил? Это ж я не про нее, а про машину, - пытался защититься Филипп Маркович.


И продолжал ставить машину на то же место. То есть, иногда автомобиль блондинистой красавицы оказывался слева, иногда – справа, но эти два места на небольшом пятачке, образованном расширением проезда перед  парадными, где наискосок едва-едва умещались девять машин, по негласному джентльменскому соглашению владельцев авто был как бы закреплен за Филиппом Марковичем и белокурой жительницей соседнего подъезда. Конечно, случались иногда накладки, когда он задерживался с работы и приезжал после семи. Тогда какой-нибудь ловкач, не имеющий собственного  места парковки, ставил сюда  машину. В таких случаях Филиппу Марковичу приходилось нарезать круг по тесно забитому автомобилями двору в поисках шести квадратных метров незанятого асфальта, и было счастьем, если он их находил, а то и на улице оставлял свою «ласточку».

Жена ездила с ним только по выходным, и в будние дни Филипп Маркович безнаказанно наблюдал за красоткой.  Он примерно знал ее расписание, обычно она выезжала минут на семь-десять раньше, и он стал выходить из дому вместе с ней. Он вежливо здоровался, девушка кивала в ответ и улыбалась. Однажды в конце лета Филипп Маркович помог ей подкачать колесо своим стареньким ручным насосом, и пожурил, что она ездит без насоса, а это чревато. Девица рассмеялась и сообщила, что силы у нее не хватит не только на ручной, но и на ножной насос. Ему в голову вдруг пришла идея подарить девушке насос, то есть компрессор, работающий от аккумулятора. Не таких уж больших денег он стоит, почему не сделать подарок симпатичной соседке? Он даже представил, как вручит его девушке, говоря, что беспокоится: а вдруг у нее спустит колесо и некому будет помочь? А она зардеется смущенно, потом улыбнется и пригласит его к себе на чашку чая. Или он сам пригласит ее в кафе… Да, так, конечно, лучше. В их тысячеквартирном доме мало кто кого знает, но искушать судьбу не стоит. Какая-нибудь любопытная старушка заметит и не преминет жене сообщить… Да, в кафе. Знакомство завяжется, можно и еще раз пригласить. А дальше? От  кого-то он слышал, что теперь можно номер в гостинице снять, хоть на пару часов. Раньше такого не было… «Поедемте в номера!» - предлагал разгусарившийся Ипполит Матвеич Воробьянинов любительнице вегетарианского меню. Филипп Маркович усмехнулся и покачал головой. Эк меня занесло! А впрочем, чем черт не шутит, может, и до «номеров» дойдет?


В мечтаниях и нерешительности пролетела у Филиппа Марковича осень. Уже и зиме бы пора начаться, а низкое мрачное небо все сочилось дождем. Короткие декабрьские дни больше походили на вечные сумерки.
 - Хоть бы подморозило! – жаловалась Елена Федоровна. – Надоела слякоть! Хоть бы снег выпал – с ним светлее и веселее.
- Веселее! – качал головой Филипп Маркович. – На той неделе ночью подморозило, а утречком снежком припорошило, всего-то пару часов он шел, и что? Welcome! День жестянщика! На кольцевой пятнадцать машин сложилось!
- А потому что резину надо по календарю менять, а не когда жареный петух клюнет! – наставительно заметила жена. – Ты-то поменял, нет?
- Твоего распоряжения дожидался…, - огрызнулся муж. - Конечно, поменял. Что я, камикадзе, что ли?

Настоящий снег, как всегда, выпал неожиданно, в конце второй декады декабря. Да как выпал! Не какой-нибудь там редкой порошей… Мягкий, пушистый, он в одну ночь укрыл улицы города двадцатисантиметровой белой периной. Малышня высыпала во дворы с санками, детвора постарше радостно лепила снеговиков. Дворники вооружились лопатами, но расчищали только перед  парадными. Техника, две предыдущих бесснежных зимы так и шныряющая по дворам, куда-то подевалась. Проезды перед домами оставались нечищеными. А снег все валил. Через два дня уже только самые неуемные мамаши осмеливались вывести свое чадо на нечищеные детские площадки, и многим автолюбителям надоело откапывать по утрам свои машины. Филипп Маркович выходил почти на час раньше, расчищал снег вокруг своего авто и девятки белокурой девицы. В коротенькой меховой курточке и все в тех же обтягивающих аппетитную попку джинсах, она выскакивала из дома, благодарно улыбалась галантному соседу, сметала снег со стекол и отъезжала. На третий день вечером, увязнув в снежной каше при въезде во двор,  еле выбравшись, и с трудом, цепляя днищем слежавшийся между колеями снег, пробравшись к своему «законному» месту, Филипп Маркович сдался.
«К черту! Буду ездить на общественном транспорте, это и без снега быстрее выходило, при нынешних-то пробках, а теперь …».

Пробираясь на следующее утро по глубокой колее нечищеного двора, он со вздохом глянул на свой автомобиль, покрытый пятнадцатисантиметровым слоем снега, и мысленно пожалел соседку – никто ей сегодня машину не откопает.  Как она доберется до работы  в своей коротенькой курточке  и джинсиках в облипку?  А потом подумал: может, это и к лучшему, на  дорогах сейчас опасно.

Вечером переметенный ветром и вновь выпавший снег доставал до середины колес его машины. Наутро, после  шедшего всю ночь снегопада, у вставших на прикол авто были видны только боковые стекла и часть дверей. Через день многие  машины во дворе превратились в настоящие сугробы, лишь слегка отличающиеся друг от друга силуэтами да цветом выпирающих с боков зеркал заднего вида.

До Нового года оставалось каких-то пять дней. Питер пребывал в коллапсе. Ситуация вышла из-под контроля. Дворы не убирались. На улицах с трехполосным движением машины едва-едва двигались в одну полосу. Пешеходы вязли в снеговой каше неубранных тротуаров, проклиная погоду, коммунальные службы, спецтранс, и вспоминая времена, когда ранним утром, часиков в шесть, их чуткий сон прерывали дворники, усердно скребущие дорожки во дворе.

Губернатор, женщина властная и энергичная, посоветовала горожанам самим взяться за лопаты и помочь коммунальщикам справиться со стихийным бедствием хотя бы в масштабах собственного двора. Кое-кто был бы не против помочь, только вот с третьего дня снегопада лопаты стали самым дефицитным товаром в городе. В хозяйственных и строительных магазинах на дверях красовались объявления: «Лопат нет!!!» Все меньше автолюбителей осмеливалось сесть за руль по утрам, да и профессионалы частенько простаивали. В снегу застревали машины с продуктами, с мебелью, со стройматериалами. Прилавки и стеллажи «магазинов шаговой доступности» почти опустели. В гипермаркетах не стало очередей в кассы и очищенные от снега (!!!) стоянки перед ними  пустовали.

«А снег идет, а снег идет…» - глядя в окно, напевала навеянный погодой шлягер сорокалетней давности Елена Федоровна.
- Филь, ты посмотри, какой снег чистый - прямо как за городом!
- А с чего ему пачкаться? - ворчал в ответ Филипп Маркович. - Движение в городе раз в двадцать меньше – вот и чистый. Что делать-то будем?
- Ты о чем?
- О Новом годе, конечно. Неужели не съездим?
- Как не съездим? Ты что, Филь? Когда и ехать-то, как не в эти зимние каникулы. Лялечку с лета не видели. Представляешь, как она подросла? И как раз день рождения у нее второго января. Когда-то я не могла представить, что бабушкой стану, а теперь внучке три годика. – Елена Федоровна вздохнула: - Как время бежит… Нет, Филя, как хочешь, а ехать надо. Мартовские праздники не длинные. Четыреста верст в один конец пилить ради одного дня? Да и соскучилась я, почти полгода ни дочку ни внучку не видела.

Филипп Маркович пожал плечами:
- Можно подумать, я не соскучился. Но как ехать в такую погоду?
- Может, растает до тридцать первого?
- Вряд ли. Синоптики не обещают выше ноля. Да  чтобы такому снегу растаять – месяц оттепели надо.
- А если откопать машину и потихоньку – полегоньку? – заискивающе заглянула в глаза жена.
- Моей саперной лопаткой?
- У Никитича с первого этажа большая лопата есть, я точно знаю.
- А на трассе какая ситуация? Неизвестно.  Застрянем где-нибудь в глуши и будем вдвоем Новый год под елкой в лесу встречать.

В лесу под елкой Елене Федоровне не хотелось, да и вдвоем с мужем - тоже. Давно прошли те времена, когда она посчитала бы такой способ проведения праздника забавным приключением.
- Трассу должны чистить – все-таки путь на Москву. От нее всего три километра. Надо Павлу позвонить, узнать, как у них со снегом, можно ли проехать?

 Зять уверил, что от трассы до их городка дорога хорошая, и удивился, что тесть с тещей боятся из Питера выезжать – в их местах снега выпало значительно меньше.

Двадцать восьмого декабря было принято окончательное решение – едем! Вечер двадцать девятого был потрачен на походы по магазинам и закупку фруктов, сладких гостинцев, деликатесов. Подарки внучке, дочери, зятю и своякам были подготовлены загодя. Тридцатого Елена Федоровна паковала коробки и сумки, а Филипп Маркович смотрел на снежное марево за окном и размышлял вслух:
- Сейчас раскапывать смысла никакого, к утру опять заметет, вон какой ветер.
- Так утром расчистим. Сейчас я тебе помочь не могу, пирог в плите, и холодец еще не разлила по мискам. Давай завтра с утречка, вместе.
- Ага, и взмыленный, уставший, я за руль сяду… Тебе-то что - поспишь по дороге, отдохнешь.
- Так можно в шесть утра начать откапывать. Часа за полтора вдвоем управимся, а, Филь? Потом под душ, позавтракаем и со свежими силами…

В словах жены был резон. С некоторых пор Филипп Маркович не любил ничего делать по вечерам. После ужина он укладывался на диван, дремал под новости и какой-нибудь фильмец, а очнувшись и попив чайку на ночь, ложился спать основательно, уже в супружескую постель.
- Ладно, если поможешь – действительно часа за полтора-два управимся. В половине десятого светлеет, можно выезжать. Дорога часов восемь-десять займет, по такой-то погоде. Это во сколько же мы там будем?
- Максимум в полвосьмого, пару часиков поспишь, а там время и за стол садиться.

Они вышли в шесть. Филипп Маркович с лопатой Никитича на плече, Елена Федоровна вооружилась шваброй (чего с ручной метелкой возиться?) и совком для мусора. Во дворе было темно, почему-то фонари у десяти подъездов подряд не горели, свет был только в дальнем конце двора, где их длинный дом заворачивал вдоль другой улицы.
- Хорошо, хоть там горят, - проворчал Филипп Маркович, - а то и машину бы не нашли.

Он отсчитал четвертый с краю сугроб. Его? Подсветив зажигалкой торчащее сбоку зеркальце, сплюнул: чужое, серебристого цвета. Значит, его машина следующая.
- Смотри, какой она высокой и громадной кажется, прямо как джип, - глупо восхитилась жена, а Филипп Маркович пробормотал себе под нос:
- Джип ей… Не в этой жизни…

Держа наперевес свою лопату, он прикидывал, с какой стороны начать раскопки, а Елена Федоровна, не мудрствуя, уже отбрасывала своим мусорным совком снег на соседнюю машину.
- Совсем рехнулась? Кто ж так делает?
- Ничего, переживут. Я потом шваброй разровняю, к утру еще снежком присыплет, совсем незаметно станет.

В воздухе кружились крупные хлопья, почти невидимые в темноте, и Филипп Макарович махнул рукой: а, ладно! Действительно, какая разница, чуть меньше снега, чуть больше? Но сам стал расчищать проход с другой стороны машины по всем правилам, стараясь откинуть снег подальше, за машину, на газон. Он еще не дошел до передних колес, а жена, расчистившая себе с другой стороны небольшой плацдарм, уже вовсю орудовала шваброй, сдвигая толстые пласты снега с капота и лобового стекла.
- Ты там поосторожнее, не поцарапай… - предупредил муж.
- Да я тихонько, - успокоила его Елена Федоровна.

Они закончили еще затемно, в начале восьмого, когда Филипп Маркович из последних сил отскреб перед носом своей машины небольшой кусочек дороги, чтобы без помех въехать  в глубокую колею.
Тяжело дышащие и потные, поплелись супруги к парадной, волоча за собой орудия труда: муж – соседскую лопату, жена – собственную швабру.
- Я в душ первый, - заявил он.
- Конечно. А я пока завтрак тебе приготовлю, - безропотно согласилась Елена Федоровна, жалея мужа. Бедный, так устал, а ему  еще целый день за рулем…

Через два часа коробки и сумки стояли в коридоре, Елена Федоровна пошла на кухню перекрыть газ, а Филипп Маркович проверял по комнатам, все ли электроприборы выключены. Вдруг со стороны кухни раздался истошный вопль.
- Караул!!! Грабят!!! Караул!!!

Выскочивший на крик в коридор Филипп Маркович успел увидеть, как жена распахивает входную дверь и, продолжая вопить, выскакивает из квартиры. Ничего не понимая, он кинулся вслед за ней, но слоновий топот раздавался уже этажом ниже.

Он нагнал ее едва выбежал на двор. Жена продолжала кричать как оглашенная, указывая трясущейся рукой в сторону стоянки. Он глянул….

Его машина аккуратно вырулила в колею и стала медленно удаляться в направлении подворотни.
- Караул!!! – почему-то завопил вслед за женой Филипп Маркович, потом опомнился, скинул шлепанцы, чтобы не мешали, и в одних носках бросился вслед за пробирающейся к выезду со двора темно-синей девяткой.
- Врешь, сволочь, не уйдешь! - кричал он на ходу.

Расстояние постепенно сокращалось. Казалось, еще чуть- чуть, и Филипп Маркович достанет рукой до багажника или схватится за бампер. Почему-то в этот момент ему казалось, что таким образом он сумеет остановить угонщика. Но тут машина повернула налево, слегка пойдя юзом в снежной каше цвета хорошо сдобренного молоком кофе, и Филипп Маркович увидел за рулем… соседку. Ту самую, в джинсиках, с пупком и белокурой гривой. Девушка улыбнулась ему, и даже на мгновение оторвавшись от руля в знак приветствия махнула ручкой за стеклом.

От удивления Филипп Маркович встал как вкопанный, увязая чуть не по колено в грязном снегу, и только когда автомобиль скрылся из виду в подворотне, выговорил со злостью:
- Коза драная! Все-таки она перепутала машины…
- Ну почему коза? Нормальная симпатичная девушка, - раздался за спиной слегка задыхающийся голос жены.

Ошарашенный ее словами, Филипп Маркович обернулся. Вот дура! Нашла время для женской солидарности!

Жена стояла, прижав руки  к вздымающейся от бега обширной груди … и хохотала!
- Ты что? Рехнулась?
- Это ты….- захлебывалась смехом Елена Федоровна, став в эту минуту похожа на  юную Ленку-хохотушку. -  Ты….номера…тигренок… на заднем стекле….
Мы…раскопали…чужую…машину…….


Рецензии
Да, снегопад преподносит сюрпризы!
У нас в Сибири снега в этом году на три года в перед.
Пусть Новый год будет добрым!

Ираида Трощенкова   16.02.2017 09:28     Заявить о нарушении
Спасибо, хорошо бы...
А у нас в начале декабря был единственный серьезный снег. Лет пять зима с "плюсом", серость, скучища, скользь или слякоть.

Татьяна Осипцова   21.02.2017 10:39   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.