Вопрос себе

В апреле её болезни потихонечку прятались.
Проклюнувшиеся на деревьях листочки манили в леса, берёзовые серёжки веселили и напоминали о смешливой девчонке, примерявшей их когда-то на маленькие ушки. Она улыбалась проснувшимся желаниям, подставляла лицо солнцу, закрывала глаза и замирала. Весенние лучи ласкали  уставшую душу, тепло разливалось по измученному за зиму  телу, и тогда она нестерпимо хотела.
Хотела рассказать, как бывало прежде, а вот теперь совсем другое дело.

Рассказывать было некому.
Племянники утонули в собственных семьях, бывшие выпускники, писавшие ей открытки к праздникам, запропастились, соседи звонко хлопали дверьми, старый кот умер.

Она не умела  спорить с собой и привыкла думать, что добро, которым  она делилась — сто двадцать рублей  на шарфик для жены племянника, апельсины в больницу, двенадцать книг для Гарика, а для  соседки пластинка Майи Кристалинской — окупится. Люди должны всё это помнить. Она никому не делала худо, поэтому  ждала, что с ней попьют чайку, поболтают, принесут мимозу, спросят о здоровье.

Чай она пила одна, любуясь на красавицу Марию Ситтель. Потом выключала телевизор и, шаркая ногами в тёплых тапках, шла к старой тахте.

Ночью она злилась на людское равнодушие и мяла подушку. Тяжело засыпала только под утро. Ни разу  она не пыталась посмотреть на себя другими глазами, совершенно уверенная в том, что чиста перед совестью, потому что никому не причиняла горя, не навязывала своего мнения и не делала замечаний.
Даже той  малявке, которая — дрянь какая! — уставилась на неё в автобусе.
— Пап, у той старушки глаза царапистые, она, наверно, маленьких девочек ест.
— Не говори глупостей. Бабушки не едят девочек.


Чуть забрезжил рассвет, и она привычно поплелась в кухню. Сунула на плиту чайник и, поджав сухие губы, уставилась в окно.
У помойки мирно беседовали два бомжа, в ногах у них сидел мохнатый пёс.
— О чём могут говорить люди у помойки? — она не заметила, как произнесла это  вслух.
По окну ползла ошалевшая от весеннего тепла муха. Старуха попыталась пришлёпнуть её большим пальцем. Муха не давалась, и старуха уже ладошкой елозила за ней по стеклу. Солнце высветило накопившуюся за долгую зиму грязь.
— И окно-то вымыть некому, — она начертила пальцем сверху вниз дорожку и, кажется, впервые спросила себя:
—  Так это я?
Сердце отдалось глухой болью.


Рецензии
Такой финал по одной причине: она перестала отдавать, а предпочла ждать от других. Этот путь ошибочный. Моя мама в 83 года по-прежнему отдаёт людям и заботу, и внимание, и пирог, если надо, и ковёр помоет, если надо, и за продуктами кому-то, кто слабее. И поэтому к ней идут и стар, и мал, и зовут на дни рождения, на праздники, на концерты во Дворец культуры, и даже школьники на КВНы. Всё зависит только от тебя самого.

Ольга Гаинут   18.10.2017 21:13     Заявить о нарушении
Да.
"Она неумела спорить с собой"

Ольга Алексова   18.10.2017 21:16   Заявить о нарушении
На это произведение написано 55 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.