ХОЖДЕНИЕ ПО САХАРНЫМ МУКАМ
НАПИСАНО в 1989 году.
Краткая справка для тех, кто не застал этого времени. В конце восьмидесятых годов прошлого столетия в стране СССР сложилась такая обстановка, что самые основные продукты: - сахар, масло, мука и многие другие настолько пропали из продажи, даже в самой Москве, что возникла необходимость ИСКЛЮЧИТЬ ПРОДАЖУ ЭТИХ ТОВАРОВ первой необходимости ДЛЯ голодных ИНОГОРОДНИХ. В основном это МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ И БЛИЖАЙШИЕ ОБЛАСТИ и города.
Также ограничить продажу, как говорится, в одни руки для самих Москвичей - не больше положенного количества на каждого. В связи с этим антигуманным решением были отпечатаны талоны на получение этих продуктов на семью проживающих в Москве. В зависимости от количества членов семьи в ЖЭКе можно было получить пачку талонов на продукты этого месяца. На талонах были перечислены наименования практически всех основных продуктов питания. Например, (сентябрь - сахар - два кг.) на один талон.
Исходя из своего личного опыта, могу сказать, что купить эти продукты на талоны стало намного легче, чем без талонов, но опять же, только при наличии этих продуктов в продаже, в основном, полки всех магазинов были пустые. Вот я после отпуска и не смог в сентябре отоварить свои четыре талона на сахар.
Рассказ-быль написан непосредственно сразу после этого события в октябре 1989 года, и не о самом сахаре, а о тех, кто решает, когда и в каком количестве мы имели право его есть. И ещё, практически это моя первая попытка
написать о том, что меня ЗАЦЕПИЛО на тот момент, хотя причин такого рода было предостаточно, но вот это "ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ" действительно меня ДОСТАЛО.
Пожалуй это единственная попытка что-либо написать после тех писем, что я писал из армии. В то время домашних компьютеров практически не было, а те что появились на работе, стояли в отдельной комнате и только некоторые работники отваживались к ним подойти и попробовать включить это ЧУДО.
Вот дословный текст того рассказа из прошлого столетия.
Бесспорно, талонное распределение продуктов, в том числе и сахара – это унизительно для МОСКВИЧЕЙ. Но это уже реальность в масштабе всей страны.
Мы отчасти смирились с талонами, и действительно при их наличии сократилось наше время, затрачиваемое на бессмысленное стояние в очередях. И вот тут-то сработала несгибаемая АДМИНИСТРАТИВНАЯ система социалистического хозяйствования. Видимо, бюрократы не терпят положительного, даже если оно исходит из нашего традиционно отрицательного. Создав отрицательную по своей сути талонную систему, некоторым руководителям неймётся от возникшего положительного эффекта.
А именно, трудности, связанные с напечатанием и распространением талонов, не коснулись нас, потребителей, и этот факт гложет души райисполкомовских функционеров.
Как же так, хотели сделать хуже, и вдруг сделали лучше. Сахара вроде бы всем хватает, да вот ещё и время экономится.
Выход из любого положения есть. Нашли и они выход из этого, прямо сказать, тяжелейшего положения, и вот какой.
Случилось это в начале октября 1989 года. Находясь в отпуске, мы не успели купить выделенный нашей семье сахар за сентябрь. И вот 9-го октября, увидев сахарный песок в одном из магазинов, я решил его купить. Отстояв длинную очередь в кассу, я был остановлен вопросом бдительной кассирши: «У вас талоны за октябрь?» «Нет, - говорю, - за сентябрь». «Тогда Вам сахар уже не положен». Не споря, я обратился к продавцам. Они подтвердили сказанное, а на моё требование переговорить с заведующей или директором вежливо парировали - это можно, но совершенно бессмысленно, и если я уж действительно очень хочу получить положенный мне сахар, то я должен на свои просроченные талоны поставить печать в Райисполкоме. Спорить я не стал. И сразу же направился в ближайший Райисполком.
В отделе по торговле свободных столов не было. На вопрос, где я могу поставить печать, меня вежливо направили к нужному столу.
Я протянул свои сентябрьские талоны, предвкушая момент, как буквально в один миг движением руки симпатичной сотрудницы они превратятся в октябрьские. И действительно, она уже протянула руку к печати, как вдруг в чём-то засомневалась и спросила: «А Вы житель нашего района?»
Надо было сказать: «Вашего». Но правда всегда лучше, чем ложь, и я сказал: «Нет, я живу на другом конце Москвы, а у Вас я только работаю». Рука её приостановилась, и тут я совершил ещё более грубую, непростительную ошибку.
Я сказал: «А какая, собственно говоря, разница, ведь я имею право купить сахар в любом районе».
Это утверждение явно указывало, что её предыдущий вопрос о моей прописке глупый и совершенно не имеющий значения для постановки злополучной печати. Конечно, если бы я сказал «простите», а ещё лучше встал бы на колени и стал каяться во всех грехах, которые привели к столь ужасающей недисциплинированности и нарушению режима выкупа положенного мне сахара, то мне бы может и поставили долгожданную печать.
Но я опять осмелился возразить, да ещё как бы насмеялся над столь государственно важной и ответственной процедурой, как постановка ПЕЧАТИ на документ.
Теперь я понимаю, своим ответом я нанёс оскорбление как самой сотруднице в её лице, но и самому отделу, в котором они все трудятся в столь поздний час. Вот почему печать в руке, не дойдя до моих просроченных талонов, вернулась в ящик стола, а я остался со своими сентябрьскими талонами.
Будучи понимающим членом нашего общества, я уже не стал возражать, а лишь задал вопрос: «К кому можно обратиться выше?»
Ответ был корректен и прост: «Обращайтесь к Председателю Райисполкома».
То есть, ни больше, ни меньше, а прямо к Председателю.
Не подав вида, я направился к Председателю, но дошёл, конечно, только до приёмной. Секретарь Председателя была также очень корректна и кратка. Все вопросы к зампредам. Как Вы понимаете, я не посмел возразить и направился в кабинет зампреда по торговле, но кабинет оказался закрытым, и я, набравшись наглости, вошёл в ту дверь, которая была открыта. Там оказался тоже зампред, но, видимо, совсем по другой отрасли.
Терять было нечего, вернее, было, но не так уж много, всего лишь восемь килограммов сахара, а на дворе ГОРБАЧЁВСКАЯ гласность, поэтому я с достоинством рассказал ему всё как есть. Он меня выслушал, и следует отметить, что как любой нормальный человек счёл, понял, что действительно моя просьба очень проста даже в его ответственном понимании вопроса. Он снял трубку и позвонил в отдел по торговле.
Я вышел из кабинета в приподнятом настроении.
Меня прямо переполняло чувство достоинства нового человека, добившегося своей ПРАВОТЫ.
Спустившись в отдел торговли, подхожу со своими талонами к столу с хранительницей печати. Протягиваю талоны, и бодро говорю: «Всё в порядке, мне разрешили поставить печать».
«Так это о Вас звонили?» «Да, - говорю, - обо мне». И что же Вы думаете? Я почти уверен, что Вы не угадали.
Вот тут-то я понял, что ПЕРЕСТРОЙКА коснулась не только меня, а, видимо, ВСЕГО и всех, даже самих сотрудников Райисполкомов.
Как было раньше – указание свыше – это зелёная улица. Здесь уже любая личная обида забывалась. И даже если затронуто самое сокровенное – самолюбие, приказ свыше святое, есть приказ - выполняй смело, ты уже ни за что не отвечаешь.
Но это было раньше. Сейчас же, в период демократии и гласности всё не так просто. И я это почувствовал сразу, когда сотрудница с печатью встала, подошла к телефону и позвонила этому зампреду. Она не страшась, не взирая на должность зама самого главного, СМЕЛО сказала: - что я хотя и товарищ всем остальным товарищам в нашей стране, но не являюсь жителем их района и, следовательно, не имею права иметь их печать на своих чужих талонах другого района с другим ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ и замами.
Тогда я опять поднялся к зампреду и уже в свою очередь объяснил ему, что, конечно, я не житель их района, но для магазина это всё равно, чья это печать, им важно, чтобы она просто была, а мне, чтобы поехать в свой Райисполком, а потом возвращаться в магазин, надо преодолеть путь в сорок километров.
Я уже отметил, что зампред тоже сочувствующий человек. Он ещё раз позвонил в отдел по торговле. Пытаясь уже с моих слов объяснить ситуацию, что, мол зачем, гонять человека, да и в конце концов, какая разница, сахар по талонам приобретается в любом районе без ограничений. Находясь на высшем уровне он отстаивал мои интересы с позиции зама, но у секретарши, простого исполнителя, появилась возможность оспаривать свой взгляд.
И я понял, если бы он был зампред по торговле, только тогда ему бы удалось убедить неприступную хранительницу печати. Но, к сожалению, он был другой зампред и формально не её НАЧАЛЬНИК.
Видя, что дело приобретает такой оборот, я решил пожалеть хорошего человека, взявшегося из-за меня за чужое дело. Я поблагодарил его за сочувствие и плюнув на эту злосчастную печать вышел из Райисполкома. На улице уже стемнело, а надо было еще ехать на другой конец города.
Преодолев 20 километров пути, ни на что не надеясь, подходя к дому я решил заглянуть в уже закрывающийся магазин рядом с нашим домом. Как ни странно, но продавали сахар, правда, не песок, а в пачках. Была небольшая очередь, и вдруг я случайно вижу, что в очереди стоят люди с талонами за сентябрь и без всяких печатей. Не веря своим глазам, я задал вопрос стоявшим про печать, получил вразумительный ответ: печать не нужна, встал в очередь и через пять минут взял свои злополучные ЦЕЛЫХ восемь килограммов сахара, на всю свою семью из четырёх человек, дети тоже люди.
Конечно, я хотел купить песок, я люблю чтобы чай становился сладким сразу, но это по-моему, уже мелочи жизни.
Описываемые события происходили в Октябрьском Райисполкоме г. Москвы в отделе по торговле, находящемся на 1-м этаже – как войдёшь в Райисполком – дверь направо.
Инженер ЗИЛа РАТНИКОВ Эдуард Борисович.
Hаписано в октябре 1989 года.