Немой... не мой

А если жалость спит в твоей груди,
То и сама ты жалости не жди!  (  Шекспир)


Анна Аркадьевна  считала, что прожила достойную жизнь, гордилась собой, показывая не раз и не два, в подтверждение своих слов - награды,  грамоты  и значки сыну, соседям, коллегам. От дознавателя  до судьи был её путь.

-Ты должен гордиться мной,- часто повторяла она  Игорю,- а тобой сын?..Я могу гордиться тобой?..  Ответь мне? Кем ты стал, чтобы я могла сказать -  "это мой сын, я горжусь им"... Нет!... Ты не мой… ты его  сын…твоего  отца - неудачника.

Игорь долго  смотрел в её  старые и больные глаза,  что-то  отыскивал там, заглядывая глубоко – глубоко вовнутрь, и не находя ,   молча отводил взгляд в сторону.

-Что ты смотришь на меня? - спрашивала она не понимая его ,- Тебе ответить  нечего?! Неудачник. 

Замуж выходила Анна Аркадьевна   один раз.  Родила сына и  развелась,  не прожив и двух лет с мужем. Мужчинам с тех пор вход в её жизнь был закрыт.Бесполезные,слабые в жизни существа.

В графе причина развода ею была поставлена запись « не сошлись в   воспитании ребёнка». Развели их быстро, так как спорить с Анной Аркадьевной было очень накладно коллегам.  Убеждать она умела по-разному  -  своим статусом,  знанием закона и  простым давлением сверху….

Бывшего мужа  припугнула так,  что желание видеть сына он потерял навсегда и попыток не делал. 

В кругу коллег-судей за ней прикрепилось прозвище «кобра». На компромисс  не шла, взяток не брала,  была сурова, вспыльчива и когда подозреваемый  узнавал, кто его будет судить, без труда догадывался, что  ему   « крышка» и  снисхождения не будет.
 
Взгляд  у неё был тяжёлый -  прожигал  сквозь кожу, проходил между ребрами,  доставая до самого сердца, отчего  от испуга оно замирало и ёкало.  В придачу  роговые очки  в чёрной оправе  точь  в точь  повторяли рисунок на «воротнике» змеи.

« Всё по закону» - повторяла она  на угрозы адвокатов подать кассацию,  и, как правило, никому не удавалось отменить приговор.

Её принципиальность,  мужская  хватка, знание дела   очень ценились в верхних кругах  правосудия, как неподкупность и высокий профессионализм.

Растила сына   одна,  держала   в "ежовых рукавицах", насмотревшись на  подсудимых  разного калибра и возраста. Не могла  допустить даже  мысли, что её надежда,её  кровь ,   собьётся  с истинного  пути.
 
Игорь ,   в карьерном росте дошёл до  простого  инженера  строительной фирмы,  имел семью и сына. Но к бабушке почему-то внука не водил, сторонился и  оберегал от  влияния.

Невестка Анны Аркадьевны сразу  была записана  в стан вечных  врагов, умеющая настраивать против неё  сына и внука.

Анна Аркадьевна  сначала  ругалась, переживала, лила слёзы, угрожала развести их, отобрать единственного внука,  а натыкаясь на  каменные глаза Игоря,  останавливалась в  своём порыве и молчаливо   уходила в себя обдумывая бедную участь  .

Единственно, что давало ей интерес к жизни - это её работа. С уходом на пенсию  попросила оставить её  судебным заседателем, чтобы    продолжать жить и не выпасть из обоймы «быть нужной».

Когда в свои за  шестьдесят,   ноги стали побаливать, она набирала СМС сыну со словами «смерти моей ждёшь?» и уже точно знала, что Игорь приедет незамедлительно  с  сумкой продуктов, лекарств и прочих   купленных бытовых мелочей по списку.

Он приносил тяжёлые пакеты. Молчаливо ставил на стол, потом раскладывал по местам продукты, убирал в квартире, собирал  бельё для стирки   и,   пробыв рядом с ней в  полном  молчании  всё это время,  уезжал.

- Значит, простого человеческого слова  я не  заслужила? -   как–то спросила Анна Аркадьевна, сверля его глазами и нащупывая    самое больное место….- Не заслужила…,  отдав молодость и здоровье ради тебя. Вот она благодарность детей.Вот она участь старых родителей.

Игорь    не давал ей повода для скандала и ни  шага  сблизиться  с ним.

-Хорошо, давай мам поговорим ….. О чём  ты хочешь поговорить?- садился и ждал ответа, глядя в пол  и не  поднимая ни разу на мать глаза.

- Ни о чём, - резко обрывала она  разговор, обиженно замолкая.

-Ну и славно…… Я ушёл.…… Звони,-он   наклонялся, машинально  целовал её в лоб и уходил молча.


В хмурое осеннее утро Анна Аркадьевна встала пораньше. Ей нужно, как всегда  подготовить  свой костюм для заседания, чтобы ни одной складочки.  Убрать волосы, чтобы ни одной  выбившей  пряди. Выпить крепкий чай и пройтись пешком до здания суда, настраивая себя на слушание дела…
Она не изменяла свой привычке ходить  пешком,  даже после того, как ушла на пенсию, даже больные суставы не могли помешать-это был ритуал - собраться мыслями перед заседанием.Ещё раз вспомнить каждую мелочь в деле и дать свою, правильную оценку всему.

Дело, которое  должно было слушаться, не привлекало интересным содержанием. Банальная житейская история - бытовуха. Такие дела пачками проходили через её руки за много лет работы… 

- Мир по-прежнему сходит с  ума. Дети не жалеют, не чтят   родителей. Родители не воспитывают  своих чад. Цепочка переходящая в круг.Нас ни что не учит.

 В деле сын убил свою мать. Утопил в бочке с водой. 

Первое заседание прошло  заслушиванием дела, выбором Старшины из числа присяжных заседателей.

Анна Аркадьевна ненавидела ублюдков убивающих   родителей.
 «Оправдания  нет»,- твёрдо считала она."Родители-это свято, чтобы они ни сделали,какие ошибки не допустили дети не судьи".

Ведь она  в одиночку  поднимала сына, и доля матери далась ей  тяжело. Безденежье, трудный характер  Игоря, работа  отнимающая даже свободное время,   и всё ради чего? Чтобы подали стакан в старости…?! - спрашивала она не раз.

Игорь рос свободолюбивым, трудным ребёнком,   считала  -  весь в отца.
Насмотревшись на осужденных, клялась  себе, что лучше смерть, чем такие дети.Лучше раз потерять  и оплакать, чем мучиться и стыдится всю жизнь.

Как-то в двенадцать лет Игорь пришёл домой изрядно пьян, ему стало плохо. "Скорая" поставила диагноз алкогольное отравление и забрала  в больницу, не обращая на просьбы матери  лечить  дома.

Для Анны Аркадьевны  это был удар,  позор для судьи, сплетни коллег, соседей.
"Других судит,а у самой сын на пороге в колонию". Общественное мнение хуже суда.
 После выхода сына  из больницы решила принять самые строгие меры, запретив выходить из дома, лишив его любимого  кружка, общения с друзьями, любимой секции по футболу.

Игорь всё равно ушёл, не  послушав  приказ,  не признавая ограничения, ненавидя долгие вечера с матерью, разговаривающей только о его недостатках  ... 

Следующим вечером Анна Аркадьевна пришла домой с наручниками, выпросив  их у конвоира. Дождавшись Игоря, не обмолвившись  словом, отвезла его на дачу, приковала  к батарее  и  ушла, закрыв дверь,  морщась от его  фразы    в  след  - « ведьма».
 
Игорь сидел прикованным без воды, еды и унитаза три дня. Плакал  и молил о пощаде. Сломался.

Через три дня   Анна Аркадьевна  нашла его  почти в  бессознательном состоянии, обгаженным и обессиленным.

Освободив его,  спокойно  вызвала скорую,  сказав,  что мальчик упал в канализационный люк.  Врачи    сделали вид ,что поверили судье , не заявив куда  следует..
 После этого случая Игорь  не  доставлял проблем матери,  оставаясь   неразговорчивым и замкнутым ребёнком.

    …Медленно шагая  и  прокручивая в голове дело по убийству,  Анна Аркадьевна  уже настроилась - «не щадить».

- Убийцам место в тюрьме и с  пожизненным сроком, жаль, что высшую меру отменили,а то бы... 

После заседания планировала зайти в киоск посмотреть новую книгу   на вечер.

Слушания начались ровно в назначенный час. Рассматривая судью, Анна Аркадьевна не одобрительно  отметила слишком яркую помаду на губах и  яркие румяна.

«Фифа, а не судья» - фыркнула себе под нос и удалилась в отдельную комнату,рассуждая вслух о нравах нового общества.

- Старшиной избрана  всеобщим голосованием Анна Аркадьевна Вершинская, - хорошо поставленным голосом произнёс один из  судебных заседателей, огласив  её имя….и приглашая в зал.

 Затем в судебный  зал,  за  металлическую решётку, на место   для  подсудимых, конвоир   провел  юношу  лет семнадцати,  с испуганными глазами,  обритого, щуплого, с выступающими скулами на узком лице  и острыми лопатками на спине.

 Одежда была велика, выступающие лопатки  казались   сломанными  крыльями  падшего ангела, удлиняя и так длинную шею из под шерстяной  кофты.  Его глаза метались по залу от взгляда к взгляду,  как у затравленного волчонка, отыскивая не   сочувствие, а оценивая угрозу.Он стоял один против всех , позади стена, перед лицом клетка.

Фигура сжалась как пружина, дрожь пробежала электрическим током, отбивая дробь клацаньем зубов,   губы  беззвучно что-то  шептали - то ли молитву о прощении, то ли молили  о помощи.

Рядом сидящий коллега,  Михаил Иваныч, наклонился к Анне Аркадьевне и тихо сказал:

- Поймают  вот таких «волчат» посадят в клетку, так  сразу становятся невинными «овечками» с непонимающими  глазами, испуганно ловят воздух   по рыбьи…  А как  убивать, так зверь просыпается сильный ,беспощадный.Эх, Россия, куда мы катимся!

 Анна Аркадьевна  кивнула  головой  в знак согласия и ещё внимательно в смотрелась  в  лицо юноши.Кого-то он на минуту ей напомнил.

- Что он говорит?- переспросила она.

- Да,  немой же,  кто его знает,  сейчас переводчик придёт, - пояснила рядом сидящая женщина-заседатель.

Переводчик,  стройная девушка двадцати пяти лет, торопливо  заскочила в зал, извиняясь, и поправляя  растрёпанные волосы,  заняла место  возле подсудимого оголив круглые колени.

- Газель…

-Прекратите, не трактир..-  коброй прошипела Анна Аркадьевна, хищно  посмотрев на  коллегу сквозь роговые очки.
Коллега пригнулся .

Юношу звали  Иван  Немой. Немым  он с рождения не был, только по фамилии. Жизнь его  была сплошным выживанием.  Мать, забеременев  от большой любви гастарбайтера  в шестнадцать  лет,  долго боролась  с ним,  как только он начал  расти    в её животе.

Травила таблетками,  парилась   горячей водой, таскала тяжести, избавляясь  любыми способами. А Иван вцепился  всеми  силами,  что были  и держался в утробе, лишь бы  « не выпасть». 

-Как пришкварился, зараза, – ругалась мать.
 
  Один раз, правда, плохо стало ему, затих в испуге, не шевелился,   когда мать пошла к врачу, в надежде  избавиться от него  легальным способом. Но врач попался добрый, отказал ей  на таком большом сроке  сделать аборт. Да еще  пригрозил  смертью  и проблемами с законом.

А когда пришло время родиться  Ивану, то смерть и тут пыталась накинуть петлю- пуповину вокруг   тоненькой шеи  и затащить   назад на  небеса.

Да снова  вмешался добрый ангел-врач, вовремя  обрезал  пуповину - удавку и  крик нового жителя земли    разнёсся на весь роддом.

-Живой!Ну-ну кричи, не позволим таким пацанам умереть, - радостно встретил  на этом свете  доктор, один из всех, кто был действительно рад его появлению.

До четырёх лет  рос он, как трава у забора. Кто пнёт ногой, а кто  и подкормит,   да обогреет.

Мать, нет-нет  да срывалась, совсем забывая о своем сыне, закрутив  с новым ухажёром в хмельной любви,забывая иногда покормить Ивашку, называя его так в порыве нежности, когда приносили пособие матери – одиночки с « пенсиона».

- Ивашка, живём! Деньги принесли… пенсион наш.

Когда понял Ивашка, что толку от матери нет  и кормиться ему придётся самому, то стал подворовывать  у  местных крестьян-дачников.

Летом спал  где придётся,  скрываясь от кулаков очередного сожителя. Зимой становилось туго, с холодами  хотелось жрать  ещё больше, чтобы согреться.

Когда мать получала пособие, то накупала всяких яств  и водки, съедая всё за три дня  с компанией, которая  тут же появлялась,  как из-под земли.

Ивану,  без разрешения матери брать продукты  было запрещено   категорически.

А жрать хотелось так, что кишки разговаривали сами с собой,  оповещая  окружающих громким урчанием.

Не удержался Ванька. Колбаса так пахла, что сводило челюсть, слюна  стекала  в гортань ручьём….

Руки сами потянулись к  куску .  Глаза стали  пожирать  еще на подходе ко рту.

Зубы впились в ароматную снедь, заливаясь водопадом наслаждения. Так и съел  он весь  кусок,  не останавливаясь, зная, что наказание будет неизбежным, поэтому пытался наесться до смерти.

Мать домой вернулась как всегда  выпивши. В последнее время, после очередной рюмахи становилась агрессивной,  видя, что молодость её прошла, и просвета в жизни нет.

Бить не стала, уж  больно кости были тверды у Ивашки,быстро потащила его к бочке с дождевой водой,выплеснуть на него всю злость за непослушание.  Схватив за шею как  клешнёй,  стала макать его голову  в воду, приговаривая – «Вот  тебе праздник,  а  ну блюй,  блюй, раз мать  голодной оставил,  вот  тебе праздник. Вырастила на свою шею нахлебника».

Ивашка сопротивлялся что есть силы.. потом  сник, затрепыхался как рыба  в цепких руках матери  и затих…

Очнулся он  в больнице. Врач всё время  шевелил губами, то и дело,  заглядывая в  глаза, а Ивашка как деревяшка не мог ни слышать, ни говорить. С того раза стал он глухим и безголосым.

Мать в оправдание сказала, что в бочке тонул,   искупаться хотел. Врачи  поверили  в рассказ, радуясь в который раз тому, что хоть живой остался, выписывая  ходатайство о направлении   его  в интернат для глухонемых детей.

Так он  на десять  лет покинул  дом.

За это время мать  успела родить   девочку,и ещё несколько раз сменить сожителей.   Когда его  отпускали к матери на выходные или  каникулы,  бежал  не  к ней, не домой,  а к сестрёнке, радуясь близкому существу, от которого было столько тепла и радости для него,  и   любил которую больше всего на свете.

Мать иногда брала себя в руки, переставала пить. Глядя на  немого  Ивана, просила прощение, пыталась приласкать, а потом опять напиваясь, кричала ему в лицо  «инвалид...  кому ты нужен кроме матери, неблагодарный»..

Вот и в тот день она была не в себе. Одиноко пила, поглядывая на  семилетнюю Верочку, которую Бог  наградил  ангельским лицом и белокурыми волосами.

Увидев, как Верочка взяла последний кусок  сыра,  схватила и потащила её к бочке. Иван преградил  путь, умоляя немыми губами простить  сестру. Но мать неудержимо тащила дочь к бочке. С   безумным взглядом  снова и снова  подтаскивая её к воде не обращала внимания на немые молитвы сына.

Он не помнит, что было дальше, как оторвали его руку соседи от шеи матери,  когда   окунал  её в ту же  самую бочку.Как  приехала орава людей в форме , как больно скрутили ему руки, пригибая к земле.   

Одно переживал Иван в камере, что Верочку долго не увидит. Она часто снилась  ночами, громко смеялась, во сне он   радовался, целовал пухлые щёчки, обнимал родную душу.

«Смеётся...  может всё хорошо у неё?!»,  - думал Иван, улыбаясь и вспоминая сон..
Все эти люди в зале   не внушали ему страха, боялся разлуки с ней... Душа болела только  за Верочку.

Анна Аркадьевна смотрела на Ивана,  иногда отвлекаясь  на комментарии  коллег.

- Какой взгляд у него, убийца ведь настоящий, ухмыляется ещё . Мать убил,  а ухмыляется.Дааа, Вы правы Анна Аркадьевна …давить таких надо, еще в зародыше …..

Встать, суд  идет. Выносится приговор.

…..Анна Аркадьевна вышла из суда недовольная  заседанием.  Коллеги не поддержали её  мнение.
- Вот  из-за Вашей мягкости и вырастают такие преступники,. Сначала он убьет  мать, а потом Ваших детей…- выплеснула она  им в досаде.

Обратно шла, держась за голову, раскалывающуюся  от боли.
 
Дома, с трудом  открыв ключом дверь,  с порога  упала в беспамятстве.
 
Очнулась,     скованная и обездвиженная,   как деревяшка, не чувствуя тела.

 Инсульт приковал её.  Три дня молила мысленно о божией помощи и пощаде, временами приходя в себя..   

Игорь  нашёл свою мать,  на четвёртый день, когда  на всякий случай заехал   к ней, обеспокоенный молчанием телефона.

Она была мертва, а остекленевшие  глаза застыли немым укором, спрашивая   - «смерти моей ждал?».
   


Рецензии
На это произведение написано 58 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.