Чем снежинки отличаются от козликов?

    Весной 1980 года я собралась замуж.

     Причин к тому было две.

     Во-первых, я полюбила сокурсника -  скрипача Славика.

    Нет, я  его, вообще-то, действительно полюбила.

    Но  мы с ним только что закончили  Гнесинку и официальной женитьбой решили подстраховаться  от распределение в какое-нибудь захолустье. Это и стало второй причиной для подачи заявления. Времена были сложные, советские, выбора особого не было: либо в ЗАГС, либо за полярный круг. Можно и то, и другое, но зачем?

    "Мы очень рады , -  сказали нам  родители, -  но содержать молодую семью  не намерены,  поэтому ищите, дети, работу."

    Вот те раз. Вот она, изнанка свадебного платья!

                             * * *

   Пока мой жених охал и ахал, я решила действовать.

   Я стала обзванивать всех знакомых, надеясь найти какое - нибудь место  учителя пения  в детском саду или в школе. Тогда это было невероятно сложно.

   По большому блату моя  родная тетя Ася, имеющая подругу в РОНО, выбила мне допуск на прослушивание в министерство культуры “на предмет работы музыкальным работником в яслях и детсаде”.

Это прослушивание оказалось страшнее, чем Госэкзамены в гнесинке.

                               * * *

    В коридоре старинного особняка на Арбате толпилось огромное количество выпускниц.

 Все они закончили училище  по специальности “дерижер - хоровик” или “ вокалист”.

Многие имели “красные” дипломы.

 Я, вероломно попирая традиции,  была среди них единственной скрипачкой, лезла, так сказать, со свиным рылом в калашный ряд, но разве у меня был выбор?

                                * * *

   Претенденток по одной запускали в двойную, обитую дермантином зловещую дверь, за которой ничего не было слышно.

Остальные девушки , бледные от страха, глядели в книжки с зайчиками и утятами и зубрили слова детских песенок : “Белые снежинки по ветру летят...” Было очень страшно и неуютно.

      Я  выучила для прослушивания песню о Ленине и детях, которые хотели вырасти коммунистами, и  тогда нам грозы нипочем.

Я ее выучила так, что смогу спеть сейчас, спустя 30 с лишним лет, если меня вдруг разбудят среди ночи бравурным мажорным  вступлением.

 А тогда я просто ждала своей очереди и тряслась от волнения.

    Девчонки шептались говорили о том , что направление на работу дает какая-то Л-ова, корифей ясельного и детсадовского музыкального искусства. Главнее, чем она в этой отрасли не было никого в Москве, а может быть, даже во всей стране.

                                       * * *

    И вот  я слышу свою фамилию, просовываю голову в дермантиновую дверь и, увидев  строгую комиссию за длинным столом, тут же цепенею от ужаса. То есть буквально не могу двигаться дышать. Я вообще жуткая трусиха.

    «Ну давайте уже, не задерживайте, что вы там застряли, - скрипуче приветствует  меня  худая высокая старушка в зеленом платье, похожая на злую правительницу Гингему из «Волшебника Изумрудного Города».

 Она буравит меня колючими глазами.

 Она пристально рассматривает меня и ненавидит - за свежесть, юность, 19 лет и всю жизнь впереди. (Ну один-в-один - Гингема! Не хватает только длинного зеленого колпака на сухой седой голове.)

                      * * *

     Первая часть  экзамена - проверка фортепианной техники.

 Я начинаю играть виртуозный этюд, а сама в это время думаю: и как  эта злющая старуха может что-то писать для ДЕТЕЙ?
 
  Я  играла и слышала, что играю хорошо. Руки вообще никогда не подводили меня. Во время игры они всегда существовали как бы отдельно от меня. Никакое волнение, никакие обстоятельства не могли отразиться на технике.

Я с блеском закончила этюд. Поставила точку в басу. У членов комиссии довольные лица. Они тайком косятся на Гингему.

    “Очень сумбурно,- скрипит она, - почему такой дикий темп?”

 Члены комиссии мгновенно меняют маски и начинают кивать головами: да, дескать, ужасно сумбурно! Пока комиссия, опустив головы, перебирает на столах свои бумажки, Гингема молчит, смотрит на меня, а я молчу, парализованная страхом и провалом.  Прощайте, работа и зарплата в 70 рублей! Прощай, замужество! Прощай, проплаченный аванс за свадьбу в ресторане "Изба рыбака"!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не зареветь.  “Ладно, - машет рукой Л-ова, - давайте песню.Какая песня?”

    Наконец-то! Вот он, мой звездный час, вот он, мой славный путь к реабилитации!
Я с чувством играю вступление и звонким чистым сопрано начинаю петь о том, что “дети любят Ленина, потому что Ленин их любил”.

   Л-ова недовольно молчит. Я угадала с песней. Попробуй теперь придерись к дедушке Ленину с его детьми-коммунистами. Сразу потеряешь свою волшебный  колпак , а то и вылетишь вместе  с дермантиновым креслом прямо на пенсию. Спасибо тебе, дорогой Ильич!

                      * * *

Я закончила петь. Молчу. Жду. И комиссия молчит и ждет.

  “ Диапазон...- наконец, бурчит Л-ова, - у  этой песни очень сложный диапазон... Дети не справятся!”
 
     “Почему не справятся? - вдруг возразила я, - песня взята мною из последнего учебного пособия. "Для  старшего дошкольного возраста, видите?" - я сую ей  ноты под нос.

"Ладно, допустим" - отмахнулась от меня Гингема. Замолчала. Что-то наподобие человеческой улыбки  чуть тронуло ее бледные  узкие губы.
 
"Сейчас будет лажа," - уверенно подумала я и вся сжалась, приготовившись  к нападению.

Оно последовало незамедлительно.

“А скажите-ка, уважаемая, если вы такая умная и все знаете, - проскрипела  в тишине Л - ова, - для какой группы детсада написан ля-бемоль мажорный “Танец снежинок”?

    Я  почуяла подвох.

 Злая Гингема, собрав всю свою волшебную силу, готовила мне  новую ловушку.

Я прекрасно знала этот "танец снежинок", но , хоть убей, нигде не видела той ямы, в которую должна была провалиться по замыслу Л-овой. Ну неужели же автор “Танца снежинок”, родившийся задолго до революции, писал свое бессмертное произведение для какой-то группы детского сада? Тем более что этих детских садов тогда еще просто не существовало. А может быть, композитор был гениальным провидцем? Или гувернантки разбивали детей на какие-то группы?

 “Я жду, - напомнила Л - ова, - так для какой группы был написан “Танец снежинок?”

Я поняла, что от моего ответа зависит, получу я сейчас разрешение на работу или нет. Моя судьба балансировала над пропастью, и только я могла ее спасти от ужасного падения.
 
     “ Танец снежинок”  был написан композитором Новиковым  - уверенно начала я -  для ВСЕХ детей дошкольного возраста. Следовательно, он может быть рекомендован для занятий как  в младшей, так и в  средней и старшей группах.” Я торжествующе посмотрела на Л-ову.

“ А вот и неверно,- обрадовалась она,- вы ошиблись."
 
“Почему?” - испугалась я.

“А потому, что “Танец снежинок” написан “восьмыми”. Значит, он может быть использован только в старшей группе! Понятно?”

“ Нет,- призналась я , - непонятно. Какая  связь между “восьмушками” и старшей группой?”

“ А связь такая, - Л-ова  схватила  длинной рукой мой листок и , взмахнув шариковой ручкой, как волшебной палочкой, быстро поставила на нем резолюцию “отказать”, - связь такая, что у детей старшего возраста ноги длиннее, следовательно, они перебирают ими медленнее, чем дети младшей группы, у которых ноги короче. А значит, “Снежинки” подходят только для старшей группы. А для младшей группы надо играть  более подвижный “ Танец козликов”, написанный “шестнадцатыми”. Вот и все. Вы свободны.”
 
“Какая чушь,”- едва не вырвалась у меня.

Л- ва протянула мне лист с красной отказной резолюцией, давая понять, что аудиенция окончена.

   “ Но ведь можно же “Танец снежинок” играть быстрее, и тогда он подойдет и для младшей группы,- отчаянно затараторила я, хватаясь за последнюю тонущую соломинку надежды, - а “танец козликов” - медленнее, чтобы его могли танцевать ребята постарше!”

“ Нельзя, - важно проскрипела  Л-ова, - ибо профессиональная методика учит именно так, а не иначе. И вам рановато редактировать профессионалов. До свиданья.”

                 * * *

    Я вышла обалдевшая и обескураженная, как из палаты сумасшедшего дома.

 Еще у меня закралось подозрение, что именно Л-ова была автором той самой “профессиональной методики”. Позже я выяснила, что так оно и было на самом деле.

     Сколько раз потом за свою жизнь я благодарила Бога за то, что не получила тогда от Гингемы тот самый недосягаемо-волшебный допуск! Через пару недель я нашла другую работу, которой посвятила всю свою жизнь, душу и любовь.

 А замуж за Славика я так и не вышла.


Рецензии
Надо же какие козни! "Снежинки", "козлики"... Лишь бы загнать вчерашних студентов, куда Макар телят не гонял! Обидно, хотя, действительно, порой лучше уж так, как вышло, чем так, как задумывалось. Кто знает, к чему привёл бы вас, Жанна,брак со Славиком.

Жанна Арефьева   22.12.2015 19:28     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв, Жанна. Но вообще этот рассказ считаю очень нудным и очень слабым. Либо удалю его и забуду, либо переделаю основательно.

Жанна Титова   28.12.2015 12:48   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.