Мышь в ботинке

Опять была слякоть и опять были мокрыми ноги.
Вот заработаю воспаление и умру, - горестно думала Соня, перепрыгивая через очередную лужу из снежного месива, - Никто и не заплачет. Она перебирала  мысленно — что ещё надо купить и выходило, что план по закупкам  выполнен и пора отправляться к дедушке Василию Ивановичу.

На скамейке перед подъездом сидели в ряд бледные после долгой зимы старухи и угрюмо наблюдали за приближающейся Соней. Та поздоровалась и они милостиво кивнули в ответ.

 - Видать, к Иванычу девчонка бегает.
 - К нему... Он у нас один бездетный. Ему полагается!
 - Уж лучше бездетной, чем с таким сыночком как мой.
 - А мои что ли, лучше? Месяцами не звонят. Помру, так от чужих людей и узнают.

Двери открылись сразу, как будто за ними кто-то стоял.
- Красавица моя пришла! Замёрзла совсем. А ну давай скорей на кухню...

Соня разулась и, подхватив сумки, пошлёпала на кухню, оставляя на полу мокрые следы.
Сухонький старичок Василий Иванович, передвигающийся с помощью костылика, заметив следы, внимательно оглядел сонины башмаки и покачал головой.
- Чайник, говорю, ставь,- закричал он.
А Соня ловко раскидав пакеты с покупками, уже грелась у плиты в ожидании чайника.
- Всё что просили — всё купила.
- И лекарство?
- И его...
- Умница моя. А я совсем без тебя расхворался, всю ночь не спал. Хоть тебе пожалуюсь...И что бы я без тебя делал?
- Не я, так другую бы прислали...
- Мне другой не надо. Были тут до тебя. Сумки покидают - и в двери! А поговорить со стариком? Может, тебе тяжело таскать, так я Ольгу Петровну попрошу что-нибудь принести.
- Ещё чего? Это моя работа. А соседка ваша — уже старушка. Не надо её тяжестями нагружать.
- Да она сама и предлагает! Никакая она не старая... Вон как бегает! Не то что я – инвалид безногий.

Совсем не старая Ольга Петровна через день бывала в гостях. Играли в подкидного дурака по маленькой, пили чай и вспоминали былое.

Чайник закипал, а Соня уже привычно хозяйничала на кухне — подметала пол и гремела грязной посудой, забрасывая всё в мойку. Дед приплачивал ей за дополнительную работу и Соня радовалась каждому рублю. Она напряжённо думала о своих разваливающихся ботинках. Надолго ли хватит? И как бы подслушав её мысли, Василий Иванович заговорил именно об этом.
 - Маша-то, покойница очень любила хорошую обувь. Сколько пар после неё осталось, а отдать некому. Я гляжу, Сонюшка, у тебя тоже ножка маленькая. Может подойдёт чего? Не посмотришь из того, что поновее?
 - А удобно?
 - Ещё как удобно!

Кладовка, где хранилась обувь покойной жены Василия Ивановича, была заставлена старыми чемоданами и коробками. “Пыли-то, пыли...” - думала Соня, пробираясь среди хлама. В углу, на полке стояли в ряд  крохотные ботиночки, туфельки и сапожки. И размерчик мой, - с ходу определила она. У Сони разгорелись глаза, но вот беда – почти все были на каблуках и совсем не подходили для работы.
 - Ну что? Выбрала какие?
 - Вот...
И потянула самые обычные ботинки.
 - А другие что? Некрасивые?
 - Неудобные...
 - А ты всё равно бери. Не всю жизнь тебе с сумками бегать...
Она присела на банкетку и расстегнув молнию, стала тянуть, но что-то ей мешало. Запустив руку внутрь, она вытащила какой-то тёмный маленький предмет и, вглядевшись внимательно, обнаружила на ладошке сухую мышь. Девушка вначале похолодела, потом  задрожала от ужаса и закричала каким-то задушенным голосом, тряся рукой:

 - Маа-маа-...

Перепуганный Василий Иванович приблизился к ней и с трудом нагнувшись, долго разглядывал мышиный труп, переворачивая его палкой с боку на бок.
 - Подумаешь – мышка! И чего так пугаться? Травили, видно, или от старости умерла.
 - Но как она там оказалась? - со слезами спросила Соня.
 - Умирать, наверное, забралась. Плохо ей стало, а там тихо... А ты брось, брось ботинок этот. Я тебе на новые денег дам...

Соня тёрла руки чистящим средством, мыла шампунем и хлоркой. Ей всё казалось, что с ног до головы пропахла дохлыми мышами.

Потом они пили чай с бутербродами и свежими конфетами, а Василий Иванович рассказывал про то, какая  модница была Мария Ильинична. Какие шпильки, шляпки носила. И что все мужики в доме были в неё влюблены.
 - Откуда вы знаете?
 - Да разве такое утаишь? По глазам было видно... Эх, Маша....Пойдём, бывало, в концерт, так на неё одну и смотрят.

Какое святое чувство! - думала Соня, возвращаясь домой. - Как же они любили друг друга! Он и сейчас её любит... Жаль дедушку!

Соне было двадцать четыре, но не смотря на превратности судьбы, до сих пор ждала принца. Ждала с детства, лет с десяти. Мечтала о том, как вырастет и станет красавицей, как приедет ОН, а Соня выбежит навстречу простоволосая, как закутает её в шубу и скажет:  - Замёрзла, малышка?... и поцелует.
Дальше её фантазия не простиралась и всё было покрыто туманом.

Она ехала домой – в сырую съемную комнатку на окраине города и думала о том, что сказала на прошлой неделе Ольга Петровна. Старушка хвалилась, что скоро к ней на юбилей приедет её единственный племянник, её гордость Николаша – профессиональный переводчик с монгольского языка. И что самое важное – никогда не был женат!
Соня обкатывала на языке имя Николаша. Оно казалось ей мягким, сладким и даже местами шоколадным, а сам обладатель имени в её представлении имел задумчивый взгляд и доброе сердце. Что-то будет, потому как её пригласили на юбилей вместе с Василием Ивановичем!

До семнадцати лет Соня проживала в деревне вместе с бабушкой Пашей.
Родителей своих она не знала. Папаша был залётным практикантом из Москвы, а мать после её рождения от безысходности подрядилась работать за границу, да там и сгинула.

 - Может замуж вышла за какова заграничника, - рассуждала баба Паша,утешая себя и внучку, - Так пусть живёт! А мы и сами с усами! Правда, Сонюшка?

“С усами” жилось несладко. Каждый день постные щи, каша да картошка, и одежонка никакая. Это потом уже, когда после школы уехала в город, всё не могла наесться городскими деликатесами – сосисками и крабовыми палочками... Она и бабке гостинцы возила. Бабушка вскоре умерла и Соня осталась совсем одна.

Через день Соня пришла к дедушке в новых полусапожках. Она вся светилась от переполнившей её благодарности, и когда позвонила в двери, оттуда вдруг вылетела раскрасневшаяся Ольга Петровна. Поправляя на ходу юбку и приглаживая растрёпанные волосы, она прошмыгнула мимо Сони и побежала к себе наверх.
“Что это? - растерянно подумала Соня, здороваясь, - Неужели у неё с Василием Ивановичем... Не может быть! Ведь они такие старые...”
Приковылявший в прихожую дедушка весело посмеивался и совсем не выглядел смущённым.
Привиделось, наверное, подумала Соня.

НО всё было как обычно и сегодня они уже весело вспоминали найденную мышь.
 - А ты как закричишь...Я чуть со страху не помер.
И уже в дверях он вспомнил про день рождения, попросив купить в подарок красивую сумочку.
 - Денег не жалей. Бери самую модную. Она любит!
Откуда он знает, что она любит?

   *    *    *

В субботу Соня сделала модную стрижку и надела любимое платье в горошек.
Выбрать сумку оказалось непростым делом. И что значит модная? В её понимании сумка должна быть удобной и ёмкой, чтобы продуктов побольше влезало и разных полезных мелочей. Потому обратилась за помощью к продавщице отдела. Та предложила сумку молочного цвета с яркими клёпками и кармашками на боку. От себя же Соня приготовила в подарок берет такого же цвета, связанный вручную и горшочек с живыми фиалками.
Захватив по дороге букет хризантем, она явилась к Василию Ивановичу. Тот уже ждал её принаряженный и постукивал палкой от нетерпения.
 - Ну, где ты ходишь, Соня! Ольга Петровна уже звонила!
 - Не ругайтесь! Между прочим, без цветов на юбилей к даме не ходят!

Квартира юбилярши была полна народа и Соня, обведя взглядом присутствующих, почему-то не обнаружила Николаши. Были всё люди преклонного возраста. Она расстроилась, но виду не подала и, как всегда, ринулась помогать на кухню. “Позже приедет,” - подумала она, укладывая на блюдо закуски. И тут нарядная Ольга Петровна вошла под руку с лысым толстым дядькой.
 -  Это и есть наша Сонечка! Познакомься, Николаша!
 -  Николай, - представился толстяк. - Наслышан, наслышан о вас от тётушки. Рад знакомству!
И потряс маленькую Сонину руку.
Застенчивая и такая милая в своём гороховом платье, она подавала руку увальню с глазами навыкат и думала, что ничего страшного. Может, он весёлый и славный человек, душа компании. Другие то совсем старики.
За столом она оказалась рядом. Предполагаемый жених громко сопел и всё время как-то странно крутился, подскакивая на месте. Что-то с ним не так, - думала Соня. -  Что-то с нервами. Скорее всего из-за работы...
 - Позвольте за вами поухаживать, Сонечка! Вам бы побольше кушать. Вон какая вы маленькая, прямо как мышка...

В это время пришла ещё одна гостья – крестница Ольги Петровны, дама критического  возраста с ярким макияжем.
 - Надюша, милая... А я уже и не ждала....А где Виктор?
 - Где ему быть? Опять нажрался как скотина в своём гараже. Ой! Извините...- заулыбалась Надюша и уселась рядом с Николаем. 

И тут началось настоящее веселье, потому что Надежда оказалась большой любительницей произносить тосты и развлекать гостей.

 - Дорогую крёстную поздравляю... будь всегда такой же энергичной и молодой!

 - А я и так молодая! - кокетничала юбилярша, поглядывая на сидящего рядом Василия Ивановича подведёнными глазками и встряхивая ярко-рыжей чёлкой.
 
Гости радовались, слушая говорливую Надю, а та лихо пила, закусывала, заигрывала с Николашей и Соня ни капельки не ревновала. Объявили перекур и тамада утащила Николашу на балкон.

Воцарилась благодатная тишина.
 
 - Какой хороший вечер! - заговорила Зоя Владимировна - родственница Ольги Петровны. - Стоило ехать такую даль! Надюша нас так развеселила. А так бы мы и сидели по-стариковски, ели бы, да пили. А так - столько радости!

 - То ли ещё будет! - гордилась Ольга Петровна.

 - Немного нам нужно для радости, - загудел муж Зои Владимировны, судя по всему, человек учёный. На лацкане его пиджака красовался ромбик о высшем образовании, - Слаб человек! Дай ему выпить, закусить и он уже счастлив!

 - Ну, уж!... прям уж!...только выпить,- вступила соседка Марья Ильинична, -  Раньше-то как тяжело жили... Не до выпивки было. А соберёмся, бывало, во дворе, да запоём...Вот это радость была! - И она затянула: 
                 Ромашки спрятались, поникли лютики-и
                 Когда застыла я от горьких сло-ов......
 
Песню подхватили и запели дребезжащими голосами, дотянули до конца и стихли. В наступившей тишине было слышно прерывистое дыхание стариков да громкое тиканье дешёвых китайских часов.

 - Меня ждёте? - раздался голос Надежды, возвратившейся под ручку с Николаем. Тот заметно побледневший от непривычного курева, присел было рядом с Соней, но не тут то было! Надюша стоя выпила рюмку водки, включила музыку и затеяла танцы. Она вертела вокруг себя Николашу и тот тяжело топтался возле неё, пытаясь повторять мудрёные движения.
 
 - Ручку правую назад, а потом её вперёд, а потом её назад и немножко потрясём...- пела  Надюша, зазывая всех в круг.
 
 - Мы танцуем буги-вуги, заворачиваем руки, - бубнел Николаша, дрыгая то ногой, то рукой. От усердия пуговицы на его рубашке расстегнулись и Соня смотрела снизу на его выпирающий мохнатый живот.

 
   *   *   *

Уже стоял сентябрь, когда Соня пришла навестить Василия Ивановича. Она бывала у него ежедневно и у неё давно был свой ключ. На этот раз в квартире как-то особо остро пахло лекарствами, а приоткрытая форточка сиротливо поскрипывала от ветра. Дедушка лежал непохожий на себя, бледно-жёлтый, с тяжёлой одышкой и у Сони сжалось сердце от нехороших предчувствий.

 - Опять "Скорая" была?
 - Была... Ты, дочка, переселяйся ко мне. Чего тебе в такую даль мотаться! Бросай свою работу, будешь меня караулить. Не дай Бог одному окочуриться.
 - Ну что вы! Ещё поживёте...
 - С тобой и поживу, а без тебя мне каюк! Супчик будешь мне варить. Мне много не надо.
 - Хорошо, Василий Иванович. Вечером поеду – предупрежу хозяйку и вещи возьму.
 - Я вот что хотел сказать... Я тебе дарственную на квартиру сделал. Так что прощайся со своей хозяйкой. Теперь ты тут главная.
 - А как же ваши родственники?
 - Нету никого. Ты - моя наследница.
 - Спасибо вам! - кивнула Соня, - Вы тут полежите, а я пойду кушать приготовлю...

И пошла на кухню. Там она включила радио и стала разогревать обед. Зачем топтать мою любовь?...- пел обиженно молодой голос, а Соня молча плакала, вытирая посуду.

Ближе к вечеру пришла Ольга Петровна. Она работала в канцелярии института и каждый день приносила новости о бывших коллегах Василия Ивановича.

 - Ты как приходишь, так мне сразу легче становится! - заулыбался Василий Иванович, целуя ей руку.

 - Сказал ей?

 - Сказал, - и перейдя на шёпот: - Как там у неё с твоим Николашей? Сладили они? Я-то стесняюсь спрашивать.

 - Какое там! Эта Надька, крестница моя... помнишь на юбилее?

 - Та, что буги-вуги плясала?

 - Она... Повисла на Николаше... с тех пор от себя не отпускает. Старая,старая, а в парня вцепилась. При живом-то муже...

 - А мы - то с тобой... Мы-то что вытворяли?... Помнишь?

 - Как же...- зарделась подруга,- Только твоя Машка за порог, а ты уже у меня. И что тебя так тянуло ко мне? Неужели, Машку не любил? Такую красавицу?

 - И Машку любил, и тебя... У Машки своя красота была, а ты рыжая да горячая как печка. Ты и сейчас на месте не посидишь...
 
- А что мне как тем старухам, на лавочке сидеть, смерти дожидаться?

Она баюкала в маленьких ладонях холодную руку Василия Ивановича.

 - Вот так, Васечка! Побегаем ещё, поживём.


Рецензии
Все как в жизни - путанно, перепутанно, и смех, и слезы, и любовь.
Безоценочно... безошибочно... как есть...

Марина Столбова   26.05.2012 23:19     Заявить о нарушении
Как-то подзабылся этот рассказик. Вот, напомнила о брошенном ребёнке. Нужно как-нибудь подчистить, подновить.
Спасибо за визит, Мариночка)))

Вероника Бережнёва   26.05.2012 23:48   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.