Колесо

Путник остановился на середине склона холма, посмотрел вверх, туда, где темнели полуразрушенные временем городские стены, устало вытер пот с морщинистого, продублённого ветрами и солнцем лба, убрал с него непослушные редкие седые пряди волос. Солнце добралось до зенита и старательно пропекало землю, будто стремясь выжечь всё живое. Путник остановился, расстегнул три нижние пуговицы на мокрой под мышками и на спине рубахе, обнажив волосатую грудь и впалый живот, тяжело вздохнул и зашагал дальше.
Когда он подходил к первым постройкам, из-за угла покосившегося, с худой крышей дома показалась похоронная процессия. Шесть молодых крепких парней несли гроб из красного дерева. Путник остановился у края дороги, проводил их взглядом. Народу за гробом тянулось много, видно, провожали известного в городе человека. Мужчина пригляделся. В толпе попадались знакомые лица. Вроде бы знакомые: слишком долго он не был в этих краях. Когда скорбная вереница проследовала мимо, путник направился вверх по улице, по которой только что провезли покойника.
«Такая встреча – к счастью», - подумал он, невесело усмехнулся и покачал головой. Много лет он потратил на его поиски, но так и не узнал, как оно выглядит, это заколдованное счастье. Или хотя бы как пахнет.
Рука нащупала в кармане пару мелких монет. Последние. На дешёвую похлёбку должно хватить. Мужчина огляделся по сторонам. Кажется, когда-то на этой улочке была таверна. Да, вон она, и вроде бы нисколько не изменилась: постройка сохранила тот же уверенный вид, так же свежи были недавно покрашенные стены, весело блестели вымытые окна, невольное уважение внушали крепкие ступени. Одного взгляда на таверну было достаточно, чтобы голод усилился, а настроение приподнялось в предвкушении предстоящей трапезы. Эх, если бы к похлёбке ещё бокал холодного молодого вина да кусочек сыра!.. Но на такую роскошь средств у путника явно не хватало.
Возле крыльца наскоро стряхнул рукой пыль с потёртых штанов. В зале было пусто, если не считать человека за стойкой бара и ещё одного, сидящего за дальним столиком в углу. Человека за стойкой звали Беппе, его путник узнал сразу. Ещё бы не узнать: они были ровесниками, и Адольфо часто поколачивал заносчивого упитанного мальчишку, сына хозяина таверны. И за дело, и просто так, от скуки. И, наверное, от зависти тоже: Адольфо был вечно голодный худой паренёк со злым блеском в глазах, их взгляд был похож на волчий, таким он был колючим, пронзительным. Нелегко без отца, когда мать получает гроши за каторжный труд прачки, а дома ещё трое голодных оборванцев – два младших брата и совсем маленькая сестрёнка. Не вынес такой жизни юноша, не захотел оставаться в городе – отправился на поиски счастья. Было ясно: в этом городе счастья ему не видать. Виной тому, в первую очередь, дурная слава об отце, осуждённом на каторжные работы за то, что ограбил местного священника. Отобрал при встрече пухлый кошелёк и зачем-то сорвал с груди мощный золотой крест. Вот бедолага, зачем он это сделал?.. Разве можно было этот крест продать кому-то или на что-то обменять?.. Во истину: не ведал, что творил. Крест на самом деле был не золотым – начищенная до сияния бронза, а в кошельке оказалось несколько мелких монет, а к ним в придачу – чётки, десяток простеньких медальонов с изображением святителя Спиридона Тримифунтского и прочие церковные безделицы. Все они были выброшены за ближайшим углом, а на отнятые деньги Джузеппе купил в таверне пару рюмок граппы, на большее не хватило. Впрочем, голодному оборванцу уже и того оказалось достаточно, чтобы изрядно захмелеть, и он, пошатываясь, отправился на поиски новых подвигов. Выйдя из таверны на улицу, ни за что ни про что влепил подзатыльник глазевшему на облака мальчугану, отчего тот заревел на всю улицу, старательно привлекая внимание прохожих. Гораздо больше досталось заступившемуся за мальчишку цирюльнику, отлучившемуся на несколько минут со своего рабочего места и спешившему обратно в надеже, что ни один клиент, пришедший в отсутствие мастера, не передумал постричься или побриться и не ушёл восвояси. После встречи с Джузеппе цирюльник уже никуда не спешил, а мирно лежал в канаве с неловко вывернутой, подмятой под тело рукой. Вряд ли он в ближайшее время смог воспользоваться ей в профессиональных целях. Напоследок в этот день Джузеппе поживился на рынке солидным куском пиццы, там же вдоволь бесплатно напился вина на глазах у продавца, не посмевшего возразить: уж больно грозный был вид у подошедшего наглеца… Странная закономерность наблюдалась в городе: чем больше детей в семье, тем меньше ума у главы семейства (точнее – у отца, ведь это не всегда одно и то же). Уснул Джузеппе в чужом сарае, там его и сграбастала полиция. По пути в участок он не сопротивлялся, непонимающе вертел головой, силясь понять, что происходит. Наутро ему поведали обо всех его проступках, сопровождая повествование щедрыми тумаками; по мере приближения к окончанию рассказа глаза Джузеппе округлялись всё больше и больше: похоже, многого он не припоминал. Пожизненная каторга – таким было решение суда; эх, если бы в списке пострадавших не было священника, но святотатство обвиняемого сыграло решающую роль при вынесении приговора…
Да, не узнать Беппе было сложно. Это был он, всё тот же Беппе, несмотря на то что стоявший за стойкой человек больше походил на свинью: большая лысая голова, украшенная крохотными ушками, маленькие заплывшие глазки, лоснящиеся от жира отвисшие щёки, несколько роскошных дополнительных подбородков (пожалуй, даже сравнение со свиньёй – не в пользу Беппе).
Человек за столиком в углу тоже был знаком Адольфо. Ещё бы, в детстве они были закадычными приятелями, вместе подворовывали на чужих огородах и в садах, на городском рынке и вообще – где придётся и что придётся. Бок о бок друзья дрались с другими мальчишками. Как правило, не по причине каких-то неурядиц, а для закалки боевого духа и совершенствования навыков рукопашного боя: куда ж бедняку без всего этого в жизни?..
- Здравствуй, Аурелио!.. – поприветствовал посетитель, подойдя к сидящему за столиком.
Мужчина вздрогнул, не то очнувшись от глубоких мыслей, не то испугавшись призрака, явившегося ему из небытия. Немного граппы выплеснулось из его рюмки на стол.
- Адольфо, дружище!.. – воскликнул он, поднимаясь. – Сколько лет, сколько зим!.. Не верю своим глазам, неужели это ты?!. А я уж, грешным делом, и не чаял увидеть тебя в живых. Впрочем, и мёртвым тоже, ты ведь как пропал тридцать с лишним лет назад, так с тех пор ни слуху ни духу!..
Приятели обнялись, уселись за стол напротив друг друга.
- Ну, рассказывай, - Аурелио с интересом уставился на товарища, приготовившись слушать. – Как ты?.. Где был, что видел?.. Надолго ли в наши края?..
- Знаешь… - Адольфо немного помялся. – Особо рассказывать нечего. Где я был?.. Легче сказать, где не был. Исхожено немало. Обошёл всю Азию и Африку, добрался до Австралии, несколько лет бродил по Америке… В общем, видел немало. Но того, чего искал, не нашёл. И не прижился нигде… А сюда… Нет, не надолго. Честно говоря, вообще не собирался задерживаться здесь. Ни к чему. Мать, наверняка, давно померла, братьев и сестру не помню. Чужие мы друг другу… Вот, думал перекусить и топать дальше.
- Ну и куда же ты пойдёшь?.. – в словах Аурелио послышалось лёгкое разочарование.
- А куда глаза глядят, - нерадостная улыбка тронула губы странника. – Планов не строю. Ноги сами несут в нужную сторону.
- В нужную ли?.. – с сомнением покачал головой Аурелио. – Остановился бы, огляделся, не зря ведь говорят, что в ногах правды нет. Может, здесь твоё место, в родных местах?..
- А ты думаешь, меня кто-то ждёт здесь?.. – Адольфо исподлобья взглянул на собеседника. – Уверен, мои братишки и сестрёнка не обрадуются моему появлению. Кто я для них спустя тридцать лет, за которые не получено ни одной весточки?.. Наверняка уже забыли обо мне. Или похоронили мысленно – вот как ты.
- А ты зайди в гости, узнай, так ли это, чего гадать?.. – подзуживал Аурелио. – Вдруг всё не так, как ты себе вообразил?..
- И не подумаю!.. – довольно резко ответил Адольфо. – Незачем это!.. В конце концов я сам не чувствую потребности увидеться с родственниками. Привык уже, что один на всём белом свете. Мне никто не нужен, понимаешь?..
- Понимаю, - вздохнул Аурелио и откинулся на спинку стула. – Понимаю, - как эхо повторил он.
- Однако… - Адольфо поднял руку, подзывая Беппе.
- Вот, - сказал он, выложив на стол мелочь. – Чего-нибудь поесть.
Беппе презрительно покосился на монеты, сгрёб их в ладонь и повернулся, чтобы пойти выполнить заказ.
- Постой!.. – остановил его Аурелио. – Вот тебе ещё, - он бросил в протянутую ладонь ещё пару монет более высокого достоинства. – Кусок сыра моему приятелю и бокал вина. Но хорошего вина, не ту кислятину, которой ты пытался напоить меня вчера!.. Ну, а мне ещё рюмку граппы…
Беппе бросил на Аурелио недовольный взгляд и пошёл выполнять заказ.
- Он теперь хозяин заведения, - кивнул Аурелио в сторону огромного зада. – Отца в прошлом году схоронил.
- И что, сам всегда обслуживает?.. – поинтересовался Адольфо.
- Нет, конечно. Просто обычно в это время суток народу мало, и Беппе заставляет прислугу выполнять какую-нибудь другую работу. А то и просто прогоняет домой, и денег, разумеется, не платит. Час отработал?.. Получи за час. Четыре часа?.. Получи соответственно!.. Наш дружок крайне прижимист. Хотя… Может, так и надо?.. Возможно, иначе просто невозможно грамотно вести дела, экономность во всём – залог успеха.
- Наверное, - пожал плечами Адольфо. – Мне это не ведомо… Ты-то чем занимаешься?..
- А ничем конкретным, - беззаботно откликнулся приятель. – То там ухвачу кусок, то там отщипну немного. На жизнь хватает. Порой деньги буквально валяются под ногами – успевай собирать. Знаешь, однажды я сделал для себя важное открытие: в основе бедности не отсутствие желания или неумение работать, а неумение подмечать и подбирать деньги. Впрочем, позже я убедился, что это важное открытие уже было сделано до меня. Многими людьми, независимо друг от друга. Я лишь присоединился к их команде – команде людей, умеющих жить… Как я сумел это?.. Не спрашивай – сам не знаю. Просто надоело быть бедняком…
Адольфо вздохнул. Нет, не завистливо, устало.
- Мне тоже надоело, однако… Этого мало, дружище, должно быть что-то ещё, обязательно. Какая-то жилка в человеке должна присутствовать. Одного желания или нежелания мало.
- Не знаю, друг, - беззаботно откликнулся Аурелио. – Я ведь сказал тебе: сам не знаю, как и что. Просто живу и всё. И даже не думаю о том, что могут наступить тяжёлые времена. Напротив, во мне цветёт уверенность, что у меня всё всегда будет хорошо. Вот как сейчас и даже ещё лучше.
Адольфо внимательно посмотрел на товарища, будто пытаясь разглядеть в нём нечто, притягивающее удачу. Не разглядел, опустил голову и начал изучать царапины на грубой столешнице. Поковырял ногтем трещину. Пощупал пальцем тонкое отверстие – от ножа, похоже. Некоторые посетители ведут себя по-хамски. И правда, чего стесняться, ведь мебель не своя.
- Кстати, - немного оживился он. – Видел, как везли покойника, кого это хоронят?..
Аурелио нахмурился.
- Очередного Капулетти. Амброжино. Месяц назад сожгли его мельницу, так он в отместку вытворил такое!.. Недолго он прожил после содеянного: уже на следующий день зарезали прямо возле дома. Вот гад!.. Поднял руку на ребёнка. Задушил семилетнего мальчишку Монтекки. Такого злодейства в наших краях никогда прежде не было!.. За такое убивать мало, пытать нужно, долго и изощрённо!.. Для науки и чтоб другим неповадно было…
- Страшные вещи рассказываешь, - покачал головой гость. – А ведь теперь и Капулетти могут отплатить тем же.
- Не приведи Господь!.. – в ужасе всплеснул руками Аурелио. – О таком и подумать страшно!..
- Ужасные времена настают, - вперив взгляд в столешницу, изрёк Адольфо.
- Это точно, - кивнул собеседник. – Ох уж эти Монтекки да Капулетти!.. Все люди как люди, только им неймётся. Уж сколько лет враждуют!.. Кого ни спросишь – сами не знают, из-за чего всё началось. Самое время помириться, раз память стёрла причины неприязни. Так нет, ненавидят друг друга и всё!.. Теперь уже просто ненавидят, безо всякой причины.
- А я помню, из за чего всё началось, - Адольфо поднял взгляд. – Это было за два года до того, как я покинул город. Аурелио!.. Неужели ты забыл?.. Ведь такой скандал был!.. Ромео Монтекки прилюдно скандалил с Джульеттой. Это было так весело!.. Сначала было весело, – поперхнулся Адольфо, - а вылилось вон во что…
Он сделал паузу, пригубил вина из бокала, принесённого Беппе.
– Замечательное вино, спасибо, дружище!.. Никогда не забуду твоей доброты.
- Да чего там!.. – махнул рукой Аурелио. – Не стоит благодарности, не чужие ведь.
При этих словах товарища Адольфо бросил на него короткий испытующий взгляд. Похоже, не врёт, что считает за своего. Неужели в душе что-то осталось до сих пор от их давнишней дружбы?.. Хотя чему тут удивляться?.. Ведь и у Адольфо тоже в душе началось чёрт знает что, когда в посетителе таверны узнал старинного приятеля. В смысле, шевельнулось что-то в душе. Тёплое, приятное. Вовсе не чёрт знает что, как вырвалось поначалу. Что-то хорошее, настоящее, давно забытое и вдруг всплывшее из пучины забвения.
Аурелио придвинулся ближе, облокотился на столешницу, глаза его заблестели.
- Так в чём причина вражды Монтекки и Капулетти?.. Говори, не томи!.. Вот ей-богу – не помню, о чём ты!..
- Ты забыл, - улыбнулся Адольфо. – Просто ты всё время среди людей, в делах, голова постоянно забита новыми мыслями, от которых некогда отрешиться. А я, в основном, один, а пока бредёшь куда-нибудь, о будущем думается с трудом. Что о нём размышлять?.. Надо дойти вон до того поворота и посмотреть, что за ним. Это и есть будущее в каждый момент времени. Незачем думать о нём, надо просто идти и смотреть. Но совсем не думать тоже нельзя. Вот и вертятся в голове воспоминания. Кружатся – то одно, то другое; то тем боком подставятся, то этим. Как тут забыть что-то?.. При всём желании не получится. Кто-то скажет, что это означает жить прошлым, а я не согласен. Будущее фатально, если ты не пережил прошлое десятки, сотни, тысячи раз. Именно  заново переживая прошлое (конечно, если этого переживания просит душа, если в нём есть смысл), ты меняешься сам,  а значит, изменяешь и маршрут, по которому идёшь в жизни. Меняешь цели и способы их достижения. И каждый раз, когда ты обращаешься к своему прошлому, оно видится несколько не так, как прежде. Открывается что-то новое, и одновременно что-то неуловимо меняется в лучшую сторону, не в прошлом, а в твоём отношении к нему, и вместе с этим происходят изменения в тебе самом.
- Красиво говоришь, - бесстрастно глядя на товарища, перебил Аурелио. – И многих целей ты достиг?.. И вообще, у тебя есть хоть одна цель?.. Была ли когда-нибудь?..
Беппе принёс тарелку с дымящейся похлёбкой, блюдо с нарезанным сыром и большую аппетитную лепёшку, посыпанную свежей зеленью.
- Ещё вина и граппы, - бросил ему Аурелио.
Беппе тряхнул щеками и подбородками и удалился.
- Ладно, можешь не отвечать, - благосклонно разрешил Аурелио, видя, что товарищ не спешит с ответом. Давай лучше про Ромео и Джульетту – что там у них стряслось тридцать лет назад?..
- Что стряслось?.. – Адольфо улыбнулся. – Любовь стряслась. Страшная любовь. В смысле, про такую стихи слагать можно. Поэмы. И песни. А потом что-то хрустнуло в ней, в любви этой возвышенной. То ли Джульетта поняла, что слишком молода, чтобы, как следует не изведав жизни, принадлежать одному мужчине, то ли Ромео гульнул налево, а она узнала. Короче говоря, приключился у них скандал. Да не где-то там, скажем, на окраине города за чьим-то сараем, а на центральной площади, у церкви. Да ещё в воскресный день, сразу после окончания службы, так что все прихожане могли с удовольствием наблюдать, как самая сладкая в недавнем времени парочка раскололась надвое и явила миру злобных врагов. Уж чего они ни вытворяли, не стыдясь людей!.. Началось с бурных упрёков, потом пошли оскорбления – чем дальше, тем забористей. Потом она плюёт ему в лицо, он таскает её за волосы и валяет в пыли. Она царапает ему лицо и отбивается ногами, он бьёт кулаком в лицо… Оба исцарапанные, избитые, грязные!.. Это был позор для самых уважаемых в городе родов!.. А ведь наверняка и Монтекки, и Капулетти присутствовали на службе и видели эту баталию.
Адольфо перевёл дух, отхлебнул вина и продолжил.
- Так уж у нас повелось: ссорятся наши близкие, решая личные проблемы, выплёскивая наболевшее, а в войне начинает участвовать вся родня. Вот с тех пор и началось: Монтекки и Капулетти сначала мелкие гадости друг другу подстраивали, потом пошли подлости покрупнее. А вскоре дошло до кровной мести, ох, и горячие же у нас головы!..
Адольфо съел несколько ложек похлёбки, от которой исходил ароматный запах – Беппе не пожалел пряностей. Видимо, опасался гнева Аурелио, если не удастся угодить его товарищу (о, да, несмотря на то, что со дня их последней встречи прошли годы, Беппе узнал посетителя: конечно, это был Адольфо, с которым у них в детстве часто вспыхивали ссоры). На вкус похлёбка, похоже, тоже была ничего: вид у Адольфо был довольный.
- И вот, вместо того, чтобы по-родственному, внутри семьи наказать участников потасовки, Монтекки и Капулетти начали междоусобицу!.. Ну конечно, как такое стерпеть: Ромео на виду у всего города зверски колошматит Джульетту!.. А она?.. Как она посмела поднять руку на Ромео – надежду уважаемого семейства, самого богатого в городе?..
Адольфо доел похлёбку, отхлебнул вина, отломил кусочек сыра, с наслаждением пожевал. Давно не было у него такой сытной трапезы!.. Вкус сыра он уже давно забыл.
- Что с тобой?.. – Адольфо поднял взгляд на товарища, и что-то в его лице показалось ему странным. Я сказал что-то не то?.. Ты тоже что-то припомнил?..
-  Да нет, не в этом дело, - разжал губы Аурелио. – Историю эту, кажется, припоминаю. Но как-то смутно – так, что можно сказать, что и не припоминаю вовсе. Дело не в этом, - повторил он. - Ромео и Джульетта живы-здоровы и поныне. И живут вместе, но не здесь, а в соседнем городе, ведь тут, по известным причинам, им житья не было бы. И, насколько мне известно, живут они счастливо, просто души друг в друге не чают. Интересно, они тоже забыли, из-за чего заварилась эта каша, унесшая за тридцать с лишним лет множество жизней?..
- Возможно, - Адольфо невозмутимо отхлебнул вина. – Если причина им вообще была известна. И, видимо, они не из тех, для кого чужая война становится их собственной только потому, что дерущиеся приходятся тебе роднёй. А что, много Монтекки и Капулетти полегло с тех пор на поле боя?..
- Чёрт возьми!.. – пребывая в своих мыслях медленно проговорил Аурелио. – Несчастные люди!.. – он тряхнул головой. – Что?.. Сколько погибло?.. Много. Сам подумай, ведь больше тридцати лет воюют… Знаешь, Адольфо, в чём ты прав?.. Нам необходимо останавливаться и оглядываться назад. И задумываться над тем, откуда мы пришли, в какой точке находимся, и что привело нас сюда. А не барахтаться слепо в суете и не растворяться в раздумьях над тем, что ждёт нас за поворотом… - Аурелио забросил в рот остатки граппы, слегка поморщился. – Как ты думаешь, стоит попытаться открыть им глаза?..
Адольфо с сожалением посмотрел на друга.
- Думаю, ты зря потратишь время. И красноречие. Теперь у них есть причины для войны куда более серьёзные, чем давно забытая публичная скандальная ссора Ромео и Джульетты. Ведь сам говоришь: много трупов!..
- Да, тут уже ничего не поделаешь, - печально согласился Аурелио. – Надо же, из-за какой ерунды вся эта заваруха!..
Друзья помолчали. Аурелио думал о превратностях жизни, а Адольфо, расслабившись, прикрыл глаза и наслаждался ощущениями в теле от обильного вкусного обеда и молодого вина.
- Адольфо!.. – прервал молчание Аурелио. – Ну и какие у тебя планы?.. Может, останешься здесь на некоторое время?.. Повидаешься с родными…
- Нет, Аурелио, - вечный странник открыл глаза. – Не нужно это – ни мне, ни им. Пойду дальше. Вот прямо сейчас и пойду...
Адольфо поднялся.
- Спасибо за угощение, дружище. Рад был увидеть тебя.
Аурелио вышел из-за стола.
- Я провожу.
Мужчины направились к выходу.
Сойдя с крыльца, Аурелио протянул товарищу руку.
- Прощай, друг!..
- Прощай, Аурелио!..
 После крепкого рукопожатия приятели обнялись.
Аурелио постоял некоторое время у таверны, глядя вслед удаляющемуся товарищу, потом покачал головой, то ли удивлённо, то ли досадуя на что-то, и размашисто зашагал в противоположном направлении…
У поворота на улицу, в глубине которой с давних лет кособочился родительский дом, Адольфо остановился. А что если в самом деле?.. Нет, ни в коем случае!.. Не за чем бередить душу. А то ещё растаешь от домашнего тепла, захочется остаться. А ему нельзя. Не сможет он, пропадёт, его удел – дорога. И раздумья о жизни. Своей и чужой. О жизни вообще. Не озираясь по сторонам, Адольфо быстрым шагом пересёк центр когда-то родного, а теперь совершенно чужого города, и неторопливо побрёл по окраине. Дорога резко пошла под уклон, Адольфо даже стал притормаживать, чтобы нечаянно не сорваться на бег. Неподалёку четверо чумазых мальчишек подняли старое, брошенное кем-то за непригодностью колесо от телеги и пустили его по склону. Адольфо остановился, наблюдая за катящимся кругом. Колесо стремительно набрало скорость и, врезавшись  на дне оврага в огромную каменную глыбу, рассыпалось на куски. Ребята были в восторге!.. Адольфо вспомнилась история Монтекки и Капулетти. Он задумчиво перевёл взгляд на то место, откуда колесо начало движение, припомнил, как ребята поднимали его. Затем, взглядом повторив путь колеса, Адольфо вернулся к созерцанию обломков. Неприятная мысль поразила его. «Неужели…» Он опустил голову, поковырял пыль носком ботинка,  глубоко вздохнул. «Не хочется верить, что так устроен мир… Что таковы мы все…» Адольфо посмотрел на беззаботно резвящихся мальчуганов, которые гонялись друг за другом, кувыркались и боролись на сочной траве. От их звонкого смеха душа Адольфо слегка оттаяла. Он улыбнулся – светло, так, как давно уже не улыбался, и продолжил путь…