Про покров, снеговиков и злые языки

– Оленька, просыпайся, птичка моя, посмотри-ка скорей!
Я сажусь на кровати и открываю глаза изо всех сил широко, до самого лба, потому что если открывать по-нормальному, то они меня не слушаются и закрываются, а я разве могу снова спать, если дед зовет?
– На куда скорей посмотреть, деда? На тебя?
– В окошко, Оленька!
Бегу к окну, а там…

– Деда, ого-го! Снеееег!!! Ура-ура-ура!!!
Я начинаю пританцовывать.
– Сейчас-сейчас, деда. Оденусь только, и побежим с тобой за санками, да? Ты поможешь мне их достать?
– Рано бежать за санками-то, неугомонная! Это – первый снежок, он сегодня и растает. А позвал я тебя на него посмотреть, чтобы рассказать тебе что-то.

Вот это даа! Дед прямо с утра, даже ещё мы с ним кашу не ели, хочет мне что-то рассказать! Сегодня какой-то необыкновенный день что ли?
– А, деда?
– Что, Оленька?
– Сегодня что ли необыкновенный день? И снежок вон идёт, и ты что-то хочешь рассказать.

Дед обнимает меня. Мы стоим у окна. Я смотрю то на снег, то на деда.
– Сегодня, Оленька, Покров. Большой праздник.
– Праздник? А где тогда флажки и шарики? Почему мы не купили? А на демонстрацию пойдём?
 
Я хорошо знаю про большой праздник. В большой праздник на улице всегда много народа. Это называется демонстрация. Ты идёшь вместе со всеми – с большими и с маленькими. Это очень весело! Можно громко, хоть даже чтобы в ушах звенело, кричать: «Урааа!» – и никто не сделает замечания.

Я по правде не совсем понимаю такое – демонстрация. Все почему-то идут мимо клуба в одну сторону. Зачем в одну? Да ещё мимо клуба. Мне вот, например, больше нравится идти мимо магазина, потому что в нём работает конфетная продавщица. Она очень добрая. Если увидит меня, всегда уж к себе позовет. А то, главное, мимо клуба! А там буфет вовсе и не каждый раз открыт. И вообще, можно же всей деревней просто так гулять! Обязательно что ли мимо клуба? А ещё можно идти в разные стороны, а потом искать друг друга, как в прятках. Такое же интересно – играть с взрослыми в прятки на демонстрации! Но дед говорит – нельзя идти в разные стороны, потому что это такая традиция – никто на демонстрации не разбегается, все собираются вместе.
 
Традиция – красивое слово, мне сразу понравилось, я даже захотела так игрушку назвать. Мне как раз папа с мамой привезли. Бычка. Смешного-пресмешного! Коричневого, в пятнышках. Мне особенно пятнышки понравились. У неигрушечных бычков пятнышки такие маленькие не бывают, я сто раз видела, а у игрушечных бывают, у моего, например, даже на каждом боку. Но Традиция – это разве для бычка имя? Бычок же не она, а Традиция – она, а он – это тогда Традиций, только такое имя мне совсем не нравится.

Я думала-думала и придумала, что мой бычок вовсе ни какой не бычок, а маленькая коровка. А коровка – это она и значит, её можно называть Традиция. Я сразу рассказала про мою Традицию деду. А дед послушал меня, чуть-чуть помолчал, а потом как стал смеяться, как стал, я даже испугалась – вдруг дед будет икать от такого сильного смеха? Как я однажды. Я тогда сначала смеялась-смеялась, а потом икала-икала. Хорошо хоть дед научил меня пить воду маленькими глоточками, я попила – и мой ик прошёл. Но дед не стал икать, а сказал, что это слово для имени не подойдёт, потому что не всякое слово может стать именем. Вот, например, что такое традиция? Дед объяснил мне, что это такой порядок, к которому все давно привыкли. Получается как бы привычка. А что это за имя – Привычка?

Я сначала даже хотела заплакать, что всё так плохо придумала, а потом посмотрела на деда, а дед мой уже снова да снова смеялся из-за моей Традиции, и я решила, что раз деду весело, то и мне весело, и стала смеяться вместе с ним.

А бычка мы Жирафкой назвали, потому что Виталик сказал, что пятнышки у бычка ну точно, как у жирафа, и даже книжку мне показал, где жираф нарисован.
 
Раз сегодня большой праздник, возьму с собой на демонстрацию Жирафку. Вместо шариков и флажка. Мы же их не купили, а с Жирафкой будет весело.
 
Название у праздника непонятное – Покров какой-то. Что за Покров? Почему я раньше про такое не слышала? И дед замолчал, всё думает да думает. Может, переживает, что мы забыли про шарики и флажок?
– Деда, ты не переживай! Я на демонстрацию возьму Жирафку, а шарики и флажок нам кто-нибудь подарит, у нас же в деревне добрые люди.

Я погладила деда по руке, а он повернул меня к себе и говорит:
– Оленька, не нужны нам сегодня шарики, и на демонстрацию мы с тобой не пойдём. Не такой нынче праздник. Другой совсем.
– Другооой? – я удивляюсь так сильно, что не только глазами, а даже ещё плечами – они у меня аж до самых ушей поднимаются. – Как другой, деда? Ты же сказал – большой!
– Большой-то большой, но другой. Большие праздники разными бывают, не всякий с демонстрацией-то. Вот хоть вспомни Новый год.
 
Ну! Дед что придумал! На Новый год и без демонстрации весело. А сейчас же не Новый год! Покров какой-то.

– Деда, что это за такое – Покров, раз не Новый год и не демонстрация?
– Покров, Оленька, это праздник Царицы Небесной.
 
Ааа… Вот значит, какой это праздник! Ну и дед у меня! Всё молчал да молчал, а я же про Царицу Небесную давно уже знаю!
 
Я сразу вспоминаю картинку, которая есть у нас, у бабы Мани и ещё у много кого в нашей деревне, к кому я хожу по гостям.
Картинки – это всегда интересно. Разных картинок бывает много в книжках. По таким картинкам можно посмотреть хоть на Василису Прекрасную, хоть на лягушку-царевну. Про кого книжка – про того и картинки.

Но бывают ещё картинки не из книжек. Например, фотографии. Это тоже картинки, только совсем не такие, как в книжках. У нас фотографий целый альбом. На них мы с дедом или мои мама и папа, ну и ещё другие люди, конечно. На фотографиях мы сидим или стоим, а ещё улыбаемся и у нас даже зубы видно. Про улыбки с зубами дед говорит, что они от души и во весь рот. Мне улыбка с зубами хоть у кого очень нравится. Хоть у деда моего, хоть у Виталика, хоть у пастуха дяди Коли, хоть даже у нашей деревенской собаки Найды – она всегда от души улыбается, во весь рот.
 
А другие картинки бывают не фотографии и не из книжек. Они называются иконками. У нас с дедом есть иконки. Да хоть у кого в нашей деревне есть! На них нарисована Царица Небесная. Про иконки и Царицу Небесную мне дед рассказывал, а ещё баба Маня. Царица потому Небесная, что живёт на небе. Я сначала, когда совсем маленькая была, не знала про это и не понимала, почему Царица – Небесная, а теперь знаю. Вот мы с дедом живём в деревне, а Царица Небесная – на небе.
У нас с дедом есть адрес. Я его хорошо знаю, потому что меня дед научил: улица Славянская, дом номер одиннадцать. У Царицы Небесной, наверное, тоже есть адрес  – без адреса же нельзя, только я ещё не знаю, какой бывает адрес на небе. Дед мне, наверное, потом расскажет, он всегда рассказывает, если я про что-то не знаю.

Это хорошо, что у Царицы Небесной сегодня праздник, потому что праздник – это всегда весело. 
Царица Небесная – Красавица писаная. Она мне сразу понравилась. Есть, конечно, у нас в деревне тётя Варя, она тоже красавица писаная, её дед так называет, но Царица Небесная всё-таки красивее. Я на всякий случай спросила у деда про тётю Варю. А вдруг она тоже – царица небесная, раз такая красивая? Но дед сказал, что Царица Небесная на белом свете одна, а другой не бывает.
 
Вот интересно, что это такое – покров? Дед снова смотрит на снег и молчит. Нравится моему деду первый снежок! Мне – тоже.
– Вот и покров, Оленька.
– Где, деда?
– А вот на что мы с тобой сейчас смотрим, то и покров.
 
Таак… Что же это с моим дедом? Какой покров? Специально что ли дед меня запутывает?
– Дед, ты нарочно говоришь, что мне ничего непонятно, да? Нарочно? Ну, где тут покров? Вот окно, за окном наш двор, вон крылечко, вон ворота, ну и снег ещё.
– Вот, Оленька. Он и есть покров. Снег-то.
– Снег – покров?!
– Да. Смотри, он всё собой покрывает, прячет. Если мы с тобой под снег встанем, он и нас засыплет, покроет то есть. Покров для тебя слово новое, а ведь оно означает то же, что покрывало. Покров – покрывает.
– А укрывает укров, да?
– Ну, придумать можно много всяких слов, только не каждое приживётся. Покров и покрывает, и укрывает.
– Ааа, я поняла, деда. Это как бы одно слово за два, да? А тогда никакого укрова и не надо.
– Правильно, Оленька.
– А ты сказал, что снег нас засыплет, если мы под него встанем. Как засыплет, деда? Совсем-совсем? До нашего с тобой верха?
– Да, Оленька. До нашего с тобой верха.
– И мы станем снеговиками?!

Нетушки! Не пойдём мы с дедом стоять под снегом! Я не хочу, чтобы мы превратились в снеговиков. Совсем неинтересно только и стоять на одном месте, даже на диване не попрыгаешь, да ещё с дырявым ведром на голове и прилепленной вместо носа морковкой. Мне ни капли не нравится морковный нос, потому что у меня есть нос мой собственный, и я к нему уже очень даже привыкла. И к дедову носу привыкла. А дед с морковным носом – это получается какой-то совсем другой дед.

И шапка у меня тоже есть, и моей голове она уж точно больше нравится, чем старое дырявое ведро. И у деда шапка есть. И не хватало ещё, чтобы у деда на голове было ведро. Мой дед – и с ведром на голове. Даа уж… И это называется праздник? Превратиться в снеговиков – праздник?

– Знаешь что, деда, я думала праздник Царицы Небесной это весело, а получаются какие-то снеговики…
Я вздыхаю, а дед улыбается и говорит:
– Ох, Оленька-Оленька! Уже успела ты вон чего придумать, птичка моя. Не станем мы с тобой снеговиками.
– А ты же сам сказал, что снег нас засыплет, будто покроет!
– Я хотел, чтобы ты про покров поняла, вот и рассказал про снег, как он нас может укрыть. А про снеговиков – это уже ты сама придумала, голубушка моя.
– Деда, я поняла про покров. Правда-правда! Вот только от чего он нас укрывает? Что ли от дождя? Так у нас с тобой зонтик есть. А зонтик – это покров?
– Зонтик, говоришь… Про зонтик тоже можно сказать, что покров, правильно ты поняла.
– А крыша у нашего с тобой дома – тоже покров?
– И крыша – покров, а как же!
– Значит, деда, покров – это такое, где мы можем спрятаться, если захотим? Хоть под зонтиком, хоть под крышей, хоть даже под нашей старой вишней? А если спрятаться под одеялом – это тоже покров?
– Правильно, Оленька. И одеяло, и вишня – всё это покров, потому что укрывает тебя. Вишня – от солнца в жаркий день, одеяло – от прохлады ночью. А вот Покров Царицы Небесной, Оленька, укрывает нас от того, от чего не укроют ни зонтик, ни крыша, ни одеяло. Покров Царицы Небесной укрывает нас от всякой беды-напасти.
Про беду-напасть я давно уже знаю. Плохо это – беда-напасть. Дед рассказывал, когда приходит беда-напасть, надо скорей людей на помощь звать.
– Деда, а если нас укрывает Царица Небесная, то почему тогда всё равно бывает беда- напасть?
– А потому, Оленька, что неразумные мы. Того не понимаем, что сами на себя недоброе притягиваем злыми своими языками. Разучились мы, Оленька, разговаривать так, чтобы не сеять беду-напасть словами какими попало. Сколько слов плохих с наших языков слетает. И ругаемся мы, и кричим, и худое друг о друге говорим. Сыплем, сыплем словами направо-налево, а что каждое слово прорастает, как колосок в поле, про то не думаем. Кабы мы только доброе говорили, то доброе бы и имели, а то ведь вон их сколько в нашем поле плохих-то колосков, не на радость нам, а на беду только. И если бы нас Царица Небесная не укрывала, не берегла, совсем бы мы трудно жили, не много нам было бы радости.

Я вздыхаю и опускаю голову. Мне становится жалко всех-всех на белом свете людей, и деда жалко, и меня. Я представляю наши языки, что они злые. Я даже зажмуриваюсь, как представляю. Злые языки – это очень страшно! Это же как будто у нас в ртах не языки вовсе, а сердитые собачки! Я трогаю зубами язык и прислушиваюсь – а вдруг он прямо во мне залает? Но мой язык ведёт себя, как всегда. Вот сейчас, например, он облизнул губы. Самый обыкновенный язык. Никакая не собачка. А вдруг всё-таки залает? Я отхожу от окна, сажусь на стул около комода – на этом стуле мне всегда-всегда хорошо думается – и тихонечко жду. Не просто жду, а слушаю себя. Но во рту у меня всё тихо да тихо. Может, у меня язык-то и незлой?

– Деда, а у меня злой язык?
Дед тоже отходит от окна и придвигает ко мне другой стул, у нас же в этой комнате, где мы на снег смотрим, два стула.
Мы с дедом сидим рядышком и я очень, очень хочу, чтобы мой язык не был злым.   
– И у тебя случается быть язычку злым, Оленька.
Я сразу же быстро закрываю рот, так быстро, что у меня даже зубы стукаются друг об дружку, и молча смотрю на деда.
– Ведь кричишь ты иногда на Виталика? Ой, кричишь, Оленька! Во дворе шумишь – в огороде слышно.
Я хочу ответить, но вместо этого только сильнее сжимаю губы и просто киваю деду в ответ.
– Ну вот. А зачем, спрашивается, криком своего добиваться, если можно спокойно попросить? Спокойный-то голос быстрее услышат, Оленька. Вот когда ты кричишь, тогда и становится твой язычок злым. А когда хватает у тебя терпения по-доброму с Виталиком разговаривать, тогда и язычок твой добрым остаётся.
Я шепчу деду, почти не открывая рот:
– Деда, но иногда же надо покричать! Всегда что ли спокойный голос услышат?
– Иногда, может, и надо, да только не всякий раз, Оленька. А иначе не заметишь, как покричать в привычку войдёт, и разучишься ты спокойно разговаривать.

Ну уж нет. Не хочу я разучиваться спокойно разговаривать! Если я буду всё время кричать, что это будет такое? Я разве буду девочка? Я буду коровушка, а не девочка. Пеструшка я буду, а не Оленька.
Я слышала, как громко-прегромко мычит Пеструшка, когда она приходит из стада, а ей ворота не открывают. Ого, как она громко мычит! Кричит просто! Дурным голосом. Нормальным же так не покричишь! А пастух дядя Коля ей говорит: «Зови-зови, милая! Услышит тебя хозяйка-то!»
А мне что ли дед ворота не открывает, раз я кричу? Я даже хоть и совсем тихо говорю, дед меня всё равно всегда слышит. И Виталик тоже слышит. А почему я тогда кричу? Без толку кричу-то, выходит. Да ещё, наверное, тоже дурным голосом.
Я снова вздыхаю и решаю, что больше не буду кричать, а лучше буду учиться тихо разговаривать.

– Деда, а ты сказал, что мы словами сыплем-сыплем, и они с языка слетают, а слова разве песочек, чтобы сыпаться, или они разве как листочки на деревьях, чтобы слетать?
– Эх, Оленька… – дед тяжело вздыхает, – да если, как песочек или листочки, так это бы ещё полбеды, а то ведь чаще-то, как мусор разный, не разберёшь, что к чему. А ты почему шепчешь?
– Я, деда, не хочу, чтобы мой язык стал, как злая собачка. Злые собачки кусаются, а из-за этого человеку бывает плохо и даже кровь. Ты сказал, слова бывают, как плохие колоски в поле, вот я и не открываю широко рот, а то вдруг ещё снова закричу, а если языку мало места, он кричать не будет – у него же не получится. Я что ли Пеструшка? Это она около ворот кричит. А я лучше буду тихо разговаривать.
– Ну-ну, Оленька. Это ты хорошо решила, правильно. Если научишься тихо разговаривать да слова добрые подбирать, тебя быстрее услышат. Так между людьми устроено – кто на других громко кричит, того слушать не хотят. А ласковому слову каждый рад, хоть даже если и вида не подаёт.
– А я, деда, всегда вид подаю. Подаю вид ласковому слову. Мне когда кто-нибудь ласковое слово говорит: хоть ты, хоть мама с папой, хоть бабушка Катерина, хоть баба Маня – я сразу вид подаю, мне потому что так по-дооооброму становится, по-хороооошему.
– Ну вот, и сама ты уже знаешь, как это хорошо – слово ласковое. Не насеешь, стало быть, плохих колосков.
– А у Царицы Небесной какой Покров, деда? Как Она нас укрывает? Что ли только снегом? А может ещё хотя бы большим-пребольшим покрывалом? А почему я его тогда не вижу? Вот если я укрываюсь одеялом, я же его вижу!
– У Царицы Небесной Покров особенный, Оленька. Как одеяло его не увидишь, а вот сердечком почувствуешь. Любовь к нам – вот Её Покров. Любит нас Царица Небесная. А кого любишь, того всегда бережёшь и защищаешь от любой беды-напасти. Вот и Она нас бережёт и защищает, по-другому сказать – укрывает.
– Деда, а если Царица Небесная нас любовью укрывает, это же всё равно как бы понарошку красивый такой покров, да? А деда? Можно про Покров Царицы Небесной сказать, что это как бы такое большоооое-большое покрывало? Ну хотя бы понарошку?
– Можно, Оленька.
– А покрывало же может порваться! Например, если оно старое. Старые вещи то рвутся, то ломаются, дед! Я сто раз такое видела. Помнишь, у нас старый зонтик сломался? Мы потом купили новый, сломанный же не укроет от дождя. А ещё у бабы Маниного дома давно крыша стала дырявая, и ты ходил её ремонтировать. А вдруг Покров Царицы Небесной станет старым и тоже порвётся? Покрывало, даже хоть и понарошку, может ведь стать дырявым? А кто тогда будет его на небе зашивать? Что ли тоже ты? А как ты туда поедешь? На небо? На самолёте полетишь, да? А я – с тобой?
– Ах, Оленька-Оленька... Вон, чего уже придумала, неуёмная. Не переживай понапрасну, не полетим мы с тобой Покров Царицы Небесной зашивать. Не прохудится он ни по-настоящему, ни понарошку.
– Никогда-никогда?
– Никогда.

Если дед сказал никогда, значит, так и будет, потому что мой дед всегда говорит правду. Это хорошо, что Покров Царицы Небесной не порвётся! А то бы ведь расстроилась Царица Небесная. Неприятно же, когда что-то раз – и порвётся. Кому такое понравится? У меня вот недавно стала дырка на халатике. Если по правде, очень некрасивая дырка. Её было так видно! Уж хоть бы ровненькая. А то из неё ещё нитки в разные стороны торчали. Дед тогда сказал, что это прямо беда, а не дырка. А я не хочу, чтобы у Царицы Небесной была беда.
 
– А Царица Небесная укрывает нас по самую макушку, деда?
– По самую макушку.
– Как снежок, если под ним долго стоять?
– Как снежок, птичка моя.

Я снова подошла к окну. Вот, значит, что такое по-настоящему, а не понарошку Покров Царицы Небесной. Снег идёт себе да идёт, а на самом деле, это Царица Небесная показывает нам, что Она нас любит.
Правильно мне дед сказал. Большой сегодня праздник – Покров Царицы Небесной. Потому что первый снег – это всегда большой подарок, я-то уж давно про первый снег знаю! Все у нас первому снегу радуются. Даже взрослые. А в маленькие праздники такие большие подарки не бывают и все люди так не радуются.
 
А ещё сегодня снег как бы не просто снег, а это нам Царица Небесная говорит про любовь. А если что-то бывает про любовь – это уж точно всегда праздник! Вот свадьба, например, это же праздник! У нас в деревне, когда у кого-нибудь бывает свадьба, то это так весело, что гости аж до самого утра громкими голосами песни поют.
 
А что Царица Небесная нам голосом не может сказать про любовь, так с неба же говорить трудно – небо-то вон, как от нас высоко, попробуй, докричись, если мы живём на земле! Даже дядя Семён, когда бывает пьяный и у него делается дурной голос, может только на всю улицу кричать, а до неба не может. А Царица Небесная разве сможет – от неба до земли? Хоть у какой царицы голос всегда бывает тихий – зачем ей кричать, она же цариииица. А у Царицы Небесной голос, наверное, особенно тихий, потому что Она же Царица Небесная, а не царица громкая! С неба только гром может греметь, а Царица Небесная точно не может. И пусть, что у Царицы Небесной тихий голос, зато Она дарит нам снег, вон, сколько его сегодня насыпало - красивого, пушистого.
 
Когда кого-то любишь, тому всегда хочешь делать подарки, чтобы порадовать. Вот и Царица Небесная нас радует. Хорошая Она. Мне почему-то кажется, что я очень Её люблю. Может быть, Царица Небесная это почувствует? Я вот, например, всегда-всегда чувствую, когда меня любят. Мне тогда сразу становится так радостно!
– Деда, а если я Царицу Небесную люблю, Ей от этого радостно?
– А как же, Оленька! Радостно, конечно.
 
Дед рассказывал мне интересное про радостного человека! Такой человек всегда сильнее грустного, потому что радость даёт силушку, а грусть забирает. Когда я про это узнала, то очень-очень захотела всегда быть радостной! А ещё захотела, чтобы дед тоже всегда был радостным и все другие люди в нашей деревне. А теперь я очень-очень хочу, чтобы Царица Небесная тоже была радостная. Хорошо же это, когда у всех много силушки! С силушкой не будешь болеть и даже совсем не будешь уставать, хоть сколько всяких дел переделай.
 
– Деда, а ты меня тоже любишь, значит, и ты меня укрываешь? А я тебя тоже что ли укрываю? Я же тебя тоже люблю! Ты, деда, значит мой покров, а я – твой? Да?
Дед смотрит на меня и улыбается всеми морщинками. Когда дед так улыбается, он становится ещё красивее, чем всегда, хотя мой дед и так всегда-всегда очень красивый, он у меня красавец писаный!
– Ну, Оленька, стало быть так. Правильно ты рассудила, птичка моя.
Ух ты! Это же сколько у меня покровов! И Царицы Небесной, и деда! Вот это да!
– Деда, а если кто-то кого-то любит, тот всегда становится покров?
– Всегда, Оленька.
– А тогда надо, чтобы все-все-все друг друга любили и ещё Царицу Небесную, дед! Тогда у всех будет много-много покровов и ни у кого не будет никакой беды-напасти, правда же?
– Правда, Оленька.
Я прижимаюсь к деду и беру его за руку. Мы снова стоим у окна. Я думаю о том, какой хороший сегодня день. Раньше я про такой день не знала, а теперь знаю и Виталику расскажу, и ещё много кому – я же во много дворов по гостям хожу.


Рецензии
Здравствуйте, Оля!
С упоением читаю. Всё здесь о главном, всё проникновенно. Становление и любовь. И такой замечательный, ещё много не знающий, но ко всему тянущийся и постигающий детский мир в уюте и под оберегом мира взрослого. Проникаюсь прочитанным и испытываю какое-то просветление, очищение души, радость.
Спасибо огромное, Оля! Поздравляю Вас с наступающим Новым годом! Счастья и радости Вам и всем Вашим близким! Здоровья, любви, гармонии, замечательных открытий и озарений, добра, мира, благополучия!
С уважением,

Владимир Левченко-Барнаул   31.12.2017 09:22     Заявить о нарушении
Володенька, здравствуйте!
Не самые легкие обстоятельства семьи моей надолго увели меня с Прозы. Но страшно собственной неблагодарности, а теперь, в Седмицу Светлую, особенно.
Поэтому очень, очень прошу Вас, Володя, простить меня за то, что отвечаю спустя немалое время.
Разве смогу передать, как тронута Вашими словами? Не смогу... Скажу только, что тронута до самого сердечного донышка, а благодарна до самого Небушка!
Дед мой обязательно поклонился бы Вам, Володенька. А сейчас я кланяюсь за нас с дедом и желаю Вам многой светлой радости и во всем Божией помощью благополучия!
Спасибо Вам, мой хороший!

Ольга Суздальская   12.04.2018 07:53   Заявить о нарушении
Воистину Воскресе!
Здравствуйте, Оля! Замечательно, просто здорово, что Вы вернулись!
Много света, много радости Вам и Вашим близким! Пусть всё будет хорошо у вас!

Владимир Левченко-Барнаул   12.04.2018 12:29   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 33 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.