День рождения, или как у меня украли Париж

     Вчера пошли к Диме на день рождения. Съездила,купила ему зимнюю шапочку: верх - из кожи,а
ушки из голубой овчинки.Он весь беленький,ему будет хорошо.
     Да ещё купила машинку. Завязала катькиным бантиком всё это и подаю ему.
    -"Неси,- говорю,- маме." Он растерялся от неожиданности,заплакал и засеменил к ней ножками
на кухню.
    -"Мама,мама!
А сам ну точно с эту коробку.На помощь ему пришёл дед.
    -Ты что это,Димочка,плачешь,давай развязывать вместе.Что это тут нам подарили?О, да тут шапка,
примерь-ка.
     И Дима пошёл примерять шапку перед зеркалом.Лишний раз я могла убедиться,что этот жест
заложен в нём  генами от отца: знать как тот одевает шапку он не мог.Взрослый и очень точный жест
у крохотного существа.Дима взглянул на себя в зеркало и засиял.Он любил собственные вещи,и у меня
всегда было такое ощущение,словно он знал им цену.Мои Илья и Катька,казалось, не хотели знать,
что они они как-то достаются в жизни.Илье исполнилось одиннадцать лет,и я стала подозревать,что
ему придётся трудно в жизни.Вот и сейчас он растянулся,ну точно на полкомнаты,и стал играть в
подаренный мамой Диме ксилофон, словно хотел понять,как рождается музыка. И это занятие поглотило
его окончательно.
     Катерина не стала брать у Димки никакой игрушки,она уже знала,что это бесполезно,а занялась
подаренной ему дедом маленькой гоночной машинкой.
     Дед, глядя на машинку,стал огорчаться,что вот Дима не понял,что машинку подарил он.Он возил
его по утрам в детский садик, как следствие этого считал,что дарить подарки вообще-то не его
обязанность.
     Саша с бабкой поставили стол так,чтобы вокруг него можно было всем поместиться.Вскоре на столе
появились пельмени,пирог с мясом и картошкой, солёные огурчики и помидоры,гордость деда солёный
арбуз,который своей мякотью нежно розовел на столе.Разлили в хрустальные,светящиеся пленённым
светом стаканчики водку.
    -Ну что ж,Дима,расти сынок.
     И я с трудом сделала несколько глотков вещества,которое,по моему мнению,больше походило на
медный купорос.
    -Боже,у тебя,матушка, я помню самогоночка мягче была,а это чёрт знает что такое.Гонят из чего
попало,да ещё "Пшеничная" на бутылке прилепили.
    -Я тут за этой-то бился целый день в очереди,десять рублей из своих восьмидесяти не пожалел,
едва не задавили.Думал не выйду. Молодым-то им что.
    -Героический поступок деда. Вам не привыкать их совершать.
    -А ты что ли за меня воевала?
    -Да,у меня,конечно, никаких заслуг нет,вот только родилась я сразу после войны,за мной уже пять
операций,две связанных с онкологией,думала не переживу.А вот завтра у меня визит к стоматологу.
Никак не могу привыкнуть,когда пилят по нервам. В иностранных фильмах там так мучают,а у нас всю
жизнь лекарств не хватает.Никак не пойму,если не хватает,то можно сделать,мне уже сорок лет, но
похоже,что я не дождусь.
    -Не тебе одной,сейчас-то тебе не пилят. Хватит вам. Вот недавно во время уборки мне попалась
старенькая "ШБ" Гоголя.Господи, какие там описываются наливочки и настоечки, и ведь не спивались
старосветские помещики.
    -Конечно,такой уход возразил дед своим мыслям,между ним и окружающим миром воцарилась святая
гармония, вряд ли теперь его могли заинтересовать несовершенство окружающего мира.
     Пирог был высокий горячий, живой замечательный хлебный дух шёл от него.
    -А мы уже забыли,как он пахнет.
    -Печь надо почаще, да книг читать поменьше.
    -Бабушка, не нужно быть наивной, а где мы возьмём дрожжи?Вот съездим в Москву.
    -К нам один на работу приходил, у него полная сумка, тоже за десятку, я одну пачку купил.
    -И куда только милиция на хлебозаводе смотрит?
    -Ну как же,начальник-то её Фёдоров арестовали.Попросился в Афганистан выполнять
интернациональный долг,там его,говорят, и арестовали с миллионами. Говорят его сюда привезли,
а он здесь и повесился в тюрьме.
    -Не болтай лишнего.
    -Деда вон знает, о чём можно говорить.
    -Ещё бы.
    -Я вот пошла на базар за яблочками на праздник,а там бабка стоит и стыдит, что он по четыре
рубля продаёт.А он ей отвечает,что он выращенное своими руками продаёт,а вот тот,которого мы должны
все уважать и брать пример, Фёдоров-то начальник милиции наворовал так наворовал.А у самого ухмылка
до ушей.
    -Ну, с новым начальником должны быть перемены к лучшему.
    -Ну,ну.
    "Да ну вас хватит об этом,- сказал Илька,давайте лучше телевизор посмотрим.
    -А сколько Дима теперь пальчиков показывать будет?
    "Вот так два,- стала учить его мама. И она вытянула два длинненьких "некультяпистых", как говорила
бабка, пальчика.
     Ну что ж мама придётся,наверное, всем сообща покупать пианино.
     Потом был очень вкусный чай с тортом.
    -Откуда индийский чай, лет сто не видела?
    -Я купил в военном городке.
    -Как это,дед,ты туда попал?
    -Меня да не пустят, у меня вся грудь в орденах.
    -И всё-то у вас есть.
    -А как же.
    -Да здесь ничего интересного нет,сказал Илья и принялся возиться с ребятишками.Они стали
беспрерывно атаковать его,а он как котят раскидывал их потихоньку.
     Надя смотрела,смотрела на них и вспылила.
    -Хватит,а то пристукнешь.
    -Батюшки,да ничего с ними не случится, это тебя донимает материнский инстинкт.
     Постепенно до меня стал доходить смысл происходящего на экране.
     Старый журналист в очках сидел в кресле на приёме у какого-то чиновника,занимающего,вероятно,
очень высокий пост в судебной иерархии. У журналиста было лицо очень выдержанного человека,хорошо
знающего жизнь.Он был сутоловат и худощав, и обычный советский костюм как-то обвис и при всем
 своем усилии всё-таки не мог совпасть с фигурой.
     Сзади беседующих в старомодных даже не полированных,а просто покрытых лаком шкафах, стояли
закрытые книги,и я никак не могла понять, как могла сохраниться эта сталинская обстановка в такой
неприкосновенности.
     Потом я снова переключилась на старца.Что-то единое было в нем вместе с этим кабинетом,он,
вероятно,тоже сидел на этом месте пятьдесят лет,а,может быть, и больше.Вглядевшись, я уже не могла
оторвать глаз от этого лица: обтянутый кожей голый череп, несмотря на наличие волос,напоминал
вместе с носом клювом какую-то очень хищную птицу.Глаза стремились спрятаться но как-то не могли
этого сделать постоянно.Они жили на лице своей отдельной жизнью и выдавали всё.
     Кажется,он и сам начал это понимать и потому ёрзал в кресле,обдумывая ответы,вернее, уходя от
них.
     Может быть это было первое интервью в его жизни, и настолько оно на самом деле разоблачительно
он представить не мог.Правда, я ещё надеялась,что пришло время,когда он уже не смог отказаться.
Скорее всего его раньше не тревожили. Он вдруг как бы сам очутился на допросе,впервые в жизни,
раньше всегда допрашивал он.,как и выносил приговоры.
    -Я не располагаю точной судебной статистикой, она долгое время не публиковалась, но число судебных
ошибок достигает полпроцента.Вроде бы это немного,но за этим полпроцентом стоят тысячи и тысячи
человеческих жизней.
     Этот спокойный,произнесённый обычным голосом вопрос вскрыл меру точности нашей юриспруденции,
подрывал веру в её незыблемость,заставлял людей думать.
     Что он мог пролепетать в ответ,кроме того,что нужно тщательнее рассматривать дела? Кто кто, а
уж он - то хорошо знал, что эти пересмотренные  дела - результат очень больших усилий тех,кто сам
или его близкие,затрачивая года добивались отмены несправедливых,затрачивая на это годы и годы..
     Этот процент был напрямую связан и с числом присяжных заседателей,которые в настоящее время вместе
с судьёй образуют тройку. Нельзя же сбрасывать со счетов сталинские ассоциации и упорство,с которым
не желают вводить его. Ну,а чисто символическая выборность судей?
    -Почему ничего нового не было принято на сессии Верховного суда в свете начавшейся перестройки?
Вы можете рассказать об этом поподробнее,так как принимали непосредственное участие в его работе.
Оказывается,нужно просто хорошо исполнять старые законы,их принято достаточно.
     Конечно, ему бы хотелось,чтобы всё шло по-старому. Он всё и всегда делал,чтобы оно так и было.
Чисто абстрактно он, может быть, и допускал, что время может идти вперёд. Но ведь росло и его мастерство,
отработанность тех методов,которые всегда действовали безотказно.
     В первую очередь у него можно было бы спросить,почему не несут никакой судебной ответственности, как
за рубежом,наши министерства и ведомства,например Минводхоз,которое может тратить миллиарды народных денег
на повороты северных рек и которое,как свидетельствует писатель Залыгин вовсе не отказалось от своей
остроумной затеи.Что мы уже затопили территорию, равную Франции, и с ничьей чиновничьей головы не упал от
этих забот ни единый волосок. Столь же широкомасштабна операция по полному выводу навсегда из строя
затея с мелиорацией, за которую начисляют себе по пять тысяч за гектар.Наверное,спохватимся тогда,когда
останемся без матушки-кормилицы. Миллиарды,закопанные в землю. Но их даже нельзя привлечь к суду.
Любая система законов устаревает, и родившиеся проблемы должны быть поставлены,решены.
      Следующий вопрос: "Как вы относитесь к тому,что многие юридические вопросы поднимаются в "Л Г"?
     -Конечно, нужна своя юридическая газета.
      Нужна-то нужна,да вот никак не может появиться.Да в общем-то и понятно почему.Чем архаичнее и
бюрократичнее система,тем больше она тяготеет к слитности.Поставленные вопросы нужно решать, а так их даже
и ставить не нужно.Но вот,правда, если ты в этой системе не так посмотрел и угодил выше,то недостатки в
работе находятся легко.
      Сейчас прокуратура ведёт следствие и сама за ним надзирает,вероятно, эти функции требуют разделения?
Да,да ответил он незначительным тоном,уходя в себя, нужно как-то разъединить эти функции.
      Кого же должны волновать миллионы жалоб совершающих почётный,но бесполезный круг по всем инстанциям
сверху донизу,чтобы очутиться у того, на чьё беззаконие жаловались люди.Особый цинизм для издевательства
и создания полной безнаказанности. Не здесь ли одна из главных причин вседозволенности,коррупции,взяток,
которым мы потом так удивляемся,делая большие круглые глаза.
      Русскому человеку несвойственна жестокость,достаточно вспомнить каким описал его Ф.М.Достоевский в
"Записках из мёртвого дома". Как вы объясните очень большие сроки наказания по некоторым статьям по сравнению
с европейской практикой?
     -Оказывается очень строгие меры наказания не спасают от тех проблем,которые их породили.
      Но разве не безнравственно в таком случае судить как вы судите,подписывать приговоры, если ты знаешь,
что это несправедливо. Где же ваша общественная позиция личности, слово специалиста. Слово приговор стало
приобретать чудовищный зловещий смысл.
      Потом была показана молодая красивая судья,запальчиво рассуждая о том,что маленькие сроки не исправляют.
Во всяком случае, она уже вышла на тот путь, в конце которого стоял ветеран этого труда.
      Так у меня заболело сердце, когда я стала смотреть на возящихся на полу ребятишек, они были так
беззаботны.
      Я что должна научить их вот этому? И как их этому научить?
     -Дед,какое у него неприятное лицо?
     -Ещё бы,стольких людей засудил.
      Откуда-то возник и стал шириться всё собой заполняя страх.Стала искать,в чём я могла быть виновата.
      Неформальная группа за отмену строительства на Катуни гигантской ГЭС и создание на ней Международного
национального парка имени Рериха.
      Решили строить и точка. Их не могли смутить даже запасы природной ртути. Прошло уже несколько лет, мы
досконально выучили весь механизм сопротивления,но я не могла бы сказать,что мы в конце пути.
      Ребятишки,пора собираться домой. Катя,где твоё пальто? А варежки?
      Илья,давай-ка тоже вливайся,ты что не слышал?
      Илья тем временем слушал,как рок-группа пела по ТВ: "Ален - Делон,Ален - Делон не пьёт одеколон. Он пьёт
двойной Бурбон".
      Ты прав, сказано очень неплохо. Жаль только ты вот не видел фильмов с его участием. В детстве я сбегала
с уроков,хотя и была пятёрышницей, не то, что ты.  "Рокко и его братья", например. Да, тогда мне было столько
сколько тебе сейчас. Больше в жизни они мне ни разу не встретились. В общем, это большое счастье,что я их
посмотрела.
     -А что такое Бурбон? Французский коньяк, напиток богов, пьют по наперстку.
      Вообще-то ты зря не учишь французский язык. Как так учат,что дети к обучению испытывают отвращение
непобедимое.
     -Боюсь,что ты с таким зарядом никогда ни Золя, ни Бальзака не узнаешь, даже если ещё его будешь так же
учить сто лет.
      Вот в университете я выучила его за два года и чтобы сдать зачет читала двухтомник "Современный
французский театр". Пьесы Сартра,Ионеску, я их  больше так и не встретила.
     -Да ну тебя, это в жизни мне не пригодится.
     -Кто это так быстро научил тебя тому,что пригодится,а что нет?
     -Трамвая нет,давайте пройдём одну остановку.
     -Давайте. Похоже,что начинается метель. Не забегайте на трамвайную линию.
      В пьесе  "Затворники Альтона" я переводила на зачёте строку о любви героев. Я перевела, как "то на
одной, а то на другой". Хотя пожалуй в этом есть оттенок "вдруг". А скорее всего лучше, чем и не скажешь.
Приросло.
      Напротив своей кровати в общежитии я повесила, не помню чью, репродукцию французского импрессиониста,где
над вечерним Парижем зажигаются звёзды,а улица мощенная булыжником,теряется в его глубине. Со временем я
поняла, что здесь перед сном можно погулять.
      Правда, чем больше я потом жила на белом свете, тем больше понимала, что побывать, а тем более пожить
в Париже мне не удастся.
                           "Не люблю мою бедную землю,
                            Потому что другой не видал..."
      Это наш гений Осип Мандельштам, он мог бы сказать как Апполинер : "Ты от старого мира устал, наконец".
Поэты понимают это раньше других.
      А дальше? "Пастушка,башня Эйфеля..."Забыла. У меня где-то есть перепечатано. Недавно я купила на русском
языке Морис Утрилло "Жизнь и легенда" с очень хорошими репродукциями. Художник, раскрывший для всего мира
гений Парижа.
      Вот и сейчас мне легко вернуться к этим мыслям. Кто запретит?
      Я иду по темному,всеми сибирскими ветрами продуваемому проспекту, где сама реальность пляшет и раскачивается
в зыбком удлиненном свете фонарей, и мне всё кажется, что я там не чувствовала бы себя чужой.


                                                                               Алт. край,
                                                                                1987 г.


Рецензии