Непрочитанная книга

Э с с е


     На втором году пребывания Марка в аспирантуре его научный руководитель, признанный авторитет среди авторитетов своего профиля, но неизвестный широкой публике, потому как учёных, непосредственно соприкасающихся с тайнами мироздания, не рекламируют по телевидению, как поп-звёзд, у них без того дел хватает, взял с собой в загранкомандировку приглянувшегося ему аспиранта.


     Загранкомандировка громко сказано. Это было научное паломничество в Физико-технический институт Академии наук новообразованного государства Узбекистан. Некогда Союзная республика в составе СССР стала суверенным государством, а созданный в 1943 году Институт продолжал существовать как крупнейшее научное учреждение в изучении физики высоких энергий, физики полупроводников, преобразования солнечной энергии, теории твёрдого тела. Институт активно сотрудничает не только с зарубежной Россией, но и многими научными центрами Западной Европы и США.


     Шефу надо было провести консультации и принять участие в серии экспериментов, решить некоторые организационные вопросы. Командировка планировалась на целый месяц. Марк был приобщён к поездке в качестве секретаря. В вечернее время на ноутбуке под диктовку печатал текст монографии, над которой продолжал трудиться учёный даже во время командировки. Иногда Марк сопровождал патрона на деловых встречах, несколько раз побывал в лабораториях Института, где проводились уникальные эксперименты и исследования. В остальное время был свободен, мог распоряжаться временем по своему усмотрению.


     Честолюбивый аспирант прибыл не для отдыха и развлечений. С первых дней обосновался в библиотеке Академии наук. Для диссертации надо было проработать и законспектировать массу литературы, в том числе источники на закордонных языках. Литературу по специальности на английском языке Марк читал, не прибегая к услугам словаря. Научная библиотека, которую с прилежанием школьника-ботаника стал посещать Марк, полностью устраивала будущего учёного.


     Уважаемый читатель, видимо, встречал людей, которые не только любят пофилософствовать, но и пытаются вникнуть в философские вопросы, глубокомысленно читают Ницше, им знакомо имя Хосе Ортеги-и-Гассета, могут дать разъяснения, в чём заключается персонализм Марселя, или чем различаются экзистенциалфилософия Карла Ясперса и экзистенциалфилософия Хайдеггера. Мне лично чаще всего приходилось встречать подобных уникумов, подверженных неугасимому философскому пристрастию, среди медиков и физиков. Марк был физиком. Следовательно, не мог органически обойтись без философии, её умопотрясных проблем.


     При очередном посещении библиотеки, просматривая карточки каталогов в поисках нужной литературы, по соседству обнаружил каталог с литературой по философии. Без всякого умысла, просто чтобы сделать паузу и дать некоторую передышку мозгам, сосредоточившимся на физических проблемах, Марк стал листать карточки в подвернувшемся ящичке. Перебирая, не очень внимательно их разглядывая, прочитал на очередной: Челпанов Г.И. Мозг и душа. Марк вырос в среде нерелигиозной. Современные физики даже на Западе далеки от религии. Проникновение в тайны физического мира, физические знания и теории оставляет мало оснований, чтобы придерживаться религиозного мировоззрения.

 
     Взгляд рассеянно проследовал бы мимо, если бы внимание не задержалось на продолжении заглавия: "Критика материализма и очерк современных учений о душе". Вот эта «Критика материализма» и вызвала интерес Марка. Одно дело, когда ты слышал в лекциях, на чём основывался идеализм Канта или Гегеля. А вот узнать, как обосновывает несостоятельность материализма некий киевский профессор в дореволюционной России, было любопытно. Среди философов, упоминаемых в учебниках и на лекциях, имя Челпанова не встречалось. Скорее всего, какой-нибудь провинциальный профессор, который изданием книги рассчитывал сохранить своё имя в истории, увековечить свою скромную персону, раз уж не удалось попасть в реестр великих или хотя бы выдающихся.


     Заказав и получив книгу, изданную сто лет назад, Марк не без благоговейного трепета, в руках оказалась книга в четыре раза старше читателя, приступил к её чтению. Серая скромная невзрачная мягкая обложка. И только год издания давал книге право на почтительное уважение.


     Каково же было изумление аспиранта, когда обнаружил, что книга не разрезана. В дореволюционной России книги подписчикам рассылались не разрезанными. Печатные листы складывались и брошюровались. Читатели-подписчики сами разрезали с помощью специально для этой цели предназначенного ножа.


     В первый момент Марк был ошеломлён тем, что является первым читателем находящейся в руках книги. С тех пор, как книга оказалась в библиотеке, никто не пытался её читать. Он даже на непродолжительное время возгордился. Уникальный случай: сто лет книга ждала своего читателя и дождалась. Потом ему стало жаль автора, искренне посочувствовал ему.


     И тут самые разные мысли стали приходить в голову. Не может быть, чтобы книга, изданная в 1900 году, никем не была прочитана. Наверняка у профессора были ученики, хотя бы из числа бывших студентов, последователи, просвещённые читатели, получавшие книгу по подписке. Интересно, рассуждал Марк,какова судьба остальных экземпляров? Так же стоят невостребованными на полках научных библиотек? В обычных, если они там случаем оказались, давно изъяты, где-нибудь в начале 20-х. Из научных тоже могли быть изъяты, или переданы в спецхран, чтобы не смущать советских учёных крамольными мыслями, ставя под сомнение материализм. Если не пощадили Храм Христа Спасителя, чтобы обеспечить победу научного мировоззрения в умах непросвещённых масс, то что уж говорить о книгах какого-то киевского профессора. Наверняка изъяли и уничтожили. А эта в далёком от Москвы Узбекистане сохранилась по недоразумению, из-за нерадивости библиотечных работников, своевременно не выполнивших распоряжение об уничтожении зловредной книги. Если бы Маркс не написал о классиках немецкой философии, а Ленин не назвал их философию одним из трёх источников марксизма, в Советском Союзе и Гегеля запретили издавать, и слушателям Высшей партийной школы не пришлось ломать головы и уяснять, в чём заключалось рациональное зерно замысловатого мыслителя. Как было под запретом издание трудов Ницше.


     Затем мысли Марка обратились к тому, что написанная и изданная книга верный способ автору сохранить о себе память в веках. Ушёл человек из жизни, а книга напоминает, был и труды оставил. Не каждый занимается писанием, но если подойти с пониманием, каждый человек заслуживает, чтобы о нём рассказал какой-нибудь знаменитый писатель. Каждый человек за свою жизнь что-то открывает, чему-то научается, чего не могут, не ведают другие. Как бы обогатилась наука, сокровищница человеческой мудрости, если бы был найден способ, зафиксировать, сохранить и передать опыт, знания каждого отдельного человека последующим поколениям.


     И тут же возражение. Что ж тогда получится, если  книги будут рассказывать о каждом некогда живущем человеке? Кто же в состоянии прочитать все эти книги, чтобы отыскать полезную информацию и воспользоваться ей? Ведь тогда произойдёт то же, что с этой непрочитанной до сего времени книгой. Книга будет сохранять в себе память об авторе или герое повествования, но сама окажется похороненной среди множества других.


     Затем мысли Марка обратились к судьбе самих книг. Сколько их было истреблено, либо погибло по иным причинам. А те, что дожили до наших дней, не вызвали интереса у ныне живущих, пылятся в разного рода хранилищах, как могилки на старых кладбищах. Промелькнула мысль, что видимо у книг, как и у людей, у каждой своя судьба. И, пожалуй, самая печальная, когда человек или книга окажутся непрочитанными.


     Читая книгу Челпанова, Марк пытался представить автора, как сложилась его жизнь.


     Уже по возвращении в Москву нашёл время поинтересоваться, кем же был этот Г.И.Челпанов.  Марк узнал, что книга Георгия Ивановича Челпанова «Мозг и душа» выдержала шесть изданий. Значит, читали книгу, много было читателей.


     После защиты докторской диссертации учёный-педагог Киевского университета имени святого Владимира приглашён заведовать кафедрой философии в Московский университет. Георгий Иванович оказался основателем и первым директором Московского психологического института, считавшегося в своё время лучшим в Европе, который возглавлял до 1923 года. До Челпанова психологию в университетах преподавали как учебную дисциплину профессора философии. Среди русских учёных и специализации такой не было – психолог.


     В 1923 году Челпанова отстранили от работы в Московском университете и основанном им институте по инициативе своих же учеников Корнилова и Блонского, впоследствии признанных выдающимися советскими психологами. Сотрудники института Корнилов и Блонский выступили в печати за перестройку психологии на основе марксизма.


     Некоторое время Челпанов сотрудничал с Государственной академией художественных наук, вице-президентом которой был ещё один его ученик Густав Густавович Шпет. В 1930-м академия была закрыта. В тридцать пятом Шпет арестован и приговорён к пяти годам ссылки в Енисейск, откуда по его просьбе переведён в Томск. Отбывая ссылку в Томске, в 1937 году Шпет снова арестован, обвинён в создании антисоветской организации. Был инициирован судебный процесс над бывшими сотрудниками академии художественных наук. Шпета расстреляли. По этому же делу проходил сын Челпанова Александр, в своё время работавший в академии. Тоже расстреляли.


     Георгий Иванович не дожил до этой трагедии, он умер в 1936 году, всеми покинутый, не признанный официальной советской наукой.    

 
     Марк окончит аспирантуру, защитит кандидатскую диссертацию. Работая в одном из научно-исследовательских институтов Российской Академии Наук готовится к защите докторской.


     В руках у Марка собственный экземпляр седьмого уже посмертного издания «Мозг и душа» Челпанова. Книга издана в 1994 году.

     Книги, как и люди, каждая имеет свою судьбу. Время хранит память о людях и книгах, а может предать забвению. Пусть книгу, написанную тобой, с одобрением будут читать и столетия спустя.

                                  *****
                                 *******

     Прошло несколько лет после публикации эссе о книге Челпанова.  И вдруг случайно Марк  читает в «Сталиниаде» Юрия Борева: «Небогатый культурно-мыслительный материал, который он почерпнул из непродолжительной учебы, скудного чтения и долгого вращения в среде культурных и полукультурных людей, окостенел в его сознании и превратился в непререкаемые догмы. Рассуждения его логичны, но это формальная логика, не отражающая жизнь в ее сложности. Не случайно в конце 40-х годов Сталин велел опубликовать дореволюционный учебник Челпанова по формальной логике. Примитивная мысль Сталина, опиравшаяся, к тому же, на проповедническую традицию, усвоенную им в семинарии, была понятна и близка массовому сознанию. Это облегчало восхождение Сталина на пьедестал вождя народа. Теоретически не развитый, но проницательный ум Сталина усиливался его волей, терпением и хитростью, сочетавшейся с вероломством».


- Вот оказывается, какие бывают повороты судьбы и в жизни людей, и в жизни книг, - размышлял умудрённый житейским опытом доктор физических наук. – С ведома Сталина осуществлён процесс над академиком Шпетом, когда за одно с ним был расстрелян сын Челпанова. Но нет худа без добра. Книга против материализма предана забвению, а учебник логики Челпанова пришелся кстати. Кто бы мог подумать, Сталин читает Челпанова, Сталин изучает Челпанова, Сталин учится у Челпанова.


Рецензии
Сколько нового и непознанного. Сколько новых людей. Спасибо, Георгий. :)

Сурова Мария   03.07.2016 11:31     Заявить о нарушении
А Вам спасибо за благосклонное отношение к написанному незадачливым филологом.

Георгий Кончаков   04.07.2016 14:09   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.