Несгораемые

    Сэм был одиночкой и любого нового партнёра воспринимал в штыки, легко развенчивая любые логические ходы навстречу, как неслабый, в прошлом, аналитик.
       Кому-то неудачно пришло в голову свести их в Камбодже, где погибла группа из шестерых специально обученных, психологически притёртых профессионалов, и продолжали гибнуть охотники, забредшие в это забытое даже монахами место.
Новых напарников собрали в крошечном офисе в Саратове под эгидой какого-то КБ. Разложили материалы.
Все шестеро оперативников были расстреляны.
- Друг друга?-
спрашивал Оскар.
- Нет... Сами себя. Материалы баллистики показывают, что каждый стрелял сам в себя, причём с расстояния не меньше, чем полутора метров.
         Оскар выдохнул:
- Быть не может!
- Вот именно.
         Сэм молчал. Его чрезвычайно занимало будущее задание уже по той причине, что первая группа была штатовской, и пиндосы запросили содействия.
- Какие будут мысли? Сомнения, догадки?
         Оскар дёрнул шеей и онемел. Сэм всё это время курил выпрямившись, но согнулся и выложил тяжёлые локти на стол, добавляя свой булыжник в общий монолит молчания. Нехотя раздвинул губы:
- Нужно время обдумать.
Он отстранённо обвёл всех выпуклыми глазами, медленно поднялся и вышел.
Вышел на узкую улочку, завешенную пеленой дождя и двинулся в сторону вокзала. На повороте оступился на мостовую, да так и зашагал. Шальная «девятка» вывернула из-за угла, Сэм едва успел переступить на бордюр, а то бы лишился ноги. Замедленно прокручивая свершившееся под мерно падающей на голову небесной влагой, Сэм увидел со стороны свои шагающие  ноги, отступление перед безумно летящей массой, увёртка-отход, и... победа. Глубокий вдох, целое здоровое тело. Грамотное отступление -  цена будущей победы. Барклай де Толли не зря стоит у Казанского собора по правую руку от Кутузова.
Перескочив на тротуар, он легко выхватил телефон и набрал шефа. Тот бодро ответил с первого гудка, по всей вероятности сто к одному ждал звонка. Сэм приглушил голос:
- Семёныч, проведи решение, иначе я отказываюсь...Пойдём без оружия.         
- Отказаться не имеешь права... - и добавил весело - Молодец. Совпадает с мнением наших аналитиков. Инструкции  как обычно. Оскар -  старший.
         Сэм  вздохнул глубоко, подняв лицо навстречу серому небесному решету:
"А жизнь, как суета осенняя, подробна..."
    
Оскар просиживал напротив шефа, когда все безликие разошлись из-за стола, прослушал звонок шефу, долгими минутами медлил, и - вот, мотнул головой:
- Почему без стволов?
- Так просчитано. У вас бронежилеты, инсекитициды, полный туристский фарш. И ещё кое-что, аппаратура. Но это по части Сэма. Старший — ты. Ещё тебе - изучить это.
  Решетов выложил перед Оскаром дайджест из личного дела Сэма.
      "Настоящее имя Стален Новачек. Сын чешского коммуниста и армянской учительницы младших классов. Родился и проживал в Баку. Работал в Управлении с 1987 года в аналитическом отделе в Арзамасе. После смерти отца в 1989 году, следуя посмертной воле, вступил в члены КПСС. После гибели матери во время событий в Баку 1990 года вышел из КПСС, сменил имя и фамилию на Сэм Новиков. Крестился и принял првославие. По личной просьбе был переведён в оперативники, безукоризненно завершил обучение. Был уволен при реорганизации Управления в 1991 году, в 1996 принят вновь на службу. Спланировал и безошибочно провёл ряд операций по устранению исламских экстремистов. "
- Что скажешь?
- Да вы шутите! Как он мог работать на Востоке!
Решетов выложил фото Сэма в чалме, с бородой, на загорелом лице выделялись среди пересекающихся морщин только выпуклые, напряжённые изнутри, глаза моджахеда.
-А-а-а, мать же - армянка... А так - никогда не скажешь.
-Ты не знаешь, у него был срыв, он прошёл психологическую переподготовку. Однажды в Пакистане ему придали группу, по плану нужно было взять главаря бандформирования, охрану сковали сонными, он самолично шёл первым. Потом он узнал в лицо одного бакинца и приказал вырезать всех, группа выполнила приказ.
Да там были одни отморозки. А мог быть огневой контакт. А он вывел всю группу без потерь и формально выполнил задание.
       Оскар раскачивался всем корпусом на стуле назад-вперёд, сложив молитвенно губы куцым сердечком:
- Я же му-суль-ма-нин. Решили меня убрать?
       Он мелко и фальшиво засмеялся беззвучно.
       Решетов веско и сердито проворчал:
- Сэм - человек дисциплины. Не паясничай.
        Оскар, качая головой, вывернулся из-за стола и вышел.

Оскар тяжело и искренне маялся в самолёте и, наконец, заглянул в лицо Сэму:
- Почему без оружия?
         Сэм стильно потянулся:
- А ты хотел бы стрелять в безоружных?
         Оскар обрадовался завязке разговора:
- Слушай, братан, я бы -  никогда. Однажды при мне резали лошадь: у нас, ты знаешь, на поминки едят конину. Вот когда я увидел глаза лошади, которой подносят нож к горлу... Я вышел.
Напарник загадочно проговаривал:
- Семья, значит, большая, а поминки в редкость...
Оскар закивал оживлённо, но в лицо напарнику почему-то передумал смотреть.
         Сэм повёл плечами:
- Значит, лошадей тебе жальче, чем женщин и детей. Всего лишь... Хочешь совет? Убивай сильного. Кто способен составить тебе угрозу.
          Оскар отчётливо побелел сквозь смуглую кожу, сравнявшись цветом с белками глаз, только белки глаз влажно сверкали. Молча прошёл по проходу в туалет и долго не возвращался. Молча провёл весь полёт, а перед посадкой забывчиво начал напевать вслух мушкетёрское:
- Есть в графском парке чёрный пру-у-уд, там где поймают, там и прут...
        Аэропорт томился плотной жарой, но безропотно пропустил их на тесную улицу, забитую таксомоторами, прохожими, и от этого ещё более душную, Сэм направился к машинам.   
В первое такси Оскар не сел, а, насвистывая, направился к третьему.
-Птичка понравилась...
Над крышей такси вился жёлто-зелёный попугай.
Сэм дёрнулся:
-Постой.
Прогулялся и нацепил"маячок" на первую машину. Они устроились в такси, Сэм выжидал, пока не двинулась первая машина. Движение представляло полный сумбур, и стоило труда удерживать в зоне видимости меченое такси, но не прошло и четверти часа, как они обогнали пылающий старый "рено". Вокруг суетилась толпа любопытных.
Через сотню метров Оскар потерял терпение и запытал Сэма немыми отмашками, обретя голос только после остановки:
-Операция "Маджонг"! Выходим...
Они пересели, Сэм недоверчиво смотрел в боковое окно и заглядывал в лэптоп, но ещё через пятнадцать минут второй передатчик  прекратил свою жизнь. Настала очередь Сэму перейти на язык глухонемых. Едва тормознули, он оттащил Оскара к грязному тротуару:
-Что за операция?! Почему ты не дал вводных?!
Оскар озадаченно почесал за ухом:
- Извини, брат, это была шутка... Сам не знал, поверишь-нет...Клянусь мамой, братан...
Сэм был взбешён:
-У нас же мама общая должна быть...
   Тут уже Оскар помрачнел и, подойдя к такси, подчёркнуто вежливо указал  Сэму внутрь.
После того, как Оскар по необъяснимым причинам дважды уходил   от опасности, Сэм выстроил логическую цепочку и поверил в наитие, но как в самый ненадёжный инструмент.
   Он изучал фото в лэптопе, увеличивал, пытался строить сектора, преследовал какую-то мысль, остановил такси у супермаркета, бросил Оскару:
- Купи пенитрант! - знаешь, белый такой...
Оскар плотоядно улыбнулся:
-Дядька Парацельс оставил наследство?
Тут уже Сэм посмотрел на него очень внимательно.
Оскар замахал руками:
- Будет -  будет, иду....
   Оскар двинулся вдоль стеллажей и вскоре вернулся, лучезарно улыбаясь и пряча в рюкзак спрей от ожогов. Просто потому, что глянулась цветастая надпись. Для прикола.                            
   Их доставили на место «створа», где им суждено было пробыть неопределённое время, выгрузили палатку, продукты, контейнер дивайсов.
   Когда стемнело, Оскар расположился  в палатке по причине позднего времени и вскорости уютно почивал. Сэм выгуливал себя вокруг как гончую собаку или ищейку и вслушивался,   не находя неладного. Высвечивал фонарём всю округу, залез в рюкзак Оскара и долго ругался сквозь зубы, завидев спрей. Досадуя, заново собирал хрупкую вереницу мыслей, та рассыпАлась. Громоздкий несцепленный состав, однако некий локомотив пытался его тащить вперёд, и эта тяга заставила человека набрать по спутниковому телефону Решетова:
- Семёныч, скажи, по результатам баллистики, последующие жертвы застрелены с какого расстояния?
Шеф через минуту ответил:
- Сэм, действительно странно, следующий погиб с расстояния в метр, а последний - с полуметра.
- Что я могу сказать, Семёныч, у нас мало времени..
- Сэм, держи меня в курсе.

                                            *

Наступающая тропическая ночь вступала в свои права, поглощая тщетные попытки бодрствования душным звёздным покрывалом.  Человек смирился, опуская все планы нынешнего пребывания. Где-то он присел, расположился, и, как подросток, задирая голову в небо, поддался течению времени. Звёзды  источали не слишком знакомые ароматы, но приваживали блеском далёкого детства. Человек утопал и утопал в густом и пряном настое, который на определённой глубине мог породить только боль утраты. Боль толкнула и пробудила сводную сестру, иначе он и не оказался бы здесь. Холодная ярость подчиняла себе младшенькую.
 Сэм потёр окаменевшую от напряжения скулу, нашаривая аккумулятор, но не нашёл.
Мама, молодая и безудержно красивая, склонялась над ним с книгой в руках. "Маленький принц". Ему десять лет, и в тот вечер он особо долго её дожидался. Первая ангина - слишком много мороженого на спор.
Сэм напряг все мышцы, как в сильный мороз, и вспомнил:
 "...Вот моё войско встало лагерем. Завтра утром я пошлю его в жаркое пекло пустыни драться с врагом. Враг -- горнило для моего войска: испытывая, оно расплавит его, потечет кровь, и под знойным солнцем сабельный удар положит предел сотне отдельных удач и счастий..." *
 Он в полной тьме безошибочно вынул фонарь с того места, где память его и оставила.
Вот же и они со светом нашли друг друга...
Сэм никогда не был замечен в арахнофобии, но неожиданное соседство огромного паука качнуло адреналин.
С неожиданной яростью Сэм выхватил "маммут" и вложил в удар всю мыслимую силу.

                                      *

Немота зародилась в желудке и поползла по пищеводу вверх, схватив его за горло. Он уже был на ногах, кашляя натужно, уверенный, что потерял зрение, но с обратным эффектом. До полуденной белизны в глазах.
              Тогда уже он окончательно понял, что всё вокруг сияло нестерпимо и гуляло сполохами.
Сэм очнулся и бросился в палатку, которая испарялась в замедленном кино. Схватил одеяло, вылил на него воду из канистры, чтобы набросить на Оскара. Тот ударил его в грудь, вырвал одеяло. Повернулся в назначенную сторону и присел, разведя руки в стороны ладонями наружу. Пронзительно крикнул, резанув по ушам:
- Время, брат! 
          Сэм уже горел - трещали волосы - и задыхался. Он шагнул к напарнику, который светился полной сферой по диаметру ладоней, вошёл внутрь и прижался к его спине.
          Они дышали чистым, если не сказать, горным воздухом, и огонь стоял на границе оскаровых ладоней. Сэм скорчился, но слышал слово в слово на арабском то же, что слышал тысячи раз от моджахедов. Боль, которая цепко держала его за загривок, как щенка, на этот раз родила нечто иное. В коконе испепеляющего гнева заповедной ночи вновь воскресал ребёнок, в замкнутой плаценте свивая наново связи этого мира...
Незаметно всё стихло.
   Оскар дрожал, держа руки перед собой, и давился слезами. Сэм вколол ему обезболивающее, залил ладони спреем от ожогов, но Оскар тихо ругался и страдал: мошкара облепила его, как мех. Сэм сорвал футболку и разорвал её пополам, потом ещё раз, закутал голову и обе руки напарника.
    Оскара чуть отпустило, и он расплылся в резиновой улыбке:
- Всё будет ОКей, братушка... - и рухнул на спину.
Сэм тяжело опустился рядом с ним в золу, облегчённо качая опухшей головой. Вокруг стояла тишь расплавленной  вулканической лавы, но уже собирался тропический дождь, и земля затаённо ждала оживления.
Он положил руку Оскару на плечо:
- Держись, брат... - устало и убеждённо.
Отозвался спутниковый. Связь заработала.


* Сент-Экзюпери "Цитадель"




   


Рецензии