Хроники города Понтикопейска

Город был древний. Ввиду этого обстоятельства, откуда-то свыше, было дано указание – гордиться! И жители гордились. Однако, по единодушному мнению, гордиться было бы легче, если бы работал водопровод. Все понимали, что он тоже древний, но гордость как-то не получалась. Хотелось если уж не натереться до блеска, как в былые времена, то хотя бы смыть грязь, которой в городе, с тех самых «древних времен» накопилось предостаточно.
Местное население, состоявшее в основном из копеек и двушек, работало на заводе по производству гаек с левой резьбой, и сверяло немногочисленные часы по хриплому заводскому гудку. Зарплату периодически задерживали, но уж если давали, то давали! Гайки девать было некуда, и в прямом и в переносном смысле. Во-первых, они не подходили ни к одному из имеющихся в городе болтов, а во-вторых – возможности применения указанных гаек не по назначению в качестве грузил, подпорок, обрамления дверных глазков, и как недорогой бижутерии, были давно исчерпаны.
Ходили слухи, что у одного зажиточного «пятака» есть искомый болт, но это были только слухи. Тем более, что представить даже на мгновенье существование подобного болта было тяжело.
А водопровод не работал.
Больше всех возмущалась тусклая «двушка», сточившая год выпуска, дабы скрыть истинный возраст. Поговаривали, что она из «дореформенных», так как колосья были квадратными, а так сейчас никто не носил. «Двушка» каталась по двору, дребезжа об пустой тазик.
- Надо идти жаловаться! – зазывала она медяков. – Может власти и не знают, что у нас происходит! Надо идти!!!
Медяки хмуро поглядывали из-под безвольно висящих колосьев, не выказывая ни желания, ни отвращения.
- Проще позвонить…, - пробубнила копейка с зеленым налетом.
От этого предложения двушку, по понятным причинам, передернуло.
- Это вы уж без меня, как-нибудь, - отпарировала она и покатилась домой, оставляя за собой гневный рифленый след.

По телевизору показывали очередную передачу из жизни купюр большого достоинства. Одна из них, раскатанная в традиционный большой прямоугольник и наглаженная до крахмального хруста, говорила что-то хорошее о другой такой же, правда перетянутой в талии новенькой резинкой. Обе купюры носили следы многочисленных реставраций, впрочем, достаточно аккуратных и соответственно очень дорогих. Обе активно это отрицали. Естественно, что им никто не верил. Поговаривали, что одна из модных штучных монет сделала пластическую операцию, кинувшись однажды на трамвайные рельсы. С тех пор она ходила со стертым выражением вытянутого лица, и никто толком не знал какого она года и какой у нее номинал. 
Вокруг кружились в заискивающем хороводе купюры поскромнее. Некоторые пытались дорисовывать себе «нули», некоторые собирались в группки, увеличивая суммарный номинал, некоторые… Передачу вела непрерывно тараторящая банкнота, плата за выступление которой была таковой, что Понтикопейск мог бы теоретически сложиться всеми своими медяками дабы купить ее минут на десять. Ну, на двенадцать…
Медяки смотрели передачу, вполголоса матерясь. Водопровод по-прежнему не работал. Хриплые рулады кранов никак не вязались с экранным залихватским оптимизмом. Петь не хотелось. Хотелось пить.

На звонок в мэрию ответила секретарша-копейка, начищенная до блеска, благодаря которому она выглядела, по меньшей мере, как «гривенник»:
- Ждите мастеров. Ваша заявка принята и взята на контроль лично «Полтинником». Кстати, не забудьте проголосовать за него на будущих выборах…

А город готовился к выборам. С огромных плакатов на горожан взирал Полтинник, с ободряющей улыбкой обещающий изжить коррупцию и начать подготовку к полету на Марс. По поводу водопровода мэр упорно молчал. Впрочем, чего греха таить, возможность улететь отсюда хоть на Марс, многие находили заманчивой. Проживал Полтинник в отдельном, красиво оформленном футляре и ездил на последней модели «Понтимобиля».
Центр города, уставленный разновысокими «копилками», построенными  для монет, уже давно вышедших из обращения, пах горячим асфальтом. Именно в нем и увязли, посланные в мэрию, ветеран из юбилейной партии монет и старушка со стершимся годом выпуска. Ветеран очень гордился начищенной звездочкой и всем говорил:
- Таких как я, больше не делают! Вот.
Проходя мимо школы, они увидели как в школьный двор высыпалась целая жмень болванок-заготовок, которые загомонили, дзынькая друг об друга, и тут же подняли тучу пыли.
А старушка была просто скандальной. И немного нудной. А, вот! Еще немного глуховатой. Все эти качества, направленные в нужное русло, делали ее незаменимой в добыче земных благ.
Бдительный ветеран то и дело оглядывался на двух смурных медяков, стоящих в тени подворотни. Однажды ему даже показалось, что у одного из них подточен краешек. Это выдавало в медяке бывалую особь. Ветеран опасливо бросил взгляд на начищенную звездочку. Медяки перехватили взгляд и, сблизив головы, принялись о чем-то шептаться.
Охрипший «пятак» в оранжевой каске пытался руководить процессом укладки асфальта. Он ожесточенно размахивал руками, отчего тяжеленный каток, управляемый бестолковой медяшкой, шарахался из стороны в сторону, сминая дымящийся асфальт в дурно пахнущие барханы.
Медяки из подворотни как раз преодолевали один из них, когда стершаяся старушка, громко, как все глуховатые, заорала:
- Ну куда!? Куда ты прешь!? Не видишь ничего, что ль!?
Каток, с несвойственной ему прытью, метнулся вправо, отчего криминогенная обстановка в Понтикопейске сразу пошла на поправку. «А краешек-то подточен», - ехидно подумал ветеран, глядя на притихших медяков, плотно укатанных в асфальт.

В приемной делегацию медяков встретила, сверкающая как новая, секретарша-копейка. «Это ж надо. Как она умудряется? У меня сил хватает только звездочку начистить», - устало подумал ветеран, и, наклонившись поближе к затертой старушке, шепнул:
- Говорят она несколько лет в дорогом портмоне жила.
- В портмо… что!?
- Тьфу, - в сердцах откликнулся юбилейный ветеран.
- Вы по какому вопросу? – не выпуская из рук бархотки, поинтересовалась секретарша.
- Водопровод у нас, - запинаясь начал ветеран, весь боевой настрой которого куда-то чудесным образом пропал.
- И-и-и-и…, - ободряюще оскалилась копейка.
- Ф-ф-ф-ф…, - безнадежно развел руками ветеран.

На выборах Полтинник с треском проиграл. Победу одержал приехавший из столицы Рубль, тут же построивший для себя огромную подарочную упаковку, рядом с которой футляр Полтинника смотрелся как недорогая собачья конура. Предвыборные лозунги поверженного конкурента были высмеяны, и вместо полета на Марс, Понтикопейск стал готовиться к переселению на Луну. Полтинник сделал себе паспорт на имя Фунтика и уехал в далекую страну с красивыми и необычными банкнотами.
Медякам, в честь назначения нового мэра, выдали премию все теми же гайками.
Асфальтный каток был приватизирован, акционирован, обанкрочен, выкуплен и списан на металлолом. Из дорог в Понтикопейске осталась только та, что вела от упаковки Рубля до мэрии.
Охрипший «пятак» в оранжевой каске вместе с рулевым катка некоторое время молотили касками по рельсам, требуя справедливости, но рельсы располагались в тупике, где и все остальное, по причине чего каски скоро пришли в негодность.
Ветеран из юбилейной партии монет был помещен в «дом нумизматической продукции» к другим таким же, где сначала потускнела его некогда начищенная звездочка, а потом и глаза.
Глуховатая старушка… Наверное она где-то была. Ее даже пытались позвать как-то на субботник, но она не пришла. Ведь она была глуховатая. А может и нет.

А водопровод не работал.

Два присланных мэрией слесаря-водопроводчика были настолько пьяны, что как они не крутились, невозможно было отличить орел от решки. Они всковырнули люк посреди двора и тупо уставились на проложенные внутри кабели.
- Дык откуда тут воде взяться!? Чистить надо колодец-то!

И в Понтикопейске пропали свет и телефонная связь.


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.