Кайрак-кумское землетрясение 1985 года

                      (рассказ пострадавшего)
          
           Люди все разные, и мечтают о разном. Кто-то мечтает о богатстве, кто-то о славе, кто-то о власти, а я вот всегда мечтал иметь много детей. Я очень люблю детей, и я всегда знал, что у меня будет много детей. Ведь дети в доме – это радость в доме. Аллах услышал мои молитвы – у меня девять детей. Я очень горжусь, что  девять детей в семье – это редкость даже для Таджикистана, где семьи всегда многодетные. Друзья и соседи часто спрашивают меня, не путаю ли я своих детей, не забываю ли их имена.

          "Конечно, нет, - отвечаю я им, - как это можно, ведь они все абсолютно разные. Кто-то веселый, кто-то мечтатель, один любит полакомиться, другой любит готовить, один любит петь, другой читать книжки".

          Они все разные – мои дети, но я их всех очень люблю. Я помню все их дни рождения, никогда не путаю их, мне нравится делать им подарки. Жена ругает меня, говорит, что я их балую. Наверное, она права. Но когда я прихожу вечером домой, мы собираемся за дастарханом* все вместе, я смотрю на своих детей - я понимаю, что это и есть настоящее счастье, истинное богатство.

          В тот воскресный вечер мы улеглись спать пораньше – назавтра у всех было много дел – учеба, работа. Осень была холодная, мы все спали в большой комнате, где был сандал*, здесь было теплее.

          Я проснулся оттого, что закричала жена, вскочил на ноги и упал. Пол плясал под ногами, дрожали стены, скрипела крыша, с улицы доносился какой-то гул, лаяли собаки, мычали и блеяли животные. И было абсолютно темно, только на горизонте словно полыхало зарево. В следующую секунду я сообразил, что это землетрясение.

          «Женщина, перестань кричать. Возьми курпачи*, теплые вещи и быстрее выходи из дома, а я выведу детей», - сказал я и стал будить детей. Осторожно, стараясь никого не испугать, я будил детей и помогал им добраться до двери. Я выводил их по одному, поддерживая под руки, чтобы они не упали на извивающемся волнами полу. Я даже не пытался рассмотреть, кого я вывожу – дочку, сына, старшего, младшего, не пытался вспомнить их имена. Я помнил одно – у меня ДЕВЯТЬ детей.
 
          Я по очереди выталкивал их в чуть светлеющий проем двери и считал : ОДИН. ДВА, ТРИ … и очень боялся ошибиться. Наконец, я вывел ВОСЬМОГО. Казалось, что в комнате больше никого не осталось. Где же  девятый? Неужели я ошибся? А если нет? Со стен и потолка сыпалась штукатурка, дом уже не просто дрожал, он стонал и едва держался.

          Я почти лег на пол и стал обшаривать каждый кусочек комнаты. Я двигался вдоль стен, раскинув руки и кричал: «Девятый! Девятый!» Я почти отчаялся, как вдруг мои руки наткнулись на теплый, дрожащий комочек в самом дальнем углу. Это самый младшенький откатился к стене, он был так напуган, что боялся даже плакать. Схватив этот драгоценный комочек, я помчался к двери, перепрыгнул порог, прижимая малыша к груди и торжествующе крича: «ДЕВЯТЫЙ!»

          Уже отбегая, услышал сзади тяжкий вздох и, повернув голову, увидел, как оседает крыша на рухнувшие стены дома. Мой старый дом, выстроенный моим отцом, держался из последних сил, словно помогая мне спасти моих детей. И теперь он  смог рухнуть, даже с облегчением, исполнив свой долг.

          Мы как-то переночевали, разместившись на  топчане* во дворе, укрывшись тем, что успели вынести, прижавшись друг к другу. Подземные толчки повторялись, мы почти не спали. Наконец, наступило утро. Женщины стали готовить еду на всех соседей, люди принесли все продукты, которые смогли собрать. Мы всегда жили с соседями очень дружно, а общая беда еще больше нас объединила. К сожалению, не для всех все закончилось так же благополучно, как для моей семьи. Были жертвы, и немало.

          Прошло еще несколько дней. Люди понемногу приходили в себя после пережитого. В нашем кишлаке уцелело совсем мало домов. Всех разместили временно в уцелевших зданиях, кого-то приютили соседи. Приходили какие-то комиссии, они переписывали всех пострадавших. Те, у кого дома были разрушены, стали разбирать завалы, в надежде найти хоть что-то уцелевшее. Я тоже разгребал обломки старого дома, дети помогали мне. Даже малыш возился рядом, вместе со всеми.
 
          «Спасибо тебе, мой старый дом, - думал я.- Ты мужественно терпел, до последнего, ты помог мне спасти всех моих детей».

          Вот малыш «Девятый» подбежал ко мне с радостным смехом и показал игрушку, которую смог найти. Я прижал его к себе, погладил по голове, посмотрел на остальных моих детей. Какие они все разные. Я очень люблю моих детей, я помню их всех по именам. Я помню их привычки, их дни рождения.

          Нам предстоит еще многое пережить, впереди зима, надо думать о каком-то жилье. А весной мы начнем строить новый дом. Наверное, и государство поможет. Впереди еще много трудностей.

          Но я понимаю, что никогда, сколько бы мне не пришлось еще прожить на этой земле, никогда, ни за что я не смогу забыть эту страшную ночь. Ночь, когда рушилось все вокруг, а я считал до девяти и больше всего на свете боялся только одного – я боялся сбиться со счета.

                Пояснения:
       
   * Дастархан   -   в Средней Азии так называют скатерть, или сервированный столик с угощением, с едой.

   * Курпача     -   традиционное стеганое одеяло-подстилка .

   * Сандал      -   распространенный в Средней Азии вид отопления. В полу делается небольшое углубление, под ним – более глубокая яма для углей. Над ямой ставится квадратный столик, который сверху накрывается специальным квадратным одеялом. Около сандала на постеленные одеяла (курпачи) садились люди. Ночью постели стелили так, чтобы ноги были обращены к сандалу, а сам сандал был накрыт одеялом спящего.

   * Топчан      -   подобие лежака из досок, сооружаемое обычно во дворе. Служит местом для отдыха или приема пищи.



   


Рецензии
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.