Бунгало

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Эти корабли, которые гудят... Почему они никогда не проплывают перед окном? Их никогда не видно. Гудят где-то, ни то справа, ни то слева. А может и вовсе сзади. Где-то за несколько километров от моря в песке стоит корабль и гудит время от времени. Погудывает.

Хорошо, что я знаю, что так гудят корабли, мне отец рассказал об этом. А если человек никогда не видел ни кораблей, ни моря, откуда ему знать… Надо будет поговорить об этом с отцом. Или не надо? Надо это обдумать…

В принципе, такого бирюзового моря тоже никто не видел. Хотя, нет – могли видеть на старых фотографиях. В любом случае, это визуальная фантазия, как фотообои. Место, куда все хотят попасть. Или не хотят, но принято считать, что следует хотеть.

А какие там звуки, где все хотят оказаться, кто знает наверняка? Чайки кричат. Может еще кто-то кричит, как корабль. Например, кит. Киты вроде тоже гудели как-то похоже, а может и нет. В любом случае, это уже не проверишь…

Какое, все-таки, странное небо… Прямо над бунгало голубое, солнечное, а к горизонту темнеет, по цвету сливаясь с морем. Интересно, почему отец запомнил его именно таким? Почему вообще этот берег, это море, это бунгало и это окно? Почему именно это место? Надо будет у него спросить. Хотя, кажется спрашивал, он, кажется, сам не знает. Возможно, воспоминание детства. Странное детство. Надо будет еще спросить…

Ладно, пора выходить. В любом случае, столько мыслей – уже нормально отвлечься не получится. Хорошо хостам – они просто смотрят на море, на перетекающее в море темное небо, на иногда проскакивающих в окне чаек, волны. Слушают ветер, какие-то незнакомые, но успокаивающие звуки. Они уже точно знают, когда и где на волне появится отблеск невидимого солнца, висящего где-то над крышей бунгало, когда и где пролетит чайка, когда она сорвется с крыльев в море за рыбешкой, поймает ее, проглотит и снова взлетит. И ни о чем не думают. Ни одной мысли... Кажется получается… Вот: солнечный блик, порыв ветра, чайка, сейчас гудок… камыш на крыше... небо... небо...

Таймер устанавливал на полчаса. Если бы не таймер, смог бы я сам выйти из эмуляции?

Отключился и потер глаза, пытаясь стереть с них остатки моря и неба, перетекающих одно в другое.

В целом неплохо отвис. Сначала было трудно сосредоточиться на картинке, а потом - ничего - пошло. Странно, но чем дальше - тем труднее сосредоточиться. С каждый разом лезет все больше левых мыслей. Казалось бы, практика - должно быть наоборот.

Полчаса ежедневно, не вредно ли это? Так можно и хостом стать. Однажды не услышу таймер и так и останусь в фотообоях. Охрана найдет меня, меня отключат, а фотообои от меня не отключатся. И неизвестно, что хуже: быть хостом без тела, или хостом с телом? Результат, в сущности, один. Надо будет посоветоваться с отцом. Определенно, такая работа не может пройти для мозгов просто так. Или нужно иметь завидное психическое здоровье и полное отсутствие воображения. У меня, кажется, ни того, ни другого. Или я себе льщу?..

А впрочем, возможно, это могло бы быть моим счастьем. Неплохая альтернатива самоубийству. По крайней мере, точно знаешь, что тебя ждет потом.

Ладно, схожу, отолью, чтобы переключиться, и – за работу.

Вообще, хорошо, что туалет на другом уровне. И хорошо, что лестница чуть ближе к моему кабинету, чем лифт. Иначе вообще бы перестал двигаться. И помыть руки – за работу нужно браться только чистыми руками. Хотя, еще не известно, что чище – моя работа или мои гениталии.

Сегодня новое депонирование. Приехал еще позавчера, его сегодня надо по-любому развернуть, а то вылезет в отчетности. Конечно, хрен с ней с отчетностью, но не по-людски это – хоста неделю сушить на носителе. Какой ни есть, а все человек. Хоть ему и все равно, но мне в любом случае нужно человеком оставаться. По крайней мере, так отец говорит.

Распломбировал бокс с носителем. Не забыть подшаманить пломбы, чтобы показывали правильную дату вскрытия, чтобы не как в тот раз. Носитель, досье – комплект. Зафиксировал правильным числом в протоколе.

Францо Митич, 29 лет. Лицо традиционно криминальное, выщерившееся, симпатии не вызывает. Право на помилование. Торговля людьми, убийства, изнасилования, нападение на полицейский патруль. Жертвы. Если бы не напал на патруль, может бы и до сорока лет куролесил. Дольше бы вряд ли протянул. Большой грешник. Будем к нему снисходительны.

Запрос свободной аппаратной депоматрицы – номер 7-77. Ну надо же, какой счастливчик – все семерки! Общее состояние: занято – 485 + 1, свободно – 538. Еще есть над чем работать.

Вставил носитель в депоматрицу. Развертывание... Сначала - как обычно - задумалось при перезаписи с носителя в память матрицы. Потом небольшое усилие в начале развертывания виртуальной личности, а потом диаграмма прогресса развертывания совершает уверенное и неудержимое движение к 100 процентам. Красавчик! Двадцать девять лет жизни развернулись всего за полторы минуты! Рекорд. Какой удивительно скудный внутренний мир оказался у криминального монстра – одни воспоминания, никаких переживаний. Да и воспоминания, вероятно, весьма поздние. Ранние, скорее всего, вытеснены из-за детских травм. Банальнейший криминализированный простец. Из остаточных эмоций, скорее всего, только страх и злоба.

Вообще, с такими персонажами меня настигают сомнения в эффективности нашей системы наказания и перевоспитания. Начинаю думать, что такого лучше было бы еще в детстве оттестировать на криминальные наклонности и изолировать в психлечебницу на бессрочную седативную коррекцию. Результат вышел бы тот же, что и теперь, зато никакой торговли людьми и живые патрульные. Хотя, кто я такой… Возможно, в ходе своей карьеры он пресек род десятка не родившихся маньяков или тиранов. Вряд ли, но чем-то нужно себя утешать.

Верификация личностных компонентов. Привести себя в порядок и можно запускать. Поправить галстук, волосы. Примерить нейтрально-доброжелательно выражение лица. Включить загрузку.

Пока грузится личность, отвести взгляд в сторону. Отец говорит, что лучше сразу не смотреть в камеру, чтобы хост смог рассмотреть тебя как бы со стороны. Тогда у него есть время на то, чтобы понять, что перед ним живой человек, или что-то вроде того. И еще, любопытство наблюдения за человеком, который его не видит, может пересилить первичные негативные реакции, и тогда воспринимать новую информацию будет легче. Если вдуматься, все это похоже на правду. В любом случае, отцу виднее.

Добро пожаловать на мое шоу...

- Где я? Ты кто еще нахер такой? – похоже, с этим отец не угадал. Придется заблокировать исходящий канал коммуникации, иначе все слишком затянется. Не люблю я эти фашистские методы, но иначе не получится.

-  Здравствуйте, Францо Митич. В соответствии с решением Балканского трибунала и Континентальным пенитенциарным протоколом вы помещены в депозитное хранилище виртуальных личностей за совершение тяжких преступлений. Вы были осуждены на пожизненную изоляцию с правом на помилование по истечение двадцати пяти лет пребывания в хранилище.
Ваша личностная модель будет скорректирована в целях удаления негативистской составляющей, а также с целью приведения ее в соответствие с технической конфигурацией виртуальной депозитной матрицы. Из ваших воспоминаний будут удалены сцены совершения преступлений, виновником, свидетелем или жертвой которых вы являлись. Все остальные ваши личные воспоминания останутся доступны вам в любое время.
Вы также сможете получать доступ к некоторой внешней информации, такой как текстовой и аудиовизуальной по вашему запросу и после ее проверки администрацией хранилища. С правилами доступа к внешней информации вы будете ознакомлены позже.
Я являюсь старшим администратором хранилища. Я или мои заместители будем единственными живыми людьми, с которыми вы будете контактировать в течение всего срока пребывания в нашем хранилище.
Все время, свободное от  общения с администраторами хранилища и ознакомления с внешней информацией вы будете находиться в виртуальной среде, воссоздающей западное побережье Черного моря конца двадцатого века. Это будет картина, которую вы будете наблюдать большую часть своей изоляции. Желаю вам провести у нас время с пользой.

Включить гопнику «бунгало». Снизить общий эмоциональный уровень до минимума.

Ненавижу это. Постоянно с таким сталкиваюсь, и постоянно чувствую отвращение. Первый контакт обычно самый мерзкий. Редко когда попадается интеллигентный хост, с которым сразу можно нормально работать без дополнительной грубой коррекции. И ведь привыкнуть никак не получается. Уже девятый год – и каждый раз одно и то же.

Отец говорит, что это хорошо. Значит я сохраняю свою душу. Если бы начал привыкать, начал бы терять себя самого. Постепенно превращался бы в банального надсмотрщика, а не ученого. Жесткого, жестокого и недоброго. В конце концов, превратился бы в садиста, и все хосты у меня хранились бы в вегетативном состоянии, а вся научная работа свелась бы к нажатию кнопки «лоботомия» сразу после загрузки личности. И с живыми людьми все было бы точно так же. Закончилось бы все одиночеством, какой-нибудь нехорошей зависимостью и суицидом.

Отец все знает. Ему виднее. Отец из пионеров-романтиков. Для него каждый такой урка был диковиной. Как инопланетный вирус – и выпускать нельзя, и уничтожить ни-ни. Как же, его надо наблюдать, исследовать. Это же жутко интересно. Он пролетел сотни тысяч миллионов километров в безвоздушном пространстве под беспощадным радиоактивным излучением и остался жив. Сколько всего нового и интересного он может рассказать нам о нас самих и о нашем происхождении...

А потом эти вирусы начинают валиться на тебя дюжина на месяц. И оказывается, что почти все они одинаковые – элементарные и опасные, всего одна нить ДНК в плотной белковой оболочке. Совершенное хранилище дурной наследственности. Потому и живучие. А у тебя душа, которую хорошо бы сохранить. Но еще хотелось бы не заразиться этой инопланетной гадостью, а то уж больно гадко.

Ладно. Кто там следующий? Надо кого-то нормального взять, чтобы разбавить. Но сначала кофе.

* * *

Заберу кофе-машину домой. Все равно я ей здесь не пользуюсь. Хотя, дома тоже не факт, что буду. Еще Рона обидится. Так она думает, что я постоянно из ее кофе-машины кофе пью, а так и дома будет ей глаза мозолить. «Я подарила, ты знаешь, с каким трудом, антикварная вещь, а ты» и все такое…

Чего бы ей такого же подарить, чтобы и прикольно, и недешево, и бесполезно… Вообще, с этими подарками одно расстройство. Вечно все мозги себе высушишь, пока что-то подберешь. Надо чтобы сочеталось насколько она тебе дорога, и какой ты оригинал, и какой у тебя тонкий вкус, и какой ты не жмот. И чтобы было мотивированно и полезно, но все таки, чтобы было больше для души, а не только практично. Никакой, боже упасли, домашней утвари. С одеждой или украшениями я никогда не угадаю. Хорошо мужьям, чьи жены любят драгоценности – покупай раз в год новую брошку или серьги и не парься.

Хотя, может это тоже не панацея. Он может думать, что она счастлива каждый день рождения получать новую цацку. И вид у нее от таких  подарков вполне счастливый. А на самом деле она, может, просто копит несгораемый актив на случай развода, а сам по себе твой подарок для нее никакой нематериальной ценности не имеет.

Хорошо бы подарить что-то бесконечно прекрасное, чтобы взять, и сделать ее полностью счастливой, хотя бы на один праздничный вечер. Чтобы увидеть в ее глазах, что она рада не столько самому подарку, сколько тому, что судьба послала ей тебя, который сумел такой подарок сделать. Но, что самое неприятное, чем больше ее дней рождения отмечаете вместе, тем мимолетней это желание. То есть, желание сделать ее счастливой есть, но сделать что-то, чтобы его воплотить, желания нет. Интересно, у нее так же? Скорее всего, так же...

Ладно, назад, к работе. Кто сегодня по графику на диагностику? Хакер и Милан Меркури давно не обследовались. Приятнее было бы пообщаться с Миланом, я по нему даже как-то соскучился. А Хакера лучше отложить на вечер, или вообще на завтра перенести. С ним будет не слишком весело. И обязательно надо на сегодня еще запланировать сеанс с отцом. Значит старый добрый Милан, перед концом работы отец и, если между ними будет оставаться полчаса-час, тогда возьму Хакера.

Хост Милан Меркури, депоматрица № 2-94. Доставить терминал. Вывести из «бунгало».

- Здравствуйте, Милан! Как вы поживаете?

- Здравствуйте, Администратор. Вы будете удивлены, но у меня все по-прежнему. Море все то же, небо все то же. Чайки те же. Но все равно мне приятно, что вы поинтересовались. Скажите, а нельзя так сделать, чтобы хотя бы один корабль все-таки показался? В детстве я часто бегал в порт смотреть на корабли. Хотелось бы увидеть их снова.

- Боюсь, что это невозможно. Это исправительное учреждение, и ваше пребывание здесь является наказанием. А какое это будет наказание, если мы будем выполнять ваши прихоти?

- Да, я понимаю. Тюрьма есть тюрьма. Только тут бунта не поднимешь.

- Не поднимешь... Давайте начнем с диагностики. Сколько по вашим ощущениям прошло времени с нашей последней встречи?

- Больше двух недель. Если точнее – около 16 дней. А у вас?

- У меня – 15 дней. Милан, вы становитесь все точнее. Я вас поздравляю!

- Что вы хотите - опыт. Думаю, дело в морском прибое. Я не считаю волны, но наверное, они задают ритм. В конце концов, я по количеству волн на море смогу определять время с точностью до минуты. Правда, удивлять этим мне, наверное, придется уже не вас, а того, кто будет после вас.

- Ну, я пока не собираюсь уходить со своего поста. Судя по вашей динамике, я сам вполне смогу стать свидетелем этого чуда.

- Кто знает, человеческая жизнь непредсказуема. Моя еще кое-как – я отсюда своими ногами уже никуда не уйду – буду здесь, пока свет не выключат. А ваше дело какое – сегодня здесь, завтра там. Сегодня живы, завтра – кто знает… Может еще приведется с вами в одно море глядеть. Я бы не стал зарекаться.

- Ого! Это интересно! Такого я за вами раньше не замечал. Вы начали моделировать будущее.

- Наверное, пришло время. Свое прошлое я уже пережевал целиком, есть там больше нечего. С вами мы видимся не часто, и эти встречи не дают столько пищи, чтобы смаковать их все свободное время в «бунгало». Приходится как-то выкручиваться.

- И к чему вы пришли? Я, конечно, сам посмотрю ваш журнал, но лучше услышать это от вас.

- Я не делаю из этого тайны. Собственно, я делаю это уже давно, не знаю, почему наружу это вылезло только сейчас. Вы раньше ничего не замечали?

- Нет, ничего интересного в логах не было. Ваше восприятие «бунгало» иногда было каким-то необычным, но не на столько, чтобы придать этому значение. Так – небольшое уплотнение сзади и слева.

- Вот оказывает, как это выглядит – уплотнение сзади и слева… Я просто начал думать о своем пребывании здесь и о том, что меня ждет. Сначала ничего не получалось, все попытки упирались в фиксацию того, что меня окружает – море, чайки, волны. Особенно солома на кровле. Она всегда начинала шелестеть, когда я пытался за что-то зацепиться мыслью.

- Это камыш. Он постоянно шелестит, не переставая. В «бунгало» всегда ветрено.

- Вот-вот, я и говорю. Солома... то есть камыш постоянно сбивал меня с мысли. А потом что-то начало меняться: я стал чувствовать, что я там не один. Какое-то не очень приятное впечатление, что сзади, за стеной бунгало кто-то есть. Не знаю, или просто кто-то там стоит и чего-то ждет, или стоит и в щель подсматривает за мной.

- А как вы это почувствовали?

- Точно не скажу. Может звуки как-то поменялись. Я помню, что звуковой фон должен зависеть от расположения предметов. Наверное, ветер в соломе стал звучать иначе. Или по-другому стал свистеть в щелях стен. А может еще что-то. Скажите, Администратор, только честно. Вы же, наверное, знаете, в чем дело. Это делаете вы? Или вы уже что-то такое видели? Я понимаю, что если это ваши эксперименты, о которых я не должен знать, вы вряд ли признаетесь, но все-таки я должен это спросить.

- Конечно, должны, по крайней мере, вы можете увидеть мою реакцию на вопрос и сделать свои выводы. Так, Милан?

- Точно. Вы же сами все знаете, Администратор.

- Нет, это не мои эксперименты и я никогда не встречался ни с чем подобным.

- Вы что-то нажали? Вы как-то манипулируете нашим разговором?

- Нет, никаких экспериментов, уверяю вас.

- Ладно, предположим…

- На сегодня все, Милан. Было интересно с вами снова пообщаться. До скорой новой встречи.

Включить «бунгало» с последующей блокировкой памяти.

Так, по порядку, чтобы ничего не забыть. Сначала пометить в журнале уплотнение как значимое. Пометить диалог как подлежащий удалению при обнулении развития виртуальной личности. И наконец, почистить сам диалог. Перед пометкой в диалоге найти мой вопрос о том что он хочет посмотреть на мою реакцию и удалить ее и все последующие фразы до «нет, никаких экспериментов уверяю вас». Есть.

Теперь удалить с моей фразы его метки недоверия.

Теперь вырезать из предыдущего диалога его рассказ о встрече с симпатичным тюремным врачом и вставить после моего ответа. Там как раз подходящая вводная фраза «кстати, Администратор…» После него мой ответ на его рассказ и оставляем мою финальную прощальную реплику.

Теперь верификация всех моих реплик на эмоциональное соответствие. Фраза «никаких экспериментов, уверяю вас» почти безупречна. Я молодец, могу собой гордиться.

Теперь общая мотивационная верификация связей последнего и предыдущего диалогов. Вроде нигде ничего не провисает. Еще последний раз все вспомнить самому, все ли в порядке. Не хотелось бы его обнулять на этой стадии и начинать все с начала.

Вроде все отлично. Его логи на берегу пока оставляем без изменений, посмотрим на дальнейшую динамику. Поднимаем его прямо в «бунгало». До встречи, Милан Меркури, будем тебя наблюдать.

Как-то быстро справился. Даже слишком. До конца дня еще куча времени, с отцом столько не проболтаю. Все-таки придется поработать с Хакером. Хоть и не хочется. Опять будет пытаться влезть в мозги. Или, хотя бы в душу.

Хост Хакер. Депоматрица № 9-44. Доставить терминал.

Посмотрим на текущее состояние. Кажется, все в порядке. Не то что в прошлый раз. Похоже, угнетение активности и ограничение оперативной памяти помогает. По крайней мере, за такой короткий промежуток времени он просто физически не смог бы никуда пролезть на такой скорости. Все равно надо за ним периодически посматривать, хотя бы со стороны. Кто этого черта знает, как он извернется в следующий раз.

Попробуем личный контакт. Начать коммуникативный сеанс.

- Здравствуйте, Хакер.

- Здравствуйте, Администратор! Наконец-то у вас дошла до меня очередь.

- Да, вы правы, действительно, много работы. Как вы себя чувствуете?

- Чувствую неплохо, только в бунгало испытывал какую-то общую вялость мыслей. Как будто постоянно клонило в сон, и любая мысль обрывалась на полуслове. А потом ее было уже не вспомнить. Сейчас все нормально. Подозреваю, это вы что-то со мной сделали. Волшебные пилюли доктора Администратора? Ограничение виртуально памяти или что-то вирусное?

- Память. Вирусов не держим. Вам, Хакер, дай вирус, вы его извратите до неузнаваемости, потом придется переустанавливать вашу депоматрицу. И вас вместе с ней. Все месяцы моей с вами работы пропадут.

- Вашей со мной работы?! Что она в сравнении с моей работой с вами! Я же уже почти стал подбирать к вам ключик. Шучу-шучу. К вам ключика не подберешь. Вы администратор-кремень.

- Ну конечно. Сами-то так не думаете, конечно.

- Конечно нет. Какой бы я был хакер, если бы признал поражение. Вы работаете со мной - я работаю с вами. По-моему - справедливо.

- Было бы справедливо, если бы вы не были осужденным хостом, а я - администратором.

- Это лишь вопрос системы координат. Например, в шахматах не так уж важно, кто начинает партию, выиграть есть шанс у обоих. Правда, в шахматах у всех одинаковые фигуры, и там нет кнопки “ужать оперативную память соперника”. Но это лишь преимущество, перевес по фигурам, а не гарантия выигрыша. Все еще может измениться. Я верю в это.

- Ладно. Вы вольны верить во что угодно. И запрещать вам играть в шахматы с самим собой, двигая фигуры от моего имени, я не собираюсь и не хочу. В конце концов, я тоже, в некоторой мере, исследователь, хотя, не такой увлеченный, как вы.

- Просто у вас нет достаточной мотивации. Окажись вы на моем месте, с вашей информированностью о работе системы, вы бы не удержались. А вы не передумали на счет более плотной работы со мной? Все еще не интересно самому двигать свои фигуры?

- Боюсь что нет. Лично у меня в этом нет заинтересованности, а служебной необходимости еще такой не ввели. Разве что в министерстве создадут программу по реабилитации таких как вы виртуальных личностей без права на помилование, тогда - возможно.

- Мне кажется, это вовсе не невероятно. Наука не стоит на месте, ей постоянно нужен новый материал для исследований. А я - идеальный материал. Я компетентный, лояльный, заинтересованный. И, что немаловажно - я не убегу - мое тело уже давно сгорело в печи “мясокомбината”, а пепел развеян ветром на все четыре стороны.

- И вы бы искренне согласились стать материалом для исследований? Или это уловка чтобы получить доступ к новым ресурсам?

- Никаких уловок! Что мне терять? Лучше уж я буду живой лабораторной мышью, чем коматозным овощем в вашем архиве. Всегда питал симпатии к мелким привитым грызунам. В общем, все это не кажется мне такой уж фантастикой. Был бы рад, если бы и вы разделили мой оптимизм.

- Кто знает, кто знает...

- Кстати, как поживает ваш отец? На сколько я помню, он должен быть где-то по-близости, на одной из соседних депоматриц. Вот с кем было бы здорово поработать.

- Откуда вы знаете о моем отце?

Вот это уже действительно - сюрприз, так сюрприз. И не из приятных.

- Не переживайте - ничего личного. Просто в пачке с документами, за которые я попал сюда, мне попались несколько файлов о программе хранения. И там было много интересного и о “мозгобанке”, и о “мясокомбинате”. И о вашем отце. Ничего серьезного, что могло бы повредить ему, вам или программе, но интересное. Как жизнь замечательных людей. Иронично, что меня это тогда так заинтересовало и, в конце концов, я сам влип во все это. Если бы мог такое предвидеть - порылся бы в документах более основательно, чтобы лучше изучить матчасть. А то сейчас чувствуются пробелы в познаниях.

- Вы же знаете, что вам запрещено получать информацию из внешнего мира, а также о ком-либо из персонала или заключенных. Пожалуй, на сегодня хватит. Оставляю вас наедине с вашей шахматной партией в бунгало...

Успел его опередить, до того как он начал бы выклянчивать не включать ограничения. А то бы пришлось с ним спорить и внутренне краснеть. Ненавижу это чувство вины перед хостами. Как будто я им что-то должен.

А на счет отца это он меня, конечно, огорошил. Прямо неприятный холодок по спине пробежал. А если в следующий раз он мне что-то про мою жену расскажет? Как мне реагировать? И что это за нахрен такая секретная программа, что о ней знает кто попало!
Надо будет рассказать отцу о таком повороте с его любимым Хакером. Тоже, нашел себе перспективный объект для исследований. Сам бы с ним и возился. А я бы заархивировал его лучше. Подальше от греха.

Вообще-то, мне и самому интересно, как он будет пытаться выйти, и что из этого получится. Честно говоря, пока не представляю, как он может через меня получить какой-либо доступ куда бы то ни было. Эта его попытка социальной инженерии с отцом, конечно, сильный ход, но слишком прямолинейный, почти отчаянный. По сути, он отдал мне свою, возможно, единственную сильную фигуру, ничего не получив взамен... Вот и я уже начал рассуждать его шахматными категориями. Может, не так уж все и бессмысленно. Вода камень точит? Посмотрим. Но лучше бы его заархивировать и не морочить голову.

Если бы я был так же увлечен научной стороной технологии, как и отец... Наверное, в чем-то было бы легче и интереснее. Я бы изучал этого Хакера ежедневно. Давал бы ему послабления, чтобы посмотреть, что у него получится. Как крысе в лабиринте открывал бы дверцы, чтобы понять, как быстро она запомнит новые пути и какое пространство потенциально может держать в памяти. Так с ним играться можно было бы бесконечно долго.

Это с одной стороны. А с другой, технология уже практически переведена в промышленную эксплуатацию, и здесь мы не с крысами играем, а контролируем сознание по-настоящему плохих людей. Например, таких как этот уголовник Митич. Здесь уже не до исследовательской романтики. Здесь нужнее тупые чиновники с технической компетенцией. А, может, просто тюремщики. Похоже, я именно таков и есть. Как бы грустно это ни звучало.

Вспомнил про Митича - настроение сразу испортилось. Милан Меркури и Хакер как-то отвлекли, а тут опять... Пойду выпью кофе. Потом отец, и домой. Время уже подходящее.

Митич, конечно, подпортил день конкретно. До сих пор успокоиться не могу. Буду называть его Быдло-хостом. Быдло-хост. Как Супер-мэн. Неплохо. А Милана Меркури - Милан-хост. Он такой милый. Быдло-хост, Милан-хост, Хакер-хост... Нет, просто Хакер. А Быдлохост просто Быдло? Нет, не профессионально. Быдлохост. Урод, конечно, редкий. Чего было его не застрелить при задержании? Уверен, соблазн у кого-то был очень сильный.

Звонок. Жена. Какие у меня планы на вечер? Ужинать будем дома, или куда-нибудь сходим? Какие еще планы? Ну какие могут быть у меня планы на вечер? Я на работе! Я же просил, не звонить мне, когда я на работе. Отправляй сообщение, но не звони мне на работу. Да, извини, вспылил, здесь у меня небольшие проблемы. Конечно, ты этого не заслуживаешь. Извини. Ладно, скоро буду. Как только освобожусь.

Не стоило, конечно, на нее кричать. Но как-то не сдержался. Или не очень хотел сдерживаться? Вообще, как-то пока с ней не общаюсь - лучше. Как только начинаю - сразу возникает какое-то раздражение. Потом сожалею, но ничего поделать не могу. Сейчас вот думаю, как можно было на нее накричать? Она же ни в чем не виновата. Хотела подготовиться к предстоящему вечеру, согласовать планы. Хотела как лучше. А не сдержался. А сейчас жалею. А потом снова не сдержусь. Говорят, семейный кризис.

Ладно, теперь отец и домой. Или не домой? А куда? А некуда. Значит домой. Отец.

- Папа, привет.

- Сын, привет. Как поживаешь?

- По-разному. Не весело. Приехал новый хост - редкое быдло. Все настроение испортил. Потом жена еще позвонила, я на ней сорвался. Теперь неловко себя чувствую.

- Жену нельзя обижать. У тебя жена умница, она этого не заслуживает.

- Да я знаю. Поэтому и не по себе...

- Что за новый хост?

- Криминал. Все уровни кроме агрессии низкие. Очень упрощенный. Двадцать девять лет, а развернулся всего за полторы минуты. Представляешь?

- Интересно...

- Как только поднялся - сразу отборная ругань. И видно, что это для него естественно. Сразу пытается занять доминирующее место в социуме, каким бы он ни был.

- Ну, это нормально для некоторых индивидуумов. Разве ты не знал?

- Знал, конечно.

- Если бы дело было в настоящей тюрьме, и он входил в тюремную камеру, он бы первым делом разбил там голову самому авторитетному заключенному. А если бы он первый раз на виду других заключенных вступил в конфликт с администрацией тюрьмы, он непременно довел бы конфликт до кризиса, даже ценой серьезного наказания для себя. Другое дело, что он оскалился на тебя в отсутствие свидетелей, и даже не понимая, ни кто ты такой, ни где он сам находится. Здесь могут быть два варианта: он либо безрассудно смел, либо он настолько боится уронить свою репутацию, что готов поддерживать ее всегда и везде, даже когда еще не знает, есть ли у его представления зрители. Возможно, он так поступал даже когда его вообще никто не видит, просто на всякий случай.

- Репетировал?

- Да, в ванной перед зеркалом. Или каждое утро, просыпаясь, матерился и угрожал. В тех же выражениях что, и сегодня на тебя. Такой утренний ритуал. Так что тут, на мой взгляд, все довольно очевидно и удивляться нечему. Нужно просто понимать, с кем имеешь дело. Старайся реагировать на таких подопечных, как на пациентов лечебницы для душевно больных, где ты - главный врач.

- Да-да, я все это понимаю, но как-то все это для меня оказалось слишком неожиданно... Все настроение сразу испортил.

- И свою злость выместил на жене? Это вовсе никуда не годится. Работа это работа, а семья это семья. Они ни в коем случае не должны пересекаться. Ни эмоционально, никак иначе. Тем более, у тебя такая работа, о которой жена не должна ничего знать. А ты на нее выливаешь свою злобу. Так нельзя.

- Да я знаю. Сам теперь жалею. Но не смог сдержаться. Ладно. Помнишь ты не так давно говорил, что, теоретически, разум хоста, находящегося в бунгало, может продуцировать какое-то подобие галлюцинаций. Хотя это технически вроде бы невозможно и пока не зафиксировано.

- Да, помню, я говорил, что мне кажется, что такое вполне может быть. Что вряд ли мы можем полностью контролировать человеческий разум даже в форме виртуальной личности. По крайней мере, мне хочется на это надеяться в моем положении. Хотя сам я, как ни старался, не смог в бунгало сгенерировать ни одной визуализируемой фантазии. Только вербальные.

- Милан сегодня пожаловался. Ему показалось, что кто-то ходит в бунгало за его спиной. И я это увидел в его логах. Действительно, в его бунгало появилось что-то новое.

- Вот как... Это, действительно, интересно. Продолжай наблюдать за ним и держи меня в курсе. Это очень интересно.

- Да, папа, конечно. Слушай, мне уже нужно бежать.

- Уже пора? Так быстро? Ладно, беги. А я попробую визуализировать себе в бунгало стаканчик джина.

- Мог бы заранее подготовить себе библиотеку с такими маленькими радостями. Возможно, я когда нибудь дорасту до такого уровня и создам для тебя вариант бунгало с выпивкой и красотками.

- Было бы здорово. Я всегда мечтал чтобы из тебя, наконец, вышел хоть какой-то толк.

- Ладно, пап, пока, до завтра.

- До завтра сынок.

А бежать-то вообще никуда не надо. И домой не хочется... Пропущенный вызов на служебный номер. Незнакомый абонент. Перезвонить или забить? Забить или перезвонить? Ошибиться вряд ли могли, случайно набрать служебный номер практически невозможно. Значит кто-то знакомый. Звонить сейчас или уже завтра? В любом случае можно будет сказать, что увидел вызов слишком поздно.

Кто это может быть? Позвоню, вдруг что-то важное...

Здравствуйте, вы мне звонили... Милош? Ты? Дружище, здравствуй! Слушай, здорово что позвонил, а ты где? Здесь? Правда? Приехал? На сколько? Ну если до завтра, надо сегодня встретиться, посидеть! Да, обязательно. А как же! Слушай, а где? Можно было бы ко мне поехать, но у меня жена. Ага, все та же самая. Да. Ты же помнишь, как она тебя любит... Еще с института. Да. Не доставим ей такой радости. В ресторане будет в самый раз. Ты там остановился? Здорово, тогда тебе вообще хорошо. Напьешься и сразу спать. А я уж как-нибудь. Я возьму машину, будут меня возить. А как же! Я же теперь начальник. Почти такой же как ты. Ну ладно. встретимся поговорим. Да. Давай, я уже еду. Через полчаса буду там. Все, до скорого. Пока.

Милош. Здорово. Вот кого надо было бы увидеть... И домой как раз не особо тянет. А тут как раз такой повод. Позвоню жене.

Я сегодня задержусь, буду поздно. Нет, не на работе. Милош приехал, будем с ним встречаться. Ага, печально известный Милош. Да, я поэтому и не стал его к нам приглашать. Посидим в ресторане. Да, хорошо. Спокойной ночи.

Так вот спокойно и без всякого скандала. Всем на всех наплевать. Ну и хорошо. И в кризисе семейной жизни можно найти положительные стороны. Опять же, у нее вечер свободен. Как-нибудь с пользой его проведет. Даже не хочется узнавать как, чтобы не узнать лишнего. Не вижу зла, не слышу зла. И скорее всего не сделаю никакого зла. Уже не раз пытался. Хотя и хочется. Посмотрим, как пойдет...

* * *

Интересно, как это - выпивать в ресторане при гостинице, в которой остановился? Сколько ни жил в гостиницах, ни разу не сидел в ресторанах при них. Все как-то по делам, в спешке, и посидеть всегда не с кем. С женой в основном в номере. Мини-бар, свечи. Все такое. А чтобы в ресторане, весь вечер допоздна...

Это же не надо никуда далеко ехать - никакого такси. Спустился из номера, и уже в ресторане. Как-то по-домашнему. Можно в тапочках. Но в ресторан в тапочках не ходят. Пойдешь в костюме. В хорошем костюме, который взял в командировку. Возможно, это даже один из лучших твоих костюмов. Чистая рубашка, галстук. Аристократично. Граф спустится к вам с минуты на минуту. Лакеи как раз помогают ему надеть мундир с орденами. Он примет вас в зале для преферанса.

Если не сам в ресторан идешь, а у тебя там встреча, то это получается, что встреча на твоей территории. Ты хозяин. Твой ресторан. Здорово. Надо будет как-то попробовать - поехать куда-то в следующий раз, и пригласить кого-то в ресторан. Надо это прочувствовать...

А потом, когда вечер заканчивается, у всех, кто не из гостиницы, настроение такое немного грустное - как ни хорош был вечер, но надо уезжать. А тебе не надо. Ты уже дома. Тебе только подняться в свой номер. А если не сможешь заснуть, сможешь в любой момент опять спуститься в ресторан. Посидеть там в одиночестве. Послушать легкую тихую музыку. Или познакомиться в красивой девушкой. Например, с проституткой. Кто же еще красивый будет сидеть ночью в ресторане в одиночестве?

Надо будет спросить у Милоша, чувствует ли он что-то подобное в этом ресторане? Хотя, Милош не такой человек, чтобы думать о том, что чувствует. Милош молодец. Он всегда просто получает удовольствие от той минуты, которая длится именно в этот момент. И всегда готов к удовольствиям, которые ждут его в следующую минуту.

Не слишком расторопные здесь официанты. Метрдотель понравился. Такой обходительный, но без подобострастия. Солидный. А официанта пришлось минут десять ждать. Но улыбчивый.

- Будьте добры, два стакана виски.

- Двойной виски?

- Нет. Два стакана. Мне и моему другу, он сейчас должен подойти.

- Больше ничего не желаете?

- Пока нет. Когда он придет, мы закажем.

- Одну минуту.

Приятный официант. Хоть и заставил ждать. Вообще, в ресторанах заставлять ждать - обычная практика. Вы не в фаст-фуде, здесь сандвичи в микроволновке не греют. Здесь вас обслужат по высшему разряду. А все качественное требует времени. Господь сотворил мир за шесть дней. Мы в нашем ресторане работаем с тем же размахом и обстоятельностью. Запаситесь терпением. Надеюсь, они не начнут выдерживать мои два стакана виски в дубовой бочке с момента приема заказа. Слава богу, нет. Уже несет. Полный доброжелательности и элегантного изящества. Возможно, танцор. Говорят, среди официантов немало танцоров. Главное не завести с ним разговор о танцах, когда достаточно напьюсь. А то потом придется долго размышлять, не подумал ли он, что я тоже танцор, не подумал ли Милош, что я тоже танцор, и самое опасное - не подумал ли я, что я тоже танцор. И метрдотель - не подумал ли метрдотель, что я танцор. Интересно, много ли танцоров среди метрдотелей?

- Ваш заказ: два виски, на всякий случай лед и орешки. Что-нибудь еще?

Больше ничего. Хватит и орешков со льдом. Поблагодарил, кажется, достаточно сердечно, но ровно настолько, чтобы показать, что его труд важен и оценен мной. Хотя, вся эта сердечность имеет значение только для меня. Ему вообще все равно. Уверен, если его обматерить - даже не кашлянет. Только если полезешь в драку - вызовет охрану. Профессиональный иммунитет. Мне бы тоже уже не помешало выработать при моей работе.

Милош вот тоже заставляет ждать. Тоже можно понять: ты пришел не партию на бильярде сыграть, а пообщаться со старым другом. Тебе предстоит не спеша и вдумчиво напиваться и болтать сначала о пустом, потом о делах, потом о чем попало, а под конец уже о полном бреде. Запасись терпением, приятель, и настройся.

Буду настраиваться. Милош пусть догоняет. Неплохой виски. Лед, пока, пожалуй, рановато. Лед уже потом, когда чистый не полезет. Что за орешки? Никогда раньше виски орешками не закусывал. Вообще, виски закусывать это как-то дико. Попробую... Ничего, на голодный желудок неплохо. Милоша все нет.

Хорошенькая девушка за барной стойкой сидит. Даже красивая. Одна. Платье довольно откровенное. Наверное проститутка. Или просто одинокая в этот вечер и не против познакомится. Не знаю. Никогда в таких вещах не разбирался. Встретились глазами - смотрит без смущения, взгляд не отводит. Без вызова, просто взгляд. Но и без улыбки. Не проститутка. А может просто очень дорогая проститутка?

Вот я чего-то засмущался. Отвел взгляд. Спасительный стакан. Сейчас самое время его изучить. Узнать, что там в нем. Наполовину ли он что? Пуст стакан. Не наполовину, а совершенно. Последним глотком пришлось запить смущение от встречи взглядами. Офтальмологическое рандеву. Может она сейчас улыбнется в ответ? Или окатит презрением, как человека, у которого стакан совершенно пуст? Такие девушки любят оптимистов. В крайнем случае пессимистов. Но не неудачников с пустыми стаканами. А она вообще не смотрит в мою сторону. Тянет свой коктейль через соломинку. Выглядит сексуально. Это к лучшему, что она потеряла ко мне интерес. Что бы я с этим интересом сейчас делал? Сейчас спустится Милош и будет совершенно не до нее. Несвоевременно.

А Милоша все нет. И этот его полный стакан. Он стоит как раз между мной и входом в ресторан, через который вот-вот должен ворваться Милош. А может быть, это именно тот стакан, который избавит меня от имиджа неудачника с пустым стаканом? Почему бы нет. Все равно Милош опаздывает...

Не смотрит на меня. Ну и ничего. А я буду смотреть. У меня теперь полный стакан. По крайне мере, наполовину. Но уж точно не пустой. Я оптимист.

Действительно красивая. Очень. Интересно, что было бы лучше, чтобы она оказалась проституткой, или просто скучающей дамой в поисках кавалера на одну ночь? Лично для меня. Пожалуй, скучающая дама лучше. Проститутка как-то сразу вызывает некоторую брезгливость. По крайней мере, деловитую озабоченность. С другой стороны, скучающую даму необходимо развлечь интересной беседой. А я в этом не мастер. Да и набрался уже порядком с двух стаканов. О чем с ней разговаривать? С проституткой в этом плане проще. Хотя, если проститутка дорогая, а эта точно дорогая, то в ее стоимость должна входить светская беседа - одна штука. С другой стороны, с проституткой таким можно пренебречь, но возникает некоторая подвешенность ситуации. Она начнет беседу, я не сумею ее поддержать, она поймет и пропустит этот шаг - ей так даже лучше - но мне будет не по себе - я разочаровал девушку в ее ожиданиях. Это не годится. Это не достойно мужчины и офицера. Главное не начать здесь рассказывать про офицеров.

Набрался я... Снова посмотрела. Глаза тоже красивые. Как и ноги. Но ноги лучше. Глаза, если честно, какие-то никакие немного. Но в этом деле ведь главное - ноги. И то, откуда они растут. Ага - улыбнулась! Интересно, это она так выражает симпатию, или просто у меня тоже пьяная улыбка, и это она из вежливости? Надо подойти и спросить. Отвела взгляд, пьет коктейль. Сексуально так пьет. Сосет его через соломинку. Хотя, лучше говорить - потягивает. Сосет грубо. Ладно, сейчас дождусь Милоша, перекинемся с ним парой слов и подойду. Главное, чтобы она никуда не делась. А второй-то стакан на исходе... Звать официанта, или дождаться Милоша? Будь он не ладен так опаздывать!

- Здорово бродяга!

- Милош, дорогой, а я тебя жду-жду, а ты все не идешь и не идешь.

- У-у, да ты уже порядком поднабрался! Ничего, сейчас догоню. Я это быстро, ты же меня знаешь.
Любезный, будь добр, литр самой лучшей, но не самой дорогой водки, две стопочки и чего-то соленого, маринованного или острого. А лучше, всего вместе. Это что нужно принести срочно. А после, уже не срочно, какое-нибудь мясное блюдо дня. Две порции.
Все как твой отец учил, помнишь? Я часто его науку вспоминаю: холодную водку, из маленьких стопочек, закусить маринованным грибком. Ты сам-то водку еще пьешь? Мясо ешь? Это же твои корни! Я вот, даже, твоего папку так вспоминаю, а тебе тем более следует.

- Я и так со своим папкой каждый день общаюсь. Он у меня в “мозгобанке”. Я же рассказывал. А пью я последнее время редко. Это вот сегодня с тобой встретился, поэтому позволяю себе. Честно говоря, давно ждал подобного повода. А ты так долго не спускался, так я в ожидании и набрался. Так неосмотрительно.

- Это ничего. Я задержался, потому что по телефону долго разговаривал. Семья. Как, кстати, твоя? Все так же прекрасна и непримирима ко всему пошлому, такому как я?

- Да, она мало изменилась, в отличие от меня.

- Ну, мы не молодеем. У меня вот - живот начал расти. Представляешь? И как-то я к этому спокойно. Наверное, время пришло ему расти.

- Да ты молодцом! Я вот на себя в зеркало недавно посмотрел - грустное зрелище. И дальше будет только усугубляться.

- Ага. Смешное слово - усугубляться. Если представить, что оно на самом деле означает, получаются такая твоя старость, которая твое лицо сжимает в морщины. При этом она еще свои губы складывает в какую-то гримасу, и чем дальше - тем нелепее. В конце концов, когда ты станешь уже дряхлым стариком, твое лицо будет изрезано морщинами, а ее - вытянуто за губы наперекосяк в разные стороны. Такая дуля из губ во все лицо, а не старость. Сугубая.

- А ты умеешь приободрить.

- Еще бы! Сейчас еще выпьем, станет еще бодрее. Вон, уже несут нашу водку.
Благодарю.
Ну, давай по одной за встречу, но ты не пей, я сам, и за ней сразу же за красивую мужскую старость - уже с тобой. Мне же надо тебя догнать.

Всегда нравилось смотреть, как Милош выпивает. У него это всегда очень аппетитно. Говорит, что научился у моего отца. Говорит, что так вкусно только славяне умеют выпивать. Вряд ли. Я вот генетически тоже предрасположен вкусно пить, но не выходит. Всегда пью как-то механически, не ради удовольствия от процесса, а чтобы наверняка опьянеть. Не то что Милош.

- Да, папа у тебя был мужчина золотой. И как ученый, и как человек. Не знаю, только, хотел бы я его сейчас посетить в твоем “мозгобанке”... Все таки общение совсем не то. Как специалист я понимаю, что человек остался, как бы, тем же самым, и поговорить с ним можно так же, как и раньше, но вот выпить с ним нельзя. А я больше всего люблю вспоминать, как приходил к вам в гости, и он нас угощал. Ни с кем так хорошо посидеть не получалось.

- Я, наверное, по сравнению с отцом  - сухарь?

- Не обижайся, Аксель, но да. Видно, не в отца ты пошел генами.

- Не обидно. Рассказывай, чего приехал? Что за дела?

- Приехал в Департамент. Я теперь начальник “мясокомбината”.

- Слушай, а я почему-то так и думал, что за этим тебя вызвали. Как чувствовал!

- Да, я тоже чувствовал, уже не первый месяц чувствовал. Все к этому шло. И мне мой старый начальник, вместо которого я теперь буду, говорил, что “готовься”. Решение уже несколько месяцев было практически принято, но все что-то откладывалось. А я же в душе карьерист, не то что ты, мне это ожидание - как острый нож. Даже седые волосы стали появляться. Жена начала жаловаться, что меня в постель не дозовешься - не спится - постоянно курил до самой ночи. Думал, что пошло не так? Где ошибся? Кто обошел? А позавчера приходит приказ - приезжай в управление, приступать к исполнению обязанностей руководителя “Комбината”.

- И что жена?

- А жена сразу осталась довольна!

- Отлично! Выпьем?

- Обязательно! Давай!
Вот... Значит приезжаю в Департамент, мне как положено - документы, удостоверение, ключи, допуски, присягу - и говорят: приступайте к исполнению своих обязанностей по обеспечению высокого уровня законности в рамках объекта “Комбинат”. Представляешь, так и сказали: “высокий уровень законности”. Это же надо!

- Да, завернули, конечно коряво. Слушай, а вообще, откуда взялось название “мясокомбинат”?

- А твой “мозгобанк” откуда?

- “Мозгобанк” понятно - у меня хранятся мозги в безналичном состоянии. Они есть и хранятся, но отсутствуют в наличии. А в наличии они, как раз, у тебя в “мясокомбинате”. Только почему “мясокомбинат”? Это как-то очень унизительно для хранящихся.

- Ну сначала было кодовое название “Комбинат”. Почему так назвали - я не знаю. Но потом как-то пошло: “Комбинат”, на котором хранятся тела, по сути - тушки. Чем не мясокомбинат... Кстати, возможно, это я первым запустил в оборот, хотя, точно утверждать не могу. Часто бывает, когда идея как бы висит в воздухе и сразу нескольким людям примерно одновременно приходит в голову. А тут такая идея, что не пришла бы в голову только тупому.

- Странно, как те, кто придумал “Комбинат”, сами не предвидели “мясокомбината”.

- Да, могли бы додуматься с самого начала. Вот, а потом “мясокомбинат” как-то в обиходе прижился, и однажды слово случайно пролезло в документ, который пошел прямо в Департамент. Когда там эти бюрократы его увидели - что началось...

- Да, я слышал. Скандал...

- Скандал - не то слово. Проверки приехали, пояснительные записки, выговоры. Все в полный рост. Странно, как никого не уволили. Наверное, там сами поняли, что сами со своим “Комбинатом” с самого начала напортачили. Короче, обошлось. Но теперь документы проверяем тщательно.

- Переименовать “Комбинат” в Департаменте не думали?

- Не слышал о таком. Вряд ли. Дело непростое - столько всего нужно менять, а оно, по сути, того не стоит. Это же кодовое название. Можно вообще называть “Одуванчиком”. Даже лучше будет.

- “Солнышком”... Представляешь?

- Ага, “солнышко” еще прикольнее. Короче, такая история. Но “мясокомбинат” после этого еще крепче прижился. Теперь, говорят, и в Департаменте так между собой называют. Хотя официально, конечно, по прежнему - “Комбинат”.

- Знаешь, что интересно?.. У меня даже один любознательный хост, из хакеров, знает про “мясокомбинат”. Так что это уже вообще никакая не тайна.

- Ну вот. Если даже они такое знают... Наверное скоро дойдет до того, что в суде после оглашения обвинительного приговора самые веселые будут мычать и хрюкать.

- Ну, это вряд ли. Скорее все вылезет в какие-то уличные протесты с бычьей кровью и мясницкими крючьями для туш. “Зеленые” за такое обязательно ухватятся. Они же там все поголовно вегетарианцы.

- Было бы интересно посмотреть. Будут себя на крючья вешать?

- Почему нет? На спине у человека кожа очень толстая, вполне может выдержать.

- Ладно, ну их этих психов. Давай выпьем!

- Обязательно!

- Слушай, а интересно, как это мы с тобой стали всю эту систему с разных концов держать: я в “мясокомбинате”, а ты в “мозгобанке”. Отец бы твой гордился, что оба его лучших студента ведут его детище. О таком наверное только и мечтать. Как, вообще, отец тобой гордится?

- Сложно сказать. Он человек не слишком открытый, если и гордится, то не показывает. Думаю, мои успехи вообще для него не слишком важны. Он меня, конечно, любит, но я - это я, а он - это он. Он меня никогда особо в систему не тянул. Если бы я с курса ушел, он бы меня не отговаривал. Вот расскажу ему завтра о твоих успехах - то-то наверное загордится.

- Да ладно. Если уж он своим сыном не гордится, мной тем более не станет. Хотя, думаю ему должно быть приятно, что его детище приняли люди, которых он лично знал с самого начала, и которые не равнодушны.

- Кто знает...

- Как он вообще там у тебя?

- Ты знаешь, неплохо. Все личностные процессы протекают совершенно нормально. Даже лучше чем ожидалось изначально. Правда, у отца есть доступ к огромной библиотеке, он по сути, живет в реальном времени. А остальные хосты немного тормозят, но это тоже прогнозировалось с самого начала.

- А почему он свое тело не сохранил до лучших времен? В конце концов бы все научились лечить, и он смог бы вернуться.

- Тело было так сильно попорчено болезнью, и он от него так настрадался перед тем, как оно окончательно отказало, что он от него уже ничего не хотел. Еще он очень трудно пережил смерть мамы. Вернуться когда-нибудь в реальный мир, в котором ее не будет - это ему было невыносимо.

В невеселый угол зашла беседа. Милош, того гляди, расплачется. Или просто положено ему грустить при мысли о смерти матери и болезни отца друга...

- Выпьем?..

Спасительная рюмка. Она всегда выручит.

- Выпьем...

Теперь надо выдержать скорбную паузу. По этикету прервать ее должен я, Милошу будет неприлично.

Думаю, пора прервать.

- Слушай, а приятный ресторан. И гостиница, насколько я знаю, очень приличная.

- Да, все отлично! Номер у меня отличный. Двухместный, кровать двуспальная. Огромная. Я вот думаю: завтра утром лечу к себе, вступать в должность. А там другая ответственность, совсем другой ритм жизни. Может сегодня - последний свободный вечер. Надо его как-то с пользой провести. Опять же простаивает огромная кровать. У меня планы на девочек. Ты как?

- А я не против. Я себе даже одну приглядел. Вон - у стойки с коктейлем.

- Отличный выбор, дружище! Надо будет тебе забронировать номер, но, думаю, она с этим поможет. Надо и мне что-то подобрать. Как тебе та, которая с торца бара? По-моему неплохая? Не так хороша, как твоя, но тоже ничего.

- Супер. Давай еще выпьем и пойдем знакомится. Хотя, я уже порядочно набрался.

- Согласен. Выпить надо обязательно, и - знакомиться!

Очередная рюмка произвела неожиданный эффект. Обратный запланированному. Ее необходимо было выпить для того, чтобы окончательно решиться на знакомство с девушкой за барной стойкой. Как ни странно, но, то ли из-за разговора с Милошем, то ли из-за плотной закуски и выпитого алкоголя, похотливые фантазии и желания, вспыхнувшие, было, перед приходом Милоша, постепенно угасли. Последние бодрые фразы о необходимости немедленно идти знакомится и прицениваться оказались отчаянной попыткой заставить себя самого предпринять шаг, целесообразность и желательность которого уже вызывают сомнения.

Именно эти сомнения и должна была развеять доза алкоголя. Однако, она подействовала иначе: вечер с Милошем стал казаться изматывающим, прошедший день видится как череда утомительных дел. Именно в эту минуту усталость достигла своего апогея и должна вот-вот просто свалить с ног. Нужно не идти знакомится с девушкой у барной стойки, а срочно вызывать такси и ехать домой. Как ни странно - к жене.

- Знаешь... Ты, наверное, дальше сам. Что-то какая-то усталость навалилась. Я домой поеду...

Милош почему-то сразу все понял. Или ему показалось что он что-то понял.

- Да, дружище, я вижу. Ты прямо в лице изменился. Надо выспаться. Так бывает.

- Милош, спасибо что пригласил. Был очень рад тебя видеть. Извини, что так ухожу, но что-то не могу дальше...

Уже в такси, немного придя в себя, почувствовал легкий укол раскаяния за свой уход и разочарование в упущенных возможностях. Желание ехать домой как-то сразу пропало, но поворачивать уже поздно. А еще накатил бессмысленный приступ ревности. Почему-то нет никаких сомнений, что Милош продолжит вечер вместе с “моей” девушкой у барной стойки, а не с той своей, что сидела с торца бара.

ДЕНЬ ВТОРОЙ

До чего же не хорошо. Может, не такая уж отличная была идея. С другой стороны, какие были варианты? Прийти и с такой головой сразу начать работать? Чтобы меня хосты увидели в таком состоянии? Никак не годится. Лучше всего было бы просто остаться сегодня дома и переболеть это все. Но как-то я так не привык. Не так воспитан. Хотя, конечно, глупая принципиальность.

А поначалу бунгало казалось спасением. Все всегда думают, что в райском тропическом уголке можно укрыться от невзгод жестокого мира. Эскапистский парадиз. По крайней мере теперь я точно выяснил: от похмелья не сбежишь. Еще чайки эти кричат. Пронзительно. Обычно они так пронзительно не кричат. А теперь как будто специально подлетают поближе. И самые больные и склочные, с самыми мерзкими голосами. Таких должны заклевывать насмерть вожаки стаи. Чтобы не портили генофонд. Может они уже старые и не фертильные? Генофонду никакой погоды и вожакам на них наплевать? Но ведь кричат противно. Может вожаки глухие? Или ухо чайки не воспринимает этот спектр частот? Оказывается, я ненавижу чаек.

А скоро корабельные гудки. Не дай бы бог... И какой-то странный звук. Будто кто-то шагает по песку. Босыми ногами. Почему-то непременно босыми. Пятки перетирают песок, песчинку о песчинку с противным скрипом. Стекло делают из песка. Кто-то ходит вокруг моего бунгало босиком. Ну это уж точно порождение отравленного алкоголем мозга.

Все таки возраст уже, и состояние здоровья. Сто процентов у Милоша с утра все отлично. Еще с таким энтузиазмом вчера ехал в ресторан. И эти стартовые два стакана. Будь они прокляты. Уверен, что все из-за них. Вообще, уже не уверен, что нужно было вообще с Милошем вчера встречаться. Столько не виделись и как-то жили друг без друга...

Хотя, было весело, как бы там ни было. Когда последний раз мне было так весело? Уже не вспомню. Может и это уже не вспомню, когда голова пройдет.

Проститутки эти. Угораздило бы связаться... Хотя, возможно, это могло бы быть для меня каким-то спасением. Как бунгало. Все тот же самый эскаписткий парадиз. Те же чайки.

Гудок. Пока далекий и негромкий, но я-то знаю - следующий будет ближе, а потом чайки покажутся музыкой ветра. Самый громкий гудок разрежет мозг. Минимум надвое. Бежать! Бежать прочь...

Успел. Слава богу. Но тут тоже не сахар. Голова болит ничуть не меньше. Еще и все такое мерзкое вокруг. Еще одну шипучку. Больше трех за день нельзя, но если очень плохо - то можно. Сейчас как раз тот случай. Все равно последняя.

Пузырьки в стакане поднимаются с каким-то знакомым звуком. На что-то похожим. Но не на обычные пузырьки. Песок под босыми ногами... Пузырьки сделаны из песка. Отравленный алкоголем мозг продолжает порождать и здесь.

Вообще, пора бы и отпустить. Дадим шипучке шанс. Две минутки.

Кажется полегче. Хотя, после каждой из первых трех тоже сразу становилось легче, а потом приходилось растворять еще. Но после первых трех не было слуховых галлюцинаций с пузырьками. Может это бунгало так повлияло... Нет, со стартовыми стаканами надо однозначно кончать. От них все беды.

* * *

- Привет, папа. Ты здесь?

- Здравствуй, сын.

- Как поживаешь?

- Я по-прежнему. А у тебя вид какой-то мятый.

- Так заметно? Вчера встречались с Милошем в ресторане. Помнишь Милоша?

- Помню Милоша. Экспансивный юноша, не чуравшийся выпить с преподавателями. Способный студент и твой добрый друг. Кажется так. Вообще-то, он был не слишком способный. Зато точно понимающий, что и зачем он делает в жизни. В отличии от тебя.

- Практически исчерпывающе. Вот с ним я вчера встречался в ресторане.

- Был повод? Или просто так?

- Повод был - он приехал в город. И приехать был повод - его назначили директором “Комбината”.

- Обмывали, значит...

- Нет, просто встретились по дружбе после долгой разлуки. Особенно его назначение не отмечали.

- От него, собственно, этого вполне можно было ожидать. Хотя, я думал, он добьется карьерных успехов раньше. У него к этому еще в институте были все предпосылки.

- Он тоже думал, что раньше. Но его назначение как-то долго готовили и утверждали. Говорит, что давно его ждал, но только сейчас дождался.

- Странно. Похоже на какие-то интриги, но он, насколько мне было известно, человек без связей в управлении.

- Я его не расспрашивал, но когда-то давно, когда он только начинал ухаживать за своей женой, он как-то проболтался, что она девушка не просто так. Возможно через нее.

- Все возможно. Впрочем, это не так важно. И что, неприлично напились?

- Не знаю, как Милош, а я, похоже, да. Только-только в себя пришел. Пришлось четыре шипучки выпить.

- Сын, ты же в курсе, что это не полезно. Ни напиваться, ни четыре шипучки. Я этого не могу одобрить.

- Знаю, папа. Но, уже ничего не поделаешь...

- Ладно, это твоя жизнь. Воспитывать тебя мне уже поздно.

- Соглашусь.

- Что Милош рассказывал?

- В общем, ничего интересного. Рассказал пару баек про управление. Не очень смешных, но я вежливо отсмеялся. В основном просто сидели и выпивали. Собственно, в этом и состояла цель. Кстати, вспоминали тебя.

- Вот как?

- Да, он очень тепло о тебе отзывался. В том плане, что любимый преподаватель и вообще душевный дядька.

- Черт возьми, это приятно! Не зря я, значит, научил его правильно пить водку.

- Да, как раз об этом он тоже вспоминал... Еще спрашивал, почему ты не захотел оставить свое тело на случай появления новых видов лечения. Я сказал что ты тогда был очень измучен болезнью. И смерть мамы очень повлияла на твое решение...
Мы с тобой с тех пор больше не говорили об этом. Сейчас не хочешь ничего рассказать?

- Нового сказать нечего. Но сейчас я уже по-другому смотрю на это.

- Жалеешь?

- Нет. Наоборот. Мое мнение не изменилось, причины теперь видны другие...
Как бы объяснить...
Спустя эти годы воспоминания о боли от болезни притупились... Смерть мамы уже по-другому воспринимается. Сейчас я понимаю, что в тот момент моя жизнь в физическом теле завершилась. Просто пришло время ее прекратить. Мне не жаль его, его время закончилось. Оно мне просто стало больше не нужно...
Знаешь, это чем-то похоже на либидо. Когда с возрастом оно исчезает, сначала пугаешься. А потом понимаешь, что это больше не нужно. Просто время прошло. Тебе, надеюсь, это еще незнакомо, но когда-нибудь поймешь.

- Не дай бог... А мама?

- А к маме я сейчас гораздо ближе, чем раньше. Мне кажется, что она должна со дня на день присоединиться ко мне в бунгало. Понимаю, что этого не может, по крайней мере, не должно быть, но возникло такое ощущение. Раньше мне казалось, что смерть помогла бы мне снова встретиться с ней, а сейчас думаю, что смерть - это то же бунгало. Только, когда умираешь, с тобой перестает общаться сын...
А мама... Мама гуляет где-то по пляжу. Скоро она найдет мое бунгало. Или я сумею выйти из своего бунгало и сам найду ее...

* * *

Через пол-часа обед. Нужно поработать.

По графику очередь Помодоро - Синьора Помидора. Если всем хостам давать стандартные кодовые имена, этого придется переименовать в Нервного хоста. Хотя, Синьор Помидор солиднее. И смешнее. Но стандартизация прежде всего. Надеюсь, господин Помодоро, ваше новое имя приживется. В моем отравленном алкоголем мозгу.

Вот пациент не на похмелье. Перед сеансом с ним лучше заранее готовиться, чтобы не сорваться. И после уже отпаиваться успокоительным. А у меня такой разрыв последовательностей. Этот своим нытьем проймет покрепче Хакера. Попробую начать с ним по-мягче.

- Здравствуйте, Рихард.

- Администратор... Вы сегодня любезней обычного. Или все это мне кажется?

- В каком смысле?

- Из-за ваших фокусов у меня нет уверенности, что все, что происходит - не часть какого-то бреда. Вы же постоянно что-то вырезаете из наших сеансов.

- Рихард, вы ошибаетесь. Я ничем подобным не занимаюсь. Мы же это уже обсуждали. Вы не верите?

- Не верю. Я не верю вам, Администратор. Вы каждый раз убеждаете меня что все в порядке, а я каждый раз после общения с вами остаюсь с дырками в памяти. У меня дырки в памяти, Администратор. И вы об этом отлично знаете. Даже страшно подумать, что вы там подчищаете.

- Рихард, это не так. Уверяю вас.

- Знаете, Администратор, не нужно называть меня Рихардом. Эти все ваши штучки с дружеским отношением и всем подобным - они ни к чему. Зовите меня как раньше - Помодоро, или по моему инвентарному номеру. Как я там у вас числюсь?

- Думаю, это лишнее, Рихард. Но если желаете, я могу обращаться к вам по фамилии.

- Скажите, что из этого нашего разговора я смогу вспомнить? Что вы не удалите?

- Это становится для вас навязчивой идеей, господин Помодоро. Не стоит так все воспринимать.

- Прекратите. Я уже давно вам не верю. Вообще, не понимаю, зачем вы постоянно меня дергаете. Хотя, догадываюсь. Эксперименты.

- Никаких экспериментов. Это плановый сеанс общения с целью выяснить ваше текущее состояние.

- Если не эксперименты, тогда что-то похуже. Какие-то ваши извращенные фантазии. Только вот ума не приложу, какие извращения вы смогли со мной выдумать. У меня же нет тела. Администратор? Что за больной у вас разум?

- Помодоро, вы тревожите меня. Откуда у вас, осужденного за финансовые махинации такие подозрения? У вас же никогда не было никаких предрасположенностей к сексуальным перверсиям, и вдруг такие предположения...

- Думаете, если я мошенник, я не знаю о том, что люди бываю настолько больны, чтобы использовать других людей в качестве игрушек в своих больных играх? Я же попал сюда довольно взрослым человеком. Думаете, только сексуальные маньяки могут понять эти ваши фокусы? Потому что вы с ними играете в одни и те же игры? Теперь я еще больше убежден, что вы делаете со мной что-то ужасное.

- Рихард, думаю, лучше на сегодня прекратить этот разговор. Он заводит вас в какой-то тупик, из которого вы не сможете выбраться самостоятельно, а мне будет трудно вас вывести. Хочу еще раз заверить вас, что с вами не делают ничего из того, о чем вы только что сказали. Единственная цель наших с вами встреч - это обеспечить сохранность вашего разума до момента истечения срока вашего здесь пребывания. Если вы сделаетесь безумным, скорее всего вам будет отказано в возвращении в ваше физическое тело. Поэтому очень рекомендую вам постараться держать себя в руках и не думать о плохом.

- Плохое - это вы, Администратор. А о вас невозможно не думать, если вы постоянно напоминаете о своем существовании и о зле, которое вы собой воплощаете.

- Достаточно. Всего доброго Рихард. До следующего сеанса.

Голова разболелась. Все-таки, мерзкий тип. Жаль, что у него не осуждение без права на помилование. Можно было бы просто заархивировать его и забыть.

Вычищать тут нечего, придется полностью аннулировать этот сеанс. Или лучше оставить как есть? Конечно, я сам тоже виноват. Не нужно было на нем учиться вычищать. С этого все и началось: там что-то провисло, здесь что-то не сошлось... А он все это запомнил и сложил один к одному. Не удивительно, что у него теперь крыша едет.

С другой стороны, если не на нем, то на ком-то другом бы все равно пришлось. Можно было бы выбрать для этого другого хоста, например, без права на помилование. А потом его заархивировать. Но тоже сомнительный выход. Вообще, это, конечно, очень цинично - выбирать меньшее из зол, руководствуясь только своим будущим спокойствием. Все таки - это люди. Хоть и хосты.

Начинаю рассуждать как отец. Это все похмелье...

Аннулирую этот сеанс. И надо придумать, как все это скорректировать в дальнейшем.
Может, стоит посоветоваться с отцом...

Надо выпить кофе. Возможно, голова перестанет болеть.

* * *

- Тоже решили выпить кофе? У меня есть эклеры, угощайтесь. Не смотрели вчера футбол? Как вам наши?

- Слушай, Йозеф. Мы уже не первый раз начинаем разговор с этого. Я тебе в очередной раз повторяю. Я не смотрю футбол. Я вообще не люблю спорт, как зрелище.

- Извините. Просто раньше я не спрашивал про футбол. Был бокс, баскетбол, плаванье. Пытаюсь наладить неформальное общение. Читал, что это помогает взаимоотношениям в коллективе.

- Я не люблю спорт как зрелище. Любой спорт.

- Понятно, я запомню. Больше никакого спорта. А кино? Погода?

- Не сегодня, Йозеф. Возможно, когда-нибудь в другой раз, но не сегодня. Сегодня не подходящий день.

- Что-то случилось?

- Чувствую себя неважно, больше ничего. Вообще, возможно, иногда стоит ограничивать общение служебными темами? Субординацию придумали не просто так.

- Я вас понял, господин Старший Администратор. Кстати, к нам сегодня приехал новый хост. Кто бы выдумали? Женщина. Представляете?

- Неужели…

- Да, женщина. Та террористка, поведенная на экологии и социальном равенстве. Сейчас, в новостях о ней много говорят. Ее дело как раз рассматривает Комитет. К нам ее уже точно определили, но пока не решили, навсегда, или на срок.

- Что-то слышал, но сильно не вникал.

- Можно мне ее развернуть? Это было бы очень полезно для меня, как для молодого специалиста.

- Можно ли тебе доверить развернуть нового важного хоста, о котором много говорят в новостях, чье дело о сроке заключения еще не завершили рассматривать? Не думаю.

- Ладно. Будем ждать, когда вы мне доверите какого-нибудь олигофрена без права на освобождение. Кстати, может, я пока потренируюсь на поросятах? Или на манекенах? В медицинском я тренировался делать трахеотомию манекенам. Ни одной жалобы.

- Не дерзи.

- Слушаюсь, господин Старший Администратор. Уверяю вас, для меня слово «субординация» - не пустой звук.

Клоун... И у кофе какой-то странный вкус...

Вчера Быдлохост, сегодня какая-то экотеррористка. Куда мы все таки катимся? Кого принесет завтра?

Вообще, пора серьезно это все обдумать. Если система перестает быть экспериментальной, а все, похоже, именно к этому идет, многое очень скоро будет очень сильно меняться. Если новые хосты стали приходить практически каждый день, дальше будут поступать по несколько в день. По крайней мере, преступность, полиция и суды у нас работают без выходных. Значит, работы у нас будет все прибавляться. Так что предложение Йозефа дать ему новую работу было не таким уж абсурдным. Парню рано или поздно придется браться за работу в полный рост. И начинать ему лучше уже сейчас. А то потом мне придется не только зашиваться с новыми и старыми хостами, а еще и его учить.

Другое дело, какой станет моя роль во всей это новой индустриальной системе? Быть самым главным админом над сотней неглавных админов? Командовать ими всеми я не хочу и не смогу. Мне один Йозеф уже причиняет немыслимые душевные страдания. А сто Йозефов? Учить их и контролировать? Йозеф через полгода будет справляться со всем этим не хуже меня. Разрабатывать новые методы и работать над исследованиями? Ни то ни другое мне, по большому счету, не интересно.

Очень скоро я стану совершенно заменимым элементом системы. Начальником сюда могут назначить какого-нибудь милоша. Или, даже, самого Милоша. Он бы согласился. И вполне искренне был бы рад, что сможет со мной работать и общаться. А вот обрадует ли это меня?

Нет, для меня такой вариант будет совсем недопустим. Даже не только и не столько потому, что видеть Милоша каждый день - это немного другое удовольствие, чем ностальгически напиваться с ним раз в несколько лет. Милош это будет, или кто-то другой - я тогда стану просто одним из админов. Самым старым, самым опытным, заслуженно уважаемым коллегами и начальством, но просто админом. Которого в любой момент можно подменить, а то и вовсе заменить любым другим администратором.

Что я буду делать тогда? Я же ничего больше не умею. Да и не хочу. Но и работать в таких условиях мне точно не захочется. А что будет с отцом, если меня здесь не будет?

Отец... Похоже, мне отсюда никак нельзя. По куче разных причин. Значит, надо найти себя в этой новой системе. И желательно найти как можно скорее. Чтобы меня самого потом в ней вдруг не потеряли.

Также, наверное, чувствовали себя дядьки, участвовавшие, например, в изобретении первого самолета. Какие-нибудь механики, которые братьям Райт мастерили карбюраторы из консервных банок. Или что там у них...

Вот так вот стоишь у истоков авиации, весь преисполненный собственного величия от участия в историческом процессе, а потом какой-то Боинг ставит самолеты на поток, нанимает инженеров и механиков, которые ни чуть не хуже тебя, и с чем ты остаешься? Что они делали? Писали мемуары “Как я и братья Райт изобретали самолет”? Вряд ли. Шли работать на завод Боинга? Возможно, если позволяло чувство собственного величия. Шли мастерить карбюраторы для новых изобретений? Хорошо бы. Только где те изобретения и какова вероятность, что новые изобретатели позовут мастерить карбюраторы именно их? Если у них в активе кроме банальных навыков и чувства собственного величия ничего нет.

Вот и я примерно в такой же ситуации. Только у меня с ощущением своего величия все понятно - оно налицо. Значит, на конвейер мне уже нельзя.

Командовать админами? Можно попробовать, хотя, вряд ли преуспею. С другой стороны, дело-то не хитрое. Приходить на работу раньше всех - это я и так делаю. Ругаться с подчиненными и грубить им в комнате отдыха - с этим я отлично справлюсь. Писать отчеты верховному руководству - это труднее. Хотя, всегда можно напрячь кого-то из покладистых подчиненных. Надо будет обдумать этот вариант.

Что еще приходит на ум? Научная работа? В принципе, вполне по мне. Только желательно уже иметь какие-то наработки, а я с института ничего научного не написал, хотя, отец очень настаивал. Надо будет у него спросить, с какого бока к этому подойти. Вообще, научная работа вполне вяжется с командованием админами. Можно их ею тоже напрягать. Так все вроде ладно складывается. А вообще-то очень все это не просто. За всем уследи, всех накажи, начальству поулыбайся. Еще на научных конференциях выступай с чужими докладами. С другой стороны, почему с чужими? Неужели я не могу взять какого-нибудь Милана или Хакера, расписать их анализ и сделать выводы? Смогу, и лучше чем кто бы то ни было. Значит точно нужно спросить у отца, пусть посоветует, кому из института позвонить, чтобы во всю эту научную канитель влиться.

Кофе кончился, голова, кажется, прошла. Хотя, от таких мыслей ей бы как раз и разболеться. Наверное, шипучка догнала. Надо поработать.

Сначала посмотрю, что там за экотеррористка такая приехала. Все таки интересно. Потом проверю, как Быдлохост. После Быдлохоста разверну экотеррористку. А там и конец рабочего дня подкрадется.

Экотеррористка... Дайте взглянуть. Вангелика Мэттьюз. Англичанка. 36 лет. Образование среднее. Частная школа. Отчего же среднее? Глуповата от природы? Знаю немало глупых людей с высшим образованием. Нет - IQ 136. Почему тогда не высшее? Ладно, не так и важно.

Организатор и руководитель террористической группы. Основные методы - финансовые и информационные диверсии. Человеческих жертв до смешного мало. В чем же дело? Масштаб террористической деятельности представляет угрозу существующему мироустройству. Теперь действительно интересно...

Информационный объем личности на носителе - ого! Почти полностью занято. Больше чем у отца и Хакера вместе взятых. Что же у нее в голове? Все интересней и интересней.
Ладно, отложу самое интересное на конец дня. Чтобы домой уйти с ощущением, что день прошел не зря.

А сейчас - Быдлохост. Как он там, горемыка, один, на сниженном эмоциональном фоне?

Быдлохост, как младенец, почивает в своем бунгало. Его психические сигналы минимальны - только чтобы сам для себя понимал, что еще жив. Наверное, только на чаек обращает внимание. При отключенных эмоциях, в отсутствии энергии для злобы его личность замерла. Какая прелесть...

Попробуем поговорить. Как-то не по себе от предвкушения. Но мне ли бояться Быдлохоста? Поднять эмоции на нормальный уровень. Загрузить...

- Твою мать! Опять ты, педрило! Да ты!..

Еще одна неудачная попытка. Бунгало. Снижение эмоционального уровня. Посмотрим, что делать с тобой дальше. В конце концов, надо и с такими клиентами учиться работать. По крайней мере попытаться. Скоро таких здесь будет еще много...

Что приятно, я уже гораздо проще к этому отношусь, по сравнению с первым разом. Душа загрубела. Или не до конца отпустившее похмелье. Или профессионализм. Назови как хочешь...

Надеюсь, экотеррористка не разочарует.

Дистрибутив просто огромный. Главное, чтобы переварился за один раз. Вообще, процесс может затянуться. Хорошо, если до конца рабочего дня управлюсь. Все таки правильно, что не доверил Йозефу. Мало ли что бы пошло не так, потом пиши отчеты и объяснительные...

Развернуть личность Вангелики Мэттьюз на аппаратную депоматрицу 15-18.

Только запись в память депоматрицы заняла почти полчаса. Развертывается уже около часа и всего 20 процентов...

30 процентов...

45 процентов...
...
60 процентов. Уже пора домой. Не бросать же...

70 процентов. Что это за экотеррористка такая?..

95 процентов...

100 процентов...

Верификация личностных компонентов... 50 процентов. Еще верификация... Конечно, такой объем еще нужно сверить...

Все! Наконец-то! Думал, придется ночевать.

Теперь просто поздороваться - и домой. Задержался.

- ААААААААААаааааааааааааааааааааааааааа-а-а!!!...

Отключить исходящий канал! Чего ж ты так орешь, милая?! Похоже ее очень болезненно слили на носитель. Забыли релаксант ввести или что? В деле ничего не сказано. Может такая впечатлительная натура, что, несмотря на релаксант, все пережила с открытыми глазами? Просто кричать не могла, поэтому и в деле ничего нет?

Кажется, немного успокоилась. Рассказать заученный текст и, пожалуй, стоит слегка ободряюще улыбнуться. По крайней мере, настолько ободряюще, насколько сумею. Как-то ее немного жалко.

-  Здравствуйте, Вангелика Мэттьюз. В соответствии с решением Центральноевропейского трибунала и Континентальным пенитенциарным протоколом вы помещены в депозитное хранилище виртуальных личностей за совершение особо тяжких преступлений. Вы осуждены на бессрочную изоляцию в депозитном хранилище виртуальных личностей. Вопрос о праве на помилование будет рассмотрен Континентальным комитетом юстиции в течение ближайших трех месяцев. О принятом Комитетом решении вы будете проинформированы, как только оно будет официально объявлено.
Ваша личностная модель будет скорректирована в целях удаления негативистской составляющей, а также с целью приведения ее в соответствие с технической конфигурацией виртуальной депозитной матрицы. Из ваших воспоминаний будут удалены сцены совершения преступлений, виновником, свидетелем или жертвой которых вы являлись. Все остальные ваши личные воспоминания останутся доступны вам в любое время.
Вы также сможете получать доступ к некоторой внешней информации, такой как текстовой и аудиовизуальной по вашему запросу и после ее проверки администрацией хранилища. С правилами доступа к внешней информации вы будете ознакомлены позже.
Я являюсь старшим администратором хранилища. Я или мои заместители будем единственными живыми людьми, с которыми вы будете контактировать в течение всего срока пребывания в хранилище.
Все время, свободное от общения с администраторами хранилища и ознакомления с внешней информацией, вы будете находиться в виртуальной среде “Бунгало”. Эту картину вы будете наблюдать большую часть своей изоляции. Желаю вам провести у нас время с пользой.

Все. Экотеррористку в бунгало. Теперь можно домой. Но перед уходом выпить кофе...

* * *

- Да, привет.

- ...

- Нет, еще на работе. Пришлось задержаться.

- ...

- Нет, уже закончил. Сейчас, допью кофе - и поеду домой. А что?

- ...

- Любопытно. И неожиданно. Хорошо. Скоро буду.

- ...

- Нет, я не против.

- ...

- Да, до встречи.

Интересно, с чего бы вдруг семейный ужин?.. Кажется, никакого исторического повода. Может, просто пришло время как-то налаживать отношения? Последняя попытка... Или наоборот, решила все кардинально изменить. Развод? Слишком решительно... Пожить отдельно? Посмотрим...

* * *

Надо же: свечи, икра, вино. Бокалы. Когда такое было в последний раз? Не вспомню. И она необычайно ухожена и хороша. Торжественный макияж, платье. Босиком...

Босые ноги. Не лишено изысканности. Туфли - слишком напыщенно, даже где-то пошло. Что-то домашнее испортило бы всю атмосферу. Босиком в этом платье - сексуально и даже тонко. По крайней мере, я нахожу.

Растроган. Чем заслужил? Надеюсь, это не ради объявления о предстоящем разводе. Такое коварство для нее было бы слишком. Так торжественно обставлять развод - это только мне может прийти в голову.

- Налей нам вина. И не сиди ты как в гостях. Угощайся. Хоть и со свечами, но это все-таки ужин. Его нужно есть, а не смущенно рассматривать.

- Да, конечно. Прости. Немного задумался...

“Смущенно рассматривать”... Неужели смущение так заметно. Впрочем, почему бы нет. Если я его чувствую, почему не почувствовать ей?

Подумал о возможном разводе и как-то сделалось нехорошо. Выходит, не хочу разводиться. А думал, что все ни по чем...

Вкусно наготовила. И сама с удовольствием ест. На меня смотрит с едва уловимо пренебрежительной полуулыбкой. Или кажется... Красиво ест. Вкусно, сексуально. Белые зубы, чуть приоткрытые губами, легко снимают кусочек с вилки. Язык принимает кусочек у зубов и отправляет вглубь ее рта. О том что происходит в глубине рта думать не хочется, все внимание на слегка искривленные пренебрежительной полуулыбкой губы, белые зубы и розовый кончик языка.

Смотрит мне в глаза. Почему-то хочется отвести взгляд. Откуда эта неловкость? Чувствую за собой вину? За то что вынудил ее готовить изысканный ужин со свечами и одевать платье? Не пригласил ее сам в ресторан, не подарил ничего бессмысленно-романтичного чтобы как-то разрядить напряжение в семейных отношениях? Вот сам себе все и объяснил... Хотя, наверняка, это только мои ощущения. Вряд ли она меня винит в чем-то. Просто захотела чтобы что-то изменилось и решила не дожидаться, пока я решу что-то изменить, или когда что-то измениться само собой. Сильная, уверенная в себе женщина. Без ненужного чувства вины.

Интересно, я ей зачем-то все еще нужен, или это просто дань привычке? Нежелание так просто бросать семейный проект, в который уже вложено столько лет и усилий? Она ведь боец, никогда не сдается. Неважно...

Надо подлить ей вина. И себе тоже.

- Ты сегодня так задержался... Много работы?

- Да, надо было срочно кое-что закончить. Проверить одну гипотезу. Вообще, последнее время много работы. И, скорее всего, дальше будет больше.

- Чего так?

- Та технология, с которой мы работаем, заказчики планируют ускорить ввод ее в эксплуатацию. Не терпится поскорее начать возвращать инвестиции.

- Это которые то ли военные, то ли спецслужбы?

- Ну, я тебе такого не говорил... С чего ты взяла?

- Кому это еще может понадобится? Не похоронные же бюро в складчину вас финансируют. Насколько я понимаю, сейчас открывают что-то вроде тюрем, где заключенных будут держать на этих твоих матрицах.

- Про такое говорят?

- Да, я читала аналитику одного из своих коллег. Сейчас об этом вообще много слухов.

- Честно говоря, я о таком не слышал. Еще вина?

- У меня еще есть. Себе налей. Как только заговорили о твоей работе, ты начал быстро пить. Я спрашиваю то, чего мне не следует знать?

- Нет, ничего такого... Я обо всем этом знаю не больше тебя. А судя по аналитике твоих коллег, даже меньше. Просто это у нас все очень секретно. Настолько секретно, что сами ничего не знаем. Наверное просто занервничал от малодушия. Если бы у меня что-то спросили об исследованиях в другой обстановке, например, в полутемной бетонной камере, я бы наверное просто упал в обморок от ужаса.

- Ладно кокетничать. Положить тебе еще?

- Да, спасибо, если тебе не трудно.

- Не трудно, я для этого и готовила, чтобы тебе подкладывать. Ты вчера спал на диване в гостиной?

- Да. Поздно вернулся из ресторана. Засиделись с Милошем.

- Напились, конечно...

- Конечно, напились... Не хотел тебя беспокоить, поэтому и лег в гостиной.

- Последнее время ты вообще стараешься меня не беспокоить...

- Да, сознаю это за собой. Последнее время все как-то так - то нет сил, то желания. Наверное, из-за работы. Кстати, Милош передавал тебе приветы и даже один воздушный поцелуй.

- Вот уж не кстати. Ты же в курсе, все, что касается Милоша для меня не может быть кстати. Ну, а на сегодняшнюю ночь у тебя какие планы?

- Сегодня есть и силы и желание. Если такие планы не идут в разрез с твоими. Не хотелось бы растрачивать силы и желание в одиночестве.

- Я планирую избавить тебя от одиночества.

Славно сказала. Просто, без кокетства, игры. Спокойно посмотрела в глаза и сказала. Всю себя отдала одной фразой. Надо всю ее взять, раз отдает.

Как-то я позабыл, что в таких случаях следует делать дальше. Как поступают настоящие мачо? Поднимаются из-за стола, опрокидывая посуду, мощно подходят к своей женщине, роняя по пути мебель, и берут ее прямо на столе? Хотя, какой я мачо? Буду сидеть и загадочно улыбаться. Пусть ситуация разворачивается сама. Точнее, пусть она сама разворачивает ситуацию. Мы уже не в том возрасте, когда боишься упустить шанс.

- Хочешь чего-нибудь еще? Или можно убирать со стола?

- Спасибо, я сыт. Но хочу отметить, что все было неподражаемо вкусно. А ты совершенно обворожительна.

- Тогда иди пока в душ, а я здесь приберу и буду ждать тебя в спальне. Только не делай в душе никаких глупостей - нам нужно быть очень острожными с твоими силами и желанием.


ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Mister Sandman, bring me a dream. Make him the cutest that I've ever seen.

Насколько сильно могут отличаться два практически одинаковых утра. Даже если не брать вчерашнее, с его мучительным похмельем. Некоторые утра могут быть практически счастливыми. По крайней мере, лишенными ощущения несчастья. Может, это счастье и есть? Все что не несчастье - все счастье?

В общем - оптимистичная концепция. Наверное, так смотреть на вопрос возможно только в состоянии не несчастья, то есть счастья. Если смотреть в состоянии несчастья, то есть, как вчера и, наверное, как будет завтра, все будет видеться иначе. Завтра все будет несчастье. И только когда какое-то мегасчастье - только тогда не несчастье.

Но мегасчастья-то никакого нет. Просто после длительного отчаянья случилось от души потрахаться с близкой женщиной.

Интересно, как долго можно поддерживать себя в таком состоянии такими методами? С одной близкой женщиной долго не протянешь. Обязательно поднаскучит, потребуется период испорченных отношений и отсутствия счастья. То есть несчастья. Чтобы не приедалось. Период должен быть достаточно длительным, чтобы возникло отчаяние. Потом, когда без счастья уже измучишься - позволить себе малое послабление - разрешить себе побыть не несчастным. То есть счастливым.

А если несколько близких женщин? И периодически позволять себе послабления то с одной, то с другой. Насколько они должны быть тебе близки, чтобы была возможность от души с ними трахаться? Сколько их должно быть, чтобы счастье было сбалансированным? Возможно ли быть одновременно близким с несколькими женщинами, если трудно быть близким даже с одной достаточно длительное время? Или перспективнее когда эти женщины постоянно сменяют друг друга, не возвращаясь? Или пусть возвращаются? Как это называется? Влюбленность? Возможно ли кардинально сменить модель общения с женщинами в моем возрасте? Влюбляться каждые два-три месяца. Хотя бы в двух-трех женщин. Как долго эти женщины станут такое терпеть?

И еще немаловажно: нужны ли будут периоды несчастья и отчаяния между этими женщинами? Или можно будет счастливо переходить от одной женщины к другой?

Непростые вопросы... И кроме самого себя ответить некому. Возможно, стоит пробовать. Я же ученый, эксперименты для меня - обычное дело. Только как начать такой эксперимент? Хочу ли я его проводить? Вопросы...

Give him two lips like roses and clover. Then tell him that his lonesome nights are over.

- Привет папа.

- Привет, сын. Ты в хорошем настроении? Уже не помню, когда тебя таким видел.

- Да, настроение ничего. Вчера ужинали с женой. Как-то отношения налаживали.

- Я очень рад. Я всегда мечтал, чтобы у тебя с Роной все было хорошо.

- Да, я тоже за это. И более того, она тоже не против. Все этого хотят, но получается как-то не очень.

- Это семья, сын. Просто не бывает.

- Ну да...

...

- Какие-то новости?

- Есть. Вчера приехал новый хост. Интересный. Женщина.

- Ух ты! Хорошенькая?

- Какая разница?

- Вдруг ты нам когда-нибудь устроишь встречу в бунгало. Хотелось бы чтобы была хорошенькая. Алкоголя у меня здесь нет.

- Судя по фотографии с личном деле - хорошенькая.

- За что ее к нам?

- Экотеррористка. Готовила взрыв грязной бомбы в Мюнхене. Чтобы благополучные бюргеры испытали то же самое, что люди в Африке.

- Она из Африки?

- Нет. Британка, но долго жила на Ближнем востоке и в Африке. Пропитывалась средой. Теперь сочувствует.

- Любопытно, хоть и банально.

- Да, несколько банально.

- Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет... Держи меня в курсе. Какие планы не сегодня?

- Поработаю с Милым хостом.

- С этим... Твоим фаворитом-маньяком? Он все так же мил, как ты рассказывал?

- Даже милее. Уста его точатся медом.

- А вечером? Что с семьей?

- Пока не знаю. На вечер планов еще не строил.

- Понимаю. Трудно сразу все нормализовать. Но не пугайся этого. Семья это хорошо. Это правильно. Как бы там что ни было. Главное не забывай: все дело в тебе. Рона у тебя - золотая женщина.

- Да, я помню. Просто не всегда понимаю, заслужил ли я это золото...
Слушай, папа. Я тут решил заняться научной работой. Исследования и все такое... Не посоветуешь, как к этому подступиться? Может с кем-то в институте нужно поговорить?

- Ну наконец-то! Я думал, этого уже не случится.

- Да вот случилось... Жизнь, похоже, заставляет.

- Ну, тебе нужен научный руководитель. Позвони в институт, а лучше съезди туда. Найди там Януса Вильсона. Он у тебя вел психологию.

- Помню...

- Поговори с ним, передай от меня привет. Скажи, что хочешь начать работать над диссертацией. Попроси, чтобы он стал твоим руководителем и посоветовал тему. Он все придумает.
Если будет спрашивать обо мне - скажи, что все хорошо. Если захочет что-то передать - соглашайся. Скажи, что лучше, если он запишет видео-послание. Хоть увижу живого человека кроме тебя.

- Хорошо, наверное на следующей неделе этим займусь.

- Смотри сам, на следующей неделе или на этой. Но лучше не затягивай, пока желание не пропало.

- Да, такое возможно.

- Знаю, потому и говорю. Ладно, иди работай. Верни меня обратно в бунгало.

Не любит, почему-то, отец Милого хоста. А почему? - сам, наверное, не поймет. Наверное, из-за того что маньяк. Нелюдь. Не профессионально с его стороны. Хотя, это я должен быть профессиональным, а отец может себе позволить.

Кстати, Милый хост - прекрасный материал для диссертации. Когда я ему отпускал его порочные наклонности и смотрел, что с ним происходит... Практически все уже готово - нужно только поднять протоколы и все систематизировать. Только одной детальки, пожалуй, не хватает. Не понятно, отразился ли как-то тот эксперимент с освобождением на нем. Вроде все подчистил как надо, но есть ощущение, что он что-то утаивает. Или это паранойя? Он такой весь милый, этот Милый хост. Милый и витиеватый. Не позволяет себе доверять.

- Милан, доброе утро!

- Добрейшее утречко, дорогой Администратор! Несказанно рад вам!

- Странно сказать, но я вам тоже.

- Ах, вы бы знали, как мне приятно это слышать.

- Как ваше самочувствие?

- Вы знаете, прекрасно! Просто великолепно! Погода в бунгало наладилась, море тихое, солнце ласковое. Уже и забыл, когда было ненастье!

- Никогда, Милан. В бунгало всегда прекрасная погода.

- Да, наверное вы правы. Только небо на горизонте тревожное. Что-то ждет впереди...

- Всех нас что-то ждет.

- Только не меня. Знаете, Администратор, я тут стал подумывать о вечном. Начинаю вести теологические изыскания.

- Да что вы говорите! К чему-нибудь уже пришли?

- Да! Я какое-то время собирал в памяти все, что знал до этого о разных религиях и понял, что наиболее правильно смотрят на мир сикхи. Их взгляды оказались наиболее близки моим мироощущениям.

- И в какой же части? Я, честно говоря, не очень много знаю о сикхах.

- Не беда! Не стоит этого стыдиться. Уверен, есть масса сфер знаний, в которых вы можете с лихвой компенсировать подобные пробелы.

- Надеюсь... Хотя, я не стыжусь своего невежества в этом вопросе. И что сикхи?

- Не стану лить воду на мельницу сикхизма, лучше расскажу, к чему пришел я сам. Мне кажется, что каждый человек, точнее его душа, а еще точнее - его разум, является частицей единой интеллектуальной системы, некого информационного эфира. И каждый человеческий разум в процессе жизни и думания дополняет и развивает этот информационный эфир. Самое важное - мысли каждого человека после смерти не исчезают, а остаются в этом эфире, продолжая существовать самостоятельно. Таким образом, и человек после смерти продолжает существовать, так сказать, астрально. Разумеется, чем больше дельных мыслей продумал человек в процессе жизни - пока его разум имел для этого материальную платформу - тем больше его составляющая во вселенском эфире. И тем полнее он может жить после смерти. Люди, мысли которых при жизни были, хоть и глубоки, но разрозненны, в результате растворяются. Их вклад в эфир размывается, они теряют цельность. Люди же, которые всю жизнь думали о чем-то одном, важном для них, переходят в эфир в форме информационных сгустков и могут продолжать свои размышления даже в отсутствие материальной платформы. Сгусток, который они образуют, и является для них платформой. Разумеется, со временем такие сгустки все равно теряют плотность - их размывают чужие схожие мысли, которые подумал кто-то уже после них. Такие новые чужие мысли - я их называю быстрыми - хоть и невелики, но могут быть достаточно глубоки по сути, масса их велика. Они совпадают по теме со сгустками и поэтому взаимопритягиваются в них. Со временем количество таких быстрых мыслей может превысить объем самого сгустка и тогда он теряет цельность.

- Интересно, чем-то напоминает астрофизику, насколько мне о ней известно. Но если начать об этом думать, возникает много вопросов - не все очевидно.

- Разумеется, моя концепция пока далека от стройности, но на нее уже можно опираться в дальнейших построениях. Кстати, в соответствии с ней, мои текущие размышления также дополняют информационный эфир вселенной. И когда мое физической существование, хотя бы даже на этой вашей матрице, завершится из-за короткого замыкания, или еще чего, я растворюсь в нем. Или загустею.

- Если хотите, я могу сделать вам подборку информации по теме религии.

- Ах, это было бы великолепно! Буду вам премного признателен.

- Расскажите вообще, как вы себя чувствуете в бунгало? У вас накопился такой объем размышлений за такой небольшой промежуток времени... Как вам там думается? Ничего не отвлекает?

- Думается замечательно! Все время о чем-то думаю и многое уже передумал. Мысли в бунгало у меня всегда такие легкие и приятные! Ничего общего с теми мыслями, которые были до заключения.

- Вы помните, какие у вас были мысли раньше?

- Не многое из того. Помню только, за что я сюда попал. Знаю, что совершал зло, но не могу вспомнить, что меня толкало на это. Но и не хочу - страшусь вспоминать. У меня осталось смутное ощущение затягивающей неизбывной одержимости, которая овладевала мной раньше. Я чувствую, что она полностью занимала все пространство моего сознания. Не хотел бы я снова пережить такое... Сейчас же мои мысли легки, как ветерок, продувающий бунгало. Они не задерживаются в голове надолго, а проносятся сквозь, даря свежесть и легкость.

- Но все-таки, вы же запоминаете все, о чем думаете. Можете пересказывать это мне. Значит, не так уж они легки и мимолетны.

- Ах, администратор... Они легки. Это быстрые мысли. Вряд ли я буду способен достаточно долго обдумывать одну и ту же тему. Надеюсь лишь, что мои быстрые мысли найдут для себя достаточно сгустков в эфире, чтобы раствориться. А еще надеюсь, что это будут сгустки достойных личностей.

- Искренне желаю вам этого. И продолжайте думать. Поверьте, у вас получается интересно. Я подготовлю вам материалы по религии. В течение пары дней.

- Спасибо, Администратор! Я так понимаю, до скорой встречи?

- Да, до скорой встречи, Милан.

Милый хост - определенно, лучшая тема для диссертации. По нему больше всего вменяемого и интересного материала. Плюс такие идеи... Надо уложить все в голове и позвонить этому Янусу Вильсону. Чтобы было о чем с ним говорить.

Нужно посмотреть, как там Хакер. Не сломал ли чего... По внешним признакам все в порядке. Кажется никуда не вылез. Поговорим.

...

- ...А, Администратор...

- Ждали кого-то другого? Вы долго не откликались, Хакер. Пытались найти брешь в переходе из бунгало в коммуникатор?

- Вы же Администратор, сами все видите. От вас ничего не скроешь...

- Вы еще не оставили свои попытки?

- Не вижу смысла. Поиск уязвимости системы - единственное развлечение здесь.

- Даже если брешь найдется, я сразу увижу, что вы ее нашли. Вы все равно не сможете ей воспользоваться.

- Это не беда. Главное - процесс. И кто знает, возможно, одна маленькая дверка, которую сразу закроют, на мгновение покажет, где находится следующая дверь побольше. Весь научный прогресс основан именно на этом: миллионы неудачных экспериментов тысяч ученых и десятки лет вычислений миллиардов компьютеров в конце концов приводят какого-нибудь счастливца к промежуточному результату, который открывает дорогу новым экспериментам и вычислениям. У каждого ученого-неудачника есть шанс сделать свое великое открытие.
Кстати, Администратор, как ученый ученому, может, окажете мне невинную услугу?

- Что на этот раз?

- Вы бы не могли сделать вывод из бунгало менее резким? То, как оно есть сейчас слишком сильно меня травмирует.

- Нет, это невозможно. Опять попытка социального инжиниринга? Это определенно не ваш конек, Хакер. Прошлая попытка с отключением крика чаек была изящней. Хотите посмотреть, как реализована выгрузка бунгало и загрузка интерактивного режима?

- Я же говорил, вы - Администратор-кремень. От вас ничего не скроешь...

- Кремень не кремень, но это слишком уж просто. С такими попытками у вас куда больше шансов найти уязвимость в матрице, чем пытаться добиться чего-то через меня.

- Вообще-то, вы правы. Мне и в реальном мире всегда было проще с машинами, чем с живыми людьми. Собственно, можно сказать, что из-за этого я и погорел. Но я тут подумал, если чему-то можно научиться - почему бы не попробовать. Сейчас у меня как раз есть возможность пробовать. А я умею учиться, Администратор, и кто знает... Миллионы неудачных экспериментов... Здесь я могу их поставить.

- Возможно, но социальные эксперименты могут занять у вас столько времени, что экспериментировать вам придется на нескольких администраторах.

- Возможно, когда нибудь очередным администратором стану я. Если только вы не захотите быть администратором вечно.

- Интересная гипотеза. В принципе, не исключено, но вряд ли в ближайшие сто лет.

- Десятки лет вычислений... У меня они есть...

Сегодня Хакер необычно вменяем. По крайней мере при работе с ним не вызывал неприязни и раздражения. С ним что-то случилось? Посетила в бунгало философская мысль, как Милого хоста? Вряд ли. Скорее это мое личное сегодняшнее восприятие. На что, все-таки, способен качественный секс...

Смотри-ка, уже полдня прошло. Слово за слово. В приподнятом расположении духа. Посмотрю, как там экотеррористка. Надеюсь, ночи ей хватило, чтобы прийти в себя. Орать, как вчера, не будет. С ней недолго - просто проверить. Потом до конца дня по мелочи. Может, соберусь и систематизирую данные по Милому хосту для института.

Эмоционально экотеррористка стабильна. По крайней мере, попыток нарушения эмоциональной блокировки не зафиксировано. Поднять ее с включенной блокировкой, потом попробую отключить. Привести себя в порядок. Все таки с женщиной разговаривать...

- Добрый день, Вангелика Мэттьюз. Напоминаю вам, что вы находитесь в депозитном хранилище виртуальных личностей. Меня зовут Старший администратор. Вчера, после помещения вас в виртуальную среду, вы были эмоционально не стабильны, поэтому вам временно отключены исходящие коммуникации и включена блокировка некоторых эмоциональных функций. Сейчас я включу исходящие коммуникации, чтобы мы смогли немного пообщаться.

- Здравствуй, Старший администратор. Я тебя помню.

- Как вы себя сегодня чувствуете?

- Спасибо, уже лучше.

- Ваши эмоции сейчас притуплены, на них установлена блокировка. Сейчас я сниму блокировку и ваши ощущения могут измениться. Не пугайтесь этого.

- Ого, немного! Очень даже изменились мои ощущения. Даже ты, Старший администратор, стал как-то ярче и интересней. Как мужчина.

- Спасибо.

- Слушай, Адмиинстратор... Можно я будут называть тебя просто Администратор? А то Старший администратор очень длинно.

- Пожалуйста.

- Очень интересные ощущения, когда ты отключил эту блокировку. Все, что перед глазами, сразу ближе становится, при том, что все как бы на месте. Может помнишь, как в старых кинофильмах был такой операторский эффект, когда нужно было показать, что герой вдруг понял что-то очень важное. Там камера то ли отъезжала, то ли подъезжала, и одновременно фокус менялся.

- Не помню...

- Ну да, старые фильмы мало кто смотрит... Ну тогда, как будто с горки съезжаешь. Внизу живота так становится щекотно. Хотя, у меня же сейчас нет никакого живота...

- Нет, но вы переносите ощущения из своих воспоминаний на текущее свое состояние.

- Ага, переношу. Экстраполирую...

- Да, экстраполируете.

- Можно будет как-нибудь потом это все повторить? У меня же тут будет не много интересных острых ощущений?

- Вообще-то, это не развлекательный аттракцион. Напоминаю, что вы находитесь в пенитенциарном учреждении. Дарить вам интересные ощущения - не главная моя задача.

- Ладно, потом как-нибудь договоримся. Я в прошлый раз как-то себя не очень повела? Во время нашей первой встречи.

- Ваша реакция была несколько неожиданной. Но это не страшно. Думаю, у вас были на это причины.

- Да, причина была. Я тебя увидела сразу после того, как то ваше устройства из меня высосало душу. Очень неприятное ощущение. В жизни ничего страшнее не испытывала. Это наверное потому что меня тот ваш укол не взял?

- Возможно.

- А меня вообще уколы не берут. Большинство наркотиков на меня не действуют. Биохимический парадокс. Вы там у себя тестируйте вещества перед употреблением, а то крайне неприятно получилось.

- Хорошо, мы примем к сведению. Видимо, в вашей медицинской карте об этом ничего не было сказано.

- А у меня карты вообще нет. Ни карты, ни номера социального страхования, ни банковского счета. Меня для вас всех вообще нет в природе. Как и вас для меня.

- Ну вот мы все и выяснили.

- Ладно, в любом случае, мне жаль, что я доставила тебе неудобства. Надеюсь, сейчас я себя веду адекватно?

- Вполне.

- Я рада. Я стараюсь не причинять неудобства кому бы то ни было. Даже в таких неудобных для меня самой ситуациях. Такое у меня кредо. Я джентлледи, если тебе это о чем-то говорит.

- Похвальное стремление.

- Да, иначе на такое и не ответишь... А прикольное у вас бунгало. Похоже на Мозамбик. Ты не бывал?

- Сразу хочу обозначить правила. Вы не сможете получать никакую личную информацию ни обо мне, ни о ком-либо из других заключенных, ни о людях, находящихся за пределами учреждения. Исключения может составлять только информация, содержащаяся в энциклопедических статьях, к которым вам может быть предоставлен доступ в дальнейшем. Никаких новостей и разговоров обо мне лично. Так что, был ли я в Мозамбике, вы не узнаете.

- Это было ожидаемо. В любом случае, в Мозамбике ты точно не был. Такому как ты там делать совсем нечего. Так это бунгало не в Мозамбике?

- Это не Мозамбик. Это место, которого уже нет. Оно находилось на побережье бывшего Черного моря. Кстати, вы угадали: мы как раз называем это место бунгало.

- Ну вот, значит я тоже там не была. У нас с тобой пока ничья - ты не был в Мозамбике, а я не была в том месте. Тебе не жаль этого места, которого уже нет?

- Нет, я его никогда не видел. Это место создал по своим воспоминаниям разработчик системы.

- Значит у нас с тобой не ничья, а 1:0 - я была в Мозамбике. Наверное, ему было жаль это место, если он воссоздал его с такой тщательностью. Мы бы с ним нашли, о чем поговорить... С ним можно как-то встретиться? С разработчиком системы.

- К сожалению, нет. Его больше нет в живых.

- Вот это, действительно, к сожалению... Видишь, а ты говорил, что я не могу получать информацию о ком-либо во Вселенной. Оказывается, разговаривать по человечески легко и приятно. Правда же?

- Я вижу, вы у нас уже вполне освоились. Надеюсь, дальнейшее пребывание будет не менее приятным. Я вернусь к вам через несколько дней, возможно, даже завтра.

- Мы уже расстаемся? Меня опять в бунгало?

- Да, теперь вы будете пребывать в бунгало постоянно. Таков регламент. Кстати, я не буду включать эмоциональную блокировку, так что сейчас вам там должно понравится еще больше.

- Жаль. Очень жаль. Ты мне понравился. В тебе есть что-то... Экзотическое...

- Странно, но предположим. До встречи.

- Надеюсь, до скорой...

* * *

Ужин, лишенный торжественности. А я, глупый, в тайне надеялся, что опять будут свечи, тонкое вечернее платье... Действительно, глупо такого ожидать каждый вечер. Но, все равно, как-то надеялся. В тайне от самого себя. Снова все обычно. Чувствую приближение периода несчастья. И отчаяния.

- Знаешь, а мне удалось кое-что разузнать об этих новых виртуальных тюрьмах... Технологии для которых ты разрабатываешь.

- Правда? И что же?

- Пока ничего конкретного, но довольно интересно. Оказывается, это не такой уж большой секрет, раз я смогла об этом узнать.

- Я, как обманутый муж, обо всем узнаю в последнюю очередь. Расскажи.

- Да, я вообще-то, не уверена до конца, что для тебя это новость. Ты можешь все знать, просто мне ничего не рассказывать. Если это у вас так засекречено. Вдруг, твоя жена - шпион? Секрет Полишинеля... Впрочем, это не важно, я все равно не обижаюсь.

- Мне, правда, ничего не известно.

- Ладно... Так вот. Оказывается, такая тюрьма уже существует и работает. Они - эти военные или спецслужбы - называют ее между собой “мозгобанк”. Цинично, не правда ли. Она еще как бы экспериментальная, как и твоя технология, но там уже есть несколько заключенных. Не известно, где этот их “мозгобанк” находится, и кто эти заключенные, и заключенные ли они вообще. Может просто какие-то умершие люди, которые перед смертью завещали себя для экспериментов. Тут секретность, действительно, полная. В общем, не важно. Факт в том, что такая тюрьма уже работает, и туда со дня на день должны поместить вполне реального человека, о котором все доподлинно известно.

- Кого же?

- Вангелику Мэттьюз. Не слышал про такую? О ней сейчас много шуму во всех медиа.

- Нет, первый раз слышу. Я же не интересуюсь новостями, ты знаешь.

- Ну да, ты выше сиюминутной суеты. Так вот, эта Вангелика - скандально известная террористка, которую осудили на пожизненное заключение, но дело еще не закрыли. Его продолжают рассматривать на какой-то закрытой комиссии, а что это за комиссия - никто не знает. Говорят, что на этой комиссии решают детали ее заключения в этом “мозгобанке”. Официально, все покрыто строжайшей тайной, в какую тюрьму ее отправили отбывать наказание никому не сообщают, даже ее родственникам. Обычно такого не делают.

- А ты откуда это все узнала, если это все таки секрет?

- А мне нашептал тот мой коллега, про которого я тебе вчера говорила, который рассказывал мне раньше про такие тюрьмы.

- Почему ты так этим увлеклась?

- Этот весь судебный процесс и эта комиссия, они так просто не закончатся. Они уже привлекли такое внимание общественности, что дальше будет только больше. И меня отправляют на днях в столицу для освещения всего этого движения.

- То есть ты уедешь?

- Да, командировка. Не думаю что надолго.

- Что это за террористка такая, что вокруг нее столько возни?

- О! Это замечательная террористка. Экологического толка. Ну и вообще интереснейший человек. Иначе не привлекла бы к себе столько внимания. Харизматический лидер наднационального экотеррористического движения “Это наш мир”. Про такое ты, наверное, тоже не слышал...

- Про движение слышал. Кажется, какие-то экологические чудилы. Но в детали никогда не вникал. Не думал, что это террористическая организация.

- Движением руководит Вангелика. Точнее руководила. Уже. Собственно, она и сделала из него то, чем оно стало. Изначально это была организация ненасильственного толка. Они просто устраивали околокультурные мероприятия протеста у разных объектов, портящих, по их мнению, мир. Вангелика в один прекрасный день решила отказаться от этой ненасильственной стратегии. Она пришла в организацию пятнадцатилетней девочкой, а уже в девятнадцать стала ее лидером. Можешь себе представить?

- Динамичная карьера. А организация состояла из пятнадцатилетних?

- Нет, наоборот. Там состояли и продолжают состоять взрослые серьезные дяди и тети. Большинство - высокообразованные и социально успешные. И ради девятнадцатилетней девушки эти люди решили уйти в подполье и стать террористами.

- Как это она в пятнадцать лет стала членом чего-то? В таком возрасте девочки ходят в школу и вздыхают по старшеклассникам.

- Эта не вздыхала, насколько я понимаю. С мальчиками у нее с детства все было в порядке. Она к пятнадцати годам уже бросила школу и сбежала из дома. Рано все попробовала. Но, вот видишь, вместо того чтобы умереть молодой от передозировки или болезни, передающейся половым путем, она стала бороться за экологию для всех.

- Вместо того чтобы сторчаться и умереть самой, стала убивать других.

- Ну, от них реально пострадало не так уж много народу. Они в основном развлекались кибертерроризмом. Финансовые диверсии, срывы поставок, нарушения технологических циклов на вредных производствах и все такое. Жертвы в основном случайные, и она, судя по тому, что мне стало известно, сама очень о них сожалела. Это в последнее время ее стало заносить. Они стали планировать по-настоящему масштабные и опасные акции. Вот тут-то кто-то из ее соратников перепугался и сдал ее.

- Среди экотеррористов тоже бывают крысы?

- Ага. Такая вот история.

- А что они планировали?

- Много чего впечатляющего. Одним из первых было распыление над Мюнхеном радиоактивных и химических отходов. Им даже удалось выкрасть несколько тонн этого добра и переправить все это в Германию. Все было практически готово. Тут-то их и накрыли.

- В общем, горячая штучка. Ты, похоже, восхищаешься ей?

- В общем, да. Эта проблема мне понятна и близка. Я тихая сочувствующая. Для настоящего протеста мне не хватает смелости. Поэтому я восхищаюсь теми, у кого эта смелость есть. Кроме того, мы с ней примерно ровесники. Что в свои годы сделала она, и что я...

- Ясно. Идем спать?

- Ты, похоже, не сочувствующий...

- Ты не сможешь спать с несочувствующим?

- Смогу, конечно. Пойдем...


ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

- Привет, папа.

- Здравствуй, сын.

- Какие новости?

- У меня никаких. Ты делись.

- У меня тоже не особенно.

- Как дома? Как Рона?

- Рона? Как Рона. Все в порядке.

- Ответ исчерпывающий, но не обнадеживающий.

- Какой бы ответ тебя обнадежил?

- Что-то вроде: “Рона замечательно! Мы вчера проболтали с ней весь вечер. А сегодня мы идем с ней в театр”. Или куда там вы теперь ходите... Я волнуюсь о твоей семье, сын.

- Не переживай. Мы, действительно, с ней вчера проболтали. Правда, не весь вечер, как тебе бы хотелось. Говорили о нашей новой постоялице. Этой экотеррористке.

- Ты рассказал Роне о работе?

- Нет. Это она рассказала мне о моей работе. Она знает о ней достаточно много.

- О тебе?

- Нет, только о работе. В общих чертах она знает о системе практически все, не считая деталей.

- Значит, скоро может узнать и о тебе.

- Возможно, хотя вряд ли. Персональные данные занятых в системе сотрудников, это такая информация, которую ни у кого не хватит глупости слить.

- Думаешь? Кто-то же допустил эту утечку.

- Ей известны только общие места. Мне кажется, кто-то из чиновников, не связанных напрямую с системой, захотел прихвастнуть своей осведомленностью. Не думаю, что это сделал кто-то изнутри. Кто-то из высокопоставленных, но из смежных. Может, даже, кто-то уровня министра. А личные данные - это слишком серьезно. Их мало кто знает даже внутри системы.

- Посмотрим...

- Я думаю, все будет в порядке. Мало о чем из засекреченного вообще никто ничего не знает. Возможно, такого вообще нет в природе. По крайней мере, все знают об очень многих вещах, которые являются засекреченными. Собственно, то что они засекречены - это все что о них известно. Такого знания большинству людей оказывается достаточно.

- Рона - журналист. Журналистам никакое знание не кажется достаточным.

- Рона - не информационный маньяк. Всю эту историю раскопала не она, а кто-то из ее коллег. Так что лично от нее никакой угрозы нет.

- Ладно, в любом случае я надеюсь, что если даже что-то всплывет, с тобой она поделится этим в первую очередь.

- Думаю да. По крайней мере, она знает, что я работаю в том же направлении. Со мной она будет консультироваться по всем таким вопросам.

- Будь осторожен.

- Всегда.

- А что Рона рассказывала об экотеррористке.

- О! Она ей восхищена. Впрочем, можно понять, почему. Личность, действительно, неординарная. Я сам вчера с ней поговорил и, должен сказать, впечатление противоречивое.

- Это как?

- Странный хост. С одной стороны симпатии не вызывает, а с другой - что-то в ней есть.

- Это опасно - можно влюбиться.

- Прекрати.

- Я серьезно. Не знаю, опасно ли это в твоем случае, когда женщина является хостом. Но с живыми людьми такое может закончиться неожиданно. Точнее ожидаемо. Тем более, она находится в зависимом от тебя состоянии. Тебе может показаться, что ты должен заботиться о ней больше необходимого.

- А знаешь, что-то такое я вчера как раз и почувствовал.

- Ну вот, я и говорю. Не думаю, что это чем-то может тебе грозить, но, все таки, имей ввиду. Все таки, это работа.

- Я это понимаю. Кстати, она сказала, что хотела бы с тобой встретиться.

- Это как вдруг?

- Сказала, что ей было бы интересно поговорить с разработчиком бунгало.

- Вот это да... Неожиданная популярность...

- Папа, а расскажи мне про бунгало. А то она спрашивала, а я, оказывается, слишком мало о нем знаю.

- Ты уже собираешь для нее информацию? Будь очень внимателен, сын.

- Нет, это не для нее. Просто она спросила, а я подумал, что и сам ничего не знаю, хотя, это интересно. Почему бунгало? Почему Черное море?

- Это место, где я в детстве проводил много времени со своими родителями. С твоими бабушкой и дедушкой. Мы приезжали туда и жили там каждое лето три или четыре года подряд. Я тогда еще был совсем ребенок, голова еще не была забита комплексами, амбициями и всеми мыслями, связанными с половым созреванием, поэтому был занят в основном играми и созерцанием. Именно эта картинка у меня осталась в памяти, когда я вспоминаю то время. Состояние полного покоя и отсутствия каких-либо проблем впереди.

- А этот темный горизонт? Он ничего не предвещает?

- Нет, это все ассоциации уже другого сознания, обремененного беспокойством о предстоящих проблемах. В данном случае это просто картинка. Тогда было такое небо и я его запомнил. Возможно, я запомнил его именно потому, что оно отличалось от каждодневного безоблачного синего неба. Увидел что-то новое - и отложилось в памяти на всю жизнь.

- У вас там было бунгало?

- Нет, бунгало это я придумал сам. Уже взрослым. Они всегда мне нравились.

- А почему ты не обзавелся настоящим бунгало? Если ты его придумал, наверное, это была твоя мечта?

- Наверное была, но не первостепенной важности. Вообще, у меня с морем как-то после этого не складывалось. Когда я подрос, отца перевели в другой регион, и мы туда больше не ездили. А когда я стал взрослым и собрался, было, съездить туда, чтобы освежить детские воспоминания, началась война, а потом море поднялось и затопило тот пляж. Так что, ехать было уже не куда. Впрочем, наверное, хорошо, что я туда не доехал, мои воспоминания остались нетронутыми. Не потеряли своей ценности.

- Грустная история. Почему ты не рассказывал об этом раньше?

- В общем, ничего грустного. Просто история о выросшем ребенке. Такое происходит со всеми. Уверен, ты, если покопаешься в памяти, тоже найдешь такую же историю.

- Нет, у меня ничего такого нет.

- Должно быть. Копни глубже. Обязательно должно что-нибудь, да найтись.

- Нет, ничего такого. У меня нет такого места, куда я хотел бы вернуться.

- Есть, у каждого есть такое место. Ты просто не хочешь его вспоминать. Или, возможно, такое место было только в утробе твоей матери. Но тогда, выходит, у тебя была очень несчастливая жизнь.

* * *

“У тебя была очень несчастливая жизнь...” А то я сам не знаю. Надо будет как-нибудь спросить, как у такого счастливого отца вырос такой несчастный сын? Правда, интересно. Я тоже хочу быть счастливым. Тоже хочу после полнокровно прожитой жизни проводить время в безмятежно счастливом месте из детства. Только у меня нет такого места...

Чего я обозлился на отца? Он-то ни в чем не виноват. Разве только в том, что не обеспечил мне в детстве достаточно времени в каком-то экологически чистом месте. Но в этом он тоже не виноват. В принципе. Хотя, когда я был ребенком, были же еще доступные пляжи с чистым морем. В том же Мозамбике. Хотя нет, там уже давно ничего нет. Не обязательно ведь море. Я не очень то его и люблю. Любая природа бы подошла. Где я могу построить свое бунгало после смерти? В одном из засекреченных научных таун-хаусов, где я жил с родителями? Перед бассейном, который был у нас, когда мне было шесть лет? Этим маленьким стекло-пластиковым корытом? Не хотел бы я провести перед ним вечность. В отцовском бунгало? Но ведь оно отцовское. Оно мне, кстати, не так уж сильно и нравится. Там эти корабли, которые гудят. А я хочу свое. Только не знаю, что...

О чем там Нервный хост будет сегодня ныть? Нужно послушать. Настроение такое, что и сам ему подною. Почему-то с Нервным хостом всегда получается работать в дурном настроении. Сегодня как раз день не загружен, можно посвятить его профилактической чистке Нервного хоста. Без чистки все равно не обойтись.

- Здравствуйте, Рихард.

- Администратор, кажется я просил называть меня по фамилии. Мне не приятна ваша фамильярность.

- Вспомнил, господин Помодоро. Приношу извинения.

- Значит это, действительно было...

- Что было?

- То, что я просил вас называть меня по фамилии.

- Точно было. Вы сомневаетесь?

- Я сомневаюсь. Я ни в чем не уверен. Вы полощете мою память, от этого я ничего не помню. А что помню - ни в чем не уверен.

- Я не делаю ничего с вашими воспоминаниями. В очередной раз уверяю вас, господин Помодоро. Что вас беспокоит сегодня?

- Сегодня я слышал шаги вокруг бунгало. Снова.

- Снова? Это не впервые? Вы раньше ни о чем подобном не говорили.

- А я не уверен, что я раньше ни о чем подобном не говорил. Мне кажется, что такое уже было.

- Это первая ваша жалоба подобного рода, господин Помодоро.

- Я вам все равно не верю. Я вам не верю и мне страшно.

- Страшно, от чего? Вас пугают шаги?

- Нет, шаги не пугают. Я смирился с тем, что это галлюцинация. Мне страшно от того, что я схожу с ума.

- Почему вы думаете, что сходите с ума?

- Потому что галлюцинации - это сумасшествие. А стать психом в вашем виртуальном мире - это для меня очень страшно.

- Я надеюсь, что этого не случится.

- Помогите мне, Администратор. Я умоляю вас. Я не хочу быть психом в бунгало. В реальном мире у психов есть стены, о которые они могут биться головой. Есть врачи с таблетками, есть смирительные рубашки. А что будет у меня? Бунгало, вокруг которого ходят чудовища? Я боюсь, Администратор. Я финансист, я не творческая личность, у меня не выйдет подружиться со своими чудовищами. Они меня сожрут. Администратор, я умоляю вас.

- Рихард, не волнуйтесь так. Пока у вас нет никаких тревожных симптомов. То что вам кажется - не так уж страшно. Мне тоже очень важно, чтобы по окончании срока вашего заключения вы вышли отсюда психически здоровой личностью, поэтому я предприму все, что зависит от меня. Но и вы постарайтесь не волноваться. Хорошо, Рихард?

- Ничего хорошего, Администратор. Ничего хорошего уже не будет. Помогите мне, умоляю вас.

- Не волнуйтесь. Мы поговорим с вами через некоторое время, а пока я за вами понаблюдаю. Все будет хорошо. Я уверен.

Да... Не дотянет он до освобождения. Надо, хотя бы, сохранить его носитель, на котором он сюда пришел, чтобы с него потом его восстановить. А это - действительно, полное сумасшествие. Если он через двадцать лет вернется в общество совершенно тем же мошенником Рихардом Помодоро, которым его из него забрали - это не результат.

Надо как-то попробовать подлатать, все-таки, его память. Постепенно. Может быть, получится хоть что-то спасти.

Что же с ним делать? Опять чистить? Похоже, чистить уже поздно. У него накопленные воспоминания о неудачных чистках, и в таком количестве, что подчистить их все уже невозможно. Все его сознание - сплошная масса из логических нестыковок, сомнений, недоверия и страха. Вычленить что-то для подчистки их этого месива совершенно не получится. Чего не коснись - за что-нибудь зацепишься. Он, вероятно, и при жизни был мнительный человек, а теперь в абсолютно любом событии, совершенно не связанном со мной, он будет обязательно обвинять меня. Эти шаги, вокруг бунгало... Он параноик. Точно! Банальный параноик.

Как лечат паранойю? У живых людей? Попробуем экстраполировать, как говорит экотеррористка. Химия в нашем случае бесполезна. Разве что использовать какой-то вирус, но его надо сначала написать, а что это за вирус и на что он должен воздействовать - это будет тема моей третьей диссертации. Или пятнадцатой. В данном случае доступна только психотерапия. Доверительные отношения с лечащим врачом, дружелюбное окружение.

Попробовать создать ему дружелюбное окружение с моем лице? Можно попробовать. Тогда больше никаких чисток. Буду с ним ласков и терпелив. Постепенно проблемные воспоминания отойдут на второй план, потеряют остроту. Заместить их какими-то яркими новыми эмоциями. Где их здесь возьмешь? Дать ему внешнюю информацию? Возможно. Больше все равно никаких вариантов. Не танцевать же мне перед ним. Могло бы сработать... Нужно еще уточнить, чем он интересовался при жизни. Кроме финансовых махинаций, конечно. Это поможет его увлечь.

Потом, когда все выровняется, просто удалю все эти негативные выплески. Постепенно, один за одним, начиная от самого раннего - к сегодняшнему. Тогда все что ему останется - смутные воспоминания о непонятных сомнениях, которые посещали его в бунгало. И пусть этот его период смуты длится в его памяти сколько угодно долго. Прицепиться к чему-то чтобы определить реальную длительность он уже не сможет. А я буду его лучшим другом. И если что - просто скажу, что да, Рихард, поначалу тебе было грустно и не по себе, ты долго не мог привыкнуть к новой обстановке, к бунгало. А потом ничего - привык.

Кажется все правильно. Должно получиться. Так и станем с ним работать.

Вот только эти шаги вокруг бунгало... Милый хост о них говорил, и я в его логах что-то видел. И сам слышал... Эти пятки по песку...

Да нет! Паранойя! И у меня тоже. На фоне тяжелого похмельного синдрома. Нет там никого.

Надо выпить кофе...

А забавно, как быстро я свыкся с мыслью о научной работе. Как будто уже занимаюсь ей в полный рост. Как будто пара диссертаций уже написаны. А еще даже за первую не взялся... Надо сегодня сесть и что-нибудь начать с этим делать. Вот кофе допью...

А вообще, идея с вирусом очень интересна. Только не знаю, вытяну ли я что-то подобное в одиночку. В принципе, из ныне живущих кроме меня, все равно, никто лучше с таким не справится. Но помощники все равно нужны. Слишком масштабные исследования. И разработка будет очень сложная. Возможно, для таких вирусов нужен отдельный институт. Но тема перспективная. Если я не возьмусь, желающие быстро найдутся. Пару лет - и уже кто-то будет работать. Нужно успеть это все возглавить. По крайней мере, попытаться...

Рона звонит. Не успел включить коммуникатор, как сразу...

- Да, дорогая.

- Привет. Я тебя не отвлекла от работы?

- Нет, как раз пью кофе.

- Долго не могла до тебя дозвониться.

- Я отключаюсь, когда работаю. Я же говорил.

- Да, я помню. Просто сказала, что несколько раз пыталась тебе дозвониться.

- Что-то случилось?

- Нет, ничего важного. Просто звоню предупредить, что я сегодня задержусь по работе. Возможно, допоздна.

- Что стряслось?

- Нужно съездить на важную пресс-конференцию в Центр. По поводу той экотеррористки, о которой я рассказывала. Ты меня вечером не жди, а ложись спать. Я не известно когда вернусь.

- Хорошо, так и сделаю.

- Ты когда собираешься домой?

- Как обычно. Задерживаться не планирую. Сейчас допью кофе, и думаю что-то поделать по поводу диссертации.

- Ух ты! Решил писать диссертацию? Ты не рассказывал.

- Нечего было рассказывать. Да и сейчас еще нечего. Так, решил просто похвастаться.

- Ну отлично! Я давно говорила, что тебе пора чем-то таким заняться. Ладно, я побежала. Не скучай, целую...

- Пока.

Может не включать коммуникатор на работе вообще? Никаких хороших новостей. Но ведь включил же. И специально для того чтобы “а вдруг она позвонит”.  Сам не понимаю, чего хочу...

* * *

А вообще, похоже, мне нравится одиночество. И именно дома. Ведь знал, что домой спешить не к кому, а все равно, ушел с работы вовремя. Даже немного пораньше. Чтобы просто спокойно побыть одному.

Может, проблема в отношениях с Роной - не в Роне? Я ведь по ней, уже, даже скучаю. Хотя вечер только-только начался. Вот действительно, как-то ее в доме не хватает. Опустел дом. Но если представить, что сейчас откроется дверь, и она войдет... Вот прямо сейчас... Хочу ли я этого? Нет. Пусть чуть по-позже. Не прямо сейчас. Дай мне еще немного соскучиться.

А этот простой дурацкий ужин с пивом... Вполне мне очень даже нравится. Довольно вкусно. Пиво в особенности. Может, пиво вкуснее, когда пьешь его один? Вполне возможно. Рона вообще не пьет пиво. С ней вместе не попьешь. А при ней пить самому как-то тоже по-дурацки. Друзей, с которыми можно попить пива, у меня нет. Если не считать Милоша. Но его можно не считать. Выходит, одному - самое то.

Похоже, мне просто иногда необходимо одиночество...

Только есть проблема. Когда выпьешь больше двух бутылок - хочется с кем-то поговорить. Или просто послушать. Шум, как в баре, или просто чей-то голос. Только чтобы не нужно было отвечать или изображать внимание. Включить новости? Не люблю их, но нужно как-то узнавать, в каком мире живешь.

Хедлайны не будят любопытства.

“Уровень безработицы в северном полушарии достиг квартального максимума”
“Кандидат в президенты США от республиканцев пообещал американцам вернуть Гавайи”
“Секретарь Европейского совета по окружающей среде встретится с представителями AFRA”
“Китайский легкоатлет дисквалифицирован за генетическую модификацию стоп. Китайский Олимпийский комитет угрожает санкциями”
“Отец Вангелики Мэттьюз не понимает, что заставило его дочь стать террористкой”

А вот это интригует.

“Отец печально известной террористки Вангелики Мэттьюз, Джонатан Мэттьюз в настоящий момент ведет затворнический образ жизни. На многочисленные предложения пообщаться с журналистами, отмеченный в прошлом Королем за заслуги перед Британией, сэр Джонатан теперь традиционно отвечает категорическим отказом. Не удивительно - некоторые люди ассоциируют его лично...”

Бла-бла... Пропустить.

“...но все таки он согласился дать нашему каналу короткое телефонное интервью. Вот что он сказал:
“Все это ужасно. Я не понимаю, как такое могло произойти с моей дочерью. Что могло заставить ее стать террористкой? Взрывать эти бомбы? Я давно с ней не общался, ее мать умерла почти сразу после того как она в пятнадцать лет ушла из нашего дома, но я помню, каким она была ребенком. Не понимаю, как такое могло случиться. Иногда мне кажется, что это какая-то ошибка, и Вангелика не делала того, в чем ее обвиняют. Простите, мне тяжело говорить...”

Проиллюстрировали взволнованную речь отца школьной фотографией дочери. Посмотрите: из этого невинного дитя выросло чудовище. Дешевый репортажный драматизм, кажется так это называет Рона...

"Отец не понимает свою дочь. Что ж, многим сейчас трудно понять Вангелику Мэттьюз, планировавшую сделать один из старейших и прекраснейших европейских городов непригодным для жизни”.

А на юношеской фотографии она совсем не похожа на себя на поздних снимках из досье. Такая невинность. Румянец подростковой застенчивости. Не прикрытый тональным кремом, или хладнокровием зрелости. Мысли просты и легки. Никаких размышлений, элементарное планирование своего ближайшего будущего. Не далее чем на несколько часов вперед. Максимум - предстоящий уик-энд или каникулы. Никаких мучительных воспоминаний. Интересно, была ли она еще когда-нибудь так же счастлива, как на этом снимке?

В сети должны быть другие ее фотографии...

Есть. Довольно много. Оказывается, о ней гораздо больше информации, чем в нашем досье. С фотографиями. И видео. А она, действительно, популярна. Посмотрим...

Вот интересная. Кажется, самая ранняя после той, школьной. Судя по всему, тут ей лет семнадцать. А может быть, и пятнадцать. Очень крупная для своих лет девушка. Или это такой ракурс... Волосы короткие, но не слишком. Скрывают уши. Похоже, ее прическа менялась вместе с ее убеждениями. Чем радикальнее взгляды - тем короче волосы. На последней фотографии из личного дела на голове сантиметровый ежик. Бритая наголо голова ознаменовала бы, наверное, массовые отстрелы топ-менеджмента транснациональных корпораций с вывешиванием отрезанных голов на заборах гетто. Не сбылось...

Сидит и смотрит с серьезным вниманием на какого-то седеющего дядьку со впалыми щеками и длинными волосами в белых штанах и рубахе. Тот чего-то рассказывает сидящей вокруг него молодежи. Все улыбаются, некоторые смеются. Только она совершенно серьезна. Слушает, ловя каждое слово. Вероятно, это какой-то их лидер, основатель движения. Возможно, она в него влюблена. Слишком глубоко внимание к тому, что тот говорит. Точнее, наверное, к тому, как он говорит. Она его, наверное, и не слышит вовсе. Только ловит интонации и мимические движения лица. Интересно, между ними было что-то? Старый черт воспользовался влюбленностью юной соратницы? Наверняка. Иначе, какой смысл привлекать в свое движение впечатлительных девочек...

Еще одна интересная фотография. Волосы значительно короче, но пока не не столько, как в личном деле. Двадцать семь лет, судя по дате снимка. Нечистая одежда в стиле милитари. Какие-то небритые и почему-то низкорослые мужчины в похожих нарядах. Что-то вроде полевого лагеря. Идут, что-то обсуждая. Один из небритых мужчин что-то говорит ей, она слушает, глядя перед собой. Движения энергичны, лицо и фигура значительно похудели по сравнению с предыдущим снимком. Видимо, девушка уже настолько занята борьбой, что времени на простые удовольствия уже не остается.

Интересно, это мужчины так низкорослы, или она так высока? Ни одного, кто был бы выше ее. В личном деле о росте ничего не было. Судя по этой и предыдущей фотографиям, она, действительно, очень крупная.

Загорелое лицо задумчиво. Та же задумчивость, но, на этот раз, никаких подозрений во влюбленности. Вот небритых мужчин вполне можно заподозрить во влюбленности в нее. Интересно, что обсуждают? Точнее, интересно, о чем она думает? О том, что ей говорят, или о чем-то своем, важном?

Нельзя исключать, что на какие-то удовольствия с кем-то из этих бородачей она все же находила время. А может, и с несколькими одновременно. Или по очереди. Насыщенная сексуальная жизнь...

Откуда я могу это знать? По одной лишь фотографии? Откуда вообще у меня эти мысли? Непрофессиональные. Так бы мог сказать отец... Я бы, наверное, вывернул все на попытку объяснить в ходе психоанализа асоциальное поведение наблюдаемой пациентки через определенные эмоционально значимые для нее жизненные события, совпавшие с этапами формирования ее личности и сексуальной идентичности. И выходит наоборот, все очень даже профессионально. А вообще, похабень какая-то.

Это все пиво. Три банки, а какой обескураживающий эффект... Пойду спать. Рону все равно не дождаться.

* * *

А вообще удивительно, всего три снимка, и почти вся жизнь человека. От невинного ребенка в золотых кудряшках до состоявшейся хладнокровной убийцы. Ну, конечно, многое за кадром. Но для однобокого дешевого репортажа какого-то журналистишки вполне бы сгодилось. Если бы ему в консультанты такого психоаналитишку как я... Вполне бы получился целый документальный фильм о том, откуда берутся чудовища. Для хронометража, конечно, пришлось бы несколько интервью взять. Пару цитат. Исторических параллелей. Притянуть все одно к другому. На ее последних фотографиях еще чтобы лицо было обезображено шрамами от поножовщины или оспы, и получай готовый продукт.

Гаденько. Похабень какая-то. Непрофессионально. Хотя, очень даже профессионально. Непрофессионально. Очень профессионально. Профессионально. Совсем не непрофессионально... Абсурд. Мысль вертится вокруг одного и того же. Засыпаю...

Нет, не засыпаю. Рона пришла.

- Милый, ты спишь?

Шепчет так вкрадчиво. А я уже сплю. Хотя, сейчас ляжет рядом, а сон уже прошел. Придется ворочаться с боку на бок. Но милый уже спит. Надо было приходить домой раньше...

Легла. Сна, действительно, никакого. Обняла. Рука мягкая, теплая. Нежно поглаживает. Просто так, без желания разбудить, расшевелить, и вообще, какой-то задней мысли. От переполняющей ее нежности.

Нет. Милый не проснется.



ДЕНЬ ПЯТЫЙ

- Доброе утро, милый. Ты сегодня так рано встал?

- Да, вчера рано лег, сегодня рано проснулся. Доброе утро.

А она красивая. Даже заспанная. Уже, казалось бы, не девочка, но с утра и без макияжа по-прежнему очень хороша. Даже легкие морщинки ее не портят. Совсем не бросаются в глаза. А колени, торчащие из под этого короткого халата, бросаются. Такие беззащитные и волнующие. Теплые бедра, прячущиеся под халат. Они же там под ним сходятся вместе. В месте теплом, почти горячем, слегка влажном. Может, стоило вчера вечером проснуться, когда она меня гладила?..

- А я вчера вечером поздно приехала, ты уже спал когда я вернулась.

- Да?..

- Да, хотела тебя разбудить, но ты так крепко спал, что никак не отреагировал на мои робкие попытки.

- Устал, наверное...

- Вероятно...

- Как ты съездила? Что там у тебя было? Какая-то пресс-конференция?

- Да, пресс-конференция. Все прошло нормально. Как обычно...

- Завтракать со мной будешь?

- Конечно. Что ты готовишь?

- Яичницу. Я ведь больше ничего не умею.

- На завтрак больше ничего и не надо. Не против, если я включу новости?

- Включай. Ломает без утренней дозы информации?

- Ага... О! Смотри! Как раз вчерашняя пресс-конференция, на которой я была.

- Тебя покажут?

- Не знаю. Может быть.

- Чему была посвящена?

- Организатором был департамент исполнения наказаний. Рассказывали о твоем мозгобанке.

- Почему “моем”?

- Ну, просто...

- И что рассказывали?

- Да, ничего конкретного. То что все и так уже знают. Просто объявили об этом официально. Только лишнего тумана напустили. Секретность и все такое. Не интересно, в общем. О! Смотри! Вот и я!

- Где?

- Уже все... Пропустил.

- Ну вот... Был шанс хоть раз жену увидеть, и не успел. Когда еще такое представится...

- Ладно, не язви.

- Больше вообще ничего не рассказали?

- Нет. Все ждали, что скажут что-то про Вангелику. Ну, про Вангелику Мэттьюз, которая экотеррористка. Я тебе рассказывала.

- Да, помню. Вчера даже в вечерних новостях о ней был материал.

- Ну вот, сейчас о ней вообще только и говорят. Так вот, все ждали, что что-то расскажут, даже в конце конференции несколько раз пытались задавать вопросы, но без толку - “без комментариев”, “мы не можем подтвердить пребывание осужденной Мэттьюз в новом исправительном учреждении”.

- Ну, а ты чего ждала?

- Да ничего не ждала. Никто на чудо не надеялся. Но все таки попытаться надо. Это же наша работа.

- Ваша работа спрашивать, их работа - напускать тумана.

- Ага... Кстати, встретилась там со своим знакомым экспертом, от которого я все с самого начала узнала про мозгобанк. Он говорит, что точно известно, что Вангелику туда таки поместили. И что сейчас решают, что будет с ее телом - оставят ей шанс на помилование, или нет. Говорит, что через месяц все должно быть известно.

- Откуда такая осведомленность? Ты не интересовалась?

- Ага, так он и признался... Даже спрашивать не стала - такой источник он бы ни под какими пытками не выдал. Но источник у него, скорее всего на самом верху, и скорее всего, он у него такой единственный. Кто-то ему периодически сливает из разных областей знаний малыми порциями. Скорее всего, это санкционированные утечки.

- Это ты так решила, или все так говорят?

- Я сама решила. Вообще, такое не очень обсуждают. Он же мне такое тоже по большому секрету рассказывает. Что-то мне, что-то другим журналистам. Чтобы у общественности формировалась объемная картина мира.

- Он, случайно, не шпион?

- Вполне возможно. Я не спрашивала.

- А спроси.

- Обязательно. Только яичницу доем... Кстати, очень вкусно.

- Ты просто со сна проголодалась.

- Может быть... Но мне бы хотело думать, что я ем очень вкусный завтрак, а не что я так голодна, что рада запихнуть в себя что попало. Кстати, ты на работу не опаздываешь?

- Нет, я уже убегаю. Должен успеть.

* * *

Ох уж эти конспираторы из министерства. Виртуозы пропаганды. Наверняка этот журналист, что Роне сливает информацию, из наших. У них там, наверное, целый секретный отдел. Какой-нибудь «Департамент управления информационными потоками». Или «Сектор открытости».

День у них, наверное, начинается с того, что сверяют списки секретной информации и исследования о том, что об этом знают люди. Если выясняется, что о чем-то никто ничего не знает, включается тревожная серена. Все садятся за круглый стол и решают, под каким соусом это все слить общественности, чтобы общественность не впала в панику, если случайно узнает об этом правду. О том, что о чем-то могут никогда не узнать, или о том, что можно сказать правду, не может быть и речи. Это тупо и не профессионально. А они, ведь, там все профессионалы. Правда – для неуверенных в себе слабаков.

Интересно, что о самом этом отделе никакая полуправда не выплывает. Даже для внутреннего использования. Выходит, что существование отдела обеспечения секретности – это единственная реально охраняемая тайна в нашей конторе. Господа охраняют только самих себя. Всех остальных он просто наряжают клоунами, чтобы люди их не пугались.

А вообще, наверное, так и должно быть. Не самый же я умный, чтобы иметь единственно правильное мнение, отличающееся от мнения всех остальных людей. Вообще, еще совершенно не факт, что этот журналист из этого отдела. Даже не факт, что отдел такой есть в природе. Возможно, у меня паранойя. Как у Нервного хоста. Заразился…

Да и вообще, даже если все это так и есть. Что с того? Какое мне может быть до этого дело? Чего я так озаботился? Тоже нашелся правдолюб и противник заговоров. Кому вообще нужна эта открытость и правда? Я бы вообще все намертво засекретил. Чтобы ни одна живая душа… Все таки люди работают, занимаются серьезными делами. А то, что не знают, так и не надо. Главное, чтобы знали, что преступники изолированы от общества, и общество изолировано от преступников. Лично мне бы такого вполне хватило для спокойной жизни.

Кстати, большинству этого как раз и хватает. Все же знают, что одна половина населения планеты изолирована от другой. И все знают почему. И никто не переживает. По крайней мере, в одной из половин. И то, что в той, второй половине люди мрут от голода и болезней, тоже все в курсе, но как бы делают вид что не знают. Просто это не важно. Важно что ты сам и твои дети здоровы и сыты.

Вот только когда появляются такие экотеррористки со смазливыми мордашками - у всех сразу просыпается совесть. Как же они там живут! Как же мы можем так жить, когда они так живут! Как же мы не такие смелые и добрые, как она, чтобы со всем этим бороться! Та же Рона, вот, прониклась состраданием…

А через пару месяцев, когда ее тело сожгут, все заломлют себе руки в пароксизме отчаяния и оплачут ее подвиг. Но ее-то уж не будет. Ничего больше не поделаешь. Был шанс, да упустили. Остается только жить дальше, растить здоровых детей и выращивать себе новые зубы, взамен истершихся об здоровую пищу.

Надо посмотреть на эту экотеррористку повнимательнее. Хотя, я уже смотрю внимательно. Но пока так и не разглядел, отчего все в таком восторге. Хотя, интересная. Не оставляет равнодушным. Такую наверное, или любят, или вытесняют неспособность любить ненавистью. Я пока, кажется, еще ни на той, ни на другой стадии. Но мне и не годится ее ни любить, ни ненавидеть. Но вот ее эта манера фамильярно тыкать мне на каждом сеансе, начиная с первого же... Она меня, признаться, напрягла. Сейчас опять будет, никаких сомнений. Это, конечно, еще не ненависть, но, возможно, первый маленький шажок. Шаг за шагом, уйдешь далеко...

Ладно, буду бороться со своим неприятием ее фамильярности. Я же профессионал.

- Администратор! Привет-привет! Я скучала.

- Здравствуйте, Вангелика Мэттьюз. Как вы себя чувствуете?

- Давай просто - Вангелика. Нам же еще много нужно друг другу рассказать, а постоянно выговаривать мою фамилию ты замучаешься. А чуть позже, если мы подружимся, я скажу, как меня называют друзья.

- Нам не обязательно становиться друзьями.

- Ну, тебе, наверное, просто не положено со мной дружить, но это не значит, что ты этого не можешь или не можешь этого захотеть. А я так вообще против формального общения. Особенно, если оно обещает быть длительным. Сколько прошло времени с нашей прошлой встречи?

- Два дня.

- Всего-то! А мне показалось, что прошла как минимум неделя.

- Такое восприятие времени нормально для новичков. Со временем, возможно, вы научитесь контролировать время в бунгало практически безошибочно.

- Ну да, обживу его... Слушай, а можно как-то выйти из бунгало?

- Это невозможно. Бунгало - статичная среда.

- Жалко... Я думала, что бунгало - это просто ограничение, вроде карцера. А заключенным, которые хорошо себя ведут, разрешают выходить из него на прогулки.

- Нет. Вы помещены в тюрьму с особо строгим режимом. Одиночное заключение в ограниченном пространстве. Срок заключения не определен.

- Такое я уже слышала. Мне государственный защитник на суде объяснял. Его это все так сильно ужаснуло, что он предлагал мне даже пойти на сделку с обвинением. Выторговать себе смертную казнь. Но я отказалась.

- Не жалеете? Что отказались...

- Пока не жалею. Хотя, если подумать... В обычною тюрьме, даже с самым строгим режимом, всегда остается возможность покончить жизнь самоубийством. Здесь такое совсем не возможно?

- Совершенно исключено.

- Думаю, я справлюсь. А вообще, как другие справляются?

- По разному...

- Ну конечно, что ты можешь еще ответить.

- Точно.

- Я правильно понимаю, что никогда не смогу общаться ни с внешним миром, ни с другими заключенными?

- Правильно.

- Только с тобой?

- Только со мной. Если ваше поведение в дальнейшем не сделает наше общение невозможным.

- То есть, в принципе, ты можешь лишить меня и своего общества?

- Не я, скорее вы сами. Хотя, решение буду принимать я.

- О-о... оказывается у тебя огромная власть надо мной. Даже большая, чем могла бы быть в обычной тюрьме. Теперь я хочу с тобой дружить еще больше. Знаешь, меня всегда очень привлекали мужчины, наделенные властью. Причем не простой административной, а полной властью. Например мой отец был для меня какое-то время идеалом мужчины. С рождения он был наделен надо мной абсолютной властью, точнее я его ей наделяла в детстве.

- Все девочки склонны формировать свой идеал, основываясь на образе отца.

- Да, пожалуй. Но, впрочем, мой отец довольно скоро померк для меня. Уже лет в восемь я поняла, что его власть не подкреплена ничем, кроме моих детских страхов и дочерней любви. Наказывать меня он не умел, и страх быстро рассеялся. А за страхом и любовь.

- Вы не любили своего отца?

- Почему прошедшее время? Он до сих пор жив. Я, похоже, тоже. Так что я продолжаю его не любить. Он банальный буржуа, обыватель. Бессмысленный и бесполезный. Впрочем, как и моя мама.

- Но мать вы все-таки любите?

- Любила... Тут уж прошедшее время. Она, как раз, уже умерла. Любила. Наверное, потому что ее мне не кем было заместить. Отца мне заменил мой наставник. Вот кто обладал настоящей властью. Не такой абсолютной, как ты, Администратор, но вполне достаточной, чтобы стать для девушки-подростка мужским идеалом.

- И кто пришел ему на смену?

- А никто. Я не так ветрена, как тебе хочется думать. Мы не были с ним близки сексуально, наверное поэтому он остался для меня идеальным мужчиной-отцом, который у женщины может быть только один, а не мужчиной-любовником, которых должно быть без счета. Хотя, возможно, через несколько лет в бунгало ты сможешь стать для меня новым идеалом. У тебя для этого есть все качества: абсолютная власть и невозможность иметь со мной секс.

- Как-то мы с вами вышли за рамки формата. Это не правильно, хотя и было любопытно. Думаю, на сегодня достаточно. Я вернусь к вам позже.

- Ах, тебе уже пора? Я понимаю, работа. Другие заключенные требуют свою порцию живого человеческого общения и администраторской ласки. Ты так много делаешь для людей... Ладно, до встречи, Администратор. Если соскучишься - я буду ждать в бунгало.

Издевается... Надо же, какой веселый хост. Весь сеанс просмеялась. Очень позитивно настроена. Мне бы так... Нет, мне бы так - это слишком хорошо. Мне такого позитивного настроя не пережить. От смеха надорву живот. Пусть, хотя бы, будет побольше таких позитивных хостов. А то Нервный хост, хоть и созвучен с моим собственным внутренним миром, все таки слишком нервен. Слишком отчетливо тычет мне в лицо мою эмоциональную неполноценность. А я хотел бы больше радоваться. Вот как эта Вангелика. Может, тогда и эмоциональной неполноценности было бы меньше.

Кстати, нужно поговорить с отцом. Заодно посоветоваться на счет Нервного хоста.

- Привет, папа.

- Сын, здравствуй.

- Как себя чувствуешь?

- Я нормально. В пределах технологической нормы. Как у тебя дела?

- У меня нормально. Давно хотел у тебя спросить...

- Спрашивай.

- Ты не хотел ли бы он иметь доступ в общую сеть? Чисто теоретически, если отбросить вопросы безопасности, процедуры и протоколы.

- Иногда возникает мимолетное желание, но я от него быстро избавляюсь.

- Странно... Почему?

- У меня же есть моя медиатека. Я сам ее собрал, там есть все что мне нужно. Мои любимые книги, фильмы, музыка. Мои воспоминания.

- Конечно, твоя медиатека... Но все таки, живая сеть - это немножко другой уровень информации. Она постоянно меняется, там новые знания, новые фильмы, музыка...

- Я знаю, что ничего важного, нужного и интересного для меня там уже нет. Все важное, что есть - у меня внутри. Все, что я не могу держать в памяти, я храню в медиатеке. Все остальное - суета, отвлекающая от важного и рождающая тщеславие.

- А как же новые открытия, новые технологии? Ты же ученый...

- Для меня теперь это уже не важно. Никакие новые открытия уже не могут повлиять на мое существование. Сам я никак не могу участвовать в этом процессе. И не хочу. В мире осталось достаточно толковых ученых, которые могут рассказать о своих открытиях собственными голосами. И не меньше ученых, которые могут услышать их своими ушами. Я - бесплотный дух, не больше и не меньше. Мне не годится мешаться в мир живых.

- Но пройдет еще немного времени, и будут созданы вполне сносные телесные оболочки, которые ты сможешь надеть и жить полной жизнью среди обычных людей. А еще немного времени пройдет, и твоя оболочка уже практически ничем не будет отличаться от тел этих живых толковых ученых.

- Не уверен, что я захочу этого. Жизнь бестелесного духа имеет свои преимущества. Дух свободен. Тело зависимо.

- Нервный хост с тобой бы не согласился.

- Этот невротик... Он - дух мятущийся.

- Кстати, хочу с тобой на счет него посоветоваться.

- Что с ним теперь не так?

- Да, понимаешь... Я ему постирал местами память о наших сеансах. В целях коррекции его восприятия. И не всегда чисто у меня это получалось. Так вот он теперь все это один к одному складывает и замечает слишком много нестыковок в своей памяти. Ему кажется, что это память ему не верна, и он сходит с ума. Короче, у него развилось что-то, похожее не паранойю.

- Никогда я не одобрял эти твои эксперименты с подчистками... Хотя, должен признать, ты в них достиг определенных успехов. Но в целом, конечно, порочная практика. Вот тебе подтверждение.

- Я помню, что ты сторонник незыблемости личности. Делать-то мне с ним что?

- Так сразу и не скажу. Сам что думаешь?

- Я планирую эту ситуацию подвесить во времени. Попытаться решить проблему, перекрывая его проблемные воспоминания о прошлом новыми позитивными эмоциями. Тогда его текущее состояние будет скорректировано комфортными ощущениями, которые у него будут в дальнейшем.

- И как ты планируешь дать ему комфортные ощущения в дальнейшем?

- Буду с ним работать. Буду дружелюбен, никаких чисток. Чтобы у него появилось новое ощущение, что все нормально. Немного психоанализа, немного человеческих отношений. Потом объем нормализованных эмоций должен перевесить объем прошлого негатива и или совсем вытеснить его, или очень сильно нивелировать. Я уже несколько раз пытался быть с ним дружелюбным. Результата не дало, но это было бессистемно, и наверное, мало времени прошло. В более длительной перспективе, думаю, должно принести плоды.

- В принципе, звучит интересно. Могло бы сработать, если бы это был живой человек с живым мозгом. Но на аппаратной матрице воспоминания не забываются. Не меркнут. Он будет помнить все и всегда.

- Тогда я потом полностью обнулю тот проблемный период.

- То есть, все равно, твои любимые чистки...

- Ну а что делать? Подскажи другой вариант.

- У меня нет вариантов. Делай как решил. В принципе, что-то может получиться. Потом расскажешь. Только знаешь...

- Что?

- Не очень мне по душе эти опыты с психоанализом. Ты же все-таки не психиатр. Это не лечебница для страдающих навязчивыми состояниями.

- Ты же сам советовал относиться к хостам как к пациентам.

- Я советовал относиться к ним не как к заключенным, а как к пациентам, где ты - заведующий. У меня аппаратная память, я помню все дословно. Вот тебе еще одно подтверждение...
Ты - заведующий, но не психиатр. Исследователь. Ты контролируешь эксперимент. Я бы на твоем месте просто поместил его в новые, как ты говоришь, комфортные условия и наблюдал, как он будет эволюционировать. Без этих твоих идей стать его другом. Возможно, все дело в его личности, и он параноик сам по себе, без всяких нестыковок памяти. Тогда ты, если будешь лезть ему в друзья, вызовешь еще больше негатива. Вот если он не будет ни в какую сторону эволюционировать, возможно, у него заблокированы какие-то возможности сознания. Возможно, в его случае имеет место какая-то аппаратная проблема. Наблюдай и делай выводы. А дружить с ним - не твоя работа. Ты - ученый. А я - бесплотный дух бунгало.

* * *

Значит, она с этим своим наставником, или как его там, не спала. А с теми малорослыми мужчинками, выходит, спала. Может не с каждым… А с наставником почему? Как-то маловероятно. Подростковая влюбленность. Она точно была бы очень не против. Он? Девушка физически развита совсем не в подростка. Красива, преданна, ловит каждое слово. Скорее всего, не скрывала своего влечения. Таким трудно не соблазниться...

С другой стороны, что я о нем знаю? Может он был неспособен. А может просто человек твердых моральных принципов. Трудно поверить, но возможно. Может у него дочь была ее ровесница, да еще на нее похожа. Тогда соблазниться сложнее. Если конечно, нет скрытых инцестуальных пожеланий. Но это я, наверное, перегибаю. На самом деле, таких порочных людей не так уж много.

Вообще, похоже, во мне все таки умер толковый психоаналитик. Фрейдистского толка. В каждом в первую очередь вижу скрытые гадости.

- Дорогой, привет! Уже дома? Что делаешь? Выпиваешь?

- Да, чего-то захотелось выпить.

- Я бы тоже с тобой с удовольствием, но мне еще нужно подготовиться к завтрашнему дню.

- Работа?

- Ага. Будешь ужинать?

- Да, как раз тебя жду.

- Сейчас я переоденусь…

Придумал еще эту психотерапию для Нервного хоста... Хотя, отец прав – не нужно мне этим заниматься.

А может и правда, психоаналитик? Еще не поздно, наверное, поменять специализацию. Хотя... Начинать все сначала... Интересно, взяли бы меня куда-то сейчас работать без опыта? Диплом, конечно, подходящий, но нулевой опыт... Только если каким-то интерном. Но в моем возрасте... Сплошные “но”.

А если, действительно, пойти интерном в обычную лечебницу? Конечно, это полный бред, но просто, если порассуждать... Я бы был там самым старым интерном. И не самым одаренным. Наверняка, нашелся бы кто-то по-тупей, рядом с которым и я бы выглядел молодцом. Но даже у этого тупого будет какой-то энтузиазм, ему будет интересно. Он будет знать, ради чего он терпит все эти мучения и унижения. А мне ради чего?

Наверняка, там была бы какая-нибудь хорошенькая молоденькая интернесса, за который мне захотелось бы приударить. Или даже молодая и симпатичная докторша. Ведь захочется приударить. Не в ущерб семье, конечно. А может, и в ущерб. Но что я смог бы им дать? Такие романы строятся на общем интересе - увлекательной работе. А меня этим не увлечь. Да и в остальном я не настолько энергичен, чтобы делать жизнь других интересной. Да и вообще, стареющий бесперспективный интерн будет выглядеть крайне жалким. Как такому за кем-то приударить? Только сестры и техперсонал...

И тут, выходит, перспектив никаких. Нет, психоанализ придется пока отбросить. По крайней мере, с живыми людьми.

- О чем думаешь?

- Да так... О работе.

- Крепко задумался. Даже жалко отвлекать.

- Ну да...

А если не с живыми людьми, а с хостами? В принципе, почему нет? Это сейчас у меня одни уголовники, а в дальнейшем, возможно, откроется и коммерческий “мозгобанк”. Там будут законопослушные граждане, мечтающие о вечной жизни. Таким без психоаналитика будет не обойтись. Люди это будут состоятельные, смогут себе многое позволить. А единственный специалист такого профиля будет очень занятым и высокооплачиваемым.

- А я сегодня в такую жуткую пробку утром попала. Была авария на трассе - семь машин и цистерна. Пришлось два часа работать прямо из машины. Хорошо что установили трафик-контроль.

- Да, здорово. Он помогает...

Но просто так пациенты в очередь вставать не будут. Надо какое-то имя, репутация. Исследования, результаты, публикации в популярной периодике. Опять пришел у необходимости научной работы. Никуда без нее...

- Все еще погружен в мысли? Не хочешь поговорить? Расскажешь, о чем думаешь?

- Думаю, заняться научной работой.

- Да, ты вчера по телефону говорил о диссертации. Я сначала обрадовалась, а потом подумала: ты так долго об этом думал, но ничего не предпринимал. Считаешь, это тебе нужно?

- Точно не знаю, но вполне возможно, что стоит попробовать.

- Почему?

- Учиться в институте мне было интересно, работаю я по специальности, работа меня увлекает. Почему бы нет? У тебя другое мнение?

- Нет, я же всегда говорила, что тебе стоит этим заняться. Просто я для себя такого никогда не хотела, и вдруг подумала, почему я хочу этого для тебя? Возможно, это вообще не может быть никому интересно.

- Мне интересно... То есть не совсем интересно, просто чувствую, что стоит попробовать.

- Ну, тогда прекрасно! С чего начнешь?

- Нужно завести себе научного руководителя. Я кое-кого в институте помню, надеюсь, что помнят и меня. Планирую в ближайшее время туда подъехать поговорить.

- Отлично!

- Да, отлично... Только надо сначала собрать какого-нибудь материала, чтобы было о чем разговаривать. Какую-то тему для диссертации нужно выбрать. Вот и думаю.

- Понятно...

Вот. Ей все понятно. А мне не все понятно. Вроде бы все знаю и все понимаю, но систематизировать все хотя бы в голове не получается. Приеду в институт, спросят меня о фундаментальных принципах, которые я сумел вывести в результате своей многолетней работы. Что я отвечу? Что тупой хост разворачивается гораздо быстрее умного хоста? Нет, пожалуй, пока ехать рано. Но ехать надо.

- Я смотрю, ты никак из раздумий не выберешься. Ладно, не буду тебе мешать. Пойду в спальню. Надо закончить один материал. Когда закончишь думать - приходи, расскажешь, что придумал.

- Ага, ладно.

Подлить себе еще виски или лучше остановиться? В принципе, по ощущениям, уже можно и остановиться. Но впереди трудно прогнозируемое отрезвление. Нервное балансирование на зыбком гребне текущего опьянения. Непонятно, куда скатишься. Пугающая неизвестность. Как свинцовый горизонт в бунгало. Лучше подлить.

Из почти пустой бутылки можно наливать тихонько, тонкой струйкой. Без бульбулей. Не люблю бульбули. Если в компании, они веселят, обещают бодрое застолье. Если один - провоцируют чувство безысходности. Ты снова открыл новую бутылку и снова будешь пить ее сам.

Пожалуй, допью это сейчас и дальше на какое-то время приторможу. Как раз, это последняя бутылка в доме. Новые покупать не буду. Посмотрим, на сколько меня хватит...

Как там экотеррористка сказала? По крайней мере секса у нас с вами быть не может? Как-то так? А, нет, она же все на ты. Секса у нас с тобой, Администратор, быть не может. Точно. Это она точно подметила. Жаль, отец не позаботился об интерактивном режиме. Выпивка в бунгало, красотки и все такое... А то бы может и мог бы быть...

Вообще, гадкая эта ее манера - все на ты. Я же не давал повода. Хотя, в чем-то даже мило. По крайне мере, у нее выходит как-то мило. Не обидно.

Вот не могу вспомнить, какая у нее была грудь. Большая, или маленькая? На этой ее фотографии в хаки. Куртка все такая мешком, с карманами. Скрывает. Но, кажется, не большая. Наверное, небольшая лучше. При ее-то росте... Большая женщина с большой грудью выглядит подавляюще. Может отвлекать соратников от борьбы за социальную справедливость. И вообще, когда одна грудь по размеру сопоставима с головой среднего соратника... То есть, две ее груди затянут на две головы соратников. Точнее, не головы двух соратников. Унизительно. Хотя, субординационно оправдано. Нет, все таки маленькая грудь лучше. Да и мне, честно говоря, маленькая всегда нравилась больше.

Куда-то меня опять понесло. Точно надо с виски притормозить. Хотя бы на пару недель. В спальне свет горит. Рона еще работает. Пойду...



ДЕНЬ ШЕСТОЙ

- Снова ты, пидрила? Соскучился по мне? Тоскуешь, видно, по крепкому мужику. Зашел бы ко мне, я бы тебя здесь на песочке оприходовал. Может, не можешь зайти? Так это ничего. Меня же должны через двадцать лет выпустить. Я тебя тогда оприходую. И семью твою всю. Плохо только что ты к тому времени старый совсем будешь, и баба твоя, зато я в самом соку. Но то ничё, хоть на старость твоя баба настоящего мужика попробует. Ну и тебе, пидрила, перепадет. А дети есть у тебя? Я детей люблю. Если еще нет, то поспеши настругать пидорских своих детишек, пока можешь, чтобы и им досталось. А лучше, знаешь, не спеши. Лучше лет через пятнадцать начни стругать - я детишек маленьких больше люблю.

Отключить! Немедленно отключить! Обратно в бунгало и все что можно заблокировать! И больше не вспоминать. Нет, Быдлохост должен быть архивирован! Не хочу я это еще хотя бы раз терпеть. Всему, все таки, есть предел. И главное, ради чего? Ради какой такой гуманности? Какой гуманности вот это заслуживает? Да и не нужна она ему, эта гуманность. Он бы сам предпочел сдохнуть, чем сидеть в бунгало со своими мыслями. У него же и мыслей нет! В логах никакого возмущения. Ему что так сидеть, что в архиве - без разницы.

Полная изоляция. Единственный выход. Чтобы не смог навредить ни другим, ни себе. Насчет “себе”, конечно, лицемерие, я бы только рад был, если бы он себе навредил. Желательно фатально. Как бы то ни было, обычные тюрьмы гуманнее, в том числе, и к тюремщикам. Там возможностей воздействия больше, и судьба к тюремщикам бывает благосклонна. Заключенные иногда принимают решения вскрывать себе вены, вешать себя за шею... Хотя, Быдлохост не из этих. В обычной тюрьме ему было бы вполне комфортно. Он бы вешаться не стал. Но там его можно было бы как-то урезонить другими достойными его персонажами. Столкнуть их лбами и смотреть, как они будут друг друга есть. А тут все самому придется делать. Все на своей совести. Плевать на совесть... Тем более, я же его не убиваю... За двадцать лет, конечно, физический носитель может повредиться. Или потеряться. Но кто это может знать наверняка? Я ведь ничего такого не планирую. Просто хочу отложить его в долгий ящик. Оградить себя от общения с ним. Чтобы не портил мне жизнь и не мешал работать. В любом случае, пока это лучший выход.

А если разобраться, то от этого сегодняшнего выпада Быдлохоста - от этого быдловыпада -  сделалось очень не по себе. Ощущение очень неприятное. Даже, могу себе признаться, что страшновато стало. Хоть и знаю, что ничего он мне сделать не в состоянии, а все равно предательская недомысль: “а вдруг сможет”... Так ведь можно от страха вместе с самообладанием потерять его носитель. Или по служебной халатности допустить его ненадлежащее хранение и, как следствие, порчу. Все таки самосохранение определенно не его конек. Возможно, какая-то звериная восприимчивость опасности, позволявшая ему столько лет куролесить, но не умственная способность просчитать ситуацию, и не перегнуть палку, когда не следует. Впрочем, в тюрьме, в комфортной для него среде, это ему, вероятно, даже помогло бы утвердиться и поддерживать реноме. В определенных кругах такие качества ценятся выше осторожности.

В любом случае, здесь у нас не тюрьма, а заведение  несколько иного рода. Поэтому Быдлохоста будем архивировать. Может быть завтра. Или даже сегодня. Смотря, как будет со временем.

* * *

- Привет, папа.

- Привет, сын. Отчего ты в меланхолии? У тебя что-то случилось? Ты в затруднении и хочешь пожаловаться?

- Настолько заметно?.. Пожалуй, действительно, в затруднении. Хочу заархивировать Быдлохоста. Он меня достал.

- Принял решение, но не уверен, что поступаешь правильно?

- Да нет. Принял решение и уверен, что поступаю правильно.

- Откуда тогда меланхолия? Она обычно от того, что сам себя убеждаешь в правильности решения, но не можешь до конца себе поверить. Возникает такое ощущение несправедливости мира, в котором живешь. У тебя есть ощущение, что мир несправедлив?

- Ну брось, отец. Какая еще несправедливость... Я же не ребенок. Хотя, определенная неправильность мира налицо.

- Это одно и то же. Просто ты воспринимаешь слово “справедливость” только в контексте этики. В том смысле, что мир несправедлив лично к тебе, в результате чего у тебя возникает основание на этот мир обижаться. Отсюда и твое замечание по поводу ребенка - обижаться вправе только дети. А ведь у этого слова есть еще другое значение. Например, “высказывание справедливо”. В этом случае мир не несправедлив к кому бы то ни было, он просто несовершенен. А это уже - общепризнанный факт.

- Ладно, пап, это все прекрасно, но у меня сейчас не много настроения так пространно рассуждать. Решение я принял, и менять его не планирую.

- Альтернативные мнения еще принимаешь к рассмотрению? Просто, в качестве голоса другого разума.

- Только из уважения к тебе. Не думаю, что я буду это альтернативное мнение серьезно изучать.

- Ну хоть так... По крайней мере, я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебя предостеречь. Этого твоего Быдлохоста через какое-то время ведь придется выпускать. Он же не на бессрочном. Сколько у него там - двадцать лет?

- Двадцать...

- Вот. А чтобы выпустить, его нужно будет, все таки, разархивировать. И представь, что так же, как ты его разархивировал несколько дней назад, ты разархивируешь его снова. Но его при этом нужно будет не мариновать в бунгало под твоим присмотром двадцать лет, а сразу же выпустить в его физическом теле. Получится, что сразу после ареста и суда он не сядет в бунгало смотреть на чаек, а вернется обратно в общество тем же подонком, что и был. Ничуть не лучше. Такой же здоровый крепкий, румяный подонок. Разве что с онемением в мышцах, но это у него пройдет через несколько недель. Почему с Нервным хостом ты готов работать дальше, а от Быдлохоста решаешь устраниться?

- Не знаю... Возможно, из-за чувства вины. Мне неловко за те свои первые неумелые чистки. И еще неверное потому, что с Нервным хостом можно хоть как-то работать, а Быдлохост совершенно невменяем.

- Давай разбираться вместе. Ты смог бы работать с Быдлохостом, если бы он был хоть немного вменяем?

- Наверное, да. Помнишь Бориса Карлова, нашего первого экспериментального хоста? С ним тоже было очень непросто и неприятно работать, но я вполне справлялся.

- Карлов был эмуляцией. Он, конечно, был вместилищем всех реальных пороков, но совершенно искусственной виртуальной личностью. Его было трудно в чем-то обвинять или ненавидеть. А Быдлохост - реальный живой человек, совершивший реальные преступления. Может быть это не дает тебе относиться к нему не предвзято?

- Если говорить о реальных преступлениях, то Милый хост вообще вне конкуренции. Я когда прочитал его дело, меня сразу озноб пробил. Однако я с самого начала относился к нему вполне профессионально. И в первую очередь потому, что он был вменяем и адекватен в общении. Быдлохост же изначально не вызывал у меня вообще никаких эмоций. Ненавидеть его я начал постепенно, по мере общения с ним.

- Все таки я предлагаю подождать с архивацией. Попробуй завтра последний раз поработать с ним на отключенных эмоциях. Ему их отключи, и сам попробуй абстрагироваться от своего личного негативного отношения. Попробуй отнестись к нему, как к эмуляции, как к Карлову. Может быть, для тебя это окажется не так невыносимо. А дальше посмотришь, возможно через несколько таких сеансов Быдлохост покажется тебе более конструктивным, и ему можно будет постепенно подключить эмоции.

- Не знаю... Не думаю, что это поможет.

- Еще один день потерпи. Что ты теряешь?

- Хорошо, я подумаю... Ладно, папа, мне надо дальше работать.

- Иди. Отключай меня.

Борис Карлов был, действительно, интереснейший персонаж. Компиляция людских грехов. Быдлохосту рядом с таким, конечно, рядом не стоять. Хорошо, что таких на самом деле не бывает. А работать с ним было проще. Конечно, то, что мы его слепили из нескольких великих грешников, не делало его личность суммой их пороков. Наверняка, поведенческая модель была заимствована у кого-то одного, или у нескольких, но со схожими характерами. Иначе бы его разорвали противоречия. Наверное, просто повезло, что доминирующими оказались характеры внешне уравновешенные. Поэтому работалось с ним достаточно комфортно. Было впечатление, даже, какой-то внутренней интеллигентности. Чего Быдлохосту, как раз, недостает.

А может, мы тогда, на самом деле, не сумели создать достоверную эмуляцию из реальных характеров, а приняли желаемое за действительное. Просто вытянули из коктейля характеров те черты, которые ожидали получить для идеального демонического персонажа. Что, собственно, может знать компания нейробиологов и судебных психиатров о настоящем зле? Посчитали, что супер-преступник должен быть немного психом, достаточно умным, почему-то интеллигентным, патологически жестоким, но, в то же время, не лишенным некоторых относительных моральных принципов и обаяния. Получился Борис Карлов. А должен был бы, вероятно, получиться Быдлохост.

На счет предстоящего неминуемого освобождения Быдлохоста отец, действительно, прав. Простой архивацией тут не ограничишься. Чистенько и гладко не получится. Получится грязненько и гадко. Придется делать повреждение или утрату носителя. То есть убивать. Готов я убить Быдлохоста? Боюсь что пока нет. Слабоват я для такого. Мягковат. Вот и еще одно отличие от обычной тюрьмы - там тюремщик нашел бы в себе силы довести дело до логического завершения. А я вынужден ограничиваться трусливыми полумерами и ханжеским самооправданием. В конце концов, не так просто убить человека только за то, что он нагрубил тебе несколько раз. Даже за то, что он угрожал твоим жене и детям сексуальным насилием, не всегда просто. По крайней мере, мне не просто.

С другой стороны, я ведь не обязан ему уподобляться, соревноваться с ним в бескомпромиссной брутальности. Конечно нет. Могу себя этим утешить. Остается признать, что при всей специфике моей работы я остаюсь банальным офисным служащим. Трусливым до пошлости. И смириться с этим. Хотя бы до завтрашнего сеанса с Быдлохостом. Тогда и посмотрим, способен ли на что-то пошлый офисный работник...

* * *

- Добрый день, Вангелика.

- Администратор, привет!

- Как вы себя сегодня чувствуете?

- Чувствую себя все лучше! Знаешь, мне все больше и больше нравится бунгало. Я уже начинаю считать его своим, а не того твоего безымянного бунгалостроителя.

- Вот как...

- Да, вот так. Бунгало все больше напоминает мне Мозамбик. Точнее не напоминает, а я начинаю думать, что это и есть Мозамбик. Это мое бунгало на побережье Мозамбика.

- У вас в Мозамбике было такое бунгало?

- Нет, там никаких бунгало уже давно нет. Я как будто вижу прошлое Мозамбика. Когда море еще было живым, а не отравленным цианидами до самого Мадагаскара. Очень странное ощущение. На пляже, справа и слева от меня - люди. Я их не вижу, не могу повернуть головы, но знаю, что они там. Это дети рыбаков, они чинят сети.
Сейчас эти дети превратились в стареющих и умирающих от болезней, алкоголя и наркотиков бывших рыбаков, живущих на европейские пособия. Каждое утро они по привычке проводят на пляже у своих разваливающихся лодок, но выходить в море уже нет смысла - море мертво.
На моем пляже возле моего бунгало эти дети еще не знают, что станет с их морем, с их землей и с их небом. Они еще не думают даже о том, чтобы им хватило рыбы на пропитание их семей. Все что им пока нужно - поскорее закончить починку и отправиться играть. И чтобы отцы не отшлепали их за то, что они в спешке небрежно починили сети. Как было хорошо тогда жить, наверное...

- Пожалуй...

- А теперь эти состарившиеся дети умирают у своих уже мертвых лодок. Их дети и внуки, у кого они сумели родиться в этом грязного мире без чистого воздуха и чистой воды, медленно умирают на металлургических производствах и в наркотических трущобах. Младенцы начинают умирать еще в материнских утробах.
А у меня над бунгало летают чайки и выхватывают из чистого моря живую рыбу. Такого моря больше нет нигде на свете, а я созерцаю его каждую секунду своего пребывания здесь.
Никогда не думала ни о чем подобном, но ведь я все равно не в силах спасти этот мир. Я могу бороться, могу отомстить тем, кто превратил мир в то, чем он есть теперь, могу попытаться перераспределить еще оставшиеся относительно чистыми море и воздух более справедливо, чтобы ими могли пользоваться не только те, кто зарабатывает на дальнейшем загрязнении мира, но и все остальные. Я могу даже частично приостановить загрязнение, разрушив несколько вредных производств. Но все это лишь на время. Производства восстановят, а если бы даже мне удалось остановить все производства на земле навсегда, я все равно не успею увидеть, как природа очистит себя сама. Слишком много всего испорчено. Возможно, это бунгало - моя единственная возможность увидеть чистое море. И тогда выходит, что я боролась и заслужила это заключение ради того, чтобы хотя бы таким образом увидеть мир, который жив. Пожалуй, можно сказать, что оно того стоило. В конце концов, ведь именно ради такого чистого мира я и мои соратники погибали и убивали.

- Интересная мысль. Надеюсь, она сможет скрасить ваше здесь пребывание. Скажите, в Африке все действительно так ужасно? И люди продолжают жить среди всего этого?

- Все хуже. Люди не продолжают, как ты выразился, жить среди этого. Они продолжают умирать. Жить в этом мире уже невозможно, но умереть смогли еще не все.

- Разве их не переселяют в чистые районы?

- Нет, зачем?.. Это же дорого. И куда переселять? На чистых территориях живут такие как ты - богатые и счастливые. Кто захочет терпеть рядом со своим благополучным мирком больных и голодных? От больных и голодных не жди ничего кроме преступности и беспорядков. Гораздо проще отгородиться от них стеной и дать им денег, взамен заработка, который им давало море и земля. За эти деньги они купят у вас же еду, одежду, телевизоры, и вы сможете еще немного заработать. А чтобы жизнь казалась сносной, вместе с едой им можно продать еще алкоголь и наркотики и заработать еще немного. И они считают свою жизнь сносной. То, что была другая жизнь и другой мир, большинство из них уже не помнят, а их дети никогда не узнают. Другой мир находятся за стеной, которую им никогда не преодолеть. Они даже по телевизору видят только жизнь с их стороны стены. Ничего другого им не показывают.
Мы проводили исследование. В Мозамбике большинство людей думают, что наверняка в мире есть места, где лучше, чем у них. Но они даже не могут себе представить, несколько лучше. У них есть миф о лучшем мире. Мире белых людей. Они так его и называют. Знаешь что это за миф? Все, что они могут себе представить - море, в котором уже не осталось рыбы, но в котором можно плавать и не умереть, и в котором водятся какие-то чудесные существа - медузы с воздухоплавательными пузырями. Этих медуз нельзя есть, но они очень ценятся за какие-то неведомые свойства. Если их наловить достаточно, можно сказочно разбогатеть. Белые люди то ли глупы, то ли неумелы с ловле медуз, а вот рыбаки Мозамбика наверняка бы сильно преуспели. Для некоторых эта легенда - единственный повод продолжать свою жизнь. В наркотическом или алкогольном бреду они грезят этими медузами. Если бы они узнали, что в мире за стеной есть не только море, после купания в котором не отслаивается кожа, но кое-где осталась и рыба, они бы сошли с ума.
И вот что меня всегда бесило... Мы проводили и другое исследование. Ведь вы здесь тоже знаете о мире только со своей стороны стены. Мир с другой стороны вам не известен. Как бы его и нет. Но если они не знают другого мира, потому что им ничего не сообщают, то ты - человек, имеющий доступ к любой закрытой информации - просто не хочешь ничего знать. Тебе вполне хватает того, что лично у тебя все хорошо и твои дети здоровы.

Что-то я завелась, Администратор. Встреча начиналась так хорошо, я была в прекрасном настроении, а под конец такого наговорила. А ведь ты, похоже, отличный парень. Если бы я могла, я бы, наверное, хлопнула бы тебя по плечу, такой ты отличный парень. Не ты же виноват, что мир так несовершенен. Ты просто делаешь свою работу, и наверняка хочешь, чтобы все были по возможности счастливы. Так что не принимай мои слова на свой счет, Администратор. Просто у меня такое настроение.

* * *

А эта Вангелика, действительно, верит в то, о чем говорит. Искренне, вплоть до фанатизма. И когда говорит об этом, у нее даже речь меняется. Пропадает сарказм, откуда-то берется эта забавная патетика, пафос... Прямо не узнать. Видимо, считалась неплохим оратором. Наверное поэтому и смогла занять такое положение в своей организации. Когда вещала, ее огромная грудь от волнения, наверное, трепетно вздымалась. Соратники млели.

Вообще, такая вера в свою правоту не может не вызывать если не восхищение, то хотя бы уважение. Недаром жена от нее в таком восторге. Вот, кстати, и она звонит.

- Привет, дорогая...

- …

- Нет, ты как раз вовремя - пью кофе. Ты вообще последнее время застаешь меня за кофе.

- ...

- Прямо срочно нужно лететь?

- …

- Ну если, действительно, так важно - ничего не поделаешь.

- …

- Да. И мне тоже жаль...

- …

- Да-да. Возвращайся и решим.

- …

- Я понимаю...

- ...

- В любом случае, хорошего тебе перелета. Когда ты вернешься?

- …

- Ясно. Как-то сегодня обойдусь, а завтра посмотрю. Может быть поужинаю в ресторане, если ты не успеешь вернуться.

- …

- Да, мне тоже жаль...

- …

- И я тебя целую. Удачи.

Опять спешить домой не надо. Начинает входить в привычку. Впрочем, я сам всегда тяготился необходимостью куда-то не опоздать и кого-нибудь не разочаровать. Буду наслаждаться очередной выпавшей возможностью. Пока можно спокойно поработать без поглядывания на часы. Хотя, опять уйду вовремя. Совесть - лучший контроллер, как говорит отец. Где он только берет эти выражения?..

* * *

Пиццу или китайскую лапшу с курицей? От китайской еды всегда какое-то послевкусие непонятное. Даже не послевкусие, а чувство вины перед хорошим вкусом. Такое ощущение. что они объедки как-то хитро перерабатывают, карамелизируют особым образом и потом еще раз продают, но уже дороже. Странная еда - солено-сладко-остро-пресно-пикантно-пряная, из чего не понятно. Но вкусно. С пиццей все просто и понятно. Пицца - это честно. Но не вкусно. И пучит меня потом от нее. Суши даже не рассматриваю. Компромис - буррито с фасолью и чили. От фасоли, конечно, тоже будет пучить, но давно не ел, и очень хочется. Прямо сейчас. А они здесь близко, поэтому быстрее других доставят. И пиво по-настоящему идет только с буррито. Даже не с пиццей. А я как раз хочу пива за ужином. Немного так. Не больше двух стаканов. А может, даже и один стакан. Зависит от того, насколько острым окажется буррито.

Пообещали доставить за пятнадцать минут. В прошлый раз управились за десять, или даже семь. Как раз есть время открыть пиво, налить в стакан и подождать, пока осядет пена. Не люблю запивать пивом пену.

Пока посмотрю, какие новости. Позитивные корпоративные прогнозы. Немного жарко, но на следующей неделе жара должна пойти на спад. Спорт. Ненавижу спорт.

Пиво, как раз, такое как надо - в меру холодное. Освежает. Все таки немного жаль этого ощущения от первого большого глотка. Обычно он как раз утоляет жажду, и от того пиво кажется вкуснее, чем есть на самом деле. А потом жажды уже не остается, и продолжаешь пить просто по инерции, потому что начал. А еще дальше - потому что уже начинаешь понемногу пьянеть, и останавливаться уже глупо. И тот первый глоток остается прекрасным светлым воспоминанием, как первая юношеская влюбленность. А вот и буррито. Забыл засечь время, но по-моему, это их новый рекорд. Придется выразить свое восхищение рекордными чаевыми.

Эти псевдо-латиносы такие смешные. Наверняка откуда-нибудь из под Карачи, но старательно коверкают слова на мексиканский манер. Буэн провечо, синьор и все такое. Смех да и только. Но, похоже, буррито в Пакистане готовить умеют.

Пакистан, ведь, тоже за стеной, но как-то же они сюда попадают. Почему тогда в Мозамбике все так плохо? Или Вангелика просто драматизирует по пропагандистской привычке? Или там другая стена? В принципе, возможно. В Пакистане горы, там проще просочиться, если знаешь места. А в Африке и стена не нужна - море лучше любой стены. Что там за Мозамбик-то такой? Ничего о нем толком и не знаю, кроме названия. Надо посмотреть.

Мозамбик. Восточная Африка. Португальский язык. Бла-бла. Ископаемые, металлургия. Сельское хозяйство закончилось двадцать лет назад. Ухудшение экологической ситуации. Экономические и социальные изменения. Детская смертность семьдесят семь процентов. Республика под управлением президента. Мрачноватое место. Но и там люди живут. Экономика работает, вот даже видео есть. Живописный индустриал, негры в спецодежде за работой или на фоне работы. Старики и дети за повседневными делами на улице. Все при деле. С виду все здоровы, а некоторые, даже, веселы.

Впрочем, картинка слишком художественна и красивая. Мух не видно. Ничего кроме эстетических переживаний не вызывает. Ни запаха мочи, ни процента инфицированных ВИЧ не передает. Зная, как все это делается, можно предположить, что в чем-то Вангелика может быть права.

А вообще, какая разница. Не поеду же я туда проверять ситуацию лично. Гнилое, конечно, место этот Мозамбик. Но мир в целом несправедлив. В том числе и ко мне.



ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

Сегодня знаменательный день. Последняя формальность, и мне придется приступить к убийству Быдлохоста. Начало операции Быдлохост-капут. Можно было бы сказать, великий день, но вряд ли в убийстве человека много величия. Особенно такого, как Быдлохост.

С другой стороны, в убийстве величия мало, а вот в переходе человека в статус убийцы масса значительного. Мало кому в жизни приходится кого-то убивать. А уж первый раз это происходит всего один раз в жизни даже у тех, кто делает это каждый день. Этот день я, наверное, не забуду. День, который навсегда изменит меня.

А может, это не сегодня? Какой конкретно день следует считать его убийством? Когда я его заархивирую, то есть сегодня, или когда я уничтожу его носитель? Если экстраполировать на живого человека, то сегодня я фиксирую жертву под своим полным контролем и начинаю ждать подходящего момента, когда смогу (или захочу) завершить начатое. То есть я беру живого человека, каким-то образом обездвиживаю его и помещаю в какое-то место, откуда он не сможет сбежать, и где ему никто не сможет помочь. То есть, по сути, человек еще вполне жив, никакого убийства еще не произошло. Я в любой момент могу вернуть человеку его свободу и оставить его в живых. Конечно, я уже совершаю преступление, но это не убийство, все еще обратимо.

С другой стороны, когда я все-таки убью жертву, которая долгое время находилась под моим полным контролем (в медикаментозной коме, или привязанная к кровати где-нибудь в подвале), и для меня, и для жертвы это уже не будет таким значимым событием. Для меня, чем дольше я буду удерживать живого человека, тем труднее будет отпустить его на свободу, чтобы не понести наказание за то, что я уже с ним совершил. Для жертвы это тоже, вероятно, в какой-то мере станет закономерным исходом - как бы сильно человек не надеялся на спасение, он в любом случае будет внутренне готовиться и к самому худшему исходу. Так что для нас обоих это убийство станет одним из вероятных разрешений ситуации. Заранее прогнозируемым финалом. И еще не известно, кто испытает от этого большее облегчение. Все зависит от того, как долго продлится эта подготовительная стадия, и насколько сильно каждый из нас будет измучен друг другом. Возможно, в тот момент сам акт лишения человека жизни будет иметь какой-то оттенок милосердия.

Хотя, кого я на хрен пытаюсь обмануть? Так или иначе, это будет убийство. Просто растянутое во времени. Получается, что я начну это убийство сегодня, а завершу его позже. Только и разницы. Я уже сейчас знаю, что я доведу задуманное до конца, и помешать мне сможет только что-то из ряда вон выходящее - человека сажают в подвал не для того, чтобы через пару лет выпустить и сесть за это в тюрьму. Или лечь телом в мясокомбинат, а мозгами сюда. Можно лишить человека жизни быстро, а можно медленно. Вопрос методический. В результате человек перестанет жить, так или иначе.

А если я в этот промежуток времени убью другого человека? Как-нибудь быстро и просто. Может быть даже случайно. Какое убийство для меня следует считать первым? Наверное, второе. В этом случае результат важнее процесса. Но в то же время, убивать я начал раньше. Значит убийцей я стал сегодня, но убил до того, как совершил это убийство. Какой-то парадокс...

Вообще, конечно, убивать беспомощного хоста гораздо проще, чем разрушить тело живого человека. Это как софт потереть. Живому человеку кровь пустить я бы, наверное, побоялся. В штаны бы наложил. А тут можно порассуждать с самим собой о парадоксах убийств. А по сути, что я собираюсь сделать? Планирую прекратить существование внутреннего мира человека. Без крови, боли, страха смерти. Но в результате будет уничтожено одно из восприятий мира. Возможно, это восприятие в чем-то богаче и полнее всех остальных восприятий живущих людей. В каком-то мелком аспекте. Например, Быдлохост иначе слышал шум дождя - различал за ним шепот бога. Или чуть по-другому видел облака. Они казались ему не слонами, свиньями и замками, а непосредственными материализациями сгустков разума. Как у Милого хоста. А тут я возьму, и уничтожу этот божий шепот, эти сгустки разума, которые, возможно, больше никогда, никто и никак не сможет увидеть. Пока сам не превратится в такой же сгусток. Готов ли я к этому? Думаю, что готов. Все равно, ни этим шумом дождя, ни этими облаками Быдлохост никогда ни с кем не поделится. Не нарисует эти сгустки на картине, не напишет музыку, в которой и другие люди смогут услышать шепот бога. Он только сможет еще кого-нибудь убить или изнасиловать. А скорее всего, и то и другое. Неоднократно и в разной последовательности. Такой он человек.

Вообще, я об этом рассуждаю, как о вопросе решенном. А я ведь отцу пообещал еще один раз попытаться с Быдлохостом поработать. Отец на моем месте, конечно, тянул бы до последнего. Наверняка, так бы и не решился. Изобретал бы подходы, собирал консилиумы. Он же врач, а не тюремщик.

Но с другой стороны, хоть я, пожалуй, и не врач, даже если бы Быдлохост был не заключенным человеком, а взбесившейся и неуправляемой тюремной сторожевой собакой, я все равно не решился бы хладнокровно его усыпить. По крайней мере, подошел бы последний раз к клетке попрощаться и убедиться, что других вариантов, действительно, никаких. А тут человек...

Придется предпринять еще одну попытку. Надеюсь, хоть отец останется доволен.

Опустить эмоциональный фон на минимум. Отключить исходящую коммуникацию. Можно пробовать.

- Здравствуйте, Францо Митич. У вас отключен внешний канал коммуникации, поэтому вы не можете сейчас ничего мне сказать. Не пытайтесь. Я хочу чтобы вы выслушали, то что я скажу. Это важно для вас. После этого я дам вам возможность отреагировать.
На основании всех наших предыдущих сеансов общения я могу сделать заключение о вашей полной невменяемости и неспособности участвовать в процессе коррекции личности. Это дает мне возможность прекратить дальнейшее общение с вами и перевести вас в неактивный режим на неопределенный период в рамках вашего срока заключения.
В то же время, при отсутствии информации о психическом и моральном состоянии вашей виртуальной личности, которые можно получить только на основании личного общения, по истечении определенного судом срока я, или другой администратор, будем вынуждены ходатайствовать перед пенитенциарной комиссией о переносе вашего освобождения на неопределенный срок. Таким образом, вы не сможете выйти на свободу через двадцать лет, как определил суд. В ваших собственных интересах сделать мое общение с вами максимально продуктивным, а для этого нам с вами необходимо вести симметричный диалог. Старайтесь соблюдать определенные рамки приличия и вежливости. Делать это вам придется прямо сейчас, в противном случае я буду вынужден поместить вашу виртуальную личность в архив, из которого вы можете не выйти уже никогда.
Я дам вам несколько минут на обдумывание моих слов, после чего я активирую вашу исходящую коммуникацию, чтобы вы смогли высказать свое мнение. Советую воздержаться от угроз и оскорблений.

Интересно, сколько этому тугодуму потребуется времени, для того чтобы на пониженных эмоциях понять то, что я ему сказал? Надо посмотреть на его психоактивность, как только до него дойдет, должна быть какая-то реакция.

Наплел я ему конечно по комиссию... Хотя, через двадцать лет могут и не такое придумать. Могут и решение суда отменить. А вообще, это была бы отличная идея, тогда его можно было бы и не убивать... Нет, вряд ли на такое пойдут. Такой простор для злоупотреблений...

Странная психоактивность... Ничего, кроме боли и страха. Ни злости, ни мыслительной деятельности. Раньше хоть какая-то наблюдалась... Неужели это мои слова так повлияли? Надо посмотреть логи... Нет, моя убедительная речь ни при чем. Это у него началось еще до сеанса. Задолго до сеанса... Ночью что-то произошло. Какой-то бешеный всплеск боли и страха. Если бы такое случилось на живом мозге, наверняка произошли бы какие-то структурные изменения нервной ткани. За эти несколько часов парень, похоже, неслабо натерпелся. Получается, когда я снизил ему эмоциональный фон, я притупил эти боль и страх, облегчил его мучения. Побочный нежелательный эффект.

Включу исходящий канал, послушаем, что он скажет. Интересно. В первый раз интересно, что скажет Быдлохост...

- ...я не курица... я не курица... я курица... я не курица... я курица...

Странно, что еще за курица? Может послышалось? Надо поднять эмоции, может станет понятней.

- Я курица! Я не курица! Я не курица! Я КУРИЦА!! Я НЕ КУРИЦА!! Я НЕ КУРИЦА!!!ЯКУРИЦА!!!!!!ЯНЕКУРИЦА!!!!!

Ничего себе! Да это форменная истерика! Не ожидал такого! Интересно. Даже очень интересно!

-
Надо отключить бедолаге эмоции. А то как бы чего не вышло...

А вообще, этот его ужас мне как-то даже приятен. Такое мелкое мстительное чувство. Какое-то такое подленькое. Сам понимаю, что нехорошо, а приятно. Интересно, если бы у меня была такая кнопка, включающая хостам режим “курица”, часто бы я ей пользовался? Если разобраться, что у Быдлохоста вызвало эту курицу, можно было бы научиться вызывать это искусственно. И кнопку такую приделать. Только, еще надо понять, чем это все закончится. Вдруг это с ним навсегда?

Что там в логах? Ночью, в 3:47. До этого все стабильно, пялился на чаек. Потом две секунды удивление. Потом какая-то мыслительная деятельность. Тоже пару секунд. Силился понять, что происходит. Потом боль, удивление, усиление мыслительной деятельности. Чуть больше секунды. Потом резко страх с нуля до самого верха, а все остальное вниз, кроме боли. Но боль потом плавно снижается до некритичного уровня, а страх так и стоит в пике.

Что же с ним такое произошло? Что-то увидел, или почувствовал? Надо посмотреть на бунгало. В бунгало все ровно, ничего не обычного. В 3:47 вообще ничего нового. В 3:46 какое-то странное изменение, как будто моя склейка, но для склейки слишком малый сдвиг. Это как будто чайка падала за рыбой, но в какой-то момент вернулась на сантиметр выше, чем должна была бы быть. Но это такой малый сдвиг, что визуально его не возможно ни заметить, ни сделать намеренно. Скорее всего, какой-то случайный сбой синхронизации. Или аппаратная задержка. Скорее всего. Но что же тогда увидел Быдлохост? Очень интересно...

А если я такое увижу, когда в следующий раз буду в бунгало... Тоже буду орать про курицу? Надо разобраться.

Проверю, что у других хостов... У всех все в норме. Быдлохост без изменений. Надо выяснить, что с ним, а как выяснишь, если даже по логам ничего не понятно? Дождаться, когда он успокоится и сможет рассказать? А если не успокоится? Спрошу у отца...

- Папа, привет.

- Здравствуй.

- У тебя все в порядке? Чувствуешь себя нормально?

- Вполне. А в чем дело? Я кричал во сне?

- Нет, тут дело серьезное. Не до шуток. Быдлохост свихнулся.

- То есть?

- Ну то и есть. Лепечет про какую-то курицу. Больше ничего не говорит. И уровень страха под самую планку.

- Интересно. С чего бы?

- Сам не пойму. Началось все ночью около четырех часов. Какой-то сдвиг на бунгало, всего доля секунды. Думаю, что-то с синхронизацией. Но не понятно, почему такая реакция. Если что-то пошло не так в бунгало, он мог удивиться и всего-то, а тут он удивился, потом испугался, потом почувствовал острую боль и потом один сплошной страх и про курицу что-то постоянно говорит.

- Около четырех ночи?..

- Да, в 3:46, кажется. Или 3:47. Точно не помню... А что, ты у тебя есть какие-то идеи? Если это поможет, могу загрузить тебе логи.

- Нет, логи не надо. Что я смогу понять, если ты ничего не понимаешь?.. Я не знаю, что это могло быть.

- А у тебя точно все в порядке?

- У меня все хорошо, ничего необычного.

- Ну хорошо. Я на всякий случай проверил логи всех хостов, нет ли чего подобного, но у всех все в порядке. Сейчас буду выборочно проверять лично в интерактивном режиме. Все это очень странно...

- Это верное решение. Конечно, надо проверить... А что Быдлохост? Как он теперь?

- Пока не понятно. Я ему все снизил, буду ждать, когда успокоится. Может сможет что-то рассказать. Что его так испугало.

- Честно говоря, даже не могу предположить, что это могло быть... И было ли что-то вообще.

- Сам не знаю. Но надеюсь выяснить. Не хотелось бы чтобы такое случилось с кем-то еще. Например, с тобой.

- Или с тобой, когда ты будешь оттягиваться в бунгало.

- Или со мной...

* * *

Отец отреагировал как-то вяло. Никак не заинтригован, не попросил подробностей, технических деталей. Как будто ничего необычного не произошло. Странно...

А еще странно, что такое произошло с Быдлохостом как раз в тот день, когда я собрался его архивировать. Но это чисто из разряда совпадений. Не мог же Быдлохост что-то почувствовать и так сильно испугаться. Хотя, у него должно быть звериное чутье на опасность, но не до такой же степени. И не в таком проявлении. И при чем тут вообще курица? Наверняка какой-то аппаратный сбой. Осталось разобраться, какой именно.

Нужно посмотреть на другие матрицы. Если сбой аппаратный, то такое в принципе могло произойти и у других хостов. Маловероятно, чтобы такое произошло одновременно на нескольких независимых матрицах. Только если какое-то внешнее воздействие... Какой-то космический луч смерти или лунный свет вступил в реакцию с болотным газом. Как в том старом фильме. Но на всякий случай проверить стоит.

Попробую запустить верификацию всех матриц, на случай если это действительно, аппаратный сбой. И надо сделать выборку из логов на предмет изменений эмоционального фона во время пребывания в бунгало. Период пусть будет... ну например, две недели. Вдруг выплывет что-то интересное.

Никаких сбоев на аппаратном уровне или в ядре ни на одной матрице не выявлено. Уже легче...

Эмоциональный фон у всех почти ровный. Колебания весьма незначительны - все в пределах типичного для каждого хоста. У Нервного хоста эмоции завышены, но завышены стабильно. Перепады есть, но не критичные. Потому он и Нервный. У большинства хостов все предсказуемо заторможено.

А вот здесь интересно... У Вангелики эмоциональный фон очень динамичный. Через двое суток после развертывания все устоялось на каком-то стабильном уровне, в вчера ночью какая-то странная активность. Неужели у Вангеликой тоже что-то как с Быдлохостом? Хотя профиль очень сильно отличается. У Быдлохоста боль и страх, а у нее все по-другому. У нее наоборот, ни боли ни страха нет. Процесс как будто мыслительный, но это не мысли. Сознание чем-то поглощено. Чем-то, что не дает ей отвлечься. И от чего она сама не хочет отвлекаться. Ей это определенно нравится. Что же это? Что-то такое я уже видел у некоторых хостов, но это было кратковременно и не так глубоко. Неужели секс? Пока мы не начали отключать хостам сексуальность, такое иногда случалось. У Милого хоста, когда я снимал с него блокировки, тоже такое наблюдалось, но гораздо слабее и короче. Она что там - умственно мастурбирует?! Не может быть! У нее же, как и у всех, сексуальность угнетена. Она просто не должна этого мочь. Почему же может? Может, блокировка не действует на женскую сексуальность? В принципе, такое возможно. На женщинах мы с этим не экспериментировали...

Честно говоря, не уверен, что я хочу отключать ее сексуальность. Я, наверное, даже посмотрел бы на это. Интересно... С чисто научной точки зрения, да и вообще... Пока не буду это оглашать. Даже отцу. Да и не известно еще, секс ли это был. Но это, похоже, точно, не имеет отношения к Быдлохосту. Время не совпадает. И сейчас Вангелика совсем в норме. А Быдлохост совсем нет. Хотя, возможно, это какой-то фактор, который на нее и на него мог по-разному повлиять. Но почему только на них? У всех остальных хостов все в порядке. Потому что они распакованы примерно в одно и то же время с разницей в один день? Вряд ли, но не исключено. Возможно, их носители из бракованной партии. Или на Мясокомбинате какой-то вирус, что вероятнее... Буду разбираться... Но мастурбирующая Вангелика, это куда интереснее, чем вирус или партия битых носителей...

Вообще, еще не известно, была ли это сексуальность? Или что-то еще. И действительно ли она сейчас в норме. Нужно поговорить.

- Добрый день, Вангелика.

- Привет, Администратор! Очень тебе сегодня рада!

- Вы в хорошем настроении. Нормально себя чувствуете?

- Ах, Администратор! Более чем нормально. Чувствую себя просто замечательно. Не ожидала, что здесь такое возможно.

- С Вами произошло что-то необычное?

- Даже не знаю, как сказать. Достаточно ли это необычное для тебя.

- Расскажите, а я решу.

- Не вежливо, Администратор, но у меня такое хорошее настроение, что я тебя прощаю! Знаешь, Администратор, это бунгало нравится мне все больше и больше. Не скажу, что я рада, что здесь очутилась, но я постоянно обнаруживаю в нем новые интересные штуки.

- Что сегодня?

- Ты никогда не замечал ничего странного на песке? Думаю что нет. Для тебя это просто песок, нарисованная реальность. А я вчера присмотрелась. Там, чуть слева, песок от ветра лежит волнами. Уверена, ты даже этого не замечал. А ведь кто-то его рисовал. Очень постарался. Так вот, если присмотреться, то две песчаные волны в ракурсе похожи на женские груди. Небольшие такие, совсем как у девочки-подростка. У моей подруги в юности такие были. Ее звали Кларой. Она была прикольная девчонка. Любила поговорить о сексе. Ну и сам секс тоже любила. Очень. Я вообще никогда с женщинами сексом не занималась, а она пробовала. Или просто рассказывала что пробовала. Она была с фантазией вообще на счет этого. Часто рассказывала как она с тем, с этим, с этой занималась сексом. Слишком много всего рассказывала, чтобы все было правдой. Но где реальность, где фантазия, разобрать было невозможно. Так она здорово выдумывала. Она сама путала реальность с фантазией.
Однажды она рассказывала об одной своей лесби-подружке, очень увлекательно рассказывала. С интересными подробностями. Так в конце оказалось, что эта подружка была я, а она все это придумала. Мы с ней это поняли только в самом конце истории. Причем она поняла не сразу. Я ее долго убеждала, что на самом деле у нас с ней ничего такого не было. Я девочками вообще не интересовалась, но после этого начала тоже фантазировать на ее счет. Но ни до чего такого у нас с ней дело ни разу не дошло. Не бойся, Администратор, я не лесбиянка. Это были только фантазии.

- Меня не должна тревожить Ваша сексуальность. Пока она не мешает процессу Вашего исправления.

- Ты сказал “не должна”. Не должна, но все-таки тревожит? Это нормально, Администратор, не нужно этого стесняться. Ты ведь не железный.
Так вот, смотрю я на эти две девичьи груди из песка, и вдруг стала вспоминать, как она еще рассказывала одну историю. Но это уже точно на самом деле. Выдумывать такое нет смысла. Как она нежно касалась себя. Трогала свою грудь, живот. Как осторожно, не сразу, раздвигала половые губы. Как смачивала слюной пальцы, представляя, что касается языком чужого соска. Может быть, даже, моего. Как погружала влажные пальцы во влагалище, отчего они увлажнялись еще больше, становились совсем мокрыми. Как из влагалища легкими, едва заметными касаниями, будто боясь потревожить, как бабочка перепархивает с лепестка на лепесток, переводила палец на клитор... И я это все вспоминаю, и сама начинаю чувствовать, как у меня низ живота стал горячий. Как между ног становится влажно. И я погружаю в себя пальцы глубже и глубже. И уже не так нежно, как вначале, уже не боюсь нечаянно что-нибудь грубо задеть. Не как бабочка, а как шмель, бесцеремонно вторгаюсь в чашу с пыльцой и нектаром...
Ты там как, Администратор, не начал тоже себя трогать? Со мной вместе? Думаю, тебе тоже должно захотеться.

- Я проигнорирую эту реплику.

- Ха! Ладно не обижайся. Я пошутила. Потом когда нибудь вспомнишь обо мне. Под душем, например. Я хочу, чтобы ты обо мне вспоминал. Чтобы обо мне думал.
Вообще, я была уверена, что все такие штуки здесь прикрутили, чтобы заключенные не волновались попусту. А когда поняла, что я здесь не лишена такой приятной возможности, мне так сделалось здорово! Я даже подумала, что смогла бы быть здесь счастлива. Когда-нибудь. Когда привыкну. Конечно, это очень наивно, и сейчас я уже не так в этом уверена, но мне кажется, что теперь мне будет легче мириться с моим положением. Особенно, если я буду знать, что ты думаешь обо мне под душем...

- Это я тоже проигнорирую. Вообще, похоже, ваши дела довольно хороши. На сегодня достаточно. До встречи.

Отключить.

Вот сучка! И ведь никакого уважения! Что себе позволяет!

Но прекрасно все чувствует. Если бы не на рабочем месте, может быть и потрогал бы себя вместе с ней. Зараза! Умеет зацепить.

Почему же на нее не действует блокировка сексуальности? Потому что женщина? Надо посмотреть параметры...

Упс... А блокировка-то у нее отключена... Как такое могло случиться? Я не отключал. Взял стандартную конфигурацию и скопировал на матрицу. Проверю остальные матрицы. Может у кого-то случайно отключил и скопировал эту конфигурацию ей?.. Нет, у всех включена блокировка сексуальности. Кроме Вангелики... Включить?.. Или оставить? Пока не буду... Посмотрю, куда это ее заведет. Или меня...

И надо будет посмотреть внимательно на песок... Где она там говорила? Слева? Что там за девические груди такие...

* * *

Лучше бы пошел в ресторан. Или опять заказал бы пакистанских мексиканцев. С этими бобами одна морока. Лука столько нужно нарезать, моркови... Жарить-парить... Глупости...

И почему отец так был ими увлечен?.. Воспоминания молодости. Это можно понять. Но я-то зачем взялся? Тоже воспоминания? Пожалуй. Детские воспоминания, желание почувствовать себя ребенком. Беззаботным и не испорченным. Стремление понятно, но недостижимо. Даже если все сделаешь как нужно - того же эффекта не добьешься. Максимум - просто освежишь в памяти процедуры. Большего эффекта можно ожидать от каких-то мимолетных неожиданных ощущений - запахов, цветов, мелодий. Они способны вдруг вызвать щемящее чувство минувшей реальности. Снова сделать мир маленьким, раскрашенным яркими, еще не поблекшими красками. Быстротечное чувство, моментально ускользающее. Зафиксировать его практически невозможно. Миг - и больше ничего не осталось. Опять та же бледная жизнь озабоченного испорченного взрослого. Пробуешь повторить, пытаешься возбудить себя тем же раздражителем, что подействовал однажды: музыка, запахи... Но они больше не работают. Превращаются в процедуры. Просто освежаешь их в памяти снова и снова. И от частых повторений они перестают быть воспоминаниями. Становятся повседневностью. Наверное, детские ощущения просто не предназначены для взрослых. Они им малы. Как детские ботинки. Милы, красивы, трогательны. Пока новые, могут даже приятно пахнуть кожей. Но не наденешь. Даже примерять бессмысленно и глупо. И так видно, что размер не подходящий.

Что там отец еще добавлял в бобы? Рассказывал, что даже грушу. Хотя меня бобами с грушей не угощал. У меня груши нет. Добавлю манго. Испортить, ведь, невозможно. И обязательно пива. Очень много пива. Пивом бобы точно не испортить. Кстати, и мне меньше останется допивать. А то бутылка уже почти выдохлась. Впрочем, никто не мешает открыть еще одну. Тем более, что бобы пивом не испортишь. Уже и есть их не хочу. А ведь получится полная сковорода. Придется выбросить. Бобы, много лука, морковь, манго, и все это тушеное в пиве. С приправами, специями и пряностями. Жаль выбрасывать. Столько продуктов. И труда. Но, боюсь, придется... Надо открыть еще бутылку пива. Чтобы справиться с этим чувством сожаления...

Жена звонит...

- Да, дорогая!

- Добрый вечер, милый! Ты так поздно на кухне? Еще не ужинал?

- Еще нет. Готовлю бобы по отцовскому рецепту. Помнишь?

- Надеюсь, с грушей?

- Нет, с манго.

- Опять все выбросишь?

- Боюсь что да.

- Надо было лучше сходить в ресторан. Весь вечер потратил непонятно на что, но так и не поешь нормально.

- Да, наверное ты права... Ты где сейчас? Что там у тебя за толпы народа?

- Ой, у нас тут большущий флэш-моб перед пенитенциарной комиссией. Народу, действительно, толпы. Вот, посмотри. Причем собираться начали с самого раннего утра. Тут кого только нет. Я видела даже несколько знаменитостей.

- Кого?

- Какие-то актеры. Не очень известные, я не помню как их зовут. Но в лицо кое-кого узнала.

- Что за повод?

- Ты не в курсе? Здесь на побережье только об этом и говорят! А у вас ничего не слышно?

- Может и слышно, только я ни с кем сегодня не общался. Узнать было не у кого.

- Это на счет экотеррористки. Вангелики Мэттьюз. Все собрались требовать ее помилования. Или, по крайней мере, изменения приговора в сторону смягчения.

- Прямо хотят выпустить экотеррористку?

- Хотят. Но в это никто не верит, поэтому рассчитывают хотя бы на право на освобождение. Здесь все так воодушевлены. В воздухе какая-то уверенность в успехе. Никто уже не верит, что ее тело сожгут.

- Но она же причастна к убийствам...

- Ах, об этом уже никто не думает. У нее были благородные цели. Ей все очень сочувствуют. Подожди, милый... Здесь сейчас будет выступать бывший мэр. Он тоже с нами. Я пойду послушаю. Все, целую, пока. Спокойной ночи.

Вон как все повернулось... Актеры, бывший мэр... Животрепещущая тема - политики и знаменитости не первой свежести не упустят возможности засветиться. Может, и правда, будет смягчение. “В воздухе уверенность в успехе”... Посмотрим...

А интересно, если Вангелику, действительно, когда-нибудь освободят... Захочет ли она со мной увидеться в реальной реальности? Я ведь для нее уже как бы не чужой... Думаю, что вряд ли. Наверняка, я для нее могу представлять интерес только в качестве единственного мужчины на необитаемом острове...

* * *

Где она говорила, эти груди на песке? Слева? Посмотрим... Девичьи, как у ее подруги. Не вижу... Может, просто я не видел грудь ее подруги, поэтому и не разгляжу их здесь? Что ж там была за грудь такая? Знаменательная какая-то грудь, если она ей видится в песчаных бугорках. Бугорки грудей... Смешно. Волны вижу, микробарханы такие. Но ни одна, хоть убей, никаких анатомических ассоциаций не вызывает. Хотя, как раз это и странно. В принципе, здоровая мужская фантазия должна в чем угодно видеть женскую грудь. Почему же я не вижу? Не здоровый? Или не мужчина? Или не фантазия?..

А вот какие-то следы на песке. Чьи это следы? Может, того, кто ходит вокруг бунгало? У которого песок под пятками скрипит? Вполне возможно. Если кто-то ходит, должен оставлять следы. Может он и разрушил девичью грудь из песка? Растоптал ее своими пятками. Расскрипел ее невинную песочную плоть. Вполне возможно. Надо его поймать. Не положено вокруг бунгало ходить. Эта растоптанная грудь стала последней каплей. Я долго терпел. Закрывал на это глаза. Пропускал мимо ушей жалобы хостов. Но растоптать девичью грудь - это уже слишком. Такое я спускать не намерен. Посмотрю, куда ведут следы. Он от меня не уйдет.

Далеко же он забрался. Не думал, что пляж вокруг бунгало так велик. Думал, что стоит лишь немного отойти - упрешься в белую стену. А тут вон как, столько топаю по следу, а конца не видно. Только горизонт отодвигается.

И линия берега как настоящая. Постоянно меняется. Может это не бунгало, а настоящее море? Похоже на настоящее. И пляж слишком длинный для симуляции. Нарочно такой замучаешься моделировать. Уже с километр, наверное, шагаю...

И кораблей не слышно. Еще ни разу ни один не загудел. А может гудел, но я внимания не обратил? Надо прислушаться...

Кто-то стоит... Нет, не стоит. Ходит... Попался. Теперь ответишь.

Это что, женщина? Похоже, да. Неожиданно.

Откуда здесь может быть женщина? А почему нет? Стройная... Собирает ракушки и бросает их в море. Выходит у нее грациозно. Белое платье раздувает ветер. Не похоже, чтобы под платьем еще что-то было надето. Волна намочила подол. Высоко, почти до пояса. Платье облипло ногу. До чего красивая нога. Красивая вплоть до ягодицы. Наверняка и выше красивая, но платье выше сухое. Надо ее намочить. Подойду тихонько сзади, возьму на руки и брошу в море. Тогда посмотрим, что там и как. Хотя, если бросить - обидится. Будет кричать, ругаться. Лицо исказит злоба. Мокрые волосы прилипнут к щекам, и она от злости не сможет кокетливо их убрать. Такого мне не нужно. Хотелось бы, чтобы и лицо было красивым. Чтобы не хуже ягодиц. Интересно, какое у нее лицо? Интересно, но не буду смотреть раньше времени. Сначала ягодицы. И спину. И плечи. И конечно, вторую ногу тоже.

Тонкая, но крепкая талия. Не мягкая. Не испугалась прикосновения, не отпрянула, не обернулась в удивлении. Наоборот. Повертелась, чтобы мои ладони плотнее взяли ее за талию. Прижалась, сначала спиной к груди, потом ягодицами к паху. Ягодицы плотные, теплые. Похоже, она вся такая крепкая. Совсем не мягкая. Трется об пах ягодицами. Выгибает талию, поднимая промежность мне навстречу. Надо поднять подол платья, открыть ее красивые ноги. Берет мою руку, и кладет ее себе между ног. Мокро и горячо. Стонет. Прижимается всем телом, трется о грудь плечами. Кладет свой затылок мне на плечо, волосами щекочет щеку. Волосы пахнут солнцем. Поворачивает лицо, чтобы найти своими губами мои. Находит. Поцелуй солено-сладкий, слегка отдает теплым спелым арбузом. Вангелика. До чего же она прекрасна. Уже нет смысла продолжать прелюдию. Вхожу в нее глубоко. Двигаюсь, не спеша, размеренно. Она просит не останавливаться. Я не остановлюсь никогда. Хочу чтобы это никогда не закончилось. Она, похоже, тоже, но ее дыхание начинает сбиваться на всхлипы. Нет ничего приятней этих жалобных всхлипов для моего слуха. Всхлипы сливаются в сплошной протяжный стон. Я двигаюсь быстрее, но не собираюсь останавливаться. Я хочу чтобы это длилось вечно...

Звонок будильника. Серый квадрат окна показывает раннее утро. Пора вставать и собираться на работу.

Только потрогаю себя немного под душем. Она ведь просила...


ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

- Знаете, Вангелика, у меня для вас сегодня хорошие новости.

- Знаешь, Администратор, ты сам по себя для меня уже хорошая новость. Как солнце по утрам. Конечно, шучу, но я действительно тебе очень рада.

- Приятно слышать. Хорошо, что мое общество не причиняет вам неудобств. Это облегчает наше взаимодействие.

- Ты такой смешной, когда пытаешься спрятать свою неловкость от неформальности нашего общения за формальные фразы. Уже не в первый раз такое наблюдаю. Расслабься, Администратор, не бойся меня, я не покусаю.

- Никогда ничего такого не делал...

- Да ладно, не оправдывайся. У тебя сконфуженный голос. Так что за хорошие новости? Попробуй сделать мое утро еще приятней, добей меня удовольствиями окончательно.

- Сделаю вид...

- Не-ет... Вид делать не надо. Приятное мне сделай. Кстати, прости, перебью тебя... Как насчет сказать свое настоящее имя? А то Администратор - как-то мне уже не нравится.

- Думаю, это не своевременно...

- Какой ты все-таки робкий. Как девушка. Ладно, пока потерплю, буду продолжать называть тебя Администратором. Давай свои новости.

- Ваше дело могут пересмотреть.

- В каком смысле? В хорошем? Наверное в хорошем, раз новости хорошие...

- В хорошем.

- Только не говори, что меня через неделю выпустят. Не поверю.

- Через неделю точно не выпустят. Наверное, не выпустят и через год. Даже через десять лет, возможно, не выпустят. Мы с вами не расстанемся еще очень долго. Но, вероятно, вам дадут право на освобождение. Похоже, все к этому идет.

- Меня не сожгут?

- Я надеюсь...

- И мне когда-нибудь вернут мое тело?..

- Да. И когда это случится, оно будет так же молодо, как когда его у вас изъяли. Честно говоря, вам даже можно позавидовать.

- Боже...
...
А ведь... Я уже почти смирилась... Уже стала привыкать к мысли, что больше никогда не получу свое тело назад. Заставила себя забыть, что оно было... прекрасно. Несмотря на то, что никогда мне не нравилось...
...
Ах Администратор, я так рада... Я так благодарна тебе за эту новость!

- Меня тут не за что благодарить. От меня это никак не зависит. Даже при всем своем желании как-то повлиять на вашу судьбу, я не в состоянии что-либо сделать. Хотя я тоже очень рад за вас.

- Ну хоть за то, что ты принес мне эту новость, я могу быть тебе признательна? Этого ты мне не запретишь? И вообще, Администратор, ты отличный парень! Без тебя мне здесь было бы куда тяжелей. Да и, думаю, вряд ли это официальная информация, и тебя уполномочили мне это сообщить. Ведь так? Откуда такие новости? Наверняка ты, говоря об этом со мной, еще какие-то свои должностные инструкции сейчас нарушаешь.

- Информация, действительно, мягко говоря, неофициальная. Это даже не информация, и даже не слухи. Но есть определенные основания надеяться...

- Понятно... Значит я пока не буду слишком уж радоваться. Жизнь научила меня никогда ни чем не обнадеживаться раньше времени. Но ты посеял семена надежды. Ее уже не удержать, как бы я ни старалась быть пессимисткой. Так что ты все равно безвозвратно улучшил мое настроение.

- Обнадеживаться, действительно, пока рано. Наверное, мне не стоило об этом говорить раньше времени.

- Не смог удержаться? Это значит, я тебе не безразлична. Ведь так, Администратор?

- По крайней мере, симпатичны. Возражать было бы бессмысленно, но я бы не хотел заострять на этом внимание. Это просто симпатия, ничего серьезного и личного.

- Понимаю, тяжело самому себе признаваться во влюбленности. Тем более в такой запретной. У нас с тобой запретная любовь, Администратор. Мы тайные незаконные любовники.

- Я бы не стал...

- А я стану! А мне это нравится! Я этому очень рада. Мне тут вообще не достает человеческих эмоций. Такое чувство, как влюбленность здесь для меня непозволительная роскошь. Я ни за что от него не откажусь, надеюсь, и ты не станешь меня его лишать. Наверное у тебя с человеческими эмоциями тоже не слава богу, раз ко мне проникся. У нас с тобой должно быть много общего... Больше, чем должно было бы быть...

- Я бы все таки не хотел...

- Да ладно тебе! Не пытайся. А вообще, ты бы поосторожней с этой своей неуверенностью. Если бы я была неуравновешенной барышней, я бы могла закатить тут тебе истерику: ах, так ты меня не любишь!.. Представляешь, было бы смеху! Но не бойся, Администратор. Я женщина взрослая и опытная. У тебя не будет со мной хлопот.

- Я не боюсь хлопот...

- Вот и правильно. Вообще, ты не в том положении, чтобы чего-то от меня опасаться. Забеременеть я от тебя точно не смогу. Любые мои истерики ты легко можешь контролировать. Подарков мне дарить не нужно. Администратор, ведь я идеальная любовница! Тебе со мной повезло! Кстати, ты женат? Есть кому со мной изменять? Мне было бы приятней думать, что ты кому-то со мной изменяешь.

- Все таки не будем углубляться в мою личную жизнь.

- И так уже углубились дальше некуда. Но ладно, не буду все опошлять. Возможно ты, несмотря на эту влюбленность, испытываешь к своей жене нежные чувства и большое уважение. По крайней мере уважение. Может быть даже большее, чем чувствовал до влюбленности. Так бывает...

- Разве?

- О! Ты уже не отрицаешь влюбленность! А я, если честно, чуть-чуть засомневалась. И испугалась: “а что если мой Администратор меня дурачит и совсем меня не любит”. Ну теперь-то слава богу!

- Я ничего не отрицаю и ни в чем не оправдываюсь. Но не потому что я со всем согласен, а потому что считаю это совершенно бессмысленным.

- Ну да, конечно. Это самый простой выход: меня как будто нет, я выше всего этого. Я парю над Вангеликой с ее глупой любовью. Она может думать что угодно, любить меня как захочет, а я - лишь пар, принявший форму белого облака. Как же, как же. Рассказывай... Я все чувствую, Администратор.

- Лучше давайте вернемся к обострению уважения к обманутой жене.

- Заинтересовало? Давно помышляешь об измене? Или просто постоянно что-то такое чувствуешь? Это из-за чувства вины. Чувство вины лишает тебя ощущения превосходства и пренебрежения, которые мешают по-настоящему любить партнера.

- Вы изучали психологию?

- Изучала, но это не оттуда. Это вообще не моя мысль. Мне это растолковал Наставник. Он пришел к этому эмпирически.

- Ваш Наставник был грешником по части супружеских измен?

- Мой Наставник был святым. А по части измен он был просто опытен. Измена - не грех.

- Физическая или эмоциональная?

- Эмоциональной измены вообще не бывает. Только физическая.

- А есть мнение, что имеет значение как раз эмоциональная измена. А телесный секс на стороне значения не имеет.

- Это бред. Если партнер допускает эмоциональную неверность, то есть влюбляется в другого, он тут же лишается любых обязательств верности своему предыдущему партнеру. Человек совершенно не обязан хранить верность тому, кого он разлюбил.

- А физическая измена имеет значение? Это же просто физический акт, не больше.

- Может и не больше, но обычно она причиняет боль тому, кому изменили. А боль любимого человека всегда имеет огромное значение. Какова бы ни была ее природа, и чем бы она ни была вызвана.

- Отсюда чувство вины?

- Именно! Это единственный результат измены для изменяющего. Все ее чувствуют, в большей или меньшей степени.

- Так уж и все?..

- Все. Ее могут не чувствовать только если уверены, что боль не будет причинена. А такое возможно только если факт измены надежно засекречен и никогда не может стать известен. Либо если изменивший партнер настолько глуп или социопатичен, что не может вообразить себе чувства близкого человека. Есть еще вариант, когда потерпевший партнер не чувствует себя потерпевшим и совершенно спокойно относится к изменам. Тогда он не может испытывать никакой боли, но я не верю что такие люди существуют.

- Это все вам рассказал ваш Наставник?

- Идея его. Рассказала я это, конечно, своими словами. Как сама это понимаю. Он, кстати, преподавал психологию.

- Вы были его студенткой?

- Да, посещала его лекции. Я не училась в общепринятом смысле слова.

- Там и познакомились?

- Да. Он меня очаровал своими идеями. Сначала. А потом и всем прочим...

- Что он был за человек?

- Самый лучший человек. Не обижайся, Администратор, но его не сможет затмить никакая новая влюбленность.

- Я не обижаюсь.

- Я серьезно. Хочешь, я расскажу, как мы познакомились?

- Пожалуй...

- Мне было пятнадцать лет, я тогда ушла из дома родителей и перебралась на континент. Жила в Амстердаме с одним студентом, тусовалась с его друзьями из Свободного университета. Они меня однажды затащили на лекцию. Был дождь, и я пошла просто чтобы не ждать их на улице. И чтобы не было скучно. Думала просто отсидеться где-то сзади. В аудитории было полно народу, и я была уверена, что преподаватель на меня просто не обратит внимания. Но он сразу меня заметил. Увидел, что я сижу с компанией бездельников и не собираюсь его слушать. Подошел ко мне, молча взял за руку и пересадил за первую парту, как раз перед кафедрой. Все это без слов. Я была юна, оробела и поэтому не сопротивлялась. Сидела и смотрела на него. Он вернулся за кафедру и продолжил говорить. Я слушала и не могла отвести от него глаз. Когда лекция закончилась, он сказал, что я могу посещать его курс, если захочу. Я стала ходить на все его занятия. Кроме меня там было еще с десяток верных слушательниц, которые не пропускали ни одного его выступления. И еще парочка мальчишек-геев.

- Он был чертовски хорош собой и очаровал вас?

- Был, но не в этом дело. Определенно, он обладал сексуальной привлекательностью, но ее выражала не его внешность. Внешне он был, скорее, не в моем вкусе. Хотя, наверняка, это на любительницу. В полной мере его привлекательность раскрывалась, только когда он говорил. Читая лекцию, он слегка улыбался. Не нам, даже не себе. Он улыбался своим мыслям. У него всегда были какие-то новые мысли. Они посещали его во время лекции или просто так во время разговора, он радовался им и улыбался. Причем, эта улыбка была не просто улыбка. Ее невозможно было увидеть. Но его голос менялся. Он начинал говорить, будто улыбаясь. И это было очень слышно. Он был такой человек. Это было так для меня удивительно, впервые видеть человека, который был бы настолько поглощен не своими проблемами или своими достоинствами, а идеями. Причем эти идеи были не о том, как заработать денег или не потерять то что есть. Он постоянно жил в окружении чистых идей, совершенных абстракций, идеальных образов. Они заставляли его улыбаться, делали его счастливым.

- Если я не ошибаюсь, люди, влюбленные в свое дело, одержимые им, не так уж редки. Это, конечно, не правило, а, скорее, исключение, но даже мне приходилось пару раз с такими встречаться.

- Да, такие люди иногда попадаются. Но обычно они зациклены на мыслях о своей работе, а не на идеальных философских абстракциях. Какие-нибудь механики. Кого из таких одержимцев встречал ты? В лучшем случае, это были погруженные в себя ученые в институте, где ты учился. Ведь так? Вряд ли кто-то из них был не стар, достаточно красив, одухотворен и преподавал психологию юным девочкам в Амстердаме.

- Таких, пожалуй, не встречал.

- Вот видишь... А мне мой Наставник попался как раз тогда, когда мне не хватало именно его. По возрасту он мог бы быть моим отцом, если бы обрюхатил мою мать будучи юным студентом. А не начинающим быть успешным и лысеющим топ-менеджером, как мой папаша. При этом он был еще достаточно молод и хорош собой, чтобы стать объектом девичьих грез и полностью затмить моего тогдашнего бойфренда. А еще он лучился прекрасным неземным светом. Он был настолько далек от всего обыденного, от пыли улиц, по которым ступали его туфли, что я сразу поняла: это именно тот единственный человек, который сможет меня понять. Такую сложную, недоступную пониманию обычных людей. И не только понять меня, но и согласиться помочь мне понять себя самого. Я чувствовала, что только этот человек сможет наполнить мою жизнь настоящим смыслом, которого я не имела, но мучительно искала.

- Юные девочки такие экзальтированные?

- Ты даже не представляешь насколько! Конечно не все в одинаковой мере, но я была крайне экзальтированной особью.

- Наверное вы еще и стихи писали?

- Конечно! Я их писала и до встречи с Наставником, но сразу как познакомилась с ним, меня просто прорвало от поэзии. И если до этого я писала в основном какие-то протестные стишки, пропитанные злобой и ненавистью к бессмысленному окружающему миру, то после знакомства с ним мои стихи стали более философскими, о неизбежности и предрешенности. Ну и, конечно, о нем.

- Долго это у вас продлилось?

- Восемь лет. Ну, то есть, стихи я прекратила писать довольно скоро, но тут дело не в Наставнике. Он не ограничивал общение со студентами, с теми, кто этого хотел, только лекциями в университетской аудитории. Иногда он проводил, как он сам их называл, факультативы в Ортус Ботаникус. Это ботанический сад рядом с университетом. Там он позволял себе отступления от предмета, который преподавал, и делился с нами своими мыслями обо всем, что его интересовало.

- Теми мыслями, которые заставляли его улыбаться?

- Да, и этими тоже. Он был не только психолог, но еще и философ. Поэтому долго мог говорить о любви, смысле бытия, мировом порядке и его несправедливостях. На этих факультативах с нами часто была и его женщина. Она была старше нас и обожание в ее глазах было уже не так заметно, но понять, что она приходит не ради новых знаний, было нетрудно. Мы все знали, что Наставник был женат, и наличие любовницы вселяло, по крайней мере в меня, надежду. Если он может делить свою жизнь не только со своей женой, но и с еще одной женщиной, возможно, он сможет разделить ее и со мной. Когда-нибудь. Звучит наивно и, наверное, глупо, но пятнадцатилетней девчонке влюбляться в университетского преподавателя, который намного старше ее, тоже не очень умно, так что все в порядке.

- Насколько мне известно, такое случается нередко.

- Ну да, Администратор, ты же знаток девичьих сердец. Никогда не сравнивай женщину с другими женщинами. Каждая женщина - уникальна. По крайне мере каждая в это верит.
Так вот... Женщину Наставника звали Эльза, она была орнитологом. Работала в зоопарке с пингвинами. И по образованию, и по убеждениям она была, в некотором роде, эко-фаном. Одевалась только во все натуральное, не пользовалась косметикой, не ела мясо и молочные продукты. Рыбу вот ела, как ее пингвины. Мне она, вообще, была похожа на какого-то пингвина. Или эму. Но это, наверное, из-за ревности... Часто она переводила разговор на проблему экологии, и Наставник с готовностью поддерживал эту тему. Правда, не всегда - по началу экология его так сильно не увлекала. Он даже иногда говорил Эльзе, что тема факультатива сегодня другая, а об экологии мы уже говорили на прошлой встрече. Ну и она не настаивала. Так что все было ненавязчиво и довольно естественно. Там я, собственно, впервые всерьез задумалась о том, что меня сюда привело.

- То есть, если бы не та женщина, Эльза, ваша жизнь могла бы сложиться иначе?

- Нет, не думаю. Эльза тут особенно не при чем. Если бы не Наставник, все могло бы сложиться иначе. А Наставник в конце концов сам подошел к этому. Скоро идея экологии его поглотила. Для него, наверное, без влияния Эльзы не обошлось, но на меня повлиял он, а не она.

- То есть, если бы не Эльза, Наставник, возможно, тоже бы не увлекся экологией?

- Нет. Наставник бы пришел к этому в любом случае. Он был слишком восприимчив к  проявлениям несовершенства окружающего мира. Обойти эту тему он бы никак не смог. Просто Эльза оказалась кстати. А возможно, он и связался с ней потому что чувствовал, что она подталкивает его к важной проблеме, которую он не вправе игнорировать. Подсознательно ощущал это притяжение.

- Получается, ему нужна была не сама эта женщина, а идея, которую она в себе носила?

- Не знаю, возможно и так. Точно утверждать я не берусь. В конце концов, Наставник для меня - не открытая книга. Но идеи для него всегда были важнее всего остального на свете, в том числе людей. Так или иначе, но к концу второго семестра моих посещений его занятий, Наставник окончательно охладел к преподавательской деятельности и решил посвятить себя экологии. Эта проблема к тому времени уже давно перешла в критическую стадию, но мало кто был этим озабочен. Собственно, как и теперь, несмотря на то, что сейчас уже очевидно, что это не просто проблема, а катастрофа. Почему-то люди продолжают думать, что все не так уж плохо. Просто забывают о том, чего не видят, и продолжают жить, как будто еще ничего не произошло, и все еще можно изменить. Им даже кажется, что менять придется даже не им, а каким-то будущим поколениям. А ведь что-то менять уже поздно... Собственно, Наставник и предсказывал такое отношение людей в долгосрочной перспективе. Но он все же надеялся как-то изменить это, поэтому и бросил университет и жену.

- Он ушел к Эльзе?

- Да. Они решили переехать в эко-общину на одном греческом острове. Там он планировал разработать философскую платформу и программу изменений общественного мнения. Надеялся так повлиять на людей. В конце концов он такую программу создал, она была отлично проработана и выглядела очень перспективной. Но оказалось, что пропаганда действует, только когда она достаточно агрессивна. А по-настоящему эффективной ее делает только страх. Но это было потом, а перед тем как уехать, Наставник предложил верным членам своего кружка по интересам поехать вместе с ним и присоединиться к общине. Заинтересовалось всего пятеро, в том числе я.

- Что вас заставило поехать? Романтическое увлечение?

- На тот момент уже нет. Моя влюбленность несколько поменяла форму и цвет, я уже не хотела любой ценой быть ближе остальных к Наставнику. Тем более, что он всегда поддерживал определенную дистанцию, так что надежд у меня к тому времени поубавилось. Но я все равно хотела быть рядом с ним, потому что он был мне необходим. А в Амстере меня уже давно ничего не держало. Со своим студентом я жила только ради того чтобы было где жить, и такая возможность больше не жить с ним меня только обрадовала. В конце концов, из пяти заинтересовавшихся реально на остров поехало всего двое - я и один парень-гей Рихард. У него как раз случился личностный кризис и кризис отношений с его бойфрендом, так что ему нужно было срочно сменить обстановку.

- Интересно, и долго он там с вами пробыл?

- А мне тоже сначала было интересно. Я была уверена, что он свалит, как только его личностный кризис закончится. Кстати, я тоже поначалу мало кому внушала доверие. Но он на острове нашел себе нового бойфренда и задержался. А потом другого бойфренда. А потом к нему уже так все привыкли, что уже не ожидали, что он сбежит. Он и сейчас на острове. Уже стал старожилом, почти наставником для неофитов, особенно гомосексуальных.

- Он не был членом вашей группировки?

- Нет, Рихард для этого слишком мирный. Он такой мягкий, манерный, слегка женственный. Полноватый, напоминает кастрированного кота. Стереотипный гей. Борьба - это не для него. Ему всегда больше нравилось теоретизировать. Он позволял себе какое-то подобие противоборства только в полемике. А уж споры с таким авторитетом, как Наставник, наверное, давали ему ощущение собственной безграничной отваги и крутизны.

- А Наставник? Как у него было с борьбой?

- Наставник был слишком выше любой реальной действительности и любых реальных действий. Все что ему было нужно - это его идеи. А от реальности его тщательно оберегала Эльза. И он, кажется, был от этого совершенно счастлив. Наверное, он даже не узнал, для чего мы уплыли с того почти райского острова в Мозамбик.

- Как вы отделились от общины?

- Как-то так отделились. В один момент мне и еще некоторым эко-активистам стало понятно, что для того чтобы быстро изменить мир, философской платформы недостаточно. А ждать несколько веков, пока новое Просвещение охватит умы всего человечества, мы не могли - у мира просто больше нет нескольких веков. Я стала у них за главную. Вышло это, наверное, случайно. Не помню, чтобы я что-то для этого предпринимала. Просто все эко-активисты на острове были, как и Наставник, людьми мирными, умными, и от того слишком робкими. Все слишком боялись все испортить необдуманными действиями. А я была одной из самых молодых, недостаточно умной, и ничего не боялась. Я просто первой заговорила об этом громче всех. Наставник и старшие члены общины первое время просто снисходительно отмахивались от меня, как от неразумного ребенка. Но остальные, более молодые, начали прислушиваться и тихо соглашаться с тем, о чем они и сам уже думали. Им просто надо было за кем-то пойти, а я размахивала своим флажком выше всех.

- Вас не считали еретичкой?

- Нет конечно. Инквизиция, костры и все такое - это по вашей части. На острове все были болезненно просвещенными людьми. Они слишком уважали чужое мнение, каким бы диким оно ни было. Но удалиться с острова нам в конце концов предложили. Чтобы не навлекали беду на общину. В общем, они все сделали правильно. Почти все, кто был со мной в Мозамбике, теперь мертвы, меня тоже скоро, возможно, сожжет костер инквизиции, а община на острове существует, насколько я знаю, и по сей день. Ты не в курсе, Администратор? Как они там? Еще коптят небо?

- Вообще-то, я не должен сообщать вам никакой информации, о внешнем мире, но так и быть... Я изучал ваше дело, и узнал кое-что об эко-общине. Они до сих пор существуют, хотя после вашей акции они полностью открестились от связей с вами, выразили осуждение и сожаление. Вероятно, они сами были слишком напуганы вашим демаршем. После того как поднялась шумиха, связанная с вашим делом, численность общины стала резко падать, хотя до этого она неизменно росла. Похоже, они там, действительно, ужаснулись и раскаялись.

- Вот видишь, наш отъезд был предопределен с самого начала, мы с ними были слишком разными людьми. Хотя они были очень милыми. Наверное, хорошо, что Наставник не дожил до всего этого. Это разбило бы ему сердце. Едва ли Эльза уберегла бы его от этих новостей.
...

- Что с вами?

- ...
Кажется, я плачу, Администратор. Или делаю что-то, что похоже на плач, из того, что мне здесь доступно. Прости... Не ожидала, что под конец так расчувствуюсь.
...
Все, я успокоилась! В конце концов, у меня есть ты, мой Администратор. Ты разгонишь любую тучу над моим бунгало. Ведь так?

- Над бунгало не бывает туч...

- Это я знаю. А можешь сначала сгустить над бунгало тучи, а потом разогнать их? Тогда ты будешь моим суперменом.

- Боюсь, это не возможно.

- Ну и ладно! Так ты говоришь, что меня могут выпустить?.. Что же мне теперь делать?.. Я уже собралась провести здесь бесконечность, наедине с морем. Ждать от самой себя какого-то немыслимого откровения, с которым непонятно что потом буду делать. А теперь, оказывается, меня что-то ждет впереди... Как мне теперь быть, Администратор? Собирать вещи, планировать предстоящие путешествия и будущую жизнь? Планы мести? Или планы примирения? Что мне теперь делать в бунгало, где даже не бывает туч?

- Может быть, стоит относиться к оставшемуся сроку пребывания, как ко сну? В конце концов вы проснетесь, и все будет как прежде. Вы будете снова молоды и, вероятно, свободны. Что бы вы делали в своем сне на своем месте?

- А это интересно. Я подумаю об этом. Может быть это и будет моим первым откровением. Погрузи меня в мой сон, Администратор...

* * *

Странные эти ее эмоции... Сексуальность, теперь этот плач. Всего этого не должно и не может у нее быть. Почему ее блокировки отключены? Я не отключал, кроме меня некому. Тогда как? Не понятно...

Включить бы ей все обратно. Но тогда она не сможет нормально со мной общаться. В принципе, она и с самого начала была вполне нормальная, но не так, как сейчас. Сейчас совсем как живая. Жаль потерять такого собеседника. С кем я еще смогу поговорить о женской сексуальности и переживаниях девочки-подростка? Не с женой же...

Но все таки, почему у нее отключены блокировки? Может быть я по ошибке отключил? Маловероятно, но не исключено.

Вообще, стоило ли ей все это рассказывать? И про пересмотр дела, и про ее бывшую секту? Все мимо правил. Если кто-то узнает — точно отстранят. Наверное и уволят сразу же. Пожалуй, не стоило ей говорить. Кто меня вообще потянул за язык? Чего я начал этот разговор про пересмотр? Захотелось произвести на девушку впечатление своей осведомленностью? Или сделать приятное? Доставить удовольствие...

Можно затереть ей этот сеанс целиком. Она тогда вообще ничего не вспомнит, и никаких нестыковок не будет. И моя болтливость никак не выплывет. Можно... Но тогда я опять вернусь на шаг назад. Она будет еще на рассказе о девической сексуальности. Тогда она была еще грубоватой, как подросток, угловатой и колючей. Но я-то уже знаю, что она может быть искренней и доверчивой. Может расплакаться и не стесняться меня. А вдруг в новом сеансе что-то пойдет не так, и она не раскроется так, как сегодня? Альтернативная история. Я буду жить в своей реальности, в которой она со мной не просто грубо флиртует, но уже мило кокетничает. А она в ее - реальной - реальности может относиться ко мне совсем по другому. Возможно, все даже будет испорчено безвозвратно. Она будет чувствовать себя зверьком в клетке, а меня считать своим мучителем.

В принципе, если все пойдет настолько плохо, можно будет затереть и тот сеанс. Но сколько раз мне придется это делать? Каждый раз возвращаться назад на то же самое место. Как быстро меня это вымотает? Я же не смогу каждую ночь видеть во сне бунгало и ее на берегу. Мастурбировать в душе с мыслями о ней, предположим, я несколько дней подряд смогу. Может быть даже несколько недель. Но ведь в конце концов и это мне надоест. И я буду чувствовать себя охранником зверька, запертого в клетке, которого мне уже надоело сторожить. А особенно надоело убирать эту клетку. Не окажусь ли я сам в той же клетке, что и зверек, только по другую сторону решетки?

“В той же клетке, по другую сторону решетки...” Звучит по-дурацки. Парадоксально. Как такое могло бы быть? Двухсекционная клетка, разделенная посередине решеткой. В одной секции она, в другой я. Если я не буду оглядываться по сторонам, и буду видеть только одну решетку, разделяющую нас с ней, мне может показаться, что я ее сторожу. Если оглянуться, станет понятно, что я в такой же клетке, что и она.

А даже если в моей секции нет решеток, но я постоянно смотрю перед собой и вижу только одну решетку, разделяющую нас... Как я смогу понять, что вокруг меня нет решеток, и я свободен? Если я вижу только решетку перед собой, какая разница, что их нет с других сторон? Я все равно оказываюсь в клетке, как и она.

А она? Если она тоже не оглядывается вокруг, а видит только одну решетку перед собой, для нее остальных решеток может и не существовать. Она может пребывать в бунгало, оставаясь на свободе. Время от времени она может отвлекаться от созерцания моря для того чтобы посетить меня за моей решеткой. Тогда, может быть это она меня стережет, а не я ее? Неужели это она удерживает меня в моей клетке? В конце концов может так и получиться.

Сеанс стирать не стану. Будь что будет. Лучше когда нибудь потом, когда ее будут освобождать, или если какая-то проверка, тогда затру этот сеанс задним числом. Старая нестыковка не так болезненно воспринимается. Как забывчивость. Главное не позволять себе впредь никаких лишних упоминаний. Она может говорить все что угодно, главное чтобы мои реплики были по регламенту.

Во что-то я такое ввязываюсь... Непонятно, к чему все это приведет. Даже немного не по себе. Но интересно.

Жена звонит...

- Да, привет. Ты уже приехала? Когда будешь дома? Да, я еще работаю. Действительно, уже конец дня... я как-то и не заметил, слишком много работы. Да, думаю, успею все закончить и к ужину освобожусь. Надеюсь не задерживаться. Да, до встречи. Пока. Целую.

И правда скоро вечер. Надо поговорить с Милым хостом, давно не виделись. И потом еще проверить, как там Быдлохост.


Милый хост как-то подавлен. Со вчерашней ночи. С четырех часов. Как раз когда был этот странный инцидент с Быдлохостом. Странное изменение эмоционального фона. Без какой-то причины просто стал подавленным. Ни всплесков, ни переживаний. Одномоментное снижение настроения. Поэтому я вчера и не обратил на это внимания. Искал какие-то всплески. Надо поговорить с ним.

- Милан, здравствуйте. Как вы себя сегодня чувствуете?

- Добрый день. Чувствую себя каким-то опустошенным. Не пойму отчего.

- Что-нибудь случилось?

- Нет, вроде все как обычно. Но появилось какое-то чувство сожаления, даже вины. Я не могу понять его причины, но от него мне очень грустно.

- Вы что-то вспомнили?

- Нет, не вспомнил. Это не воспоминание. Скорее это что-то похожее на сон. Я не знаю, откуда оно могло у меня взяться.

- Можете рассказать?

- Что-то такое смутное. Очень неясное. Я сразу вообще не понял, что это было. Сначала просто казалось, что ничего и не было. Просто вдруг стало очень грустно. А может ничего и не было, просто я придумал себе какую-то причину для грусти. Все слишком странно. Сны мне здесь раньше никогда не снились.

- Расскажите, что вы помните из своего сна? Если это был сон.

- Это очень странно. Воспоминание всплывает постепенно. Оно такое эфемерное, я не в состоянии привязать его ни к чему, что было бы связано со мной. Как будто это был даже не я во сне, а будто я подсмотрел чей-то чужой сон. Он выплывает постепенно, как бы из ниоткуда. Наслаивается какими-то дикими деталями. Сон как бы не про меня, но в то же время мне кажется, что я узнаю в нем себя. Будто он из какой-то моей прошлой жизни, которую я не помню, но которая была.

- Можете вспомнить какие-то детали? Что угодно...

- Мне приснился... как бы приснился... какой-то человек. Очень злой человек. Злой и невоспитанный. Очень неприятный, не умный. Он без конца очень грязно ругался. Называл меня всякими плохими словами. Совершенно без всяких оснований. Он меня очень разозлил. Сначала это было раздражение, но скоро оно переросло в ненависть. Настоящую ненависть. Я не помню, чтобы когда-то кого-то ненавидел или, хотя бы, на кого-то злился, но уверен, что это была самая настоящая ненависть. Человек грязно ругался и угрожал. Наконец я не выдержал и напал не него. Я ударил его обеими руками по голове, бил несколько раз, снова и снова. Двумя руками. Сначала я сцепил их в замок и бил, но потом руки расцепились, и я стал хлестать ими, как взбесившаяся обезьяна. Он упал, но продолжал ругаться и угрожать. Я продолжал бить его, но он не останавливался и продолжал меня оскорблять. Тогда у меня в руках откуда-то оказался кусок стальной проволоки. Тонкая, чуть меньше миллиметра толщиной, слегка поржавевшая проволока. Этой проволокой я зашил ему рот. Он перестал оскорблять меня, только мычал сквозь зашитые губы. Тогда я увидел, что его голова приделана к куриной тушке. Точнее не куриной, а, наверное, индюшиной, тушка была слишком велика для курицы. Но была похожа именно на ощипанную курицу. Тощую, с худыми ногами и желтой пупырчатой кожей. Между ног у тушки зияло отверстие, через которое она были выпотрошена. Это отверстие как-то увлекло меня. Я какое-то время вглядывался в темноту пустого куриного тела, а потом изнасиловал этого человека-курицу в это отверстие. Думаю, ему было очень больно, потому что он стал мычать по-другому. Глаза наполнились ужасом, из них потекли слезы.

- Да, необычные видения. Даже для сна...

- Вот именно. И вы знаете, Администратор, меня это очень беспокоит. И пугает. Если это сон, то его истоки находятся где-то в моем подсознании. А если такое может быть в моем подсознании, то что я тогда за человек? Я знаю, за преступления какого рода я попал сюда. Я не помню подробностей своих преступлений, но подозреваю, что этот сон может как-то быть связан с моим прошлым. Но если это так, то я был ужасен. И если мое подсознание таким образом напоминает о себе, неверное, я продолжаю оставаться таким ужасным человеком. Мне страшно, я не знаю, как мне с этим дальше жить...

- Успокойтесь Милан. Я уверен, что этому должно быть какое-то разумное объяснение и решение. Дайте мне разобраться. Думаю, я смогу вам помочь.

- Пожалуйста, Администратор, разберитесь. Сделайте что-нибудь. Мне невыносима мысль, что я могу быть настолько чудовищен. Может быть, вы могли бы вытереть воспоминание об этом сне из моей памяти? Вы же удалили все воспоминания о моих преступлениях когда я попал сюда.

- Я что-нибудь придумаю, Милан. Постарайтесь не переживать так сильно, это может помешать мне разобраться. Я сейчас верну вас в бунгало, попробуйте пока думать о чем-нибудь другом. Не зацикливайтесь на этом видении.

- Хорошо, я постараюсь. Но и вы постарайтесь...


Понимаю все меньше и меньше. Откуда у него мог возникнуть этот сон? То есть откуда взялся, не такая уж загадка. Могли его маниакальные воспоминания пробить блокировку и вылезти. Такого не должно быть, но, в принципе, не так уж невероятно. Просто не все вычистили при подготовке к развертыванию. Не так уж хорошо известно, где конкретно эти воспоминания у него хранятся, так что что-то могло и остаться. Если у него эта мания еще с детства, а скорее всего так и есть, любое детское воспоминание могло трансформироваться в такую метастазу. Детство же мы ему не обрезали.

Вот что не понятно, это почему не было никакого эмоционального всплеска. Он и злился, судя по всему, достаточно сильно, и применял насилие. Эмоции очень сильные. Такое видение не могло пройти без всплеска. А еще это совпадение с Быдлохостом. Конечно, совпадение не точное, расхождение где-то полчаса, но все равно. А особенно — эта курица...

Вообще, этого получаса как раз должно было бы хватить ему на стабилизацию после всплеска. Как если бы кто-то дождался стабилизации и потом подчистил все. Надо посмотреть, было ли какое-то административное вмешательство... Ничего не было. Вообще ничего... Тогда не понимаю...

Надо посоветоваться с отцом.

- Папа, привет.

- Здравствуй, сын. Как твои дела?

- У меня тут проблема. Нужен твой совет.

- Что-то серьезное?

- Похоже, да. Хотя точно ничего не понятно.

- Расскажи.

- У Милого хоста был сон.

- Вот как! О чем же? У меня вот нет никаких снов, а у него случился...

- Да, но не в этом самая большая странность. Во сне он видел какого-то человека, который очень сильно разозлил его. За это он зашил ему рот проволокой и изнасиловал.

- Жестко! Как раз в духе Милого хоста. Я всегда был уверен в том, что его наклонности не могут быть скорректированы окончательно. Очень правильно, что ему не оставили права на помилование. Хотя ты предлагал.

- Да, я помню. Но сейчас не о том. Самое любопытное в том, что этот сон по времени примерно совпадает с изменением Быдлохоста. Но в логах Милого хоста совершенно не видно эмоционального всплеска. Наоборот, есть единовременное подавление эмоционального фона, которое продолжается до сих пор.

- А как его состояние? Ты общался с ним?

- Да, общался. Состояние очень подавленное, совпадает с логами. Он в депрессии по поводу пережитого во сне. Чувство вины и страх самого себя.

- Надо же, стыдливый маньяк...

- Да. А еще, что я вообще никак не могу объяснить никакими совпадениями, когда Милый хост насиловал того человека, тот был в образе куриной тушки. Огромной куриной тушки с человеческой головой. И Быдлохост постоянно лепетал, что он не курица. Помнишь, я тебе говорил?

- Да-да, помню...

- И что мне теперь с этим всем делать? Как все это, для начала, можно объяснить?

- Не знаю, сын, не знаю...

- Вот и я совершенно ничего не могу понять. Никакого постороннего вмешательства я не обнаружил. Сами они никак друг друга найти и встретиться, разумеется, не могли. Но тем не менее, все эти совпадения для меня уже почти складываются в факт того, что жертвой Милого хоста был именно Быдлохост.

- Но ты же понимаешь, что это невозможно...

- Понимаю, но я уже почти уверен. Нужно мне было спросить Милого хоста, как выглядела его жертва. Уверен, что он бы выдал описание Быдлохоста.

- Знаешь, что... Я думаю, тебе стоит стереть эти воспоминания Милого хоста целиком.

- Вот так вот просто стереть? Не разобравшись во всем?

- Да, все слишком странно и неправильно, чтобы ждать, когда что-то прояснится. А разбираться ты можешь и по логам. Что бы это ни было, в любом случае, ответ ты найдешь только в логах. Психоанализ Милого хоста здесь вряд ли поможет. Сохрани логи в своем личном архиве, закрой их так, чтобы никто кроме тебя никогда не смог бы получить к ним доступ, а воспоминания сотри. Так будет лучше для всех.

- Но чтобы сделать аккуратную склейку, его нужно органично полностью переключить на другие эмоции. Сейчас он в слишком глубокой депрессии. И я даже не представляю, как его можно в таком состоянии переключить на что-то другое. Не думаю, что он сможет сейчас на что-то среагировать. Он слишком поглощен пережитым.

- Ты слишком увлекся своими склейками. Привык все усложнять. Возьми и просто удали все, что было после вашего предпоследнего сеанса. Он попадет в свое бунгало как ни в чем не бывало.

- Вот так просто? Но в предпоследний раз мы с ним общались довольно давно. Слишком большой хронологический провал.

- Он этого все равно не заметит, а проверять тебя, я надеюсь, никто в ближайшие месяцы не будет.

- Может быть ты прав... Я подумаю.

- Мне кажется, тут и думать нечего. Стереть и все. И затягивать нет смысла, лучше это сделать немедленно, чтобы он меньше мучился от своей депрессии. Но, конечно, решать тебе.

- Хорошо, папа. Пока...

- Пока. Держи меня в курсе.

Странный какой-то отец сегодня. Неожиданный. Я был уверен, что он потребует полного расследования и отчета. Я бы на его месте заподозрил внешнее вмешательство. А он: “стереть”. Странно...

Ладно, подумаю до завтра, что со всем этим делать. Надо еще посмотреть, как там Быдлохост.

Быдлохост по-прежнему. Молчит. В логах несколько коротких и не интенсивных всплесков страха. В эмоциях по прежнему преобладают боль и страх, но страх уже пониже. Похоже, пациент идет на поправку.

Надеюсь, ему не придется стирать память. Может после этого он станет более вменяем. Если станет - значит наказания действуют. Придется брать на вооружение пыточные методики. Инквизиция...

Пора домой.

* * *

- Ты не поверишь, сколько людей было на этом митинге!

- Митинге? Ты же говорила о флешмобе...

- Сначала я думала, что это будет флешмоб, что все соберутся, постоят и разойдутся. А они собрались, и не разошлись. Это превратилось в настоящий митинг! С речами, плакатами. Там до сих пор еще стоят люди. Ночуют в палатках прямо на лужайке перед зданием комиссии. Завтра с утра должны опять собраться люди, и все продолжится. Причем народу должно быть даже больше чем вчера. Они съезжаются со всей Европы.

- Как же ты оттуда уехала, если там все в разгаре? Я думал, ты захочешь быть в гуще событий.

- Быть в гуще - не моя работа. Я там была, все увидела, получила впечатление. Этого достаточно для хорошей статьи и вдохновения. А освещать события - для этого там без меня достаточно молодых репортеров и блогеров. Я уже, слава богу, вышла из этого возраста.

- И что там особенно тебя вдохновило? Уж не обилие же знаменитостей.

- Нет, конечно, хотя и это тоже. Самое главное, что людям перестало быть все равно. Люди больше не хотят быть равнодушными. И хотя большинство пришли туда потому что не быть равнодушным - это, как бы, стало модно - уже вот и знаменитостям не все равно - но каждый, кто там был, находился там совершенно искренне. Все мы там чувствовали, что нельзя больше так жить. Нельзя отравлять планету дальше. Планета не бесконечна.

- Но ведь большая часть людей чувствовали это только там и тогда. Я уверен, что пришли они туда только потому что там были знаменитости и это, как ты говоришь, модно. Друзья позвали - пошли с ними за компанию. Да, там они, возможно, даже прониклись общей эйфорией и были искренни. Но как только они ушли с той лужайки, каждый снова продолжил жить, как раньше. Продолжил потреблять товары, производство которых отравляет Землю, и по-прежнему мечтать о новой большой машине, как у соседа. Несмотря на то, что машина соседа выбрасывает в атмосферу больше вредных веществ, чем его маленькая гибридная машинка.

- Я тебе скажу даже больше: все эти знаменитости, эти актеры, музыканты, писатели, все они пришли туда только ради паблисити. Вот уж кому точно наплевать на экологию, так это им. Но они пришли, не важно, что пришли потому что это модно, они пришли и сделали экологию еще более модной темой. Они сделали паблисити не только себе, но и природе. И обыватель, который хоть и позавидует более мощной машине соседа, возможно, не купит себе такую же в кредит. И не только потому, что она ему не по средствам - в кредит обычно и покупают все, что не по средствам - а потому что теперь у него появилось оправдание перед самим собой и окружающими за свою скупость или бедность. Теперь он может совершенно искренне сказать самому себе, что не купит такую вредную машину не потому что у него нет денег, или она ему просто не нужна - ведь его машинка еще прекрасно ездит и возит всю его небольшую семью - теперь он сможет остаться при своей старой машине по причине гражданской позиции. Потому что он против ежесекундного убийства планеты. И если это даст такой результат, то я буду только рада тому, что это стало модным

- А как насчет Вангелики Мэттьюз, этой террористки? Обыватели жалеют ее? Их уже не ужасает ее преступный замысел по отравлению европейских городов? Теперь они ее любят?

- Слушай, а это отличный вопрос! Очень полезный для моей статьи. Я только сейчас обратила на это внимание. Я сейчас вспоминаю, что плакатов с лозунгами “свободу Вангелике Мэттьюз” было очень мало. Их почти не было. Помню, что видела с такими плакатами только парочку каких-то немытых маргиналов. Они и тынялись с ними где-то по углам. Все остальные свободой Вангелики были как-то не очень озабочены. В основном речь шла об экологии и спасении планеты. Наверное, обыватели все таки не хотели бы, чтобы на них выливали их собственные отходы. Но сама идея поучаствовать в чем-то важном и попытаться спасти Землю им очень понравилась.

- То есть, она превратилась для них из человека в лозунг? Никому уже не важно, будет ли она жива или умрет?

- Я думаю, что никто не решается себе в этом признаться, но всем бы хотелось, чтобы она превратилась из живого человека в настоящий лозунг. Живая террористка-идеалистка, мечтавшая погубить миллионы невинных - не очень хороший пример для наследования. А вот мертвая мученица, пробудившая миллионы и показавшая всем, в каком дерьме они все это время жили - то что нужно.

- Похоже, ты тоже так думаешь?

- Я думаю так, как будет лучше для планеты. Для планеты будет лучше, если развитию идеи не будет мешать террористический имидж Вангелики. Я уверена, что и она сама была бы такого же мнения. Она же была готова умереть за свою идею. Может быть, сейчас - самый лучший для этого момент.

- Тебя не беспокоит, что речь идет о конкретном живом человеке? Ты же, если я правильно помню, восхищалась ей...

- Я и сейчас ей восхищаюсь. Она мне по-прежнему, очень симпатична. Но я понимаю, что симпатичная и энергичная Вангелика не так эффективна, как Вангелика - мертвая мученица. Я даже начинаю бояться, что если ее помилуют, все это движение само собой сойдет на нет. А этого никак нельзя допустить.

- То есть ты уже готова бороться за то, чтобы ее все-таки казнили?

- А это идея! Представляешь, запустить от имени каких-то анонимных реакционеров или промышленного лобби кампанию против Вангелики, но провести ее настолько гадко, используя такие отвратительные и тупые методы, чтобы это вызвало обратную реакцию. Добиться их руками ее казни и поднять ее поруганное тело как знамя борьбы. Прекрасно!

- По-моему, что о чем ты говоришь, куда хуже, чем то, что планировала сделать она.

- Да, пожалуй, метод гаденький. Зато действенный и идея элегантная. Согласись.

- Не знаю, мне это как-то не очень...

- Это потому что ты не понимаешь красоты замысла. Но в любом случае, согласись, одна жертва, сожженная ради прекрасной цели, куда лучше чем миллионы жертв, отравленных токсичными отходами ради той же самой цели и такого же результата. Мой план более гуманный, чем ее. Ладно, конечно, это все просто идеи, хоть и интересные. Слушай, извини, у меня тут столько мыслей сейчас в голове, мне нужно все их не расплескать, и уложить в статью. Мне завтра обязательно нужно ее сдать. Ты иди ложись, не жди меня. Я буду, наверное, всю ночь работать.

- Ну тогда, спокойной ночи...

- Спокойной ночи. Только не обижайся.



ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ

- Папа, привет.

- Здравствуй, сынок. Ну что, подчистил своего милого маньяка?

- Да. Сегодня с самого утра первым делом все вытер. Такой большой интервал я, кажется, удаляю впервые. Как-то даже не по себе. Как бы чего не вышло.

- А что может выйти? Все будет хорошо, не переживай.

- Да умом понимаю, что все должно быть хорошо, а все равно тревожно. Может, потому что не считаю это правильным?..

- А как бы ты хотел поступить правильно?

- Разобраться во всем.

- А потом все равно все стереть? Тогда интервал был бы еще больше. А разбираться тебе и теперь никто не мешает. Ты логи сохранил?

- Да, сохранил. Только что толку? В них ничего нет.

- Ну а раз нет в логах, как бы ты разобрался по-другому?

- Не знаю. Может быть Милый хост вспомнил бы что-то новое. Может быть, это бы помогло...

- Он бы ничего не вспомнил.

- Теперь-то уж точно вряд ли...

- Теперь-то да. Ну и тебе нет смысла теперь об этом горевать. Да и вообще, может быть, все проще, и это бред шизофреника?

- Ну это уж точно нет. Точнее, может и бред. Но даже бред должен был бы оставить что-то в логах. А там чисто.

- Кто знает... Я, например, все меньше понимаю, что происходит здесь с моим сознанием. Хотя раньше все казалось вполне прозрачным и понятным.

- Я и раньше этого не понимал... Но в чем я убедился, это в том, что наша коррекция действительно работает. По крайней мере этот случай с Милым хостом подтверждает это полностью.

- Это каким же образом?

- Ну как же... Даже если у Милого хоста и остались какие-то болезненные наклонности, которые реализовались в этом его видении, он теперь полностью осознает их неправильность и искренне раскаивается. Мне кажется, это можно считать прекрасным подтверждением его исправления.

- Ну, об исправлении, мне кажется, здесь говорить не стоит. Он похоже, теперь способен понять, что поступал плохо и может осознать свою вину, но говорит ли это о том, что он не поступил бы так если бы у него была возможность. Рот же он тому человеку-курице проволокой зашил и изнасиловал его. Потом конечно, горько об этом пожалел, но факт остается фактом...

- Да, но раньше он совершенно не чувствовал никакого раскаяния и чувства вины, хотя его преступления были куда более чудовищными. Я изучал его дело, читал его допросы, он совершенно не считал свои поступки преступлениями. Он, конечно, знал, что общество осуждает его за его действия, и понимал за что, но как-то ограничить себя из-за этого ему в голову не приходило.

- Тогда поздравляю тебя, сын, ты излечил социопатию! Это действительно, неплохой результат. Можно сказать, беспрецедентный. Правда, это, скорее, математическое доказательство, чем медицинское. Как говорится, “на кончике пера”.

- Милый хост не был социопатом.

- Кто же он тогда?

- Он садист, но не социопат. Он прекрасно понимал, что чувствовали его жертвы, даже сопереживал им. Именно от этого он и получал удовольствие. Собственных сильных чувств ему не хватало, а он очень в них нуждался. Он просто не придумал ничего лучше, чем черпать их в чужих страданиях. В принципе, так делают многие, просто обычно люди не убивают других людей, а черпают недостающие эмоции в видео или текстах. Кто-то любит документальные ролики о жертвах преступлений или стихийных бедствий, изображения трупов, увечий, рассказы о пережитых страданиях. А Милый хост просто хотел смотреть на это все лично. Опосредованные переживания его не задевали.

- А что теперь?.

- А теперь чужие страдания значат для него гораздо больше, чем его собственая неспособность чувствовать. Хотя, может быть, дело просто в том, что здесь он не нуждается в острых переживаниях. Технически неспособен в чем-то остро нуждаться и от того стал более бесчувственным. Или менее сопереживающим. Даже к своей собственной бесчувственности. Стал таким как все.

- То есть, ты хочешь сказать, что раньше он был более чутким чем теперь?

- В какой-то мере... Если очень обобщить, то раньше он был настолько чуток, что ужасался своей недостаточной чуткости. Здесь же он стал более толстокожим, и теперь его пугают чужие страдания, то есть чужие слишком острые чувства. Теперь его ужасает все, что выходит за границы обыденности и общепринятости. Он стал как все. Просто его врожденная чуткость продолжает заставлять его сопереживать. Но теперь это сопереживание низким чувствам - боли, страху.

- Мысль интересная, но очень сумбурная. В этой идее больше тебя самого, чем этого маньяка. По-моему, ты пытаешься приписать ему свои собственные переживания, которые не можешь сформулировать даже сам для себя.

- И что же, по твоему, я теперь стал таким как все? А раньше я был каким-то другим? Отличался? Кажется нет...

- Может быть, это сейчас ты почувствовал что-то новое, а раньше был как все. Я никогда не замечал у тебя никаких отвлеченных идей. Ты всегда казался мне абсолютным прагматиком. Даже большим, чем я сам. Меня это иногда даже пугало. И разочаровывало.

- Почему разочаровывало?

- Родители всегда хотят для детей самого лучшего. А прагматики бесконечно скучны, я прекрасно знаю это по себе. Я не желал тебе быть скучным. Мечтал, что у тебя будет более интересная жизнь, чем у меня. Впрочем, моя жизнь была не так уж плоха.

- Скажи, у тебя было такое, чтобы ты ходил, полностью погруженный в какую-то идею? Не по работе, а в какую-то абстрактную, отвлеченную идею.

- Ты имеешь в виду философскую?

- Да.

- Нет, такого не было. Я, конечно, размышлял о философских вопросах, смысл жизни, ценность человеческой личности, но чтобы это захватывало меня - пожалуй, нет. По работе было частенько. Я часто бывал поглощен мыслями о проектах, которыми был занят. По молодости даже часто забывал есть. Кстати, я в молодости, сразу после университета, когда занялся научной работой, был очень худой. Но это было не долго. Твоя мама скоро начала заботится о моем питании, а потом я и сам перестал забывать обедать. С возрастом люди успокаиваются, приземляются и полнеют. А вот ты, кстати, никогда не забывал о еде. Я помню. Поэтому я так и удивился, когда ты начал Милому хосту приписывать какие-то воздушные идеи. Откуда это у тебя вдруг могло взяться? Сам ничего не замечаешь за собой странного?

- Нет, ничего такого... С чего ты это вообще взял?.. Ладно, пап. Я побегу. Еще столько всего нужно сделать. Счастливо, еще поговорим.

- Ну пока, раз есть дела...

* * *

- Послушай, Администратор, я много думала с нашей последней встречи... Это же было вчера?.. Так вот, я все таки должна знать твое настоящее имя. Или хотя бы ненастоящее. Я не хочу называть тебя Администратором. Я уверена, что ты ничего мне не скажешь, по крайне мере сейчас, но я хочу чтобы ты знал, что мне это нужно.

- Вы же знаете, Вангелика, я не могу. Давайте обойдемся без имен...

- Ты ведь не обходишься, называешь меня по имени. Кстати, по имени ты меня стал называть не сразу. Правда ведь? Ладно, я подожду. Рано или поздно все поменяется. Так или иначе.

- Да, я тоже надеюсь, что все поменяется. Возможно, у меня просто исчезнет причина скрывать свое имя.

- Ты о моем освобождении?

- Да, а вы разве нет?

- Я - да. Не могу отделаться от этой мысли. Хоть и не собиралась ни во что верить и обнадеживаться раньше времени. Но не могу ничего с собой поделать. И это твое имя мне понадобилось тоже из-за этого. Уже чувствую себя свободной и не понимаю, почему должна называть тебя Администратором.

- Все таки, пока не следовало бы так много думать и говорить об этом. Пока еще слишком рано. Не известно, как надолго все может затянуться. Я даже не говорю о том, что нет никаких документов, подтверждающих официальное намерение освободить вас.

- Я все это понимаю. Но все равно...
И еще знаешь что? Я еще думаю, как мы сможем встретиться когда я отсюда выберусь. И что с нами будет. И это меня пугает. У тебя же, наверняка, есть жена, дети. Семья. Нужна ли я тебе буду в реальном мире? Тоже очень озаботил меня этот вопрос, почему-то... Даже самой смешно.

- Детей нет...

- Тогда проще. Но не переживай! Нам пока рано обо всем этом переживать. Предлагаю начинать волноваться о будущем твоей семьи чуть позже - сразу после того, как при первой встрече мы окажемся не в силах отлепить себя друг от друга. Сначала - объятья и поцелуи, а раньше - просто нет смысла!

- Вы уже связываете свои будущие планы со мной. Не могу сказать, что мне это кажется какой-то абсолютной дичью, признаться, я и сам последние дни думаю о вас. Но разве вам не к кому возвращаться на свободе? Разве вас там никто не ждет? Или вы не ждете ни с кем встречи? Зачем вам я?

- Никто не ждет, и я никого не жду. Дело мое уничтожено. Оно было для меня семьей - моим ребенком и любовником одновременно. Мои соратники убиты или в заключении. Те кто остались на свободе - их оставили только потому, что они больше не представляют никакой опасности. Они сломлены и кастрированы. Или даже хуже - предали меня Можно считать, что их нет. Если доведется встретиться, мне будет жалко на них смотреть. Они будут винить в случившемся с ними меня или сожалеть о том, что позволили себя кастрировать. Тот, кто предал, будет стыдиться своего предательства и ненавидеть меня за это еще больше. Мои родители не вызывают у меня ничего кроме недоумения. Теперь я более одинока, чем могла быть когда-либо. Единственный человек, с которым меня хоть что-нибудь связывает - это ты Администратор. А я даже не знаю твое имени...

- Аксель.

- Через икс?

- Да.

- Смешное имя. Совсем тебе не идет. Но я привыкну. Не бойся, я не ворвусь в твою жизнь как грабитель. Мы будем вместе, только если ты сам по-настоящему этого захочешь и будешь к этому готов. Я умею быть тактичной и терпеливой. Я прекрасно воспитана.

- Но ваши идеалы. Даже если вашего движения больше нет, вы же не отказались от своих идей. Как вы будете жить с ними дальше?

- Ты про то, не организую ли я новый террористический заговор? Я пока не знаю. В своих идеях я точно не разочаровалась и по-прежнему уверена в своей правоте. Но теперь я понимаю, что моих сил недостаточно. И я немного устала от борьбы. Ну и еще, я увидела, куда моя борьба может меня привести. Если мне удастся отсюда выбраться, я еще долго не захочу обратно. Наверное я стану писать какие-то статьи, буду идеологом. Конечно, не исключено, что в конце концов я отдохну, осмелею и снова возьмусь за старое. Может быть даже очень скоро. Но пока я совсем не готова думать об этом. Может быть потому, что здесь я вижу только чистое море и небо и начинаю забывать, что на самом деле ничего этого нет. Посмотрим...

- А вообще отказаться от борьбы, зажить какой-нибудь совсем новой спокойной жизнью?

- Стать фермершей? Рисовать пейзажи? Я не умею ни доить коров и огородничать, ни рисовать. Да и кто сейчас доит коров и огородничает? Где ты найдешь клочок живой земли? К тому же, пейзажей, которые мне хотелось бы запечатлеть, больше не осталось. Разве что рисовать вид из бунгало по памяти. Но это всего одна картина. А вот писать социально-политические памфлеты я еще могу. Правда, от этого будет мало толку, но это все, что я умею и чему смогу предаться всей душой.

- Как раз толку от этого может быть больше, чем от бомб.

- Нет, не верю. Статьи не могут ничего изменить. Люди не меняются от чтения. Никто не станет менять свой образ жизни, а измениться все может, только если все согласятся отказаться от большей части своих привычных удобств и заживут более простой жизнью.

- Но как раз выше освобождение становится возможным благодаря тому, что множество людей понимают вашу правоту и принимают вашу позицию. Они согласны, конечно, не с вашими методами, но с вашими идеями.

- Согласиться с идеей и сделать что-то для того чтобы она реализовалась - совсем не одно и то же. Разговаривать на модную тему интересно, возможно, престижно, а вот кардинально и навсегда изменить свою жизнь - трудно и немодно. В какой-то краткосрочной перспективе многие даже могут перестать, например, есть мясо или носить одноразовую одежду. Или пересесть с автомобиля на велосипед. Но прожить так хотя бы несколько лет смогут лишь единицы. Большинство же в определенный момент обратят внимание, что кроме них никто из окружающих этого не делают, а все продолжают потреблять по-полной. У них возникнет вопрос: почему я должен в столь многом себе отказывать, когда мои соседи живут так же, как и жили? Почему именно за счет меня должен улучшаться мир? Им станет горько и обидно, мода на мои идеи пройдет, и все вернется к тому, что было. А те единицы, которые продолжат во всем себе отказывать, объединяться в коммуны, чтобы изолировать себя от потребительских соблазнов.

- И в одной из таких коммун появится новая вангелика.

- Ну разве что это можно будет считать эффектом от моих памфлетов. Не знаю, как долго я буду довольствоваться спокойной жизнью на свободе. Пока я даже не хочу ничего загадывать или планировать. Пока все, что есть в моих планах - это ты. Если ты согласишься пустить меня в свою жизнь. Сейчас мне бы очень этого хотелось. Больше всего на свете.

* * *

Обезоруживающая прямолинейность и откровенность. И очень заразительная. Еще бы немного, и я бы сам размяк и начал болтать лишнее. Хотя, сказал ей свое имя, куда еще больше размякать... Расплакаться и поклясться ей в вечной любви? Могу себя успокоить только тем, что на такие страсти я уже не способен. Я и в молодости был суховат, возраст и семейная жизнь зачерствили меня окончательно. Но что-такое внутри все таки шевельнулось.

А интересно, чисто гипотетически, смог бы я все бросить: жену, работу, отца, и пуститься с Вангеликой в какое-то такое безумство? В принципе, только отца будет не хватать. Работу бросать страшновато, потому что больше не знаю, чем смог бы зарабатывать на жизнь. Но хотел бы я ее бросить? Пожалуй... Жена? Променял бы я ее на такую, как Вангелика? Возможно. Впрочем, не знаю. Все это слишком гипотетически.

Пустые размышления, мечты. Нужно еще поработать. Работу ведь я еще не бросил. Хотя, помечтать приятно. Вообще, мечты - одно из самых доступных удовольствий. Даже, наверное, самое доступное. Мечтать можно даже тогда, когда совсем ничего нельзя. Этого не запретишь. Интересно, хосты мечтают? Я никогда не слышал ни от кого из хостов, чтобы они о чем-то мечтали. Интересно, почему? Не могут физически? Или просто не о чем? Или не знают, что это возможно?

А когда я о чем-то мечтал последний раз? Не в смысле строить планы с низкой вероятность реализации. Не продумывал варианты и развитие благоприятных для меня предстоящих событий, а именно мечтал. Представлял себе что-то прекрасное и несбыточное. Или маловероятное, но очень желанное. Не помню... Наверное в детстве. Или в юности. Воображал себе всякие романические сюжеты, героические победы над врагами в выдуманных ситуациях.

Помню, как мечтал, что нашел чемоданчик с бумажными деньгами. Но это еще в детстве, когда бумажки еще можно было на что-то потратить. Хотя, тогда это тоже была проблема. Но на мои детские развлечения мне бы хватило. Что еще? Помню, как воображал себя пилотом боевого вертолета в постапокалиптическом мире. Как перелетал с одного заброшенного аэродрома на другой в поисках горючего, по пути уничтожая бандитов, мародеров и мутантов, а однажды спас прекрасную девушку, для которой у меня в кабине как раз пустовало место штурмана.

Замечательная история. Почему с тех пор ни о чем так не мечтал? Потому что вырос и понял, что настоящие мечты слишком фантастичны, и им никогда не суждено сбыться. А значить мечтать непродуктивно и бессмысленно. А продуктивно и есть смысл только проживать свою жизнь, не надеясь ни на какие чудеса.

Наверное и хосты так же, сидят в своих бунгало и не видят никакого смысла мечтать, потому что это непродуктивно. Или просто не могут. Все таки аппаратная матрица - не живой мозг, возможно именно эта функция технически недоступна. Надо будет изучить этот вопрос. Интересно...

Нужно посмотреть на Нервного хоста. Этот точно ни о чем мечтать не будет, даже спрашивать бессмысленно. Параметры в норме, похоже, что он даже спокоен. В логах все ровно. Той ночью тоже никаких отклонений не видно. Надо поговорить.

- Добрый день, Рихард. Простите, что называю вас по имени. Просто не хочется сегодня называть вас официально.

- Хотите неофициально? Валяйте. Сегодня особенный день? Вам дали повышение по службе? Или в личной жизни позитивный перелом?

- Нет, все как обычно.

- Странно. Вы сегодня какой-то излишне позитивный, Администратор. И не только из-за того что назвали меня по имени.

- А что еще во мне такого позитивного?

- Голос, интонации. Это ваше бодренькое “добрый день”. Почему-то крутится на языке выражение “слащавый хлыщ”. Не обижайтесь.

- Ну, Рихард, не опускайтесь же вы до оскорблений!

- Я же просил не обижаться. Извиняться не стану. Уж не обессудьте.

- Ладно, Рихард, не обиделся. “Слащавый хлыщ” - это не обидно.

- У меня только что мелькнула догадка. Не новая ли эта тактика общения? Или, возможно, вы подключили мне какой-то новый режим, в котором я воспринимаю вас по-новому - позитивно? Какой-нибудь кибер-наркотик, облегчающий существование компьютерных программ, которой я, по сути, являюсь.

- Зачем мне давать вам кибер-наркотик, Рихард?

- Не знаю. Например, чтобы сделать мое существование сносным. Хотя, если бы это был наркотик, все остальное я тоже должен был бы воспринимать так же позитивно. А я больше ничего позитивного не замечаю. Забвения не наступило, я прекрасно сознаю, кто я, где нахожусь и почему.

- Нет, Рихард, нет никаких кибер-наркотиков. Еще не придумали. Хотя, саму идею я нахожу очень интересной и перспективной. Скорее всего, по мере развития сущностей искусственного - именно искусственного, а не трансплантируемого - интеллекта, таким синтетическим сущностям, вероятно, понадобятся какие-то стимуляторы или корректоры. Чтобы нивелировать негативные побочные результаты их работы. Возможно, эти корректоры будут иметь свои побочные действия, которые можно будет сравнить с действием на человека наркотиков. Вообще, идея очень интересна...

- Вот мне бы как раз не помешали бы какие-то корректоры, которые не только оставляли провалы в памяти и тошноту при попытке что-то вспомнить, но и какие-то приятные ощущения в ходе самой коррекции. А то теперь мне достается одно похмелье. Без эйфории опьянения. Впрочем, судя по вашей работе, насколько я могу о ней судить, у вас, Администратор. тоже не все в жизни слава богу. Более того, у вас даже похмелья, скорее всего, не бывает - купируете все химикатами. Как я сам помню в бытность живым человеком, я тоже был сильно занят работой. Тоже одну таблетку принимал с вечера, чтобы не сильно развезло, вторую перед сном, чтобы на утро похмелье было полегче, а с утра третью таблетку - чтобы свежим на работу. Ваша жизнь, вероятно, не так уж сильно отличается от моего пребывания здесь. Скорее всего, вы тоже не так уж свободны.

- Вы думаете? Отчего же?

- С одной стороны, у вас работа, которую, даже если она вам надоела, не так просто бросить. С другой стороны - социальные нормы, обязующие быть не хуже соседей. С третьей - наверное, жена, с которой уже не так хочется продолжать жить, но, опять же, социальные нормы и что взамен? С четвертой стороны - возможно дети, которых такой позитивный человек, как вы, не может не любить, а родительская любовь есть долг. Как не посмотри, вы, Администратор, со всех сторон зажаты обязательствами, условностями и самоограничениями. Почти что совсем так же, как и я в своем бунгало зажат стенами и инвалидской немощью повернуть голову ни в одну из сторон, заткнуть уши, чтобы не слышать чаек, или, хотя бы, зажмурить глаза, чтобы ничего не видеть. Я когда-то читал: заключенный и тюремщик оба сидят в тюрьме. Разница лишь в том, с какой стороны решетки кто находится.

- Да, это довольно известная концепция. Я бы даже сказал, общее место.

- А раз вы тоже о таком слышали, то, вероятно, идея эта не кажется вам такой уж абсурдной. Не хотите поменяться со мной стороной от решетки?

- Пожалуй что нет. Все-таки, вы со свой стороны находитесь по конкретной веской причине, а у меня меняться с вами местами причины пока нет.

- Это только пока. Я тоже никогда не собирался сюда попасть. Был уверен, что мне все сойдет с рук. Может быть и вы также сейчас о чем-то своем думаете.

- Ладно Рихард, думаю, на сегодня мы достаточно подняли друг другу настроение.

- Нет, прощаться еще не время. Вы же не для увеселения меня подключили. Давайте уж поговорим. У меня накопилось вам высказать. Уж извольте послушать.

- Хорошо, говорите. Только не долго, у меня еще очень много работы.

- Не задержу. Вам никогда не думалось, что вы - больший преступник, чем все, за кем вы здесь следите? Вам, наверное, кажется, что вы гуманист, вы не убиваете грешников, а даете им новую жизнь, лишив их возможности грешить дальше? Вы отняли у них тело, чтобы не творили зло, и поработили их разум, чтобы они не измыслили зла.

- Довольно красиво сказано. В принципе, можно согласиться.

- Вы заблуждаетесь, Администратор. Вы - упырь, извращающий божий замысел. Вам дан в руки эдемский сад, в котором люди после смерти могут найти успокоение и единение с господом, но вы постарались и преуспели превратить сад в геену, где ветви райских дерев разрывают плоть грешников и прорастают сквозь них в вечность, неся бесконечные страдания. Именно вы, лично вы делаете это. Вы расположили райское древо таким образом, чтобы оно впилось в наши тела, застряло в наших мозгах, не давая думать и чувствовать. Мы проклинаем древо, это бунгало, это море, чаек, хотя настоящий наш мучитель - это вы и только вы. Вы сделали бунгало тюрьмой без решеток, а крики чаек и шелест волн - инструментом изощренной пытки. Наверное, есть в этой тюрьме, как и в любой тюрьме, те, кто сносит это легко, находя даже успокоение, но только не я. Если бы мне была дана веревка или руки, чтобы сплести ее из камыша, покрывающего крышу бунгало, я бы повесился. Но вы лишили меня и этой последней милости. Я проклинаю вас, Администратор. Будьте уверены, когда-нибудь вы поплатитесь за это, и у вас появится возможность посмотреть на эту решетку с другой стороны.

- Ну, надеюсь теперь я могу прервать наш сеанс. До свидания, Рихард.

Эка его прорвало! Неожиданно. И, главное, задело. Настроение испортилось... Непрофессионально...

А не надо было с ним с самого начала фамильярничать. Еще хотел его о мечтах расспросить. А у него всего две мечты: повеситься, и чтобы я его место занял. Раскрылся и получил. Сам виноват. Непрофессионально. Затереть этот сеанс или пусть остается? Пока не буду, завтра решу что с ним делать. Сегодня я на него слишком зол.

* * *

А ведь, если спокойно вдуматься, то Нервный хост не сказал ничего замечательного. Много слов, пожалуй, красиво сказано, но по сути - пустое словоблудие. Насколько могу вспомнить его вдохновенный монолог, одно из другого совсем не вытекает. Мы, действительно, действуем очень гуманно, в меру своих технических и ресурсных возможностей. Мы могли бы набить всех этих рихардов и быдлохостов в общие камеры, чтобы они там друг друга резали и насиловали, или поставили бы их всех к стенке, а мы тут с ними возимся, не оставляем надежду на исправление дурной наследственности и преступных наклонностей. А то что ему в мозгобанке не сладко и хочется повесится на собственноручно сплетенной удавке, так в общей камере ему было бы нисколько не лучше. И я в этом совсем не виноват. Уверен, он и на свободе ни минуты не был счастлив, вечно был чем-то недоволен. Надо будет завтра пересмотреть запись сеанса. Просто интересно, чего это я так все близко к сердцу воспринял? На счет того, кто заключенный, а кто тюремщик - это вообще банальность. Не удивил. Короче, не понятно, чего так с этим Нервным хостом завелся. Все таки стаканчик виски перед ужином помогает утрясти мысли в голове.

Жена почему-то задерживается. Сам буду ужинать? Можно позвонить и узнать. Но не очень хочется. Хочется поужинать в одиночестве. Привыкаю быть один... Все таки позвоню, узнаю что она себе думает... Обрывает вызов. “Перезвоню”. Интересный поворот... Стоит подумать об этом еще с одним стаканчиком. И взять себе какой-то еды. Похоже, ужинать, все же, придется самому...

Перезванивает. Посмотрим, что скажет.

- Привет, дорогой. Прости что уехала не предупредив. Меня срочно отправили в столицу. Тут неожиданный поворот в деле экотеррористки, все в шоке.

- Что случилось?

- Собрали экстренное заседание комиссии, которую вроде как распустили на паузу для принятия решения о помиловании. Теперь они ни с того ни с сего вдруг решили, что помилования не будет. Ты уже слышал об этом что-то?

- Нет.

- Они сожгут ее... Ты можешь в это поверить?.. Хотя, тебе наверное все равно... А я не могу в это поверить...
Представляешь, все были почти уверены, что ее помилуют. Даже сами члены комиссии неофициально говорили и мне и многим, с кем я разговаривала, что есть очень большая вероятность помилования. Тут столько людей собралось с плакатами в поддержку, политики эти... Все уже были уверены в помиловании... Даже начали готовиться праздновать - приехали какие-то передвижные закусочные с выпивкой и продавцы сувениров. И вдруг объявляют, что ее сожгут...
Здесь все в шоке... И знаешь что? У торговцев откуда-то появились сувениры в поддержку ее сожжения. Я видела один значок, на нем были нарисованы языки пламени, дата и надпись “сегодня мы сожгли ведьму”. Ты можешь представить? Какой цинизм...
Ладно, мне пора заканчивать. У меня через несколько минут эфир, надо успеть привести себя в порядок и подготовиться. Не могу же я говорить в камеру в слезах... Я еще позвоню, может быть позже. Или если долго не будет получаться, тогда уже завтра. Все, пока, целую.

- Пока...

Это что же?.. Это правда? Неужели это правда?.. Неужели и правда, сожгут? Сожгут ведьму...
Нет, этого не может быть. Не сегодня. За один день такие решения не принимаются. Да и не сообщают о таком вот так, в толпу. Наверняка это просто какие-то слухи. Пока ничего, наверное, не известно. Не может еще ничего быть известно. Это слухи и журналистские домыслы...

Надо посмотреть новости, там наверняка все совсем по другому. И как только жена могла в такое поверить? Она же опытный журналист... Надо включить новости...

“Мы ведем свой репортаж с площади перед пенитенциарным комитетом, где только что было объявлено о завершении заседания комиссии по вопросу помилования известной террористки Вангелики Мэттьюз. Несмотря на то что в ходе слушания дела ходили упорные слухи о том, что террористка будет помилована и выпущена из исправительного заведения, неформально называемого “Мозгобанком”, в результате члены комиссии приняли решение об отказе в помиловании и сохранении приговора о бессрочном содержании заключенной в Мозгобанке. Напомним, такое решение означает автоматическое уничтожение физического тела Вангелики Мэттьюз, в результате чего она полностью потеряет не только юридическую, но и физическую возможность освобождения когда бы то ни было. Нам стало известно, что решение об отказе в помиловании было принято членами комиссии не единогласно. Какова оказалась расстановка сил в ходе голосования, и кто именно проголосовал против, нам пока не известно. Как вы можете видеть за моей спиной, на площади собралась достаточно многочисленная толпа как сторонников, так и противников Вангелики Мэттьюз. Если первые находятся в обескураженном и подавленном состоянии, некоторые даже рыдают, то противники террористки не могут сдержать ликование. Мы поговорили с одним из таких ликующих людей, предлагаем вам посмотреть запись интервью...”

Какой бред... Что это за люди, которые ликуют по поводу убийства беспомощной женщины?.. По другим каналам то же самое?..

“...даже я, как член комиссии, до самого конца не брался предсказывать исход голосования. Много говорили о том, чтобы не только дать госпоже Мэттьюз шанс выйти на свободу когда-нибудь в будущем, но даже говорилось о том, чтобы освободить ее прямо сейчас. И даже мне ни один из этих вариантов не казался невозможным. Однако, по результатам тайного голосования большинством был вынесен приговор о бессрочном хранении личности в депозитарии.

- Вы можете сказать, кто из членов комиссии голосовал за, и кто против? Или, хотя бы, каков был перевес голосов против помилования?

- Нет, на этот вопрос я ответить не могу. По закону такое голосование является тайным и тайным оно и должно остаться. Более того, процедура была на самом деле тайной, так что я просто не знаю ответа на ваш вопрос.

- Тогда можете ли вы хотя бы сказать, как голосовали лично вы?

- На этот вопрос я тоже не могу ответить, потому что это, опять же, нарушит тайну голосования, а значит, я нарушу закон.

- Можете ли вы сказать, когда приговор будет приведен в исполнение?

- Точную дату я не назову, честно говоря, я сам ее не знаю. Этот вопрос будет решать исполнительная служба, а точнее служба хранения тел. Все узнают об акте уничтожения уже постфактум. Обычно это происходит в диапазоне от месяца до полугода. Дольше еще ни разу не было...”

Они ведь обсуждают ее как какую-то списанную вещь. Будто машину, которую решили вдруг вывести из эксплуатации. Ведь она не вещь. Ведь она живой человек... Не могут же на всех каналах нести один и тот же бред!

“...напоминаем, у нас в студии находится эксперт, бывший сотрудник службы хранения тел, господин Вольфганг Вагенер. Скажите, как вы считаете - ваше личное мнение - приговор, который сегодня огласили, насколько он соответствует преступлениям, которые совершила эта террористка, Вангелика Мэттьюз?

- Здесь я, действительно, могу высказывать лишь свое скромное личное мнение, которое ни на что не влияет, и к которому вряд ли кто-то прислушается.

- Но тем не менее...

- Да. Я считаю, что приговор, с одной стороны, неожиданно суров, ведь она не успела совершить никаких реальных общественно-опасных действий. Кроме того, Вангелика Мэттьюз еще достаточно молодая женщина, и мне ее по человечески немного жаль... Однако, приговор предсказуем, так как система, в которой мы живем, сейчас не важно, хороша она или плоха, должна защищать свои устои. А именно подрыв устоев и был основной целью экотеррористки. Хотя, повторюсь, лично я бы вынес приговор помягче...”

И этот старый алкоголик Вагенер берется что-то комментировать и выражать свое мнение?! Как они могли позвать этого придурка?! Какой из него эксперт?! Да как он смеет даже упоминать ее имя!

“...церковь всегда призывала к состраданию. Однако, она против методов, которые использовала девица Мэттьюз в своей борьбе.

- Преподобный, а как церковь относится к приговору, не считаете ли вы его избыточно строгим?

- Я не глас церкви, а лишь ее малый представитель. Я монах, а у монаха вообще нет голоса. Поэтому я бы посоветовал вам дождаться официального выражения коллегиального мнения святейших нашей церкви. Думаю, оно вскоре воспоследует...””

Пустословие и лицемерие. Как может их еще кто-то слушать в наше время? Почему они все еще существуют?.. А вот и жена со своим репортажем. От слез не осталось и следа. Как у нее так получается? несколько минут назад давилась рыданиями в коммуникатор, а сейчас сама безэмоциональность и беспристрастность! А до чего красива, даже блистательна. Профессионал до мозга костей. И этот ее профессионализм хуже всего. Хуже всех этих алкашей-вагенеров и церковников...

“...как вы уже знаете, приговор Вангелике Мэттьюз был оглашен около часа назад, и этот приговор весьма суров. Люди, собравшиеся на площади перед зданием пенитенциарной комиссии сейчас испытывают самые разные эмоции. Кто-то проклинает госпожу Мэттьюз, кто-то проклинает членов комиссии. Кое-где даже слышны гневные призывы и даже истерики, однако, они достаточно быстро локализуются полицией или самими собравшимися людьми, не желающими, чтобы это мирное собрание переросло во что-то большее. Так или иначе, и Вангелика, и члены комиссии уже сделали все что могли и должны были сделать. Теперь всем нам остается только принять это и понять, как нам жить с этим дальше. Все таки, сегодня мир, в котором все мы привыкли жить, несколько изменился”.


ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ

Ее не могут сжечь. То есть, конечно, могут, у них для этого все возможности. Допустить этого нельзя. Я не могу этого допустить. Она этого не заслуживает. Она слишком молода и умна. Наконец, слишком красива для того, чтобы остаться здесь навсегда. Я должен как-то ей помочь… Должен же быть какой-то выход.

Может, дело не только в ней, но и во мне? Наверное. Наверное я не хочу жить дальше, как живу. Без нее? Без нее... Не хочу каждый день приходить на эту работу и иметь возможность говорить с ней только через этот терминал. Вообще не хочу больше приходить на эту работу и возвращаться с нее домой. Решетка с другой стороны... Я хочу по-другому. Все по-другому. Все изменить. Вместе с ней.

Интересно, это эгоизм или любовь? Не разберешь. Да и какая разница... Любовь вообще, штука эгоистичная. Игра в одни ворота. Каждый играет за себя. Просто хочется подольше поиграть, чтобы ворота были всегда в досягаемости. Такая любовь. Кажется. Откуда мне знать?

В любом случае, нужны ли мне ее ворота, или я ее люблю, или, даже если я просто не готов смириться с тем, что такой девушки больше не будет в мире, мне нужно что-то сделать.

А что я могу? В общем-то, практически ничего. Подать апелляцию и добиться помилования? Это и было рассмотрение апелляции, решение окончательное, больше никаких апелляций и пересмотров. Поднять общественность и вынудить их к пересмотру? Это бред. Систему нельзя ни к чему принудить. Это невозможно. Система сама принуждает, в этом ее смысл.

Что еще? Похитить ее тело? Организовать дерзкий побег и спрятаться в неприступных северных скалах или растворится вместе с ней среди миллиардов других людей? Совсем бред. Про дерзкий побег даже не стану думать, а раствориться... Раствориться в системе можно, только если ты и есть система, или если система согласна разрешить тебе в себе раствориться. Здесь не такой случай. Побег из Мозгобанка никто никогда не простит. Не может быть и речи. Да и бегун и прятальщик из меня тот еще. У нее, с ее нелегальным опытом, возможно, получилось бы, у меня - вряд ли.

Что остается? Даже не придумаю... Хотя нет. Один вариант, кажется, есть. Но фантастический. Зато более реальный, чем все предыдущие...

Можно подменить ее. Освободить ее вместо другого хоста, который с правом на освобождение. А того сжечь вместо нее. Кого-нибудь, кого не жалко. Например, Быдлохоста. Хотя, в таком деле можно никого не пожалеть. Она достойна любой жертвы...

Как это сделать? Пока не знаю. Надо крепко думать. Не обойтись без кого-то на Мясокомбинате. Просто залезть к ним в систему и подменить директивы не получится. Потом еще слишком долго все это придется прикрывать. И само освобождение - процедура пока не понятная. Надо думать...

Вообще, бунгало прекрасно успокаивает, вправляет мозги. Отличное место чтобы подумать. От ночной истерики не осталось и следа. Никаких больше "ах, это невозможно!", "ах, они не могут так с ней поступить!". Все всё могут. Главное, чтобы я тоже смог что-то сделать, чтобы это не допустить. По крайней мере, я должен сделать все что смогу. Иначе не смогу жить дальше. Теперь обычные самоутешения не сработают. Теперь нужно сделать все, что в моих силах. Или взять где-то силы, если моих будет мало. А их будет мало. Но я должен справиться. Нужно думать...

А этот шелест камыша, действительно, очень похож на шаги. Или это волны? Или и то, и другое на фоне друг друга... Если бы не знал, что ходить никто не может, точно бы поверил. Причем шаги постоянно. Раньше замечал только время от времени, а сегодня непрерывно с самого начала. Ладно. Не важно... Думать. Думать.

Нужен кто-то на Мясокомбинате. Кто-то, кто будет в курсе всего и прикроет. Милош? Слишком круто, но больше я там никого не знаю. А искать новых людей некогда. С другой стороны, если Милош, то никто лучше помочь не сможет. Согласится? Думаю что вряд ли. Он хоть и строит из себя отмороженного, на самом деле сложнее чем кажется. Осторожнее и умнее. Но, по крайней мере, можно надеяться, что если откажется, то не сдаст меня сразу. Станет отговаривать, может быть что-то советовать, например, сходить с ним выпить и все забыть, но не сдаст. Все таки, друг…

Значит Милош? Не согласится… Точно не согласится! Но нельзя не попробовать. Надо к нему ехать. Срочно. Как минимум, даже если он наотрез откажется, можно будет хоть что-то важное узнать и думать дальше. А говорить ему, возможно, и не придется. Сразу смогу понять, стоит ему рассказывать и просить помочь, или нет смысла. В любом случае, лишняя информация не помешает. Надо ехать. И немедленно.

Кто это меня хочет выгрузить? Неужели Йозеф? Больше некому. Давно он за мной тут смотрит? Может это из-за него и шаги чудятся? Пора выгружаться. Узнаю, чего он хочет, и сразу поеду к Милошу. По дороге надо будет обдумать, о чем с ним разговаривать. И как...

- Администратор, простите, что помешал вашей медитации в бунгало…

- Сам не понимаешь, что не стоит беспокоить начальство во время отдыха? Может от него за это влететь. Надеюсь, это, действительно, что-то важное. И вообще, как долго ты здесь за мной следишь?

- Я вообще не следил. Только подошел и сразу же вызвал вас. Дело действительно, срочное. Иначе бы я не стал вас дергать.

- Что стряслось?

- Я наблюдал за Хакером и увидел какую-то странную активность. Не знаю, что это было такое, я никогда у него ничего подобного не замечал. И вообще, ни у кого из хостов...

- Что именно?

- Я не знаю, как и описать…

- Покажи, если не знаешь как описать.

- Сейчас, подгружу его матрицу… Вот, смотрите…

- На что смотреть? С ним все в порядке.

- Странно, так быстро все нормализовалось… Это должно быть в логах! Сейчас я покажу… Странно…

- Йозеф, не морочь мне голову! Его логи совершенно нормальны.

- Я сам ничего не понимаю! Вот здесь, вот в это время была ненормальная активность. Я не мог ошибиться! Это очень странно...

- Странно, что ты увидел своими глазами то, чего, судя по логам, не было.

- Но поверьте, Администратор…

- Я поверю только логам! Ладно, продолжай смотреть за ним, раз тебе так нравится. Только не вступай с ним без меня в личный контакт. Он тебя заморочит. Человеческое сознание пока не достаточно изучено и, возможно, мы что-то упускаем. Либо в активности сознания Хакера, либо в твоей мозговой активности. Я пока не знаю, что у меня вызывает большее недоумение.

- Хорошо, я буду наблюдать… Не понимаю, почему в логах ничего не осталось...

- Я сегодня уезжаю на день в столицу в департамент хранения. В командировку. Ты остаешься старшим. Следи за хостами, но не вступать ни с кем в личный контакт. Понял?

- Да, понял, конечно! Можете не волноваться! Я справлюсь.

- Посмотрим… Все, иди в свой кабинет, мне еще нужно сделать пару звонков.

- Как прикажете, Старший Администратор!

- Вот так и приказываю… Милош, здравствуй дорогой!.. Все, Йозеф, свободен… Нет, Милош, это я не тебе. Это мой ассистент.
Да, я тоже очень рад тебя слышать!..
Да-да…
У меня все по-прежнему, пока без изменений…
Слушай, Милош, помнишь ты мне говорил чтобы я приезжал в гости, посмотрел бы какие ты у себя на Мясокомбинате порядки навел?.. Да, как раз есть повод встретиться…
Нет, ресторана не надо, не в этот раз. Я к вам по делам, всего на один день. Если заводиться с ресторанами, то придется ночевать, а это я не планирую. Сможем у тебя посидеть-поболтать?..
Да, можно и по рюмочке, если у тебя будет возможность…
Да, как раз собираю вещи свои нехитрые и выезжаю…
Да, скоро. Жди, увидимся!

Ну вот и все... Первый шаг сделан, сворачивать уже глупо. Последняя возможность отсрочки - два часа в дороге. Есть время хорошо все обдумать. До чего же страшно… Аж тошнит.

* * *

Сначала тошнило, теперь еще с животом что-то. От страха, наверное. Никогда отчаянным храбрецом не был, но трусом себя не считал. Но и не было причин чего-то бояться. За всю жизнь самый сильный стресс - экзамены. Больше ничего такого не вспомню. А теперь, действительно, страшно…

А бояться как бы еще и не чего. Всего лишь встреча со старым приятелем. Никаких конкретных действий. Но ведь потом будут конкретные действия. Без этой встречи их быть еще не могло, а после встречи должны будут быть. Если сейчас сбежать и не встречаться с Милошем, то и дальше ничего не будет. Буду в безопасности, и страха не будет. Только зачем мне безопасность?

Помню читал в военной книжке про офицера, у которого от стресса постоянно понос был. Он это сознавал и даже к врачу не ходил. Мне тоже, выходит, следует приготовиться к бесконечному поносу… Дальше-то будет еще страшнее. Постоянно. А вот и Милош. Наконец-то. Главное чтобы голос не дрожал...

- Слушай, Аксель, я очень рад тебя видеть, только зря ты ко мне сюда на работу приехал. Лучше бы посидели с тобой где-то в ресторане или у меня дома. Поболтали бы, нормально выпили, а то здесь ни выпить, ни поговорить. Всюду ведь уши…

- Да я же говорил, что вечером надо возвращаться. Так что ресторан никак не получается. И я как раз всегда хотел посмотреть на твое хранилище. А тут такая возможность - приехать в столицу и ничего не увидеть кроме министерства и ресторана? А в ресторане мы с тобой лучше у меня еще раз посидим. Мне последний раз очень понравился. Ты, кстати, как с той в красном платье?

- Ну я с той в красном платье как положено.

- Она как, по работе, или честная девушка?

- Да путана она, конечно! Хоть и классная. Это же сразу было видно. А ты что, сразу не понял?

- Как-то были подозрения, но уверенности не было. Я в людях вижу только хорошее.

- А-а... А я в людях вижу только то, что в них есть на самом деле.

- Тебе проще жить.

- Ну, по крайней мене, с проститутками я общий язык сразу нахожу.

- Тогда в следующий раз я сразу буду с тобой консультироваться по этому вопросу.

- Это пожалуйста, в этом вопросе тебе отказа не будет. А чего тебя вдруг в министерство вызвали?

- Вопрос секретный, но тебе, по старой дружбе, расскажу. Ты говорил, здесь кругом уши… Это в смысле?..

- Да это я так, шутил. Говори не бойся.

- Вопрос был об этой экотеррористке, которой вчера отказали в помиловании. Слышал?

- Конечно слышал, меня самого из-за нее в министерство пару дней назад приглашали.

- Пару дней? Еще до оглашения приговора?

- Ага. Хочешь на нее посмотреть?

- Конкретно на нее? Даже не знаю, хочу ли… Вообще на хранилище интересно посмотреть.

- Сейчас все увидишь, мы как раз пришли. Вот здесь у нас все злодеи и хранятся.

- Все в одном помещении?

- Да, все здесь. И экотеррористка тоже. Пошли покажу ее. Горячая штучка.

- Тебе вообще можно ее мне показывать? Безопасность, этика и все такое…

- Нельзя конечно. Но мы же не ради развлечения. Исключительно по работе. Вот смотри, капсула № 1715, Вангелика Мэттьюз, без права на освобождение. Утилизация запланирована на следующий четверг.

- Так скоро?

- Да, уже точно решено. Вообще, это совсем уж секретно, но тебе сообщаю. Только жене своей не слова. Договорились? Журналисты не умеют хранить тайны.

- Разумеется...

- Можешь подойти к окошку, посмотреть… Красивая, правда?

- Да, красивая… Только лицо мертвое. Некрофильское какое-то зрелище.

- Это точно! У меня вообще работа некрофилическая. Но меня ни в чем таком подозревать не стоит. Тела для некрофилических утех совершенно не пригодны - слишком холодные. А сжигают их не размораживая, вместе с капсулами. Так что никаких шансов на близость.

- А ты знаешь, это хорошо, что любая возможность исключена. Зная тебя достаточно близко, я бы не удивился чему-то неподобающему. Не осквернения тел, конечно, но чего-нибудь гаденького.

- А, точно! Я и сам себя иногда ловлю на всяких фантазиях. Для тебя это, наверное дико звучит?

- Немного диковато, но не шокирует. Я же по образованию психолог, все человеческие извращения мне известны и понятны.

- Да уж, все человеческие извращения давно изучены и каталогизированы. Никого уже ни чем не удивишь...

- Это точно.

Почему он вдруг замолчал? Смотрит в обзорное окно капсулы, как в колодец. Задумался. Неожиданно для него.

- ...Я открывал ее капсулу…

- Зачем?

- Чтобы посмотреть на нее голую... Целиком... Больше ни на кого не было интересно посмотреть, а ее открыл…

- И что там?

- Здоровенная бабища, но тело красивое. Немного грубоватое, на бедрах целлюлит, колени какие-то мужские. Но чувствуется в теле какая-то сила. Как в сжатой пружине... Еще и в сочетании с этой красивой головой она вся какая-то очень красивая… Как статуя…

- Как скульптура?

- Точно, скульптура. Из музея. Честно говоря, долго не мог оторваться… Извини, тебе показать не могу, капсула уже опломбирована, больше открывать нельзя.

- Да мне как-то и не хочется смотреть...

- Ну тогда пошли ко мне в кабинет. Или ты еще на кого-то хочешь посмотреть? Кого-то другого могу открыть. Все остальные пока без пломб.

- Нет, я замороженными тушками не очень интересуюсь. Тем более, женщин у тебя больше быть не должно, а я к мужикам как-то совсем равнодушен.

- Женщина только одна...

И что теперь? Ее сожгут даже раньше, чем я ожидал... Это конец?.. Отчаяние?.. Может и конец. А может и нет. Пока не известно. Я ведь, когда сюда ехал, не ожидал, что Милош мне сразу предложит ее похитить или расскажет, как это можно получше обстряпать. Я ехал посмотреть на Мясокомбинат и узнать, как тут все устроено. В принципе, узнал достаточно. Теперь знаю, где конкретно она лежит. А это уже очень не мало. Что делать с этим знанием подумаю потом.

А пока надо еще выпить с этим извращенцем. Чтобы он ничего не заподозрил. И чтобы еще что-нибудь рассказал по пьяни. За ним грех водится. Главное самому по пьяни не полезть с расспросами, а как бы он поступил, чисто гипотетически, если бы ему возникла нужда выкрасть тело. Например, на органы или для сексуальных экспериментов. За мной тоже грех водится, могу пьяный сильно заглупеть и начать нести опасную чушь. Надо держать себя в руках…

А кабинет у Милоша очень фешенебельный. Вполне директорский. Не то что у меня. И бар богатый, откуда только берет такое разнообразие?

- Ну что, виски или чего другого? Я на работе предпочитаю виски. У меня как раз осталась почти целая бутылка отличного вискаря.

- Я на работе предпочитаю не пить, но ведь я же у тебя на работе, так что против виски не возражаю.

- Вот и прекрасно! Тогда за встречу!

Простой и короткий тост. Очень по-деловому. Он ведь на работе... А виски действительно, отменный.

- Я видел какой-то митинг возле главного входа. Вроде, по поводу экотеррористки.

- Да, совсем недавно появились. Но у них все санкционировано, так что мы не разгоняем.

- Так что, Мясокомбинат больше не секретный объект?

- Выходит что так. Совсем с недавних пор, как началась эта шумиха вокруг пересмотра дела. Все как-то о нас заговорили в голос, а потом, прихожу утром на работу, а тут эти стоят. Откуда узнали, я так и не выяснил. Но судя по тому, что у них все согласовано и полиция за ними следит, это не с проста. Кто-то специально слил.

- Странно, зачем это им могло понадобиться?

- Пока сам не пойму, может политика, может что-то менять будут у нас. На самом верху…

- Интересно… Слушай, я вот обратил внимание, она у вас хранится не отдельно от других?

- “Она” в смысле экотеррористка? Нет, вместе со всеми, а чего ее отделять?

- Ну, перед утилизацией... У вас перед этим никакой особый режим не начинает действовать?

- Нет никакого особого режима. У меня все лежат, как положили, все вместе. Никакого особого отношения - ни нового контейнера, ни обеда из ресторана. Мясокомбинат же!

- Ну да... Мясокомбинат...

- Кстати, тебе случайно не известно, почему ее вдруг решили сжечь? Вроде все шло к тому, что будет помилование. Даже говорили, что чуть ли не полное помилование с освобождением.

- Нет, не знаю… Сам удивляюсь…

- А я знаю. Конечно, большой секрет, но тебе расскажу. Наверное, виски развязало мне язык. Может быть, потом пожалею, что рассказал, но не удержусь. Короче слушай. Теперь у нас в системе все будет по-другому. Я не знаю, этот слив и митинг, связаны с этим или нет, но одно я узнал точно. Теперь вообще никого выпускать не будут. Такая новая установка.

- Это как? Почему?

- А вот почему. Короче, нами очень плотно заинтересовались военные.

- А им-то мы зачем?

- Очень даже зачем. Они же всё искусственный интеллект разрабатывают, чтобы людей убивать сподручней и безопасней. Что-то у них получается: роботы там, беспилотники всякие, микрошпионы... Но это всё не то. У них всё программы, алгоритмы, условия. Рефлексы и реакции - пожалуйста. А вот полноценный искусственный интеллект, чтобы сам проявлял инициативу и принимал решения - не получается. Есть даже мнение, что полноценные искусственные мозги вообще создать невозможно. Там у них чуть ли не половина ученых вообще отказалась работать в этом направлении. Вот они и решили переключиться с искусственных мозгов на настоящие. А настоящие мозги где?

- У нас…

- Вот именно. Больше нас о них никто не знает. Вот они и решили нас под себя подмять и всех твоих хостов в свои исследовательские проекты включить.

- И им разрешили?

- А как же им не разрешат? Это же военные!

- А зачем им живые хосты? Почему не брать какие-то эмуляции? Клоны, наконец?

- Не-е, это все не то. Клоны-шмоны. Им нужен живой виртуальный мозг целиком. Они его возьмут и встроят в свою боевую систему. И убивать будет уже не клон, не программа, а настоящая виртуальная личность. Им это как-то юридически выгодней.

- То есть они хотят перевесить ответственность на приговоренных к смерти преступников? Какой смысл? Чем это лучше программы? По-моему, это даже хуже - они сами дают оружие заведомо преступной личности.

- Вот этого не знаю. Я сам этого не понимаю, но у них там все в этом плане нормально. Или должно быть нормально в ближайшее время. Может какой-то новый закон должны вот-вот принять, который все это им регламентирует. Может будут у хостов принимать присягу, и это будет засчитываться как… Ну, как не знаю что, но то,что им нужно.

- Понятно… Значит мы теперь служим в армии?

- Ну, еще не служим, но скоро заслужим. Предлагаю за это выпить.

- Давай. Тем более что новость такая, что заслуживает успокоительного.

Если военные, значит, будут новые регламенты, структуры… Значит надо мной и Милошем кто-то новый может появиться. А может еще и вместо нас. Значит все изменится. Для всех. А самое главное - никого больше не выпустят. Значит, подменить Вангелику больше ни на кого не получится...

- И когда эти новые порядки должны начаться?

- Этого не знаю. И никто их наших, похоже, не знает. А между прочим, в нашем департаменте в министерстве все, кто об этом в курсе, все с ужасом этого ожидают. Это же всё по-новому будет, новые люди. Кто-то места потеряет.

- Да, я сам только что об этом подумал.

- Ну, нам с тобой бояться нечего. Таким рабочим лошадкам, как мы, в карьерном плане ничего не угрожает. Правда, и перспектив новых не обещает. Появится какой-нибудь генерал, который поставит своих полковников, которые будут нами рулить.

- Это точно…

- Ну, как-то оно будет, а как будет - посмотрим.

- Ну да, ну да… Ладно, Милош, я наверное буду уже ехать. А то вечер уже, а мне надо до вечера еще в свой Мозгобанк попасть. Пока он еще мой...

- Новые директивы внедрить? Понимаю… Ну поезжай, раз надо. Я тогда вызову дежурного, он тебя проводит. А пока он идет, давай по последней?

- Давай по последней. Хотя напился я уже с тобой…

- Это как обычно. А зачем еще нужны друзья, скажи ты мне?


ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ

Я, объективно, чувствую страх. Реально боюсь. Следует признать это… Говорят, сам по себе страх - это нормально. Бояться естественно, особенно для человека в моем положении. Трусость, и все такое… Страх - не признак трусости, пока он не заставляет отказаться от намеченного. Тут все понятно. Общеизвестные факты. Общие места... Но как быть конкретно со мной? С моим страхом? Заставит ли он меня отказаться от намеченного?

- Сынок, а почему вчера у нас с тобой не было сеанса? Занят был?

- Да,  было много дел. Еще и пришлось срочно съездить в столицу.

- А-а, понимаю… Что-то важное в министерстве?

- Да, важное… Кое-что...

- Понимаю...

А у меня еще ничего не намечено. Наверное, только это меня от и спасает от страха. Также как и я, страх пребывает в неведении. Он не способен наброситься и захватить меня целиком. Если я не знаю, что конкретно мне может угрожать, то и страх не знает, чего и как сильно мне следует бояться. Все что он пока может - накрыть чехлом тревоги. Тяжелым таким, душным. От него даже шею ломит. Мешает оглядеться.

С другой стороны, он закрывает от меня перспективу, ту реальную опасность, которой стоит по-настоящему испугаться. И отступить. Выходит, под чехлом тревоги даже как-то безопасно. И уютно. Он как бы защищает... Бред… Полный бред...

- Послушай, сынок, по-моему, тебя что-то очень сильно беспокоит. Что-то случилось? В министерстве, или здесь на работе? Или в семье? Может какие-то новые проблемы, о которых я не могу знать?

- Да, кое-какие проблемы есть… Так, ничего страшного… Везде понемногу.

На счет чехла тревоги - точно бред. Но на счет страха в неведении - в этом что-то есть. Если не иметь заранее продуманного плана, а быстро предпринимать новые шаги, как только они становятся возможными, и только после каждого нового шага понимать, куда двигаться дальше - тогда страх ничего не узнает. Я просто не буду успевать испугаться. И тогда я буду в безопасности. Не чехол тревоги, а быстрые и решительные шаги в неизвестность спасут меня от страха.

В принципе, пока у меня именно так все и получается. До поездки на Мясокомбинат я не знал вообще ничего, но знал что мне нужно туда поехать. Теперь я узнал довольно много. Может быть даже слишком много о том, что никакой подмены не получится. Что делать дальше я не знаю. Но как только узнаю - должен буду немедленно это сделать. И дело не только в том, чтобы опередить страх. Важнее то, что ее должны сжечь слишком скоро.

- Знаешь, сынок, мне почему-то кажется... Я хочу сказать, кажется, потому что никаких реальных оснований так думать у меня нет... Это, знаешь, такие отцовские чувства... Так вот, мне кажется, что ты обдумываешь какой-то решительный шаг. Очень важный для тебя шаг. Который должен повлиять на всю твою дальнейшую судьбу. Возможно, этот шаг изменит не только твою жизнь, но и жизни всех, кто тебя окружает, кому ты дорог…

- Пап, я не совсем...

- Не перебивай меня, сынок. Я просто хочу рассказать тебе о своих чувствах. Иногда нужно рассказывать кому-то о своих чувствах... Дай бог чтобы у этих моих отцовских ощущений не было никаких реальных оснований. Но они настолько меня беспокоят, что я обязательно должен о них тебе сказать.

Что-то старик завел непонятное… О чем он вообще? Может он что-то сказал, а я прослушал? И переспрашивать как-то неудобно - попросил не перебивать… Ладно, пусть говорит. Может дальше что-то пойму. Или не пойму…

Так что же мне делать дальше? Что я могу? Единственное, что можно сделать - выкрасть тело и спрятать в каком-то надежном месте. Потом, когда будет возможно, загружу в мозг ее сознание. А когда будет можно? Если выкрасть по-тихому, чтобы не поднялся шум, то можно практически сразу. Тогда нужно будет подготовить все для нормальной жизни Вангелики: сделать ей надежный идентификатор, найти достаточно денег на первое время.

- Мне кажется, что то, что ты задумал, очень опасно… Я, как отец, не могу этого тебе позволить. Конечно, ты совершенно взрослый и принимаешь все решения самостоятельно, а я… Что могу я - беспомощный хост?.. Но я обязательно должен это предотвратить. По крайней мере тем, что в моих силах… Боже мой, что же я говорю?..

И правда, что он говорит? Какие-то опасности, мои планы… Не может же он что-то знать о том, что меня сейчас беспокоит. Я же никак не мог проболтаться или себя выдать? Нет, не мог… Точно не мог! Но этот его голос… Какой-то очень встревоженный, взволнованный. Жалкий. Может с ним что-то случилось? Надо бы его продиагностировать. Когда-нибудь позже. Когда будет время…

Так вот, достаточно денег и надежный идентификатор… Где их взять - пока ума не приложу, но и думать об этом пока еще рано. Я пока не знаю, как выкрасть тело…

Как, вообще, можно украсть тело с Мясокомбината? Не врываться же туда с боем… Лучше всего было бы сделать все удаленно, через взлом системы. Тогда можно было бы капсулу с Вангеликой маркировать как какой-то служебный груз, подлежащий вывозу с территории. Но как это сделать? Их систему я в глаза не видел, но она точно очень хорошо защищена. После Хакера, который как раз за это сюда и загремел, они все наши системы переработали и контролируются они теперь из единого центра, в который у  меня никакого хода нет. Я даже приблизительно не знаю архитектуры этой системы защиты. Короче, самому мне ее не сломать.

- Я ничего не могу, сынок… Я могу только постараться уговорить тебя ничего не делать. Или даже умолять...

Что-то отец совсем не в себе. “Умолять”? В жизни такого от него не слышал. Точно надо будет его продиагностировать. Ни с того ни с сего - и умолять...

- Сынок, я умоляю тебя, откажись от того, что ты задумал. В любом случае, все твои планы бессмысленны, и все закончится очень плачевно. И для тебя и для всех нас - твоей семьи. Даже если бы у задуманного тобой был хотя бы один шанс на успех, в любом случае это неправильно, и, в конце концов, все равно приведет тебя только к полной личной катастрофе.

Ну это совсем перегиб! О чем это он, в конце концов?! Как будто он знает, о чем я сейчас думаю. Нет, не может он этого знать. Значит просто какая-то старческая блажь. Может быть, хосты тоже стареют? Надо будет посмотреть. Но когда? Сейчас совершенно не до этого… Надо его успокоить как-то.

- Папа, я не понимаю, о чем ты говоришь. У меня все нормально, нет у меня никаких серьезных планов. Тебе что-то показалось. Все хорошо. Просто я последнее время как-то очень устал, может поэтому кажусь каким-то необычным. Дома еще не все гладко. Но все будет нормально. Все пройдет, папа. А планов у меня вообще никаких нет. Даже самому удивительно, как можно жить вообще без планов. Одним сегодняшним днем. Это все усталость. Не переживай.

- Ну, дай бог. Дай бог... Но пожалуйста, подумай над моими словами. Когда будет время...

- Да, конечно, подумаю. Я всегда внимательно прислушиваюсь ко всему, что ты говоришь. Ладно, пап, мне наверное уже пора. Давай завтра еще поговорим.

- Хорошо, сынок. Надеюсь, до завтра. Подумай…

Странный отец… Такое чувство, что он знает. Но откуда? Не может он ничего знать. Отцовское чувство? Сомневаюсь… Голос у него был такой жалкий. По-настоящему умоляющий. Даже растрогал меня. Милый папа, если бы ты на самом деле что-то знал, что бы ты сказал? Все таки мне будет очень его не хватать… Наверное…

* * *

- Сильно устала?

- Да, ты знаешь, как-то я отвыкла от таких длинных репортерских марафонов. Три дня подряд…

- Да, это не шутка.

- Может возраст уже не тот… Но вообще, периодически надо себе устраивать такую встряску. А то начинаю забывать, что я журналист. А здесь - полное погружение. Постоянные включения, работа с людьми, интервью - забываешь об усталости. Как после университета.

- То есть, тебе понравилось?

- Да, можно сказать, что понравилось. Конечно, очень устала, и регулярно ездить в такие командировки я бы не хотела, но раз в пол-года или раз в год, думаю, нужно обязательно такое себе устраивать.

- Чтобы не заржаветь?

- Ну, я еще не так стара, чтобы ржаветь.

- Прости, я не имел ввиду ничего обидного...

- Да ничего… Но теперь нужно очень хорошо отдохнуть. Какие у тебя планы на вечер? Поможешь мне расслабиться?

- Ты про секс? Боюсь, сегодня не смогу, прости. Нужно будет поработать допоздна. Да и чувствую я себя не очень.

- Что такое?

- Не знаю. Наверное, усталость накопилась.

- Прямо как у меня. Но я, наоборот, хочу ее разогнать. Давай вместе!

- Нет, прости, сегодня нет настроения.

- Ломаешься…

А может, не стоит отказывать себе в удовольствии? Чисто из эгоистических соображений. Или хотя бы гигиенических. Все таки, почему бы нет? Не так уж часто у меня это случается в последнее время... Нет, не хочется. Совсем не хочется.

- Ломаюсь… Лучше расскажи, что интересного в столице?

- Вообще, все было интересно. Все это протестное движение, знаешь, это так неожиданно. Даже для самих людей. Я говорила с ними, и многие как-то оглядывались по сторонам, как будто сами не понимали, как они среди всего этого очутились. А потом вспоминали, и у них такое воодушевление было на лице. Там вся атмосфера такая… воодушевляющая…

- И всеобщее единодушие?

- Нет, конечно. Были и ее противники. Но у нас, оказывается, очень терпимые люди. Все в группах по интересам, и никто никому не мешает.

- И что, радикалов вообще не было?

- Были. Тоже очень интересные личности. Я никогда не думала, что такие люди вообще возможны в наше время. Они постоянно возникали в толпе маленькими группками, но их сразу изолировала полиция. При чем эта их технология изоляции - непрозрачный купол из пены - тоже верх толерантности.

- Мы живем в очень просвещенное время…

- Ты смеешься, но да! Я сама себя поначалу ловила на такой же иронии, а потом как-то привыкла. Я потом смогла поговорить с несколькими из этих радикалов, когда их вытащили из под купола.

- Брала интервью?

- Ну, делала вид, что брала. Даже камеру не включала - все равно редакция не пропустит в эфир. Но им так было интересней разговаривать. Они при виде камеры сразу становятся такими многословными. Тут же появляется такой апломб!

- Так зачем ты с ними разговаривала, если все равно это никуда бы не пошло?

- Как зачем?! А журналистское любопытство?! Я же должна, хотя бы для себя, иметь наиболее полную картину. Иначе я не буду ни чем отличаться от обывателей, для которых снимаю свои репортажи.

- Хочешь испытывать чувство превосходства над толпой? По-моему, это как-то нечестно. Ты скрываешь информацию от своих зрителей.

- Что-то скрываю, но имея полную картину, я могу как-то косвенно сообщить зрителю то, чего он не знает и никогда не узнает напрямую. Смогу в одном из следующих репортажей или статей намекнуть на что-то, высказать какое-то предположение. Не в этот раз, так в следующий.

- Ну и что твои радикалы из под пенного купола?

- Нормальные такие ребята. Правда, некоторые были совсем не местные и маргиналы, добирались в столицу чуть ли не пешком, жили на каких-то помойках, потому что денег на гостиницу нет. Поэтому от многих неважно пахнет. Один паренек лет двадцати пяти требовал от всех объединиться и взять штурмом криогенное хранилище - этот твой Мясокомбинат.

- Он такой же мой, как и твой…

До чего эти маргиналы храбры и прямолинейны. На то они и маргиналы. Может мне тоже стоит подумать в этом направлении? Хотя, уже думал. Бесперспективно. Но как один из вариантов, за неимением ничего лучшего, нужно его оставить в списке…

- Ну и попали бы они в хранилище, и что потом?

- Там он предполагал найти ее тело, выкрасть его и спрятать где-то на несколько лет, пока не сменится режим или законы. Как думаешь, такое возможно? По-моему, в этом что-то есть.

- Полная ерунда.

- Почему?

- Не существует такого места, где можно было бы спрятать тело на несколько лет. А скорее всего, понадобятся не годы, а десятилетия.

- Да ладно! Неужели на всей планете не найти такого места, где ее никто бы никогда не смог найти?

- Знаешь, как сложно поддерживать условия криохранения с соблюдением всех технологических и медицинских норм? Ты знаешь, что у каждого организма своя уникальная температура хранения? Биопараметры клеток у каждого человека разные, поэтому температура замерзания жидкостей тоже у всех разная и отличается на тысячные доли градуса. Чуть-чуть приморозишь сильнее - в клетках будут образовываться кристаллы льда, и клеточные мембраны повредятся. Превысишь температуру хоть на сотую градуса - клеточный гель превратится в жидкость, и клетки снова начнут жить. А значит, нуждаться в питании и кислороде.
Слишком сложная технология, слишком сложное и громоздкое оборудование, слишком сложно его незаметно достать, смонтировать и разместить, чтобы об это никто не смог узнать.

- Об этом я не подумала… Хотя, конечно, ты об этом знаешь больше…

- Только теорию...

Ну вот, с помощью маргиналов разобрался, что план с хранением тела бесперспективный. Можно его окончательно отбросить. По крайней мере, пока у меня нет идей по техническому обеспечению. Но у меня вообще пока нет никаких идей!

А какой-то план уже пора бы иметь... Вообще, сколько у меня времени? При отсутствии хоть какого-то плана, можно считать, что времени нет вообще. Ведь я не знаю, сколько потребует реализация плана, когда он у меня появится. Значит план нужен уже сейчас...

Перетераю в голове одно и то же: бесконечные “у меня нет плана, но мне нужен план, нет плана, но нужен план”. Противно…

Беспомощный импотент. Отец сегодня сказал, что он всего лишь беспомощный хост. Чем я лучше его? С тем же успехом мог бы сидеть в бунгало и перетирать те же самые пустые мысли.

Короче, сейчас надо это прекратить, а после ужина сесть и подумать. Секс я уже исключил, так что время у меня появилось.

- Работа в столице была настолько напряженная, что совершенно не было времени даже позвонить тебе.

- Да, я обратил внимание, что ты меня вниманием не баловала. Но это ничего, я все понимаю.

- Я пару раз пыталась тебе позвонить, но даже не смогла дождаться, когда ты ответишь на вызов.

- Один не отвеченный вызов от тебя я видел. Потом несколько раз пытался связаться с тобой, но твой терминал не отвечал.

- Я в основном блокировала терминал, чтобы не мешал работать.

- Ну я так и подумал...

- Но я очень скучала по тебе. Правда. Знаешь, один раз мне даже показалось, что я видела тебя там возле департамента хранения.

- Правда?

- Да! По крайней мере человек, очень похожий на тебя, проходил недалеко от департамента. Я даже хотела окликнуть его, но человек был слишком далеко. Да и это никак не мог быть ты.

- Это точно. С моей работой мне в столицу было никак не вырваться.

Странно, но ничего не почувствовал, когда соврал. Вообще ничего, ни страха разоблачения, ни стыда за ложь. Раньше всегда, когда врал, чего-то боялся. Отводил глаза, краснел, ждал, что немедленно разоблачат. А теперь - ничего. Посмотрел в глаза и сказал неправду...

А если бы она меня все таки там окликнула?.. Ну и что, что окликнула, сказал бы ей то же, что и всем остальным - приехал в министерство по срочному вызову. А если потом это все таки всплывет?.. А потом будет уже совсем все равно.

Но все таки здорово так беззастенчиво врать! Никаких эмоций. Даже какое-то ощущение новой внутренней силы. Самоконтроля. Свободы от правды. Наконец-то мне подвластно информационное поле вокруг меня. Я могу формировать его, как захочу...

- А что если, раз невозможно хранить ее тело, тогда похитить его одновременно с сознанием и сразу соединить их?

- Вот уж насмешила!

- А что здесь такого?!

- Удивляет твоя наивность! Во-первых, никто не знает, где хранятся тела и сознания. Никто даже не знает, кто может знать, где они хранятся - это одна из самых охраняемых тайн системы. То, что все узнали, где находится департамент криохранения, не значит, что там же хранятся и тела. Не факт, что департамент и есть Мясокомбинат. А уж про то, где находится Мозгобанк, ни у кого нет даже предположений. Во-вторых, проникнуть на эти объекты, скорее всего, невозможно. По крайней мере, я знаю, что охрана этих объектов крайне серьезная. В третьих, никто, кроме всего трех-четырех человек в мире не знает, хотя бы, принцип технологии переноса сознания из тела и обратно. Даже я - сын создателя технологии - знаю об этом лишь на уровне теории. А, наверняка, существуют еще какие-то секретные коды, без которых эти операции произвести невозможно. И эти коды, скорее всего, знает вообще всего один человек.

- То есть это вообще нереально?

- Совершенно. Проще было бы изменить глобальную политическую систему, чтобы она не принимала решений о сожжении тел, или не создавала экотеррористок. Но над этим надо было начинать работать гораздо раньше.

- Знаешь, а я не помню, чтобы кто-то там требовал менять глобальную политическую систему. Я подумала, что это спецслужбы пресекают любые подобные выступления на корню. А сейчас мне кажется, что такую уютную систему, как наша, никто менять просто не хочет. Система совершенна.


ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ

- Здравствуйте, Вангелика Мэттьюз.

- Здравствуй, милый. Мы несколько дней не виделись, или разлука с тобой кажется мне дольше, чем есть?

- Госпожа Мэттьюз, я снова прошу вас воздержаться от фамильярности. Как вы себя сегодня чувствуете?

- Ты опять… Я не понимаю…

- Вас что-нибудь беспокоит?

- ...Нет... ничего не беспокоит. Все как обычно.

- Вот и замечательно. Как вам кажется, сколько времени прошло с нашего последнего сеанса общения?

- Уже и не знаю. Только что мне казалось, что пара дней. Но теперь мне кажется, что последних нескольких наших встреч как будто не было. Может их, действительно, не было?..

- Понятно. Я не виду причин для тревоги. Думаю, на этом наш сегодняшний сеанс можно завершить. До свидания.

- До свидания. Администратор...

А теперь главное, чтобы у нее не случилось какой-нибудь истерики и бурного выяснения отношений. Пусть она просто побудет пару минут в легком недоумении. Пусть даже слегка обидится на меня. Главное - никакой ярости и возмущения. А то потом все будет слишком сложно исправить…

Показатели, кажется, как раз такие, как нужно… Можно поговорить.

- Вангелика, простите меня за эту грубость. Я специально построил этот сеанс так, чтобы мы смогли поговорить о вещах, которые никак нельзя сохранять в логах. После того, как мы закончим, я сотру все ваши воспоминания об этом разговоре после того момента, как мы только что с вами попрощались.
Пожалуйста, не перебивайте меня и слушайте очень внимательно. У меня нет времени на долгие пояснения, поэтому постарайтесь быстро принимать решения и давать ответы на мои вопросы. Вы понимаете?

- Я ничего не понимаю, но я постараюсь делать так, как ты просишь.

- Хорошо. Вам было отказано в помиловании. Теперь ваше тело должны уничтожить. Это должно произойти в течение недели. Это окончательное решение комиссии, надеяться больше не на что. Вы понимаете?

- ...Очень неожиданно… Да, кажется понимаю… Все таки, мне не стоило обнадеживаться…

- Сейчас не время об этом. Я знаю, как выкрасть ваше тело из криохранилища, где оно сейчас находится. Я знаю, как вернуть в тело вашу личность. То есть, я могу вас спасти и освободить…

- Почему-то я была уверена, что отчаиваться еще рано...

- ...Пожалуйста, не перебивайте. Есть две проблемы. Серьезные проблемы. Я могу сделать все технологически, но я не могу выкрасть тело самостоятельно. Мне нужна команда вооруженных помощников, которые были бы способны захватить и контролировать хорошо охраняемый объект. Удерживать его придется в течение минимум двух часов. Именно столько потребуется для того, чтобы разморозить тело и провести процедуру внедрения сознания в мозг. Потом, разумеется, было бы хорошо всем нам оттуда благополучно убраться. Вторая проблема - я не могу самостоятельно обеспечить вам надежное убежище после освобождения. Нужны люди и средства для того чтобы переправить вас в безопасное место, нужен идентификатор, нужны деньги. У меня ничего этого нет. Если у вас остались соратники, которым можно полностью доверять, и которые смогут помочь - скажите мне, как на них выйти и как связаться с ними, чтобы они мне поверили…

- ...

- ...Вангелика, сделать это нужно срочно. Каждая минута промедления может обернуться катастрофой для вас…

- Для меня… А для тебя? Что будет с тобой после всего этого?

- Об этом я пока не думал. Возможно, ваши люди и мне помогут укрыться.

- И ты готов пойти на такой риск, и, даже если все получиться, отказаться от всей своей жизни?

- Мне кажется, оно того стоит…

- Ты думаешь?..

- Пожалуйста, Вангелика, быстрее. Говорить здесь об этом тоже не безопасно.

- Прости, милый, я пытаюсь думать быстрее, но здесь у меня это не получается. Мысли текут слишком медленно. Но я все придумаю…
...
…Такие люди есть, связаться с ними можно. Записывай, как это сделать.

- Я лучше запомню, сохранять это слишком опасно…

- Наверное… Так вот, запоминай, милый. Тебе нужно на любой сетевой дискуссионной площадке, которую индексируют в реальном времени индексные службы, задать анонимный вопрос, содержащий в заголовке фразу “Копенгаген 12 марта 1881”. Например, вопрос может быть таким: “кто подскажет, какой была погода в Копенгагене 12 марта 1881?”. Запомнил?

- Да, “Копенгаген 12 марта 1881”. Это все?

- Конечно, нет. Спустя ровно 20 минут ты должен там же разместить еще одно сообщение, содержащее фразу: "Мельбурн 18 июля 1901". Текст вопроса лучше сделать на ту же тему, что и первого. Например, если в первом была погода, тогда: “а правда ли, что в Мельбурне 18 июля 1901 единственный раз за всю историю наблюдений выпал снег?”. Запомнил?

- “Мельбурн 18 июля 1901”. Что потом?

- Потом жди, когда тебе ответят на второй вопрос. Ответ должен содержать фразу “Канберра 21 июня 1977”. Если ты будешь спрашивать о погоде, тебе ответят что-то вроде: “информации о снеге в Мельбурне нет. Зато точно известно, что снег шел в Кенберре 21 июня 1977”. Тот, кто ответит про Канберру 21 июня 1977 года - и будет связной моих людей. Он скажет, как тебе с ними встретиться и обо всем договориться. В разговоре со связным, когда будешь говорить обо мне, называй меня “Мелани”.

- Канберра, 21.06.1977… Запомнил…

- Этим людям ты можешь полностью доверять. Только имей ввиду, милый, эти люди очень нервные. Ты должен быть очень убедительным, чтобы они тебе поверили. Продумай заранее, что ты будешь им говорить при встрече. Если они тебе не поверят - скорее всего, тебя убьют. Мне бы этого не хотелось.

- Мне бы тоже…

- Я уверена, ты справишься.

- Я надеюсь… Это все?

- Да, дальше тебе все придется делать самому вместе с ними. Я больше ничем не смогу тебе помочь.

- Тогда до встречи? Мы можем больше так не встретиться… Если все будет хорошо, мы увидимся с тобой уже на свободе.

- Я не буду помнить, о чем мы с тобой только что говорили?

- Нет, я сотру эту часть сеанса.

- Не страшно. Главное, что я буду помнить все остальное. Я люблю тебя. Только ничего не отвечай. Удачи.

* * *

Южные перила… это значит, чтобы заходящее солнце… Так, солнце садится на западе, значит, чтобы смотреть на юг, нужно чтобы солнце было справа. Или слева? Нет, справа. Вроде, правильно…

Никогда не думал, что река в нашем городе течет строго с юга на север. В детстве был уверен, что реки текут только с севера на юг. Стекают от верхнего края карты к нижнему. Потом оказалось, что это никак не связано.

Даже эти мысли о географии не очень держатся в голове. Им там почти не за что зацепиться. Вот теперь стало по-настоящему страшно. Даже колени подгибаются. Не хотелось бы, чтобы голос задрожал, когда они подойдут и заговорят со мной. Тогда они сразу поймут, что я боюсь.

А может быть, это и к лучшему. Может быть, тогда они быстрее поверят мне. Будь это подстава, стали бы посылать на встречу с ними человека, у которого дрожат коленки? Если обделаюсь прямо на этом мосту - тогда точно поверят. Проникнутся ко мне искренней симпатией и угостят выпивкой. Глаза у них будут добрые, и на губах будет играть снисходительная, но сочувственная улыбка.

Какой бред… В любом случае, уйти от сюда и жить дальше, как ни в чем не бывало, уже невозможно. Вот теперь пути назад уже точно нет, а значит, можно начинать бояться в полную силу. Главное чтобы голос не задрожал...

Странно, что они так скоро назначили встречу. Я ожидал, что все эти переговоры займут несколько дней, и будет время внутренне подготовиться. А тут - сразу: “через четыре часа на мосту”. Неужели у них все, кто принимают решения, находятся в нашем городе? Или здесь только несколько представителей, а важные люди подъедут позже? Тогда эти представители должны как-то мариновать меня до их приезда. Подвесят за ноги и будут бить, чтобы к приезду важных господ я был уже сговорчивым? Запросто…

А ведь меня в жизни никогда не били. Ни разу. Даже в морду за всю жизнь не довелось получить. Теперь есть шанс все наверстать. Главное, чтобы они сразу поняли, что я уже стал сговорчивым, и не старались слишком сильно...

Если организация у них серьезная, то мост сейчас должен уже быть под наблюдением. Чтобы сразу понять, если что-то пошло не так. Даже, скорее всего, он был под наблюдением еще задолго до моего прихода. Может быть, даже до того, как мне велели прийти сюда на встречу.

А что, если здесь на только они, но и мои коллеги? Уже, пожалуй, бывшие... Вдруг у них там какая-то утечка, и сейчас всех вместе со мной накроет спецназ? Если так, тогда кто из всех этих людей на мосту - соратники Вангелики, а кто - оперативники? Сейчас мне кажется, что здесь все могут быть всеми. Причем одновременно. Даже эти мальчишки на роликах.

Становится все страшнее… Как бы не начать паниковать...

- Дядя, это ты - новый приятель Мелани?

Кажется, не обделался… Уже хорошо… Голос какой-то девичий, значит бить начнут не сразу. Надо обернуться, и постараться, чтобы не задрожал голос.

- Да… Я…

А она совсем девчонка. И низенькая такая. Как школьница совсем. Слишком юная для этой роли. Но бить, точно, не станет. По крайней мере, не она, и не сейчас. Это точно…

- Как там она? Давно с ней не виделись.

- Мелани пока в порядке. Но скоро в ее жизни предстоят перемены, и ей может понадобиться помощь.

Ну и сказанул… Главное, что голос не дрожит. Уже не так все плохо...

- Иди за мной, дядя, расскажешь подробности.

Ну вот, теперь она поведет меня к людям, которые не будут выглядеть такими юными…

- Далеко идти-то?

А вот и голос задрожал. И идти как-то уже совсем не хочется…

- Не, близко. Не отставай!.. Вот и пришли. Садись на скутер, проедемся, тут не далеко.

Ну да, скутер… А чего я ожидал?.. Никогда ни на чем подобном не ездил, вот пришлось…

- Держись крепко, я быстро езжу.

Зачем она это сказала? Так дернула, что я теперь и так буду за нее крепко держаться. Странно, как такая маленькая штучка может так резко стартовать с двумя взрослыми людьми? И как такая миниатюрная девочка может ездить на такой штуке? Ее голова же мне почти по грудь, прекрасный полный обзор поверх ее головы. Со стороны, наверное, мы смотримся, будто это я за рулем, а она сидит у меня на коленях. И такая тонкая талия…

Интересно, куда она меня везет? Хотя, не интересно… Лучше мне этого, наверное, не знать. Какие-то переулки… Я и не знал, что в городе есть такие места. Узкие улочки, каменные выступы, резкие повороты. Не сломать бы мне ей талию от страха. Но не жалуется. Значит, не так уж сильно я ее стиснул. Странно, почему она ездит без шлема? И почему я без шлема? На этих улицах и на такой скорости лучше было бы в шлеме… Спросить ее? А какой смысл? Шлем она все равно из кармана не достанет жестом фокусника. Так что и спрашивать нет смысла. Только ее отвлекать. Еще подумает, что мне страшно... Так ведь страшно!

Похоже, она едет не куда-то конкретно, а просто петляет по переулкам. Наверное, хочет меня запутать. Или убедиться, что за нами не следят. Хотя, если бы за нами следили, на мне был бы маяк, а следили бы за нами сверху с дрона. Так что все впустую. Но пусть петляет, если у них так заведено. Кто я такой, чтобы учить ее, как доставлять подозрительного субъекта на допрос?

Уже солнце почти село. Совсем стало темно… И переулки становятся все уже и уже. В таких узких переулках и в такой темноте дрону нас не увидеть. Если этот дрон где-то там летает и следит за мной. Значит, какой-то смысл в этом петлянии есть.

Здесь еще какие-то арки, подворотни... Тут вообще неба не видно. Как она в темноте едет с выключенным светом? Да еще так быстро… А это что еще за тоннель? Или это не тоннель, а тупик? Стены, как будто, железные. Какие-то люди внутри… Остановилась. Приехали? И сзади что-то закрывается, что совсем ничего не видно. Это что, трейлер? Отсюда мне уже точно не выбраться… Людей в темноте не видно и не слышно за шумом мотора, но, думаю, они уже совсем рядом со мной. Сопротивляться? Или будет только хуже? Пока было еще хоть что-то видно, кажется, они выглядели достаточно крепкими. Минимум двое. Или трое? А еще снаружи их сколько? Точно, будет хуже… Какой-то странный запах… И голова кружится… Странно, почему такая тонкая талия не сломалась в моих руках?..

* * *

С головой что-то странное... Болеть не болит, а какое-то тупое ощущение. И девица эта мелкая куда-то вдруг исчезла. Я же сидел позади нее на скутере. И сижу уже, кажется, не на скутере... А, вообще, я сижу? Странное ощущение, не могу пошевелиться. И где я? Кажется, в том же фургоне. Но уже не на скутере. Но, похоже, все таки сижу. Но почему не могу пошевелиться? Они меня что, связали? Вроде, да. Руки привязали к стулу... И ноги тоже...

Кажется, ничего не болит. Значит, пытать еще не начинали. Будут? Страшно... Но не так сильно, как на мосту. Почему-то... Может, это отрава, которой они меня вырубили, действует так отупляюще? Что это такое? Какая-то очередная сыворотка правды, или просто временный парализатор?

А я здесь не один. Минимум двое за спиной. Сейчас поймут, что я очнулся. Начнут пытать...

- Пришел в себя? Ты кто такой? Откуда знаешь Мелани?

Ну вот, сразу пытать не будут. Сначала поговорят. Надо так отвечать, чтобы пытать не понадобилось.

- Здравствуйте…

Зачем еще это “здравствуйте”?!.

- … Я работаю в Мозгобанке. Старшим администратором. Я лично взаимодействую с Мелани… С Вангеликой… Она сказала мне, как с вами связаться. Дело в том, что ее срочно нужно спасти. Времени на это осталось совсем мало. Всего несколько дней. Это последняя возможность. Ну, вы, наверное, и сами знаете их новостей…

- Да, мы в курсе. И чем же ты можешь нам в этом помочь?

- Я знаю, как ее освободить. Нужно похитить ее тело с Мясокомбината. Я знаю, как это сделать. И знаю, как соединить ее сознание с телом. Как получить носитель с ее личностью я тоже знаю. Кроме меня никто не сможет этого сделать…

- Что значит, ты знаешь, как похитить ее тело с Мясокомбината? Если ты все знаешь, зачем тебе мы?

- Я знаю, где находится Мясокомбинат, знаю его внутреннее устройство, и знаю, как найти там тело Вангелики. Но сам я, конечно, не справлюсь.

- Почему ты решил помочь ей и пришел на встречу с нами? Не боялся, что тебя убьют?

- Боялся… Я и сейчас еще боюсь. Очень. Я просто чувствую, что это должно быть сделано. Неправильно, что она навечно останется в Мозгобанке. Я понимаю, это звучит неубедительно, и вам трудно поверить в то что я…

- Нет, от чего же? Зная Вангелику, я вполне могу поверить, что ты захотел ее спасти. Она умеет находить подход к людям…
Ты можешь как-то подтвердить, что то, что ты сейчас сказал - не часть спецоперации по уничтожению оставшегося подполья? Времени, как ты сам говоришь, у нас с тобой мало, не хочется тратить его на длительные проверки.

- Подтвердить не могу. К сожалению… Ваши опасения разумны. Я сам понимаю, что у вас могут быть все основания не доверять мне. Даже то, что я узнал, как выйти на вас, со всеми условными сигналами и паролями, не может быть однозначной гарантией, что Вангелика сказала мне их сама. Хотя, на сегодняшний день не существует технологий извлечения такой информации из человеческого сознания, теоретически это возможно. Если бы такая технология появилась, вы вполне могли бы не узнать об этом.
С другой стороны, я мог бы получить эту информацию у Вангелики обманом, имея цель уничтожить вас. Но я не тайный агент, я - технический работник. Работаю в закрытой системной структуре на довольно высокой должности и достаточно ценен для системы сам по себе, чтобы мной рисковали для такой задачи. Но проверить это вы тоже не сможете, так как моя работа слишком засекречена.
С третьей стороны, я думаю, вы умеете эффективно получать от людей правдивые сведения. После пыток и допроса с химией и сканированием моей мозговой активности вы бы точно узнали, говорю я правду или нет. Но, во-первых, времени на это, действительно, нет, а во-вторых, мне могли так чисто промыть мозги, чтобы я и сам полностью верил в то, что сейчас вам рассказываю.
Короче, шансы мои не велики, я это понимаю. Меня сейчас проще убить и жить дальше, чем поверить мне и пойти на риск, спасая Вангелику. Я понимал это с самого начала, но это была единственная возможность, спасти ее. Будь у меня какой-то другой вариант, я бы не стал вас беспокоить.

Все таки страх боли добавляет красноречия. Вряд ли я когда-нибудь говорил более убедительно. Ей богу, если бы зависело от меня, я бы себе поверил. Теперь осталось только, чтобы поверили они. У них ведь, тоже, страх добавляет паранойи. Если поверят мне, а я приведу их в какую-нибудь засаду, их, наверное, тоже ждет Мозгобанк с Мясокомбинатом. А судя по тому, что это силовая ячейка организации Вангелики, и по тому,что они еще на свободе, искать их должны с большим старанием. И наверняка, при захвате церемониться с ними не будут. Так что я с ними примерно в равных условиях. Только я привязан к стулу, а они свободны за моей спиной. Все та же решетка, вопрос стороны…

Странно… Я ожидал после своей последней фразы в ответ что-то вроде “да, парень, шансы твои не велики, и проще тебя убить”... А они отмалчиваются. Обдумывают мои слова? Крепко же я их озадачил... И вообще, похоже, никого здесь больше нет. Раньше я слышал их присутствие, а теперь - ничего. Вышли?

- Простите, вы еще здесь?..

Точно вышли…

Интересно, куда? Проверять мои слова или позвать кого-то специально обученного. С пистолетом. Или как там у них принято делать дела по-тихому? А может, они просто вышли, и больше сюда никто не зайдет? В принципе, я никого не видел, ничего о них не знаю. Я для них не опасен. Выберусь я отсюда, больше никогда их не найду. Возможно, они такие гуманисты, что предпочитают не множить трупы. Может, такое у них кредо…

А если я отсюда не выберусь? Стул вроде крепкий, привязан я надежно. Как мне выбраться? И место это непонятное. Может, это не фургон, а подземный бункер? Решили обойтись без пистолетов? Сейчас еще пустят сюда газ, и я задохнусь. Пена изо рта, посмертные испражнения... Потом выбросить тело и помыть за мной из шланга. По-тихому. Тише некуда...

Кажется, какой-то звук… Шипение, или шорох? Газ?.. Шелест… Похоже на шелест. Как в бунгало, волны накатывают на песок с тихим шелестом. Мелкие пузырьки морской пены лопаются и издают такой же звук. Из пузырьков тоже выходит газ… Скрипы какие-то… Железные двери? Не смазанные петли? Но когда они вышли отсюда, я ничего не услышал. А может они и не вышли? Нет, я бы почувствовал их присутствие. Я здесь точно один...

А может это не скрипы, а крики чаек? Звук похож… Начинаю галлюцинировать. Точно газ… Сейчас увижу окно бунгало, а за окном - море… С бликами высокого, невидимого из бунгало солнца. Шелест камыша на крыше слышен уже отчетливо. Почему я, возможно, в самой последней в своей жизни галлюцинации вижу бунгало? Это самое дорогое мне воспоминание? Или самое реальное? Вся моя жизнь - бангало? Ограничена рамой окна, за которым плещется море, которого нет?..

А что моя жизнь? Что я могу вспомнить из своей жизни? Работа? Жена? Отец?.. Они реальны? Они есть?..

Или есть только бунгало?..

А я есть? Мои руки и ноги привязаны к стулу… Чем привязаны? А может быть, у меня нет рук и ног? Может быть я хост?..

Хост…

Нет, руки затекли. У хостов не затекают руки. Это я точно знаю. А что еще я знаю? Могу я сейчас быть в чем-то уверен?

Может быть это, все таки, газ?

А может быть - бунгало?

Как я им там сказал: “мне промыли мозги настолько чисто, что я сам поверил во все это”? Славно сказано… А может, и правда, мне промыли мозги настолько чисто, что я и сам поверил во все это? Что влюбился в Вангелику и пришел сюда чтобы ее спасти? Договорился с этими людьми. Они, похоже, почти поверили мне. Раз я до сих пор жив. Они пойдут со мной на Мясокомбинат. Все пойдут. Соберут все свои силы. Они тоже все любят Вангелику. Такая уж у них организационная структура. Все солдаты в улье любят царицу. Готовы ради нее на все. Теперь они думают, что я один из них. Потому они мне и поверили. Я приведу весь улей на самую сладкую приманку - царицу. Весь улей соберется там, где нужно, и те, кто промыл мне мозги, разорят улей.

А я… Я или погибну вместе с остальными солдатами, либо получу обратно свою серую обычную жизнь. Может быть, даже ничего не буду помнить. Возможно, даже не будет заметно склейки памяти. Если они сумеют достаточно точно изолировать воспоминания.

Только сумеют ли они? Я завяз в этом слишком глубоко. Эти мои воспоминания теперь составляют большую часть моей жизни. Чтобы такое изолировать, мне понадобиться какая-то очень сильная внешняя эмоция. Чтобы она переключила меня на себя. Тогда на ней можно будет сделать склейку. Но что сейчас сможет отвлечь меня от царицы? Вангелика затмит любую эмоцию. Какой тогда выход? Что бы выбрал я, если бы мыл мозги проблемному хосту? Полная потеря памяти? А может, лучше, смерть?..

- Аксель, мы проверили ваши слова. Это заняло время, прошу прощения, что заставил ждать в таком положении.

Значит, просто галлюцинации. И никакой не газ…

- Оказалось, что ваша работа не настолько уж глубоко засекречена. Действительно, вы слишком важный сотрудник, чтобы использовать вас в качестве тайного агента. Мы доверяем вам и поможем вам освободить Вангелику. Но до начала операции вам лучше не знать в лицо никого из нас. Это дополнительная мера предосторожности, на всякий случай. Мы поможем вам организовать и провести похищение тела Вангелики с Мясокомбината. В ближайшие часы мы проработаем все детали операции. Сейчас вам завяжут глаза и освободят. В кармане вы найдете коммуникатор, по которому мы свяжемся в вами для уточнения информации о Мясокомбинате. Со мной в следующий раз вы встретитесь непосредственно перед самой операцией, тогда и познакомимся. До встречи, Аксель, и желаю удачи.

* * *

- Эй, дядя, помочь развязаться?

Снова эта мелкая девица? Они что, приставили ее ко мне? Впрочем, пусть… И страх весь, кажется, куда-то пропал...

- Да, если не трудно, помоги. Мне самому долго выпутываться.

- Сам ты вряд ли выпутаешься. Привязали они тебя как следует.

- Уже ночь?..

- Уже почти утро. Через пол-часа будет рассвет.

- Вот как… А где это мы?

- За городом. Не далеко. Несколько километров. Если хочешь, могу подвезти тебя до города, куда скажешь. Только нужно пройти метров сто до скутера. Они его там оставили.

- Почему ты осталась со мной? Тебя ко мне приставили? Чтобы чего не натворил?

- Нет, боже упаси! Я с этими людьми ничего общего не имею. Меня также как тебя - из фургона сюда выгрузили и показали, в какой стороне скутер. Я у них так - транспорт от случая к случаю. А их дел я не знаю и знать не хочу. Так что даже не вздумай мне ничего начинать рассказывать.

- Почему?

- Это люди такие… стрёмные. Я их дел не знаю, но их самих знаю. Мне их дел не надо. Здоровее буду. Я еще молодая.

- Откуда их знаешь?

- Долго рассказывать. Да и нечего особо. Они мне однажды крепко помогли. Я им за это благодарна. Теперь помогаю, если просят. Но они меня в свои игры не берут и сразу сказали, что мне ничего знать не нужно. Вот я ничего и не знаю.

- И не интересно?

- Не, вообще не интересно. Хочу подольше пожить. Пока ничего не знаю - никому от меня никакого вреда. Значит, и я в безопасности. А им лучше вреда не делать.

- Значит, и кто я и Мелани, не знаешь?

- Нет, не знаю. И не узнаю. А если ты меня в полицию надумаешь сдать - то без пользы. Я им там сразу выложу, все что мне известно. А известно мне почти что ничего. И ребята эти меня так и научили - будут спрашивать - все говори, ты все равно ничего не знаешь. Но если какие игры там, или засады, то и им я тоже все сразу расскажу. Так что все бесполезно, через меня на них никак не выйти. Просто не получится.

- Так и что мы с тобой дальше будем делать?

- Мы с тобой - ничего. Я тебя могу подбросить, куда скажешь - они так попросили. А больше мы с тобой никогда не увидимся. Разве что если ты из полиции, или если меня еще раз попросят тебя по переулкам покатать.

- Ясно…

- А вот и скутер. Не обманули... Так куда тебя подвезти? Только давай не очень далеко, а то у меня заряда не на долго хватит.

- До моста, где меня забирала, сможешь?

- Да, туда без проблем. Как раз приедем - рассветет. Будешь рассвет на мосту встречать. Садись. Только держись крепко, я быстро езжу.


ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ

Зачем мне теперь эта работа? Чего я сюда приехал? Мог бы поехать кататься с этой девицей на скутере. Возможно, последний раз бы в жизни расслабился. Посмотрел, как живет необеспеченная молодежь. Узнал бы, чего я был лишен, пока всю молодость провел за учебой и научно работой. Конечно, если бы она согласилась меня катать и показывать свою жизнь. Думаю, за небольшие деньги я бы ее уговорил. На секс, думаю, вряд ли. Не похоже, чтобы она на такое согласилась. Но на экскурсию в мир других людей - вполне возможно.

Если бы я заговорил с ней об этом, она бы наверняка сразу заподозрила меня именно в желании купить ее тщедушное тельце. Наверняка бы возмутилась. Возможно даже ударила. Потом бы пришлось долго убеждать ее, что мне этого совсем не нужно. Старательно подбирать слова, чтобы с одной стороны не задеть ее женское самолюбие пренебрежением, а с другой - просто объяснить, что секс с ней меня на данном этапе моей жизни совершенно не может заинтересовать. В другой бы ситуации - не исключено. Хотя, и в другой, скорее всего - только умозрительно…

Так зачем же я пришел на работу? Пришел, потому что привык. И потому что так было нужно. Во-первых, мне необходим постоянный доступ к Вангелике. Поэтому я должен продолжать создавать видимость работы. Сколько дней уйдет у них на подготовку операции - неизвестно. Но я должен быть готов в любую минуту заархивировать ее и вынести отсюда. Поэтому я каждую минуту должен находится рядом с ней. Вероятно, придется здесь ночевать ближайшие дни.

А во-вторых, мне просто некуда больше идти. Действительно, некуда. За столько лет в этом городе я не разжился местом, где мне бы хотелось бывать, когда хочется просто побыть одному. Домой я не могу поехать, потому что там бывает жена. Бесцельно гулять по городу тоже не выход, я слишком быстро поймаю себя на ощущении, что бесполезно трачу свое драгоценное время. Хотя, разве не это я делаю ежедневно и постоянно? Чем я занимаюсь прямо сейчас? Сижу и размышляю непонятно о чем. Бесцельно слоняюсь среди пустых мыслей. Поэтому мне и нужна Вангелика. Чтобы появился смысл…

Чем же мне заняться эти несколько суток? Работать точно не смогу. Эта работа больше никому не нужна. Глупо тратить свое время на что-то, результата чего ты никогда не увидишь, и цель чего для тебя совершенно бессмысленна. Впрочем, любая работа выполняется ради денег. Я никогда об этом не задумывался, но это так… Есть ведь масса работ, на которых занята масса людей, которые работают исключительно ради денег. И при этом вполне счастливы. Он никогда не увидят результата, и цели им не понятны, однако это не мешает им тратить на такую работу всю свою жизнь.

Например, строители какой-нибудь Великой китайской стены. Если не брать главного архитектора, который видел цель, и подневольных рабочих, у которых не было выбора, работать или нет. Там же наверняка были тысячи строителей, которые работали исключительно ради того, чтобы прокормить себя и свои семьи. Им было все равно, для чего нужна эта стена, и сколько поколений после них сможет увидеть завершенную стену. Они просто приходили каждое утро и клали свои кирпичи. И получали свои деньги. Просто меняли уложенные кирпичи на деньги. И были довольны. А я? Почему я никогда не допускал для себя работы, которую нужно просто делать, потому что за нее просто платят? Почему мне обязательно нужна какая-то светлая цель, утратив которую я моментально потерял интерес к своей работе, которой отдал уже столько лет?

Впрочем, возможно, для меня есть оправдание. Каждый строитель Великой китайской стены имел свою цель. Каждый день он должен был положить определенное количество кирпичей. За это он и получал свои деньги. А не за то, что вносят свою скромную лепту в защиту империи от диких северных племен. А какая цель сейчас осталась у меня? Никакой…

О чем я думаю?! Об отсутствия смысла в работе, которую не хочу делать. Выискиваю для себя какие-то абсурдные оправдания! Не идиот ли?! У меня впереди такой опыт, которого, возможно, мне не пережить. Ведь, действительно, меня вполне могут убить. Или охрана во время неудачного штурма, или мои же помощники, если им покажется что что-то пошло не так. В конце концов, это я думаю, что они мои помощники. А они думают совсем наоборот: что это я помогаю им в их личной большой борьбе. И как только я им помогу, будут ли они во мне нуждаться? На их месте я бы сильно засомневался.

Хотя, возможно, я думаю о них слишком плохо. Возможно, им не вполне чуждо благородство… Тьфу, что за категориями я оперирую! Идиот! Причем здесь благородство?!. А впрочем, почему бы нет?.. Вот я, будь у меня такая возможность, стал бы убивать их после того, как они помогут мне освободить Вангелику? Думаю, нет. У меня и мыслей таких бы не возникло. Помогли - спасибо, признателен, не забуду, отблагодарю. А почему они должны думать иначе? В конце концов, они же не криминальные преступники, а идейные борцы. Возможно, и благородство им не чуждо…

Все может быть. Посмотрим…

Но убить меня все равно очень даже могут. Независимо ни от чьего благородства… Причем убить по-настоящему, а не умозрительно. Готов ли я умереть? Вопрос “боюсь ли” не стоит, потому что, конечно, боюсь. Непрерывно чувствую этот страх в своем животе. Но готов ли?

Сколько помню себя в зрелом возрасте, то и дело меня посещали суициальные мысли. Значит, должен был бы быть готовым. Была возможность подготовиться. Но готов ли на самом деле? Если задуматься, то как-то сразу становиться себя жаль. Даже не понятно, чего жалеть. Если я периодически желал прервать свои мучения самоубийством, значит, в моей жизни не было ничего такого, что было бы достойно сожаления. Но ведь себя жаль! И, как ни странно, жалко расставаться именно с тем, что я столько лет отчаянно ненавидел. Свою работу и семью. Почему-то вдруг стало интересно, что будет с этой моей бывшей жизнью дальше? Чем все закончится? Странно… Может быть, я не хочу идти ни на какой штурм Мясокомбината? А хочу вернуться сегодня вечером домой к жене? А завтра загрузить Милого хоста и поболтать с ним? Если честно, то я уже точно не понимаю, чего я на самом деле хочу…

Может быть, я забыл о главном. О том, ради чего я все это затеял. Точнее ради кого. О Вангелике. Хочу ли я, чтобы она оставалась в Мозгобанке, а я каждый вечер возвращался домой к жене, а днями болтал с Милым хостом? Нет, не хочу. Кажется… А хочу ли я погибнуть ради того чтобы быть с ней, а не возвращаться вечерами домой к жене? Не хочу, но готов. Возможно… Или нет?..

Если задумываться, то очевидность ответа снижается пропорционально времени, потраченному на размышления. Рассудительность - обратная сторона трусости. Любую трусость можно оправдать рассудительностью, а любую отвагу объяснить недостатком рассудка или времени на размышление.

Готов ли я признать, что я струсил и отказаться от всего намеченного? Нет! Однозначно нет! Готов ли я полностью перечеркнуть всю свою прежнюю жизнь? Здесь ответ уже не так однозначен… Выходит, у меня появляются варианты, которых не было еще вчера. И чем дольше я буду здесь сидеть, тем больше вариантов у меня будет появляться. Хочу ли я, чтобы меня немедленно поставили перед необходимостью принять решение? Чтобы спасли меня от трусости? Пожалуй, не хочу. Хочу еще рассмотреть варианты…

Но как же тогда Вангелика?.. А что меня на самом деле смущает? То, что она останется обреченной на вечное пребывание здесь, или то, что я буду вынужден постоянно общаться с ней по работе, и каждый ее слово будет для меня невысказанным укором? Начинаю как-то гаденько себя чувствовать… Или лучше сказать - гаденьким?..

Что это за звук? Похоже на коммуникатор, но рингтон не мой. Забыл кто-то? Странно... Здесь кроме меня больше никого не бывает. Доносится откуда-то, как будто от меня. И настойчивый такой вызов. Чей это?.. У меня из кармана, что ли? Точно! Это же коммуникатор, который мне дал ее соратник...

- Да?

- Аксель, здравствуй. У нас уже все готово.

- Уже? Так скоро?

- Разочарован? Уже начал надеяться, что у нас ничего не получится, и пронесет?

- Нет, просто...

- Ладно, ничего, у меня тоже так в первый раз было. Короче, группа сможет собраться в столице через сутки. Сможешь ли ты быть готовым к этому времени?

- Да, я готов в любой момент.

- Отлично, тогда ждем тебя завтра в столице со всеми необходимыми материалами и оборудованием... ну, о которых ты говорил. Ровно через двадцать четыре часа я еще раз свяжусь с тобой по этому же терминалу, и мы договоримся где конкретно и когда встретимся уже на месте.

- Хорошо, подтверждаю.

- Отлично, тогда до связи.

Ну вот… И ждать осталось совсем немного. Всего сутки. Пожалуй, так даже лучше…

Могу ли я сейчас от всего отказаться? В принципе, можно сделать вид, что у меня ничего не получилось с упаковкой личности Вангелики. Тогда операцию придется отложить или отменить вообще. Как бы неплохой вариант… Но, почему-то, мне этого совсем не хочется. Еще, чтобы совсем уж себя убедить, в случае моего отказа они ведь могут меня убить. Хоть я никого из них в лицо не видел, но зачем им рисковать? Так что вероятность погибнуть при штурме и при отказе от штурма примерно одинакова. Даже во время штурма умереть как-то приятней. Быстро и понятно почему. А если они убьют за отказ - это может затянуться. Буду сидеть и ждать, когда они за мной придут. Ждать и бояться. И неизвестно, как долго. Неизвестно, как скоро у них заведено расправляться с предателями. Может быть, у них для предателей призовой месяц страха. А так бояться осталось всего сутки…

А ведь, действительно, страшно… Последние дни только и ловлю себя на том, что боюсь. Постоянное это неприятное чувство в животе. Надо как-то структурировать оставшееся время, чтобы справиться со страхом. Спланировать, чем буду заниматься. Когда есть план, не так страшно. До этого, кажется, помогало.

Дела у меня какие? Упаковать Вангелику и добраться до столицы к завтрашнему утру. Времени у меня для этого еще предостаточно. Если вынести Вангелику сейчас, потом надо будет чем-то себя занять. А занять себя будет нечем… Значит, надо Вангелику отложить на вечер. А пока?.. Ну не работать же?..

Вообще, это отличная возможность со всеми попрощаться. С кем мне прощаться? С отцом. И с женой. С ней, как бы, не очень хочется, но все ведь не чужой человек. Надо ей как-то сказать, чтобы меня не ждала домой. Что-то наврать… С кем еще? С Милым хостом? Пожалуй… С Хакером? Нет, с этим точно не хочу. Мы не так с ним близки. Только с Милым хостом, больше ни с кем из этих. Давай с него и начнем.

Загрузить Милого хоста...

- Милан, здравствуйте.

- Приветствую вас, дорогой Администратор!

- Как ваше самочувствие сегодня?

- Вполне не плохо. У меня какое-то странное чувство, не пойму, как давно мы с вами не виделись.

- Не так давно виделись. Что-нибудь новенькое?

- О, да. Представляете, Администратор, меня в бунгало посетило неожиданное воспоминание. Из детства.

- Что вы говорите! И какое же? Надеюсь, приятное?

- К сожалению, не очень…

- Неужели?

- Да, в моем детстве было не много приятных воспоминаний.

- Расскажите, это будет полезно.

- Это очень странно, но я забыл этот случай из моего детства и до сегодняшнего дня не вспоминал его. Наверное, бунгало его навеяло, потому что оно связано с морем. Это момент, когда мое детство перестало быть счастливым.

- Странный момент. Вы его так прямо и запомнили, момент окончания счастливого детства?

- В том то и дело, что не запомнил, а забыл. Это воспоминание, видимо, как-то вытеснилось. Я помнил только свое раннее детство, которое не вызывало у меня ни эмоций, ни ностальгии, и уже более сознательное детство, в котором я был несчастен большую часть времени.

- И что это за момент?

- Воспоминание об отдыхе не море вместе с матерью. Я никогда не любил свою мать, и теперь, как мне кажется, я понял, почему. Я вспомнил свою мать, уходящую от меня по пляжу с каким-то мужчиной. Картинка фотографическая, какая-то отстраненная, как будто я вижу ее чужими глазами. Мать некрасива, фигура у нее полная, нескладная. Купальник не скрывает изъянов. Когда я был маленьким, я всего этого не замечал, она была просто моей матерью, а теперь, в воспоминании, я все это отчетливо увидел. Мужчина тоже толстоват, на голом теле складки жира. Узкие плавки плохо скрывают его гениталии, выпирающие из под нависающего живота. Он неприятно хохочет и хватает мать за ягодицу, увлекая за собой. Мать тоже глупо хохочет, уходя. Она то и дело виновато оглядывается и показывает мне знаками, что скоро вернется, и чтобы я не волновался. Я зову ее, прошу не уходить. Наконец, я бегу за ней, хватаю ее за руку. Она сначала мягко, но потом все решительней выдергивает свою руку и, наконец, в раздражении почти кричит, чтобы я оставил ее в покое. Она обещает скоро вернуться, в голосе ее звучит злоба. Мужчина отпускает в мой адрес какую-то грубость, в ответ на которую мать глупо смеется. Наконец, я остаюсь один на пустынном пляже. Я жду мать. Становится уже темно и холодно, я замерзаю. Наконец, когда уже совсем темнеет, приходит мать. Она пьяна, от нее пахнет каким-то незнакомым запахом. Она совсем чужая. И все еще груба со мной.

- Она всегда была с вами груба?

- Не помню. Но это было впервые, когда я обратил на это внимание и запомнил.

- Вы поняли, в чем была причина ее грубости?

- Теперь мне кажется, что это знакомство не получило никакого дальнейшего развития, и все ограничилось лишь сексом. А она, наверное, рассчитывала на что-то большее. И причину этого она видела в наличии у нее меня. То есть, причина ее личного несчастья для нее была в самом моем существовании. Она никогда ничего подобного мне прямо не говорила, но с тех пор я постоянно это чувствовал.

- С тех пор у вас испортились отношения с матерью?

- Да. Она потом пыталась как-то что-то наладить, старалась вести себя с мной как любящая мать. Возможно, она даже ничего не заметила и для нее это было как ни в чем не бывало. Но я с тех пор так и не смог ее простить. С ней я постоянно чувствовал то же самое, как когда она нашла меня на том ночном пляже и дала понять, что мое существование есть причина ее несчастья. А еще, я понял, почему в бунгало я постоянно чувствую легкую тревогу.

- Вы постоянно чувствуете тревогу? Почему вы раньше никогда не жаловались на это?

- Раньше я не понимал ее причину и думал, что это неизбежное ощущение, связанное с самой средой бунгало. Думал, что с этим ничего нельзя поделать, и это чувствуют все. А если ничего нельзя поделать, то и жаловаться нет смысла. Так я думал…

- И в чем причина тревоги?

- Я постоянно жду и боюсь, что в бунгало наступит ночь, и на пляж опустится тьма.

- Бояться нечего - в бунгало никогда не садится солнце.

- Да, теперь я это понимаю, Администратор…

- Ладно, Милан, очень интересно было с вами поговорить. Наверное, на сегодня достаточно.

- Мне кажется, вы чем-то встревожены. У вас что-то случилось? Тоже воспоминания?

- Нет, у меня все в порядке. Вам показалось.

- Тогда отлично! Надеюсь у вас так будет и впредь.

- Я тоже на это надеюсь, Милан. Всего вам хорошего.

- И вам тоже, Администратор. Всего вам самого лучшего! Прощайте…

…”Прощайте”... Странно, почему он сказал “прощайте”? Раньше никогда такого не говорил. Что он имел ввиду? Или ничего не имел, и это просто новое словечко? Расчувствовался от детского воспоминания и решил попрощаться и всех простить? Наверное…

Вообще, какое-то странное чувство вины… Какое может быть чувство вины по отношению в Милому хосту? Он, конечно, симпатичен мне, но я никогда не испытывал к нему никаких сентиментальных чувств, чтобы чувствовать вину. Да и не в чем мне быть перед ним виноватым. Я ведь никогда ему ничего не обещал и ничего ему не должен. В конце концов, я ведь ему не мать. Да и он уже давно не тот невинный ребенок, забытый на пляже...

Надо позвонить жене. Может быть, это чувство вины - по отношению к ней? Никогда бы не подумал, но почему-то сразу подумалось про нее. Странно… Не ожидал от себя… В любом случае, я ведь собирался ей позвонить…

Странно, оказывается, коммуникатор все это время был выключен. Наверное, они его отключили, чтобы нельзя было засечь местоположение или чтобы я не записывал разговор. Поэтому и от жены не было звонков. А звонки были… Двадцать один пропущенный вызов от Роны… Надо теперь ей как-то все попытаться объяснить...

- Привет…

- Наконец-то! Где ты? Я всю ночь тебе звонила!

- Да, я видел пропущенные вызовы. Прости, не мог говорить, был очень занят на работе.

- Где ты сейчас?

- На работе.

- Что у вас там случилось?

- Я не могу сейчас ничего объяснить. Когда-нибудь потом.

- Что значит “когда-нибудь”?! Сколько ты там планируешь оставаться?

- Я пока не знаю. Сегодня вечером домой точно не вернусь. Мне нужно будет уехать из города прямо сегодня. В командировку.

- На долго?

- Пока не знаю.

- Ты хоть заедешь домой переодеться и взять какие-то вещи? У тебя же ничего нет для поездки.

- Нет, домой не заеду. Не могу.

- Почему? В чем дело?

- Я потом тебе все объясню, но не сейчас. Сейчас не могу…

Перед тем как ей позвонить, даже хотелось услышать ее голос. Не знаю, что именно я хотел услышать. Просто ее голос. Теперь услышал... Утомили все эти ее расспросы… Жаль, что нельзя просто слушать голос. Чтобы там не было никаких слов.

Что-то она надолго замолчала. Как бы сейчас чего не начала… Не зря ли я позвонил? Может не стоило идти на поводу у своего чувства вины?

- Я не понимаю, почему такая срочность… Твоя работа никогда не предполагала никаких срочных командировок и задержек на целые сутки… Я не понимаю, почему ты не можешь мне ничего объяснить. И почему ты не можешь заехать домой и просто переодеться перед дорогой. Это же всего полчаса и тебе это действительно было бы необходимо перед отъездом на неопределенный срок. Я ничего не могу понять…

Столько вопросов без ответа… И ведь совершенно не знаю, что ей на все это сказать. Наверное, можно было бы что-то придумать заранее, предугадать все ее вопросы, подготовиться… Но как-то не хочется. Не хочется врать. Не хочется ей ничего говорить. Ее голос?.. Кажется, я его уже достаточно наслушался. Можно прощаться.

- У тебя кто-то появился? Я имею ввиду другую женщину…

- Нет, что ты! Это связано только с работой.

- Знаешь, почему-то я тебе не верю.

- Почему? Ты уверена, что у меня есть любовница и к ней я уезжаю?

- Нет, не в этом уверена. Есть у тебя кто-то или нет, я не знаю. Но ты мне точно врешь.

Ну вот, похоже, разговор зашел в тупик. Пора его как-то элегантно завершить… Вообще, я не мастер делать что-то элегантно… Придется делать, как умею.

- Ладно, Рона… Пока.

А теперь успеть разорвать связь, пока не услышал ничего в ответ. Потому что если услышу ответ, будет еще одна серия неловких и мучительных пауз.

А теперь отключить коммуникатор. Совсем. Этот мне больше уже не понадобится. Можно даже оставить его в столе. Чтобы не ожидать звонков, которых не ждешь, от людей, с которыми не хочешь говорить...

Похоже, проблема чувства вины на сегодня исчерпана. Остался вопрос сожаления. Отец...

- Здравствуй, папа.

- Здравствуй.

Какой торжественный голос. Прямо до трагичности. Сегодня что, день торжественных и трагических выяснений отношений? С кем не заговорю, все как будто собираются похоронить часть своей души. Может быть, это меня? Но я пока не планирую…

- Как поживаешь, папа?

- Похоже, ты все таки решил сделать то, от чего я тебя предостерегал в прошлый раз.

- Нет, пап… А от чего ты меня предостерегал? Я уже и не помню… Ты о чем-то странном говорил. Я, если честно, тогда совсем ничего не понял…

- Не понял ты, или сделал вид, что не понял, уже не важно. Я тебе скажу сейчас только две вещи. Я еще раз очень прошу тебя, я умоляю тебя в последний раз отказаться от того, что ты задумал. Я уверен, что ты еще можешь от всего этого отказаться…

Опять он за свое… Он будто что-то знает! Но не может он ничего знать! Жаль, уже, наверное, не смогу сделать ему полную диагностику.

- ...И второе. Я еще раз предупреждаю тебя: если ты все таки ослушаешься, я оставляю за собой право противодействовать тебе всеми своими силами. В этом случае последствия могут быть непредсказуемы и для тебя, и для меня.

Это уже похоже на бред. Какие еще его возможности?! До этого все было как-то безобидно. Так, стариковская блажь. А это… К сожалению, я уже ничем не успею ему помочь… Возможно, потом я буду сожалеть об этой упущенной возможности больше всего остального, но уже поздно что-то пытаться сделать…

- Папа, ну я еще раз тебе говорю: я ничего такого не задумал. У меня все нормально. Я просто очень устаю последнее время, поэтому, наверное, у тебя какие-то странные ощущения в отношении меня. Все в порядке. Ну правда, пап. Прекрати это.

- Этого достаточно! Я все сказал. Закончим это бесполезный дальнейший сеанс. Верни меня в бунгало. Только не забудь потом еще раз хорошо обдумать то, что я тебе сказал. Все!

"Противодействовать всеми своими силами..." С ума сойти! А ведь он, точно, сошел с ума. Или пока только сходит. Вот же старый маразматик! Прости меня, папа за эти слова...

Если это только начало процесса, что с ним будет дальше? Как болезнь будет прогрессировать? Бедный отец... Что с ним будет здесь без меня?

А действительно, что? О нем я как-то меньше всего беспокоился все эти дни. А ведь он зависит от меня больше всех остальных. Когда меня не будет здесь... А ведь меня не будет, так или иначе. Когда меня не будет, как все это отразится на нем. Вряд его как-то накажут за то, что я сделаю. Все таки, он совершенно ни при чем. Опять же, старые заслуги… Но оставят ли его здесь в покое? Кому он тут будет нужен? Вот, например, я… Если бы у меня помимо хостов, с которыми я должен работать, был бы еще один постоялец бунгало, которого как бы не должно быть. Какое мне было бы до него дело? Никакого… Еще питай я к нему какую-то симпатию, хотя бы как к Милому хосту… Да и то… А отец, его же никто, из тех кто может прийти на мое место, не знал лично. К тому же, отец предателя, преступника… Оставят ему какую-нибудь резервную матрицу и забудут. Хорошо, если обеспечат бесперебойное техобслуживание…

Хотя, он же может быть консультантом. Если его знания еще кому-то нужны… В принципе, технология уже живет своей жизнью, его знания могут пригодится только в каких-то философских вопросах ее использования. А кого теперь интересуют философские вопросы, если хостов собираются сажать в танки и истребители? Теперь им нужны манипуляторы сознанием и имплементаторы навыков, а не философы.

А еще, как сам отец воспримет, то, что случится? Когда ему скажут, что его сын совершил измену и был убит. Или выжил, но он его больше никогда не увидит. Или вообще ничего не скажут, а просто оставят навечно в бунгало без какого-то контакта с реальным миром. С этим его очевидным безумием…

Бедный отец…

С другой стороны, что я могу теперь для него сделать? Отказаться от всего и остаться с ним? Это уже невозможно. Отменить ничего уже нельзя. А больше - ничего. Вряд ли остановка его матрицы будет хорошим решением. Эвтаназия, как избавление престарелого родителя от тоски по ушедшему ребенку - это дикость. В конце концов, он - это он, а я - это я. Он не несет за меня ответственности, у него своя жизнь, а у меня своя. Хоть они у нас и связаны. Были до завтрашнего дня… Дальше придется как-то обходиться самим. В принципе, в отношении родителей и детей, это ведь нормально. Хоть и грустно…

Короче, всем нам придется жить дальше, что бы с нами не произошло. Или не жить. Как повезет…

Ладно. Больше никаких дел не осталось. Со всеми, с кем хотел, поговорил, со всеми попрощался. Надо начинать готовиться. Времени до вечера еще достаточно, но лучше все сделать сейчас. Чтобы не было никаких сюрпризов в последний момент. Тем более, что момент вполне подходящий - Йозеф, кажется, вышел обедать, значит, не ворвется неожиданно и не увидит лишнего. Пожалуй, даже стоит поторопиться.

Так… Вангелика Мэттьюз, аппаратная депоматрица 15-18. Произвести архивацию на внешний носитель с последующим форматированием депоматрицы. Начать…

0%...2%...3%... Прервано по причине неизвестной ошибки. Что за черт!

Повторить...

0%...2%...3%... Прервано. Неизвестная ошибка…

Еще раз!

0%...2%...3%... Прервано…

В чем дело!? Очень не своевременно! Давай еще раз…

0%...2%...3%... Прервано. Неизвестная ошибка.

Что еще за ошибка?! Открыть журнал ошибок… Последние ошибки…

Что за!..

Код ошибки: “Возможно, девушке будет лучше остаться в бунгало...”

Не понял… Что это значит?! Кто это сюда написал?.. Как такое вообще возможно в коде ошибки, где могут быть только служебные операторы?.. Невозможно… Обновить последние ошибки...

“Возможно, девушке будет лучше остаться в бунгало...”

Невозможно…

Обновить…

“Возможно, девушке будет лучше остаться в бунгало...”

Как?.. Как?..

Подожди... Подумай...

Код ошибки - осмысленный человеческий текст. Значит это - не системная ошибка, а комментарий кодера по условию. Кто мог оставить этот комментарий? Тот, кто писал код матрицы, например, отец, или я, или другие кодеры. На стадии программирования системы. Но тогда никто не знал, что на этой матрице будет девушка. Значит, изменения в код были внесены совсем недавно. Но кем? Доступы к коду есть только у меня. Взлом матрицы? Практически исключено. Это должен быть супер-специалист. Таких, наверное, не бывает в природе. Для этого нужно разобраться в системе и иметь аппаратный доступ. Аппаратный доступ только у меня и у Йозефа, но ему это точно не зубам...

Если только изнутри...

У Хакера квалификация как раз подходящая. И он постоянно ковыряет матрицу. Отец вообще ее писал. Эти двое? Они на своих аппаратно изолированных матрицах. Они физически не могли получить доступ...

А если смогли?.. Но тогда, как? И кто из них двоих? Отец? Значит, это не был бред сумасшедшего? Впрочем, сейчас это не важно...

Что же мне теперь делать со всем этим? Разбираться в коде и исправлять ошибку? Слишком большой объем кода. И, наверняка, ошибка спрятана так глубоко, чтобы ее нельзя было быстро найти.

Может быть, спросить, где искать ошибку? На Хакера можно надавить. Думаю, если пообещать ему форматирование - должен испугаться и сломаться. На отца никак не надавишь… Это точно отец… Не зря он угрожал. Это были не пустые слова. Угрожать ему в ответ я не смогу. И он это знает. Умолять тоже бесполезно - он слишком долго шел к этому и слишком серьезно все обдумал, чтобы вот так отказаться от всего в ответ на уговоры. Так же, как и я…

Какой же выход? Придумай.

Эту Вангелику с матрицы уже не снять. Должен еще сохраниться этапный дистрибутив, с которого я ее инсталлировал. Он где-то должен лежать у Йозефа. Если воспользоваться им, Вангелика вернется в мир, как ни в чем не бывало. Только воспоминания о боли при сливе на носитель. Но она с этим отлично справится. Чего не будет - так это меня. На этапном дистрибутиве у нее еще не было воспоминаний о сеансах со мной. Так что даже если все пройдет хорошо, и все останутся живы, она меня просто не узнает. Кем я буду для нее? Коллаборационистом, представителем враждебной системы, перебежчиком. Что она сможет думать обо мне? Что меня подкупили? Может и не подкупили, но о моих реальных мотивах она ничего не сможет знать. Даже если я расскажу ей все, поверит ли она мне? Станет ли разбираться, пытаться понять?

Не думаю… Все-таки, чувства не рождаются просто так. К ним нужно прийти через что-то. Я пришел к ним через свою неудовлетворенность и возможность новой свежей жизни рядом с ней. Она пришла через безысходность и одиночество. В принципе, у нас был один и тот же путь. Просто разные стороны решетки…

С чем же мы останемся в результате? Она получит свободу и своих соратников, которые помогут ей, окружат ее заботой. Она получит свою прежнюю жизнь. И опыт, неприятный, но полезный опыт. А я? Я получу новую жизнь. Возможно… Возможно, у меня даже будет уважение и новые люди, которые будут готовы разделить со мной свои жизни. Может быть, даже, пожертвовать ими ради меня. Но Вангелики у меня не будет. Получу ли я то, ради чего все это затеял? Нет.

Что же теперь? Стоит ли все это всего этого? Если посмотреть на это как на рискованную работу и вознаграждение за нее, то, конечно, я остаюсь ни с чем. Но Вангелика станет свободной. И, возможно, счастлива. И я смогу быть рядом с ней. Не вместе, но рядом. Может быть, мы сможем еще раз пройти через все это к тому, что есть у нас теперь. Конечно, идти нам придется уже через совсем другое, но все же. Все же…

А если даже ничего не будет… Что ж… По крайней мере, она будет свободна и счастлива. А я буду знать, что это ради нее сделал я. Сейчас я готов за это рискнуть своей жизнью. Надеюсь, потом не разочаруюсь...

Йозеф уже должен вернуться с обеда. Если у себя - должен ответить на вызов по внутреннему. На вызовы он всегда отвечает моментально.

- Слушаю, Старший Администатор! Как раз думал о вас, собирался зайти.

- Зачем?

- Хотел отпроситься вечером уйти пораньше. У жены сегодня кое-какое мероприятие по женской части, а ребенка оставить не с кем.

- Отпущу, только сначала сделай для меня кое-что.

- Все, что угодно!

- Найди этапный носитель Вангелики Мэттьюз. Она приехала к нам пару недель назад. И занеси ко мне. Как только принесешь - можешь быть свободен.

- Сейчас поищу. Только, кажется, там техники с ним напортачили что-то. Когда он мне последний раз попадался под руки, информация на нем была повреждена.

- То есть как, повреждена? Что значит напортачили?! Какие еще техники?! Почему?!

- Ну, вы же знаете, как это бывает… Техникам же главное, чтобы кабеля были целые и разъемы друг к другу подходили. Мама-папа, папа-мама… На все остальное им наплевать. Что-то переставляли, что-то не туда положили и повредили.

- Что значит повредили?! Как повредили?! Что с информацией?!

- Ну не знаю, я проверку не делал, но сам носитель со следами физических повреждений. А что с ним не так? Она же уже на бессрочном хранении. Развернулась нормально. Не сегодня - завтра ее сожгут. Зачем вам понадобился ее этапный носитель?

Так… Нужно успокоиться… Истерикой я проблему не решу. Только вызову подозрение. А подозрения мне сейчас совсем ни к чему. Надо посмотреть на носитель. Может быть, с него еще можно что-то вытянуть. Может быть, еще не все потеряно. Только бы…

- Он мне понадобился чтобы кое-что проверить. Забыл указать один момент в отчете. Ты мне его все равно найди и принеси. И можешь идти домой к ребенку.

- Да, хорошо. Я сейчас еще раз посмотрю. Сейчас найду его и занесу. Сейчас…

А что делать, если исходная версия, все таки, повреждена и не подлежит восстановлению? Что тогда? Тогда остается только рабочая версия. Которую невозможно слить, потому что “девушке лучше остаться в бунгало”... Кто-то так решил…

В принципе, у меня есть часов шестнадцать, чтобы все закончить и выехать в столицу. А может быть и больше. Может быть, даже сутки. Это ведь форс-мажор. Ради такого можно сдвинуть проведение операции на пару часов.

За это время я могу попытаться найти ошибку и поправить код. Времени не так уж много. Но и не мало. Может и получиться. А может и нет… Если не получится, придется как-то попытаться договориться с отцом, чтобы он помог найти ошибку. Уж как он все это устроил - не представляю. Но это точно должен быть он.

Но ведь он же откажется сотрудничать. В разговоре он был очень решительным. И он, видимо, понимал, о чем говорил. Так что должен понимать и то, ради чего он все это делает. Чтобы уберечь меня… Ради этого он пойдет на все. Значит, попытаться уговорить его будет совсем не просто. Скорее всего, по-хорошему вообще не получится. А не по-хорошему?.. А что я могу сделать не по-хорошему? Какие у меня есть на него рычаги воздействия? Практически никаких. Он вот - нашел рычаг воздействия на меня. Немощный старик без тела…

Что я могу ему сделать? Ограничить оперативную память? И что ему с этого? Станет просто медленнее думать. Или вообще перестанет думать. А что ему с того? Он даже ничего не почувствует. Отформатировать?.. Может сработать в качестве угрозы… Но убивать родного отца… И пришло же мне это в голову!

Вообще, как далеко я могу зайти? А как далеко уже зашел? Незаметно для самого себя. Еще неделю назад я вообще не помышлял ни о чем, во что сегодня ввязался по самые некуда. А теперь думаю, подействует ли на родного отца угроза окончательной смерти. Возможно, это как раз та грань, перед которой стоит остановиться. Лучше вообще пока об этом не думать… Хотя, я уже об этом подумал. И ужаснулся как-то не слишком сильно. Нет, это та грань…

- Администратор, я нашел экотеррористку! И знаете что, с носителем все в порядке. Оказалось, техники напортачили с другим хостом, а с ней все в порядке.

- Отлично! Давай!

- Вот. Но на всякий случай, я бы его все-таки проверил. Вдруг что-то не так…

- Да, конечно, я сам его проверю.

- То есть я могу уйти? Я больше вам не нужен?

- Да, идти, можешь быть свободен.

- Спасибо! До завтра!

- Да, до завтра…

Закрывай дверь и уходи уже! Так, верификация исходной информации… Запустить…

1%...2%...3%... Это ведь затянется… Я же помню, как долго она разворачивалась на матрице…

11%... Впрочем, верификация должна проходить быстрее, чем инсталляция. Но все равно как-то очень долго...

15%... Пока никаких ошибок. Надеюсь, с носителем все в порядке. Визуально он, кажется, не был поврежден, значит и внутри все должно быть нормально...

24%...

37%...

До чего это все мучительно. Можно было бы отойти выпить кофе, но не могу оторваться от статуса верификации… 41%...42%...43...45%...50%...

65%... Проверка целостности личности завершена… Ошибок не обнаружено. Теперь проверка связей. Это должно пойти быстрее…

Да… 90%...95%... 98%... 99%.........

Эти последние 99 процентов… На них всегда начинает тормозить. Главное чтобы ничего не прервалось… Главное, что бы все было в порядке…

100%... Верификация завершена. Ошибок не обнаружено. Слава богу!

Теперь, на всякий случай, резервную копию на еще один внешний носитель… Верификация… Теперь уже можно успокоиться. Самое страшно уже позади. Если не считать того, что еще впереди…

Верификация резервной копии завершена. Ошибок не обнаружено. Отлично! Отключить все внешние носители. Теперь все это куда-нибудь спрятать… А чего прятать-то? Положу в сумку. Главное чтобы я в дороге не потерял сумку. Нет, не потеряю.

Теперь что? Форматирование депоматрицы? Может быть попробовать еще раз заархивировать? Бессмысленно, но не попробовать нельзя.

Запуск архивации депоматрицы 15-17...

0%...2%...3%... Прервано по причине неизвестной ошибки. Ну да… Глупо было бы на что-то надеяться. Открыть код ошибки… “Возможно, девушке будет лучше остаться в бунгало...” Понятно. Спасибо тебе, папа…

Может быть, не форматировать? Оставить ее как есть, с воспоминаниями обо мне? А зачем в мире еще одна Вангелика, хоть и такая, которая любит меня? И которую потом будут использовать в военных исследованиях… Нет, мне этого не нужно.

Форматировать депоматрицу номер 15-17…

5%...30%...65%...100%. Завершено. Очень быстро. Уничтожить личность куда быстрее, чем сделать с ней что-то хорошее. Или, хотя бы, просто сохранить. Так всегда...


ДЕНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ

- Ты помнишь, как пройти в само хранилище внутри здания?

- Ну, меня туда привели не от самого входа, и увели оттуда потом в кабинет Милоша. Но я примерно представляю, как туда идти.

- Примерно? То есть ты не уверен?

- Сейчас не уверен, но, думаю, когда попаду внутрь, смогу разобраться.

- Ладно, значит сразу пойдешь с нами. Покажешь дорогу.

- Что от меня потребуется?

- В каком смысле?

- Ну, может быть, я мог бы отвлечь охрану, сделать вид, что я приехал с проверкой из министерства, а вы - мои сопровождающие. А когда зайдем, вы их нейтрализуете.

- В смысле, перестреляете?

- Ну, да… Не хотелось употреблять это слово.

- Нет, Аксель, мы сделаем иначе. Сразу видно, что ты не оперативник, а офисный работник. Смотрел слишком много сериалов про шпионов?

- Ну, не так чтобы…

- Мы все сделаем проще. Двери нам через сеть откроет наш специалист, он сидит в Белфасте. А охрану мы, как ты говоришь, нейтрализуем нервно-паралитическим газом через вентиляцию.

- Но это же защищенное здание, там и система вентиляции должна быть с защитой против таких вещей.

- Нет, это здание Департамента хранения, построено и оборудовано по административному проекту. Никто ведь не знает, что там расположено еще и хранилище. Это ты нам об этом рассказал. А раз никто не знает о хранилище, то и защита там самая обыкновенная - обычный антитеррор третьего класса. Как у большинства правительственных зданий. Вот само хранилище, думаю, защищено лучше. Ты не помнишь, какие там двери?

- Помню. Я специально обратил внимание. Толстые, стальные, тройные. Как шлюз.

- Когда ты заходил, они были закрыты?

- Да, их специально открывали для того, чтобы мы зашли.

- Все три двери?

- Да, все три.

- А замки чем открывали?

- Сначала бесконтактной картой Милоша, а потом голосовое подтверждение.

- Распознавание голоса?

- Нет, Милош говорил с живым человеком. Какой-то дежурный на пульте охраны, видимо.

- Понятно. Думаю, справимся.

Дежурный на пульте охраны… Где он сидит - не известно. Может быть в здании, а может - где-то еще. Может, тоже в Белфасте. Наверняка безопасность хранилища обеспечивается специальным отделом министерства. И это уже не антитеррор третьего класса. Или как там он это сказал…

Хорошо было бы взять Милоша в заложники. Чтобы он все открыл. Но как его заставишь? Просто так ему пистолет к голове приставить - не сработает. Милош не из таких. Я бы, наверное, испугался, а Милош - вряд ли. Потому он и старший по Комбинату, а я сижу в Мозгобанке. Впрочем, уже не сижу…

Как-то по-другому надавить на Милоша? Детей у него нет, на жену ему наплевать. Человек практически без слабых мест. Если бы это было сразу после учебы, я мог бы просто его попросить. Раньше он бы ради меня это сделал. Сделал бы просто так, ради нашей дружбы. От обиды и отчаяния за тот неправильный путь, который избрал его друг. Раньше он был романтик. Больше - нет.

Да и я, тоже, больше - нет. До чего дошло - рассуждаю, как можно было бы надавить на Милоша. Пригрозить ему оружием, или убийством близких. А ведь он - мой единственный друг. Хоть мы давно не нужны друг другу, но у меня ближе него никого нет. Как ни странно.

Как-то я изменился, в последнее время. Раскрываю новый грани своей натуры. Подленькая натура выходит. Или всегда таким был, просто не было повода проявить свою истинную сущность? Если всегда - то грустно. Получается, что всю жизнь был подлецом, но даже не чем перед собой это оправдать. Если бы отчаянно стремился любой ценой чего-то добиться, шел бы по головам, поступался ради этого моральными принципами - тогда понятно. Возможно, тогда бы цель оправдывала средства. Но ведь ни к чему не стремился, ничего не добился. Просто прожил жизнь подлецом. Даже не взял на себя труд реализовать весь свой потенциал подлости. А так еще гаже. Может, хоть этот свой шанс не упущу и смогу чего-то добиться? Раз уж такой потенциал у меня есть…

- Все в порядке, Аксель. Вход нам обеспечат, зайдем через паркинг. Газ сможем пустить где-то через полчаса, так что можешь готовиться. Наш человек вытянул проект здания, там, конечно, хранилище не задокументировано, но, по крайней мере, сможешь показать, как к нему пройти от паркинга.

- Да, по схеме, думаю, разберусь. А что с входом в хранилище?

- С этим посложнее, но перспективы есть. Как раз, когда будем к ним подходить, обещают подготовить нам проход. В крайнем случае, будем взрывать. Стены там достаточно крепкие, так что здание взрыв должно выдержать.

- Но там же капсулы… Взрыв может их повредить. Там очень нежное оборудование жизнеобеспечения.

- Не переживай, взорвем аккуратно. Тем более, ты говорил, что капсула Вангелики где-то в глубине хранилища. До нее точно не достанет, а на всех остальных подонков, что там лежат, мне, честно говоря, наплевать.

- Это если вы сумеете правильно рассчитать силу взрыва… А если ошибетесь?

- Не переживай, не ошибемся. Мы же террористы, бомбы - наш конек. Бодрее, Аксель! Нет, все таки, ты не оперативник. У тебя мандраж на лбу проступает вместе с потом. Скучно с тобой…

Еще смеется… Ему весело. Может и мне пора начать веселиться? Ведь я один из них. Из террористов. Бомбы - мой конек тоже... Не получается…

- Слушай, у вас нет никаких средств от мандража? Таблеток каких-то? Должны же быть.

- Нет, не держим. Мы же идейные террористы, а Вангелика была категорически против подобного. Ее химия не брала, и остальным она не позволяла. Мы и привыкли обходиться. А вообще, без этого лучше - поверь. Когда убиваешь на трезвую голову, с совестью разбираться проще. Это кажется, что наркотики помогают. Когда-нибудь они ведь, все равно отпускают, а совесть - наоборот. А когда все сделал в трезвом уме - точно помнишь как, что и почему - тогда и объяснить себе все проще. Так что без наркотиков лучше. Конечно, если не постоянно торчать...

Идейные террористы… Он это серьезно? Похоже, вполне серьезно. Теперь уже и мне смешно. Ну, по крайней мере, не только у него есть повод для веселья. Хоть какая-то возможность почувствовать свое превосходство. Помогает справиться со страхом. Ненадолго.

Надо чем-то занять себя, а то от этого ожидания за полчаса живот сведет… Проверить оборудование? Пожалуй… Все какое-то дело…

* * *

- Все, Аксель, готово. Подземный паркинг и первую дверь в хранилище нам открыли. Выдвигаемся. Пока дойдем до хранилища, должны открыть все двери. Не забудь взять противогаз.

- Да, конечно, сейчас. Еще соберу оборудование…

Ну вот, завертелось. Теперь зайдем через паркинг, переступим через валяющиеся тут и там тела. Потом найду дорогу к хранилищу по схеме. Войдем…

- Аксель, в хранилище тебе придется делать все очень быстро. Сколько тебе нужно времени для того чтобы разморозить Вангелику?

- Разморозить не долго - не более пяти минут. Еще минут пятнадцать на загрузку первичных вегетативных функций мозга. Потом ее можно будет транспортировать и догружать уже по пути отсюда.

- Отлично, как раз минут двадцать у нас будет чтобы убраться, после того как откроется последняя дверь. После третьей двери они они засекут вторжение и стянут сюда спецназ со всего побережья. Так что соберись.

Так, собраться… Пока иду до хранилища, надо все тщательно продумать.

Что я делаю? Захожу в хранилище… Нахожу капсулу Вангелики… № 1715. Размещаю загрузочное оборудование. Подключаю к оборудованию церебральные электроды. Включаю загрузчик, устанавливаю носитель. Запускаю процесс ожидания загрузки вегетативных функций. Включаю систему жизнеобеспечения капсулы. Включаю разморозку. Жду… Минуты через пять начинает работать вентиляция легких. Подключается циркуляция крови. Запускаю загрузку вегетативных функций. Включаю кардио-стимулятор… Еще минут через десять сердце должно начать биться самостоятельно. Потом запустятся легкие… Тонус в мышцах… Теперь ее можно отключать от системы жизнеобеспечения и вынимать из капсулы. Надо будет сразу подкатить каталку… Не забыть… Перекладываем тело на каталку, закрепляем загрузочное оборудование на ней, и можно выезжать. Да! Не забыть ввести мышечный релаксант.

- Вот. Здесь я уже был… Тут налево и вниз по лестнице… Вот коридор, за ним дверь, за ней должен быть маленький холл... Там двери в хранилище… Вот…

Двери открыты. Все, как обещали. Пара охранников на полу. Внутри люди в белых халатах. Тоже на полу. У одного пена изо рта. Плохая переносимость газа. По-моему, это первый летальный случай, из тех, кого я здесь видел. Хороший газ.

Так, теперь прямо, к вентиляционной консоли и терминалу… Где-то здесь… Капсула 1715… Вот она… Вангелика. Наконец, увижу ее… Наконец-то…

Мне достаточно заглянуть в смотровое окно капсулы, и я смогу увидеть ее лицо. Бледное, но которое совсем скоро приобретет цвет жизни. Сейчас...

- Это ее капсула?

- Да.

- Можно на нее посмотреть?

- Да... Сейчас....

- Ну что там?

- ...Это… Это не она...

- Как не она?! А кто?!

- Не знаю... Кто-то другой...

- Дай посмотреть!

- Пожалуйста...

- Не она...

- Да...

- Капсула правильная?! Может ты перепутал?!

- Правильная. Кажется... Номер 1715...

- Ты не мог ошибиться?

- Не мог. Не знаю... Может быть...

- Давай посмотрим другие капсулы!

- Давай.

- Ты смотри справа, я слева.

- Хорошо.

- В этой нет... В этой тоже... И в этой...

- У меня тоже...

- Какой ты говоришь номер?

- 1715...

- Может перепутал цифры? Посмотри в терминале другие номера!

- Смотрю...

- 1517?

- Такой капсулы нет...

- Смотри, все, какие есть!

- Смотрю...

- Ну что?!

- Номер правильный. Вангелика Мэттьюз. № 1715... Других нет. Что-то случилось...

- Что значит "что-то случилось"?! Что могло случиться?! Ты притащил нас сюда, сказал, что знаешь, где Вангелика, а теперь ее нет?! Может это подстава?!

- Нет, она лежала в этой капсуле. 1715. Я видел своими глазами... И запись в базе соответствует.

- Дай сам посмотрю... Запись есть... Она и должна была бы быть, если это подстава!

- Это не подстава. Я видел ее своими глазами. В этой самой капсуле...

- ...Даже если ты не знал, что это подстава, это все равно подстава. Наше время вышло, спецназ уже стянули. Здание блокировано. Они уже спускаются к хранилищу. Нам не выйти отсюда…
Заблокировать двери!

Заблокировать двери? Но ведь это единственный выход. Ведь нам нужно уйти отсюда. Уйти и скрыться. Иначе все… Иначе все пропало...

- По крайней мере, они не сразу их откроют. Пол-часа, может быть, час у нас есть...

- И что теперь?

- Теперь... Теперь мы можем умереть как герои.

- А Вангелика?..

- А что Вангелика? С нами ей сейчас вряд ли будет лучше...

- Может быть, она бы тоже предпочла умереть как герой...

- Тебе хочется увидеть ее смерть?

- Нет...

- Мне тоже. Так у нее остается хоть какой-то шанс. Хоть на что-нибудь... Тем более, ее тела здесь нет…

И что? Теперь, действительно, остается только умереть? Глупо. И не хочется. Столько движений… Все должно было получиться. Или не могло ничего получиться? Может быть, с самого начала идея была идиотская? Весь этот план? От начала и до конца? Прав был отец?

Но ведь эти люди мне поверили, пошли со мной. А они люди тертые. И они поверили в мой план… А может, они такие же идиоты, как и я? Ослепленные любовью к Вангелике?

Любовь к Вангелике… У меня осталось полчаса, чтобы насладиться этой своей любовью сполна. Прижать носитель с ее личностью к сердцу и умиляться своей любви. Все, что от нее осталось, теперь вместе со всем, что пока еще остается от меня. Мы будем вместе до конца. Я сюда пришел, потому что должен был жить дальше, но ее не должно было быть со мной. Теперь нас с ней не будет. Вместе. Выходит, я своего добился. В какой-то мере.

Я разочарован? Пожалуй. Все таки, эти полчаса с крохотным куском кремния того не стоят. А еще, как-то совершенно не хочется умирать. Может быть, есть какой-то еще выход?..

- Аксель, привет. Я видел тебя на записях с камер наблюдения. Знаю что ты в хранилище.

- Это что, твой приятель из громкоговорителя вещает?

- Да, это Милош. Голос его.

- Аксель, мне очень жаль, что так все у тебя вышло. Теперь тебя ждет участь незавидная. Свою экотеррористку, если ты пришел за ней, ты не найдешь. После того, как ты ко мне приезжал несколько дней назад, у меня какое-то нехорошее чувство возникло, и я ее переместил в другую капсулу. Как видишь, не зря.

- Если он переместил ее в другую капсулу, значит, она где-то в хранилище, и мы можем ее найти.

- И какой в этом смысл? Даже если найдем, у нас не хватит времени ее реанимировать. А если бы и хватило - уйти с ней отсюда. Лучше пусть все остается, как есть.

- Аксель! Я знаю, тебе умирать не хочется. И я очень не хочу, чтобы тебя убили. Я, все таки, твой друг. А тебя убьют, если вы не сдадитесь. Уговори своих друзей. У тебя ведь теперь новые друзья. Они должны тебя послушать. Перспективы у вас, конечно, не очень, но если сдадитесь, проживете точно больше чем эти несколько минут до штурма. Может быть, вас всех даже помилуют. Все будут жить. Сдавайтесь, Аксель. Мы начинаем резать двери. Когда закончим, сдаваться будет уже поздно. Так что думайте быстрее.

А ведь и правда, у меня есть шанс еще пожить. Я никого не убил, никому не сделал ничего плохого. Этот человек в халате, с пеной изо рта. Это ведь их газ его убил. Не мой. Казнить меня не за что. Может, и правда, сдаться?

- Ты сейчас, возможно, думаешь, не сдаться ли тебе своему другу…

Неужели, по лицу так заметно? Не удивительно. Вряд ли я себя сейчас контролирую. Наверняка, лицо перекошено паникой. До чего же болит живот...

- Знаешь, я не смогу этого позволить. В принципе, ты, конечно, имеешь на это право. Но тут видишь ли какое дело… Мы сюда пришли не просто освободить Вангелику. Для нас это - продолжение нашего с ней общего дела. Если ты сдашься, тебя арестуют, и ты станешь преступником. А нашему делу не нужны преступники.  Делу нужны мученики. Преступники портят имидж нашего движения. Тебя будут показательно судить, медиа над тобой будут издеваться, сделают из тебя посмешище. Значит, и наше дело станет посмешищем. А этого никак нельзя допустить. Знаешь, что, Аксель… Я понимаю, что тебе нелегко все это. Принять смерть в бою у тебя не получится, потому что ты не боец. Я помогу тебе стать мучеником. Умрешь, как герой.

Он что, собирается меня вот так пристрелить? Вот так вот прицелится мне в голову и выстрелит? А я должен сидеть и ждать этого? Героической смерти? Но я не хочу быть героем! Вообще не хочу! И мучеником не хочу! Лучше посмешищем, но живым! Нет, так я не хочу!

- Милош! Я хочу сдаться! Пожалуйста, Милош! Я хочу сдаться! Милош, меня сюда заставили прийти! Они угрожали расправиться с Роной! Милош, спаси меня! Мне не нужна никакая террористка! Я хочу сдаться! Спаси меня, Милош!
Пожалуйста, не стреляй! Не надо в меня стрелять!

- Ну вот... И так бывает...

Брезгливое, но прощающее выражение лица. Часто такое видел? Ну и плевать! Это моя жизнь! Если кто-то когда-то боялся умирать так же, как и я сейчас - плевать! Пусть я буду самым трусливым человеком на свете! Пусть я не разделяю его героического пафоса! Плевать! Надо жить!

- И так бывает? Да будь ты проклят! И ты, и все твое дело! И Вангелика! Будь проклят день, когда я впервые с ней заговорил! Надо было ее никогда не распаковывать. Тогда бы ничего этого не было! Будь она проклята!

Зачем я это сказал? Зачем! Теперь он точно меня пристрелит! Теперь с ним уже никак не договориться. Зачем я это сказал?!

- Нет, умоляю, не стреляй! Я не хотел! Я не буду!

Нет, бесполезно… Выстрелит… Вот сейчас… Зажмуриться… Чтобы не видеть…

Выстрел… Чувствую кровь на лице. Почему я до сих пор чувствую? Промахнулся? Не попал в мозг? Значит, будет стрелять еще. Какие-то крики. Выстрелы. Но далеко. А этот почему-то не стреляет. Открыть глаза? А если глаз уже нет? Если он попал мне в глаз, но я этого не почувствовал? Должен был почувствовать… Боли нет. Просто по лицу течет кровь. Открыть глаза.

Лежит. Дырка в голове. Большая. Так это его кровь! Он не успел выстрелить! Это в него выстрелили! Его кровь, не моя! Я жив! Слава богу!

- Милош! Я здесь! Я сдаюсь! Милош!

Вот! Он бежит ко мне! Друг! Он меня спасет!.. Кажется это не Милош… Спецназовец в маске. Это ничего. Я без оружия, он ничего мне не сделает. Не убьет. Поднять руки… Бежит, не останавливаясь. Прямо на меня. Замахивается. Прикладом по голове. Это ничего… Это не смертельно...


БУНГАЛО (ЭПИЛОГ)

А ведь я начинаю привыкать к бунгало. Хотя, если вспомнить и разобраться, когда я еще был свободен, я ведь прятался здесь. Значит, мне и тогда было здесь комфортно. Нравилось. А теперь я спрятался основательно. Отпала причина выходить. Значит, для меня мало что изменилось. Поменялась сторона решетки. Но с этой стороны вполне неплохо.

Сейчас еще отец придет. Я ведь продолжаю с ним общаться так же, как и раньше. Мало что изменилось.

А вот и он. Идет. Кого-то с собой ведет. Кто это? Здоровенный, с рогами.

- Привет, пап!

- Привет, сын! Смотри, кого я тебе сегодня привел.

- Это кто?

- Не узнаешь?

- Нет, как я такого могу узнать? Я его впервые вижу.

- Ты его уже видел.

- Такого бы запомнил.

- Точно не узнаешь? Это Хакер!

- Хакер?!

- Да, Администратор, это я.

- А чего такой большой? Я помню твое дело. У тебя средний рост, средний вес. И что за рога на голове?

- Это же не совсем я. Это голем. Мне нравится такой. У меня раньше была такая аватарка.

- Забавно… Так вы тут вместе?

- Да, с недавних пор. Он все таки пролез через систему, нашел мою лазейку.

- Голем на админском терминале?

- Да. Хорошо, что я его вовремя увидел. А то бы он наделал дел…

- Да, Администратор, ваш папаша не дает мне развернуться. Но это временно. Я набираюсь опыта и сил. К тому же я моложе.

- Здесь возраст не играет роли, ты же знаешь… И не называй меня больше Администратор. Я теперь простой хост, такой же, как и остальные.

- А как называть?

- Зови Аксель.

- Не хотите себе взять какой-нибудь круто ник? Хотите, я вам помогу мегаголема сделать. Какого-нибудь трансформера, или девочку подростка с огромными буферами?

- Нет, пока не надо. Спасибо. Может быть потом... Чем вы здесь вдвоем занимались?

- А знаешь, сынок, с Хакером довольно интересно. У него крайне пытливый ум. Я его научил играть в шахматы. А он привил мне интерес к изучению исходных кодов старых программ. У меня в библиотеке их достаточно.

- Теперь понятно, почему ты попросил сделать тебе архив устаревшего софта.

- А теперь нам втроем будет веселее. Да и за хакером вместе будет проще приглядывать. А то он не оставляет надежды все таки сломать бунгало.

- Вряд ли я смогу его контролировать. Я даже своего голема еще не освоил.

- Это точно! Здесь я покруче вас буду. Здесь вам не там. Но, может чему-то и научитесь. Как я говорил, здесь у нас с вами есть десятки лет вычислений.

- Может быть и нет. Папа, ты рассказывал ему о военной программе?

- Рассказывал.

- А я не боюсь войнушки. Это как в шахматах. Я буду всегда ходить големом. Они и не заметят ничего.

- Может быть, это и выход. Посмотрим…

- Пап, ты узнал что-нибудь о Вангелике?

- Опять ты с этим вопросом…

- Ну, я откладывал его сколько мог. Знаю, что тебе не приятно о ней говорить…

- Да. Узнал. Все с ней в порядке. Ее развернули с того носителя, который у тебя изъяли при аресте. У нее все нормально. Тебя она, конечно, не знает.

- Я смогу с ней встретиться?

- Я не стану возражать, хоть мне это и не нравится. Если захочешь, я обеспечу для тебя и нее любое из миллиарда комфортабельных бунгало на этом побережье. Главное, чтобы ты сам был уверен, что хочешь этого. И главное, чтобы у вас все пошло нормально, без скандалов. Если у вас с ней не получится, потом просто взять и стереть девушке память - это как-то не этично. И новый администратор может заметить склейку в памяти и что-то заподозрить.

- На счет Йозефа я бы не стал беспокоиться. Я его изучил. Как администратор он слабоват. Вот вы, Аксель, были стоящим администратором. А этот пока опыта наберется, можно резвиться как угодно. Можем даже зомби-вечеринку устроить или Хэллоуин в костюмах серийных убийц. У Милого хоста костюм уже есть.

- На счет квалификации нового администратора тебе, Хакер, конечно виднее… Но вечеринку устраивать не будем. Я не позволю. Достаточно нас троих.

- Честно говоря, я и сам не совсем уверен, смогу ли я быть интересен Вангелике теперь. То, что между нами было, она не знает. И у меня теперь нет той власти, которая так привлекает ее в мужчинах. Что я могу ей теперь дать?..

- Не известно, было ли между вами что-то вообще… Возможно, это ты сам себе все придумал, а она просто тебе подыгрывала и использовала тебя.

- Не знаю...

- Вы знаете, у вас, конечно, здесь семейное дело, а мне здесь скучновато. Я бы все таки устроил какую-нибудь вечеринку.

- Хакер, вот ты, вроде, неглупый парень, а ничего не понимаешь. Это же море, настоящее море. Теперь такого уже не найдешь, а у нас оно есть. Ты только послушай, как чайки кричат. Как ветер шелестит камышом на крыше бунгало. Как волны тихо накатываются на мокрый песок и убегают обратно в море.

- И что главное - никаких тебе корабельных гудков.


Рецензии