Её двоюродные мужья гл. 34

      Связала крепко нас судьба,
       И вместе мы идти готовы,
       И лишь одна у нас мольба,
       Чтоб были все всегда здоровы.
              А если друг попал в беду
              Иль загрустил, тогда тем паче,
              К нему на помощь я приду,
              Ну, разве может быть иначе?
                   Поэтесса Наталья Селезнева. Из стихотворения «Друзья»

                                       ГЛАВА  34.  ДВА ХВОСТА

   Однако …Ходить Яся так и не будет. Почему? Об этом речь впереди.

   А пока ещё в её жизни случались маленькие радости. Подружки, как могли, скрашивали её жизнь.
   Как-то ей позвонила Елизавета:
   - Яся, с тобой пошушукаться можно? Твой благоверный далеко или рядом?
   - Можно, можно, - радостно засмеялась Яся. – Здравствуй. Я так скучаю без наших посиделок.  Мы можем спокойно говорить хоть час. Папа ушёл с бидонами к роднику.  Мы пьём только родниковую воду.
    -  Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало…Подруга, мы тут посоветовались и решили к тебе нагрянуть. Отметим твой день рождения.
    - Лиза, ты ведь знаешь, что я родилась осенью, а сейчас ещё лето.

    - Да, какая разница, сударыня моя дорогая, осенью или летом! Хорошо, тогда мы отметим все свои дни рождения. У тебя. Ты сможешь что-нибудь придумать, чтобы на сутки  твой папа куда-нибудь съехал? Если он будет дома, то меня и на порог не пустит. Ты же знаешь.
   - Есть повод ему уехать, есть! – быстро заговорила Яся. – Павел вот уже несколько дней ходит вокруг меня, причитает: «Надо бы  поехать на дачу, законсервировать её, к зиме подготовить». Ему надо дня два.
   Я думаю, что он рвётся на дачу, чтобы поменять обстановку своей жизни, дух перевести. Замаялся он со мной. Пока никого не уговорил из моих, чтобы побыли возле меня хотя бы днём. У всех дела, никто не может. Так, я стала договариваться с соседками…

   Елизавета, чтобы не комментировать слова подружки о замаявшимся «папе», произносила что-то, вроде «угу-угу» и «да-с, да-с». Дослушав Ясю, сказала:
   - Отлично! Скажи своему Павлу, что Полина к тебе приедет и побудет с тобой. Полину он ещё не выгнал?
   - Мне кажется, что он побаивается Полину, - смеялась Яся.
   - Ага! И правильно делает, что побаивается. Знает, видно, поговорку: в тихом болоте черти водятся.

   И собрались они на девичник. Не было лишь Агнессы.
   Хорошо, что люди не знают своего будущего!
   
    Яся сразу же продемонстрировала, как умеет ходить с помощью ходунков.
   - У тебя хорошо получается, -  стараясь не демонстрировать, что подстраховывает её, Рая шла рядом, пока Яся переходила в гостиную.

    Подруги заранее договорились, что у них будет на этот раз рабочий девичник.
   - Яся Викторовна, как ты относишься к тому, чтобы понежиться в ванне с тёплой водичкой и душистой пеной? – спросила  Любовь.
   Вместо ответа Яся заплакала.
   - Господи, что такое? – всполошилась Любовь.
   - Ты, что не понимаешь? – серьёзным тоном сказала Елизавета. – Наша подруга боится, что мы увидим её девичью грудь. И ещё кое-что…
   - Да, ну тебя, насмешница! – махнула здоровой рукой Яся. – Я заплакала от радости. С тех пор, как заболела, в ванне не мылась. Жалею, что у меня нет дочерей, с ними-то матери легче договориться, чем с невестками. Папе трудно меня там мыть. А я сама не могу забраться в ванну, парализованную ногу не подниму. Простите за подробности.
   - Мы тебя прощаем. – Полина погладила Ясю по руке. – Нас  сейчас много, девушки мы сильные. Не переживай, всё будет хорошо.

   На ходунках Яся подошла к ванной. Она была крошечной. Ходунки остались возле двери.
   Яся очень старалась, напрягая все свои слабые силы, чтобы подружкам было легче посадить её в ванну.
   - Дорогуша моя, не суетись! А то мы сейчас все завалимся в  ванну, и будем плавать втроём, - смеясь, говорила Любовь. – Знаешь пословицу: тише едешь – дальше будет?
   - И почему у меня нет крылатых сандалий? – со вздохом  посетовала Яся.
   - А что, такие существуют? – на полном серьёзе спросила  Любовь. – Скажи, где продают? Мы купим их для тебя.
   - Крылатые сандалии были у Меркурия, -  как учительница на уроке, пояснила Яся. -  Этому богу поклонялись древние римляне. Его так и называли «Крылатый бог».
   - А я в школьном учебнике вычитала, что самую близкую к Солнцу планету назвали Меркурий, - поддержала разговор на историческую тему Полина, - потому что полный оборот вокруг Солнца она совершает  всего за  восемьдесят восемь дней. Получается, она самая быстрая, летает как Меркурий в своих сандалиях.
   - Да, - покачала головой Любовь, - чего только люди не придумывают!

   Любовь и Полина  с разными  предосторожностями посадили Ясю в ванну и остались рядом с ней.
Елизавета занялась приготовлением еды. Рая поменяла постельное бельё на диване, где круглосуточно пребывала Яся, вытерла пыль в её комнате, вымыла полы.
   - Видно, что мужик занимается  хозяйством, - тихонько говорила Елизавета Рае. – Все плошки-ложки на месте, но всё здесь очень сурово. И ремонта давно не было в кухне.
   - Яся как-то мне рассказала, что Алексей обещал оплатить ремонт в кухне, купить сюда новую мебель. Это было ещё тогда, когда они разменяли их большую квартиру и разъехались. Все были в радужном настроении,  все друг друга вдруг полюбили…

   - Как тут у вас дела? – спросила Елизавета, заглянув в ванную. Яся сидела в душистой пене, а  Полина мыла ей голову.
   - Ты посмотри, Лиза, как я блаженствую! – весело ответила Яся.
 
    Было видно, что Яся переживает из-за того, что заставила подружек заниматься собой; но она постаралась не думать об этом, поскольку  предполагала, что, может, это её последняя помывка в ванной, и другой возможности не будет, а вымыться нормально ей давно хотелось. К тому же, она верила в своё выздоровление, и дала себе клятву, что, как только сможет, сделает что-то полезное и важное для каждой из «девушек».
   Устраивало её и то, что мыли её подружки – женщины. Когда «папа» снимал с неё одежду,  обмывал  её тело, вплоть до интимных мест, которые, как теперь ей, больной, стало ясно, больше всего нуждались в чистоте, она испытывала стыд. Объяснить своё состояние Яся не могла. Казалось, чего стыдиться мужчины, который тебя видел всю без одежды, тискал твои груди, ласкал  влагалище? Да ещё и не просто мужчины, а врача.
   В том то и дело, что всеми струночками своей души она давно поняла, что теперь она для мужа лишь пациентка. А пациентку не ласкают. Её кормят, делают массаж и уколы, подносят и убирают судно…И, возможно, при этом испытывают отвращение.
   Конечно, как человек беспомощный, она была благодарна Павлу за уход. Яся хотела жить, и рада была любой руке, поддерживающей в  ней это стремление. Однако, хоть и не сидела она в клетке, как подбитая птица,  чувствовала она себя именно так: в клетке.

  - Я рада, что ты блаженствуешь! – в свою очередь засмеялась Елизавета. – А можно задать прозаический вопрос?
  - Задавай.
  - У вас пылесос есть?
  - Есть, но… - Яся замялась, - но ты его не сможешь включить. Он старый, рассчитан на  сто двадцать семь вольт. К обычной электрической сети его подключать нельзя. У папы целая конструкция, он  подсоединяет много чего, чтобы пылесос работал. Он его редко включает.
   - А как же он пыль собирает?
   - Щёткой и совком.
   - Чтобы щёткой навести порядок в вашей немаленькой, заставленной мебелью квартире, надо быть очень здоровым человеком. – Лиза покачала головой. – А почему не купите нормальный пылесос? Сейчас это не проблема. Пылесос и многое другое из бытовой техники, я слышала, изобрели мужчины. У них начинают усиленно работать мозги, когда им приходится руками делать какую-то неинтересную для них работу дома или на службе. Вот они и придумывают какой-нибудь механизм для облегчения своего труда.

   - Не хочет папа покупать новый пылесос. – На глазах Яси показались слёзы, было видно, что обсуждала она со своим «папой»  эту тему не раз. – Говорит, что и старый хорош. А он всю пыль выдувает обратно в квартиру. Я молчу, иначе мы начинаем ссориться, и тогда обзываем друг друга разными неприличными словами.
   Подружки переглянулись, но промолчали.   
   - Яся, успокойся, - наконец, заговорила Елизавета. - Я просто так сказала. Это дело семейное. Как говорит Карлсон, который живёт на крыше, «спокойствие, только спокойствие». Я вас, девушки, не тороплю. Но мы уже накрываем на стол. Очень кушать хочется! А вам?
   - Хочется, хочется, - за Любовь и Полину ответила немного повеселевшая Яся. – Сколько раз я раньше замечала: приму душ, надену халат, и сразу же - в кухню. От желания поесть аж живот сводило, как будто неделю не ела. Павел это объяснял усиленным обменом веществ.
   «Смотри ты, он ещё помнит об обмене веществ, - выходя из ванной, мысленно покритиковала Павла Елизавета. – Лучше бы пылесос купил. Терпеть не могу  мужчин-жмотов. Тоже своеобразная болезнь – жадность. Хоть бы лекарство какое придумали для её лечения. Слава Богу, что мой муж не такой. Да и не позволила бы я ему этого».
   - Теперь я понимаю, - сказала, вернувшись в кухню, Елизавета Рае, - почему  в их квартире за диванами, на плинтусах и во всех углах не просто пыль, а чёрные клубы пыли. Первый раз такую жуть вижу.
   - Я тоже обратила внимание. Но, прошу тебя, не говори при Ясе об этом. Не надо её расстраивать. Потом обсудим, как помочь делу.   

   Говорят в народе: обещанного три года ждут. Прошло больше, чем три года. Сын не выполнил обещание. Ни  самого скромного ремонта в кухне, ни самой скромной новой мебели в ней! Как не было обещанной комнаты для матери и Павла Ивановича в его загородном доме.

   … А потом они сидели за празднично накрытым столом. В центре его в вазе красовался  большой букет  роз, но не одного цвета. «Девушки» решили, что надо  составить букет из роз разного окраса, дескать, асимметрия, как считают японцы, лучше создаёт хорошее настроение.
    К своему стулу возле стола Яся подошла, держась за ходунки. Она была в розовой кофточке, причёсанная, с подкрашенными губками и чуть подрумяненными щёчками.
   Это была её доля счастья в тот день.

   В её бокал налили глоток красного сухого вина.
  - Разбавить тебе вино водой? – спросила Полина.
  - Нет, - Яся накрыла ладонью здоровой руки свой бокал, - не хочу. Сегодня у меня всё настоящее: подруги, ванна, красная икра… Я уже забыла, как она выглядит. И не потому, что у меня нет денег, чтобы её купить. Папа, кажется, считает, что это роскошь. Роскошь для меня, которой, может, осталось жить неделю или один день?
   - На этом ваша, Яся Викторовна, речь о грустном закончилась, - запротестовала Елизавета. – Я плов по узбекскому рецепту полночи готовила не для того, чтобы мы поливали его вместе с тобой слезами. Лучше польём вином. Предлагаю выпить за всё хорошее. Пусть у всех нас будет только хорошее! И у тебя, Яся!

   У всех был хороший аппетит. Или все подружки Яси делали вид, что у них у всех хороший аппетит, хотя, глядя на неё, от жалости глотали  еду с трудом.
   Рая увидела на диване в гостиной гитару, взяла её, тронула струны.
   - Расстроенная! Но ничего, сойдёт, как фон для наших прекрасных голосов. На днях я в сто пятидесятый раз видела кинофильм «Свадьба с приданым».
   - И я – тоже, - сказала Яся. – Он снят в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году. До сих пор его крутят, чаще в какие-нибудь праздничные дни. Значит, больше показывать нечего! А всё хают советскую власть. Ах, какие были хорошие фильмы!  А песни какие замечательные! Вперёд народ звали! Помните, «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…»?
   «Девушки» переглянулись, но комментировать не стали. Сегодня был день Яси. Она могла говорить и делать всё, что захочет.

   - В «Свадьбе с приданым» тоже замечательные песни, - Рая сделала проигрыш, - я, правда, не запомнила все куплеты, а также, какой куплет за каким идёт, но для нас это ведь не важно.
   Она запела, а подружки подхватили (песни на стихи поэта А.И.Фатьянова):
   
    Из-за вас, моя черешня,
    Ссорюсь я с приятелем.
    До чего же климат здешний
    На любовь влиятелен!
    Я тоскую по соседству
    И на расстоянии.
    Ах, без вас я, как без сердца,
    Жить не в состоянии!
      
   - Как же мне нравятся вот эти слова, - смеясь и плача, сказала Яся. И своим, ослабленным болезнью, голосом запела:
   
    Хвастать, милая, не стану -
    Знаю сам, что говорю.
    С неба звёздочку достану
    И на память подарю.
    Обо мне все люди скажут:
    «Сердцем чист и не спесив».
    Или я в масштабах ваших
    Недостаточно красив?

    - Наивные слова, - разводя слёзы по лицу, восторгалась Яся. – Но как душевно! Нам сейчас очень не хватает душевности. Люди стали чёрствыми. Кинематографисты наши кинулись снимать, на манер Запада, триллеры, боевики…Как  включу телевизор, тут же вижу: на меня наставлен пистолет, или ружьё; кто-то падает с пулей в груди, в воздух взлетают машины, деревья… Не могу это смотреть!
   - Яся, голубушка, а ты такие фильмы не смотри, - Елизавета подошла к Ясе, обняла её за плечи. – У тебя, наверное,  есть каналов двадцать в  телевизоре. Смотри «Культуру», там нет боевиков. А ещё есть каналы, показывающие природу.
   - Лиза, - возмутилась Яся, - ты думаешь, раз я болею, то  меня можно оторвать от жизни, которая за окном?
   - Нет, я думаю о другом. Что нам надо ещё немного выпить, и спеть другую песню из «Свадьбы с приданым». Слова в ней мажорно-минорные, а мелодия  просто за душу хватает. Так, кто какие строчки из этой песни помнит?
   Запела Рая:

   На крылечке твоём
   Каждый вечер вдвоём,
   Мы подолгу стоим,
   И расстаться не можем на миг.
   «До свиданья», - скажу,
    Возвращусь и хожу,
   До рассвета хожу
   Мимо милых окошек твоих.
   
     Яся тихо подпевала. Но вдруг её голос окреп:
   
   Я люблю тебя так,
   Что не сможешь никак
   Ты меня никогда, никогда,
   Никогда  разлюбить.

   - Ах, какие стихи! – со слезами вперемешку восторгалась Яся. – «Моя черешня»! А вот меня никто так не называл.
   - Ой, девушка, тебе бы ещё обижаться, -  сказала Рая.
   - Да, ты права. Обижаться мне не на что. Меня… меня Марк так необычно, я бы сказала, нестандартно, называл «Мечта моя».
   - Ты часто  вспоминаешь своего первого муженька? – спросила Елизавета.
   - Может, и не часто. Но мне было с ним так интересно жить! Повторения нет, и не может быть. – Яся помолчала, вздохнула. – Можете не верить, но  мне кажется, что, если бы мы не разошлись, я бы не заболела. Не было бы у меня никакого инсульта, будь он неладен.
   Всё, на мне можно ставить крест! Как на  кинорежиссёре, женщине, подруге…

   - Яся, куда тебя, оптимистку, занесло? – возмутилась Елизавета. -  Я сейчас выведу тебя из этого печального состояния. У меня есть идея: мы с тобой сделаем авторский фильм. Сейчас это модно: делать всё авторское. Книги издают с ремаркой: «В авторской редакции».  Ошибок в таких книгах море! Ошибка на ошибке сидит и ошибкой погоняет.
   - А тема? – с загоревшимися интересом глазками спросила Яся.
   - «Мелодия ягодиц» - вот тема.

   Не успела Елизавета договорить, как Любовь и Рая, схватившись за животы, упали на диван. А Яся сурово сдвинула брови:
   - Лиза, зачем ты меня разыгрываешь? Я подумала, что у тебя есть действительно серьёзная тема,  даже взбодрилась. А у тебя одни шуточки.
   - А кто шутит? Я? Обижаешь! Почему о ягодицах – этих наших труженицах – нельзя снять фильм? Да мы сидим на ягодицах больше, чем ходим на своих ногах, или что-то делаем руками! Чем они хуже ног, рук, глаз? В человеке всё прекрасно! И почему о кишечнике, о родах, о мочевом пузыре снимать не стыдно, а о ягодицах – стыдно? Прекрасные кадры будут! Ягодицы так гармонично двигаются, что смотреть это диво надо только под музыку.
   И это та часть тела, которую  никак не скроешь. Во всяком случае, сейчас, когда мы не носим на платьях сзади своеобразные наросты, которые были в моде у дам в девятнадцатом веке.
   Женщины затягивались до обмороков в корсеты и всё ради того, чтобы показать, что у них нет лишнего жира на животе, и есть талия; а сзади у них было по два зада: свой и нашитый. Сексуальная мода была!

   - Такой фильм не дадут тебе снять, - убедительно возразила Яся.
   - Дорогая, сейчас мы живём в другой стране. Свободной! Самые нравственные, в кавычках, люди – большевики – вымерли, как мамонты. Нет уже  идеолога коммунизма советского разлива Суслова, который один знал, какие книги нам читать, какие  спектакли ставить, какое кино смотреть, в какой длины юбке ходить и насколько открывать плечи…
   Такие, как он и иже с ним, учили народ нравственности, а сами меняли жён, любовниц, смотрели на дачах зарубежные фильмы, по сравнению с которыми наша «Мелодия ягодиц» -  как непорочная Ева, вылепленная Богом из ребра Адама. Кстати, девушки, хотите посмеяться?

   - Хотим, хотим… - хором ответили «девушки».
   - Учёные предполагают, что Бог или всё умеющая Природа слепили женщину не из ребра Адама, а из…
   - Неужели из его фаллоса? – хихикнула Любовь.
   - У тебя, подружка, одно на уме! Не из ребра, а из его хвоста. Предполагают, что у первого на Земле мужчины был хвост.Бог его отрезал и смастерил из него женщину.
    Все начали смеяться, а Рая закашлялась. Полина стукнула её по спине.
   - Спасибо! Лиза, предупреждать надо! А то ты меня заикой сделаешь.
   - Прости, миленькая. Но я ничего не придумала. Это одна из  версий. За что купила, за то и продаю.

  Так что все эти Ленины, Сталины и их продолжатели имеют хвостовое оперение. Потому и не получилось им построить социализм и коммунизм. Ни в отдельно взятой стране, ни в мировом масштабе.   

   - Лиза, не заводись! – предостерегла подружку Полина.
   - Простите, дамы. Наболело. – Потом Елизавета снова обратилась к Ясе: - Дорогая, если ты не против соавторства со мной, мы с тобой сделаем такой авторский фильм. Я обязательно раздобуду денег на его производство. Если не дадут коммерсанты, к которым у меня уже проторена тропинка, то я обращусь в какие-нибудь государственные конторы, в фонды и банки.
   Ради тебя я могу сесть у порога кабинета самого большого нашего российского начальника и ждать, когда он меня примет. Попрошу у него на фильм  денег,  расскажу ему о нашей задумке и о тебе, замечательном кинорежиссёре, горящем желанием работать.

   - Ты не шутишь, Лиза? – всё ещё недоверчиво спросила Яся.
   - Я настроена по-боевому, Яся. – Елизавета  стала ходить по комнате и рубить рукой воздух, как «будёновцы», в своё время, размахивали шашками, направляясь в стан врага. -  Во ВГИКе нас учили отстаивать свои сценарии. Если надо будет, то я буду защищать наш фильм в суде. И  попрошу, чтобы на суде были присяжные заседатели.
    Мы с тобой, дорогая подруга, законопослушные люди. Нельзя  снимать кино, в котором призыв к розни между людьми, к насилию, войне, террору…
   У нас с тобой будет самый мирный фильм. И самый смотрибельный! Эксклюзив! Пока подобного фильма я не видела. Нам надо поспешить, ведь недаром говорят, что идеи витают в воздухе.

   Любовь и Рая не могли отойти от смеха. Начинали что-то говорить, и снова падали на диван.
  - Молчите, девственницы, - махнула на них рукой Лиза. Потом села рядом с Ясей, взяла её больную руку и начала тихо гладить.
   - Дорогая моя, я и не думала шутить. Недавно я разговаривала по телефону с нашей, задержавшейся в Японии, Агнессой. У неё, по-прежнему, всё хорошо. Как говорят, её поцеловал Бог: научные работы Агнессы получили там поддержку. И даже, по её предложению, в Японию пригласили двух её коллег.
   Так вот, Агнесса мне рассказала, что японские социологи, психологи и учёные разных профилей изучают человека полностью. Все органы, системы, психику, зависимость настроения и работоспособности от разных условий жизни. Всего не перечислишь. Например, обратили внимание на людей, которые…ковыряются в носу…
   - Не ври! – Любовь, наконец-то смогла вымолвить слово. – Это уже чересчур!
   - Это для нас чересчур, а для них – нет, - защищалась Елизавета. – Была такая идея: изучить, от чего люди получают удовольствие. Конечно, есть общие удовольствия, например, многие любят вкусную еду. Не исключаются секс,  красивая одежда, интересная работа, общение с друзьями… Эти и другие подобные удовольствия на виду.
   Есть и такие, о которых не принято говорить в обществе, обсуждать. Но они есть! Например, ковыряясь в носу и выковыривая оттуда, сами знаете, что, человек получает удовольствие и, если он раздражён, то быстро успокаивается. Кто-то любит чесать себя подмышками, кто-то наматывает на палец свои волосы, кто-то грызёт карандаш, кто-то хрустит  костяшками пальцев, кто-то с большим удовольствием пукает…

   - Ладно, согласна, что можно получить удовольствие, ковыряясь в носу. – Яся вытерла слёзы, появившиеся от смеха. Чему Елизавета была чрезвычайно рада.  - В зоопарке, куда мы ходили, когда мои сыновья были ещё маленькими, я  видела, как это делала обезьяна, а потом ещё и в рот себе кое-что положила.
   - Бросьте об этом говорить! – взмолилась Полина, - меня сейчас стошнит. Елизавета, переходи к ягодицам. Мне понравилась твоя идея. Свежая идея! У меня есть кое-какие наблюдения. Если авторы фильма захотят, я с вами поделюсь.
   Яся, соглашайся, у вас получится фильм, который будут вырывать из ваших рук организаторы Венецианского кинофестиваля и других, таких же престижных…
   «Мелодия ягодиц»! Прекрасное название. Есть пьеса «Монолог вагины», автор,кажется, немецкая фрау. Какой-то  московский театр её поставил. К сожалению, я не видела. А хотела бы посмотреть.

  - Не знаю, как вы построите свой сценарий, - продолжала  Полина, не обращая внимания на шутливые перемигивания подружек, - но здесь есть одна изюминка: ягодиц двое. Значит, они могут разговаривать, делиться наблюдениями, высказывать впечатление о человеке, которому принадлежат, и о других, конечно. А если вы  добавите ещё и звуки виброфона, будет классно!
   - Что такое виброфон? – спросила Рая.
   -  Это музыкальный инструмент, - с шутливой важностью ответила Полина, - используют его в джазе. У него вибрирующий звук. Меня мой младший братец просветил. Когда мы идём, ягодицы тоже вибрируют. Да ещё как вибрируют!

   Яся с удивлением повернулась к Полине:
   - Полина, ты ли это? Я тебя не узнаю. Такая всегда серьёзная, застенчивая…
   -  Мерси за комплимант. Дорогая, мне, как и остальным, ничто человеческое не чуждо. Есть латинское выражение: «Ниль адмирари», что в переводе – «ничему не следует удивляться».
   Так вот, авторы будущего фильма, я вам дарю одно из своих наблюдений. Иду по улице. Вся в своих мыслях. И вдруг оторопело останавливаюсь.
  Впереди меня движутся  две… даже не знаю, как их назвать… Пусть будут матронами. Они  катят коляски с детьми. Одна упитанная, но терпимо. А вот у другой… Представьте две подушки метр на метр. Это и будет её зад.
   Я ужаснулась от мысли: как же кости выдерживают столько мяса! За всю свою жизнь я первый раз видела такие ягодицы. Перегнав матрон,  оглянулась. Это были то ли грузинки, то ли азербайджанки. Но  ещё одна интересная деталь: у этой матроны была талия. И для такого массивного зада её талию можно назвать тонкой.

   - Думаю, что величина зада, - сказала со знанием дела Елизавета, -  не зависит от национальности. Хотя я в этом не совсем уверена, нужны наблюдения, статистика. Как-то я прочитала в одном журнале, что учёными была проведена большая работа по определению величины груди у женщин разных стран. Как вы думаете, чьи женщины самые грудастые?
   - Русские, - предположила Люба. – Нам есть чем похвастаться.
   - Наверное, украинки, - сказала  Яся. – Они сало любят. А какие вареники готовят! Я ела, когда как-то в командировке была. На жирном борще и варениках щёки моих парней -  оператора и осветителей – начали лосниться через неделю.
   - Может, у немецких дам? – Рая взяла с тарелки два больших яблока и прислонила их к своей груди пятого размера. – Им тоже есть, что положить в бюстгальтер.
   - Елизавета, не томи, - попросила Полина.

   - Самыми грудастыми оказались англичанки. - Увидев, что подружки удивлены, Елизавета, чтобы предупредить вопросы, продолжила: - Не забывайте, что это была научная работа, а не какое-то самодеятельное измерение бюста. И ещё заметьте: никаких силиконовых грудей!  В этом своеобразном соревновании участвовали только груди, природой данные.
  - Тебе повезло, Полина, - веселилась Елизавета. –  А ты увидела, может, самые большие ягодицы в мире. Достойные Книги рекордов Гиннесса. Жаль, что меня там не было, я бы сняла на видео. Видеокамера всегда со мной. Это были бы первые кадры нашего авторского кино.

   - Не смейтесь, девушки, но я уже давно рассматриваю задницы, которые идут впереди меня. Такие есть экземпляры…
   Это выдала Любовь. Но договорить ей не дали, все залились смехом.
   - Оказывается, - едва переведя дух от хохота, сказала Елизавета, - моя-то идея не нова. И наша Любочка рассматривает задницы. Только чьи, дорогая? Мужские или женские?
   - Чему ты удивляешься? Разве можно контролировать мысли? В какой-то  зарубежной книге, которую мне подсунул муж, не помню названия, молодая дама едет в метро, смотрит на мужчин и думает, примерно так: «Интересно, а у кого из них был секс сегодня? И удовлетворён ли этот джентльмен? А у кого из них секса не было месяц, полгода? А кто вообще этим не занимается, и почему»?
   Когда идёшь по улице, в метро, то впереди тебя обязательно одна-две-три, но чаще – больше, задниц. Какая-то близко, какая-то – подальше. А в час «пик» задницы со всех сторон. Невольно начинаешь смотреть и сравнивать.

   - Это понятно, - не отставала Елизавета. – А чьи ты сравниваешь задницы? Разделяешь ли ты их по гендерному, то есть по половому,  признаку?
   - Лиза, отстань! Я не шучу. В самом деле, мы все такие разные! Нет, за мужскими задами наблюдать не интересно. Они или плоские, как доски, или широкие, как у дам. Бр- р-р…
   Не могу смотреть на толстых мужчин, особенно, если у него живот такой величины, как у беременной на сносях. А если у мужчины ещё и талия есть, то, значит, в нём больше женских гормонов.
   - И что в этом плохого? – возразила Рая. – Значит, не агрессивен, а дома не сваливает всю работу на жену или на мать, а может и посуду вымыть, и котлеты пожарить.
   Почему на мужчин, особенно на городских, смотрят, как на недотёп, придурков, которые не способны ничего делать дома? И в литературе, и в кино показывают мужчин, которые, выжимая мокрую вещь,  скручивают её справа налево, а не слева направо, как делают женщины. И что, это причина для насмешек? Если ему  удобно, пусть так и  выжимает, главное – чтобы он не стыдился никакой домашней работы.
  Хорошенький имидж средства массовой информации создают современному мужчине! И лежебока он, и на женщин смотрит свысока, как на не ровню себе, и на  школьные собрания не ходит… Нельзя говорить о таких примерах, как о массовом явлении.
   Я – за мужчин! Они совершенно нормальные.
   Видела рекламу по телевидению: когда муж готовил уху, то вся кухня стала такой грязной, что жена отмывала её, наверное, полвечера, и конечно, средством, которое рекламировали. Не верю я таким сюжетам.

   - Я согласна, что общественное мнение предосудительно по отношению к мужчинам. -  Полина говорила серьёзно, как на профсоюзном собрании. Но долго не выдержала и рассмеялась. – Анекдот вспомнила.
    Муж-лётчик привёл свою супругу в кабину самолёта. А там столько приборов и приборчиков, что у неё глаза разбежались. «Вот здесь я и работаю», - с гордостью сказал муж. Жена посмотрела на него скептически: «И после всего этого ты хочешь, чтобы я поверила, что ты не знаешь, как включить стиральную машинку?»
     Яся внимательно слушала подружек, но видно было, что её занимает что-то другое.
   - А ты, Люба, смотри не на то, что у мужчин  сзади, а смотри на то, что у них  спереди, - с весёлым смехом посоветовала  она Любови.

   Подружки были рады, что Яся взбодрилась и отвлеклась от мыслей о болезни.
   - Правильный совет  тебе дан, Люба, - сказала Рая. – То, что спереди, интереснее. Клубни, а не какие-то там подушки!
   От смеха «девушки» готовы были сползти под стол.
  - Подождите, подождите! – Яся только что взяла грушу, но не стала  есть, так её заинтересовали слова Раи. – Я слышала эту историю о клубнях по телевидению. Так назвала Марина Влади -  последняя жена Владимира Высоцкого – то, что она разглядела впереди под его джинсами, кажется, в первый день их знакомства. Об этом вспоминала известная наша киноактриса. Мужское достоинство, как клубни, - это очень романтично.
   И Яся начала невозмутимо есть грушу.

   - Кстати, о птичках, - сказала Рая. - Полина напомнила мне о стиральной машинке. Яся, я ведь набила в твою стиральную машинку много вещей – постельное бельё, полотенца, твои сорочки…
   Пойдём, покажешь, как её включить. Я никогда не трогаю дверные замки, технику в доме знакомых, и не позволяю делать это и в своём доме. Мы с мужем убеждены, что техника не любит чужих рук. И уже убедились на практике.
   Яся поднялась, опираясь на ходунки, и благополучно, пусть медленно, дошла до ванной, где стояла стиральная машинка.
   - Здравствуй, моя хорошая, - обратилась Яся к машинке. – Давно ты не работала.
   - Интересно, а как же вы стираете? – удивилась Рая.
   - Павел постельное бельё кипятит в  баке, а потом простирывает.
   - Почему он не пользуется стиральной машинкой?
   - А он, наверное, как тот лётчик из анекдота:  лекции студентам читает, а прочитать инструкцию к стиральной машинке не может. – Яся помолчала, вытерла слёзы платочком. – Я ему говорю: «Папа, помоги мне добраться до  ванной, я покажу тебе, что нужно покрутить и нажать на машинке, или сама её включу». Не хочет! Даже кричит на меня, говорит, что так его мама всегда стирала. Но когда это было! При царе Горохе.

   - Да, тяжёлый случай! – Рая покачала головой.
   - Деревня! Как был деревней, так и остался! – твёрдо сказала Яся, как уже давно выношенное мнение.- Но ты ведь понимаешь, что в моём положении приходится со многим мириться. Я перестала настаивать, чтобы муж стирал в машинке.
    Пусть кипятит наши тряпки в баке с хозяйственным мылом, убивает, как говорит, «все микробы». Ему же хуже, стирать руками тяжело. – Яся помолчала, а потом попросила Раю извиняющимся тоном: - Пожалуйста, не говори никому о стиральной машинке. О Павле и так уже много отрицательного сказано. А у него много и хорошего.
   - Это ваше семейное дело, Яся. Никто не имеет права вмешиваться в семью, и что-то диктовать. Это твёрдое моё убеждение, - Рая обняла Ясю. – Не переживай. В каждой избушке свои погремушки. А одна моя знакомая говорит так: в каждом домике свои гномики.
   - А Анна Каренина – героиня романа Льва Толстого – вспоминает английскую поговорку, которую в последнее время у нас часто повторяют: в каждом шкафу есть свой скелет. Дословно не помню. – Яся тяжёло вздохнула. – Разве я думала, что моя жизнь так закрутится!

   Когда они вернулись в гостиную, то услышали речь Елизаветы.
   - Спасибо надо сказать иностранцам, они хоть в какой-то мере разрушали «девственность» всех советских людей. Большевики довели нас до того, что мы стали забывать, что у женщин есть сиськи, а у мужчин - члены, - сказала Елизавета. -  Американец, чтобы подчеркнуть, что мужчина поступает, как подобает мужчине, может сказать: «А у этого парня есть яйца!». И никто его за это выражение на партсобрание не потянул бы.
   Увидев возмущённое выражение лица Яси, Елизавета спохватилась:
   - Пардон! Большевики, меньшевики, красные, белые – они уже ушли с подиума жизни…Недавно иду по улице и слышу, как мужчина говорит своей спутнице: «В бородатое советское время…». Оставим в покое бородатое советское время. Вернёмся к  нашему с Ясей Викторовной фильму о ягодицах. Кто ещё какие видел?

   - Не далее, как вчера, - начала отвечать на вопрос Рая, - я увидела странное строение ягодиц. В метро впереди меня шла молоденькая женщина. На ней было трикотажное в обтяжку платье. Представьте себе ягодицы,  каждая из которых  как бы разделена на две части. Одна часть при ходьбе почти неподвижна, а вторая, та, что ближе к расщелине между ягодицами,  маленькая, круглая и мягкая…
   - Ты что её потрогала? – под общий смех спросила Полина.
   - Да было видно, что она мягкая, как… кисель. Я бы даже сказала: как нарост. Без смеха нельзя было смотреть, как эти две ягодички подпрыгивали. – Рая помолчала, потом задумчиво продолжала. – Хорошо, что люди не видят себя со спины. В зеркале мы,  сударыни, рассматриваем себя только спереди, и нам кажется, что важнее, как мы выглядим именно с «лицевой» стороны.

   - Что же ты, Рая, так раскритиковала ту молоденькую женщину! - возмутилась Яся. – Она же не виновата. Мы же не можем природе заказывать, какими хотим иметь нос, талию, волосы и прочее. Как всё склеится при зачатии, такими мы и получаемся. И не у всех есть деньги на пластическую операцию.
   - Я не критиковала женщину, - оправдывалась Рая. – Просто подумала, что, если бы она  видела, как некрасиво движутся её ягодицы при ходьбе, она бы не надевала платья в обтяжку из мягкой ткани. На ней была бы хороша  плотная юбка или тугие джинсы.

   - А вот интересно! – словно бы только себе хотела задать этот вопрос, сказала Любовь, - а по движению ягодиц можно определить, есть ли у женщины любовник?
   - Всё, девушки! Мы сегодня отсюда живыми не выйдем – умрём от смеха! – закричала Рая. – Люба, прекрати издеваться над нами своими сакраментальными вопросами. Хотя вопрос, конечно, интересен.
  - И что я такого сказала? – деланно возмутилась Любовь. – Просто я вспомнила один из моих любимых анекдотов.
   - Рассказывай, - разрешила Яся, смеясь. – Надеюсь, он приличный.
   - С неприличными не водимся. Так вот, если женщина идёт, наклонив голову вправо – значит, у неё есть любовник. Если женщина идёт, наклонив голову влево – значит, у неё есть любовник. И вообще, если у женщины есть голова, то у неё всегда будет любовник.

   - Анекдот мне понравился! – сказала Елизавета. – Может, наука когда-нибудь и сможет по движению ягодиц определять, есть ли у женщины любовник, и есть ли у мужчины - любовница. Не будем забывать, что и у джентльменов есть ягодицы, иначе, на чём бы они часами сидели за компьютерами, перед телевизорами и с удочками! Я верю в науку.
    А пока, думаю, что у нас не будет недостатка в кадрах. Сколько разных  губ, ушей и прочих частей прекрасного человеческого тела, столько же и разных задов! Я уже вижу эти кадры: маленький изящный зад у ещё не рожавшей девушки; крутые ягодицы, принадлежащие уверенной в себе даме;  у зануды плоский зад, словно ягодицы ушли вперёд, прилепившись к животу…

   - Может, «зад» звучит грубовато, - сказала Полина. – Нежнее, если говорить «попа», «попочка»…
   - Молодец, Полина! – похвалила Рая, как считали подружки, самую из них застенчивую «девушку». – А ещё есть  славное словечко «жопа».
   - Рая, ты сегодня в ударе! – удивлённо посмотрела на подружку Яся. – Грубое слово. Хотя, уже не помню, где это было…Как-то наша,  измотавшаяся по сельским дорогам, киногруппа, остановилась, чтобы, как деликатно выразился  ассистент режиссёра, «отлить».
   В стороне маячили две деревянные будки. На одной были буквы «ЖЖ», а на другой – «МЖ». Мы потом долго обсуждали, что они могли значить. Остановились на такой расшифровке: «ЖЖ» – женская жопа, «МЖ» – мужская жопа. Может, у вас есть другие варианты?

   - В самом деле, а почему бы и не снять вам фильм о ягодицах? – продолжала удивлять подружек Полина. – Вспомните картины наших и зарубежных  художников. На них полно обнажённых женщин, как сейчас говорят, «ню»: в профиль и в фас, лежащих и сидящих…  Да ещё и с кавалерами: с  крылышками и без крылышек. И все женские персонажи пышнотелые; всё при них – немаленький живот, пупок, большие бедра…А где-то и лоно ничем не прикрыто.
   Из того, что я помню… Например, в нашей Третьяковской галерее есть картина «Весна» Аркадия Пластова. Сюжет в бане: голая, как и положено, женщина в бане, повязывает платок девочке, наверное, дочери, уже  вымытой.
   У молодой женщины  длинные светлые волосы, пупок, а грудь торчит, как два артиллерийских снаряда, и, как мне сказал муж, когда эту картину мы рассматривали вместе, что у неё розовые эротические соски, к которым, наверное, всем мужчинам хочется прикоснуться…Кстати, картина написана в советское время.

   - Полина, я слушаю тебя, как околдованная, - сказала Любовь. – Вот чем ещё хороши наши девичники – мы узнаём друг о друге много интересного. Да, я тоже помню эту картину, только её, вроде бы, называют то ли «В бане», то ли «В старой бане»…Но суть не в этом.
   А «Купание красного коня» Кузьмы Петрова-Водкина, разве не «ню», только там молодые парни. Один на переднем плане, а его кореш уже уплывает в сторону, и мы видим его голый зад на крупе коня. А круп коня, разве это не зад коня?

   - Кто помнит картину «Танец среди мечей» Генриха Семирадского? – воскликнула Елизавета. – Классическое тело танцовщицы, такая аппетитная…Не для меня аппетитная, а то вы ещё подумаете, что я лесбиянка, аппетитная для мужских глаз ложбинка между ягодицами; её сексуально прогнутая спина… И не из худышек!
   - Елизавета, что с тобой? – спросила лукаво Яся. – Её сексуально прогнутая спина? Это надо запомнить.
   - Яся, я же смотрю на всё это, как режиссёр! Нам с тобой для фильма пригодятся и натуральные ягодицы, которые разгуливают по городу, и те, которые навечно застыли на картинах.
   Может, и в баню с камерой сходим. Уверена, женщины будут рады показать нам свои зады. Всё же будет анонимно, ягодицы – не лицо, тёмные очки надевать на них не надо. И ты, Яся,  входи уже в образ. Не мне тебя учить, как составлять режиссёрский сценарий.

   - А почему никто из вас не говорит о пикантной детали на ягодицах? – спросила Любовь.
   - О какой? Надеюсь, ты не имеешь в виду растительность? – Полина говорила с самым серьёзным выражением лица. – На пляже я видела волосатые ягодицы, но только у мужчин.
   - Я протестую! – замахала руками Рая. – Мы сегодня так много смеёмся, что заполучим по десятку морщин возле глаз.
   - И на здоровье! – сказала Елизавета. -  Француженки считают, что лучше десять морщин возле глаз, чем одна на чулке.
   - Не уходите от темы. – Яся обратилась к Любови. – Так о какой пикантной детали на  ягодицах  ты говорила?
   - О ямочках, конечно! Может, не у всех они есть. Но лично у меня такие ямочки есть. В зеркале их можно прекрасно лицезреть. Советую. Не забудьте о них, когда будете снимать свой фильм. Ямочки на ягодицах, как ямочки на щёчках! Разве не пикантно?

   Посмеялись. Сделали перерыв. Все встали, так как решили, что Яся засиделась и ей надо походить. Елизавета, которую Яся стеснялась меньше, помогла ей зайти в туалет.
   Любовь и Рая меняли тарелки, вилки и ножи, ставили на стол новые блюда.
   Полина, Елизавета и Яся подошли к лоджии.
   - Хочешь выйти на лоджию? – спросила Полина. – Мы тебе поможем.
   - Нет, не хочу. Здесь порожек, мне трудно его переступить. Да и сесть там теперь негде. Раньше я тут держала кресло, сидела в нём и читала. Мы специально не застеклили лоджию. Так больше воздуха.

   - Кресла не вижу, - сказала Елизавета. – А что это за ящики с двух сторон?
   - В них Павел зимой хранит картошку, свёклу, морковь.
   - Зимой? А морозы? Разве они не губят урожай твоего Павла?
   - Он провёл туда электричество, там горят лампочки.

   - Ничего себе! – Елизавета так вошла в образ режиссёра, решившего снимать фильм о ягодицах, что с силой хлопнула себя по бокам. - Это же роскошь – всю зиму жечь электричество! Небось, в копеечку влетает. Дешевле купить овощи на рынке.
   Яся промолчала, было видно, что разговор этот ей неприятен.
   - Лиза, ты  сегодня нарушаешь наш уговор: никакой критики в адрес наших ближних, - остановила Полина Елизавету. – Не ты же платишь за электричество, которое сжигает Павел Иванович. Ты лучше скажи, а нас ты будешь снимать, как бы это выразиться? Ах да, с тыла!
  - Обязательно, дорогая! Ваши попы будут в первых кадрах. Во всей своей красе. Можете даже  украсить их бантиками. Да, возможно и  ягодицы Агнессы будут красоваться в нашем с тобой фильме, Яся.

   - Что ты о ней знаешь? – спросила Полина.
   - Девушки, вы крепко сидите на стульях? Сядьте, кто не сидит, чтобы не упали.
   - Елизавета, и что за манера у тебя: интриговать! – шутливо рассердилась Яся.
   - Эту новость я придержала на закуску на нашем девичнике. У Агнессы будет ребёнок!

    Немая сцена.
   - Я думала, что в её возрасте уже не рожают детей, - сказала Любовь.
   - В двадцатом веке не рожали, а в двадцать первом – рожают, - убедительно отвергла её сомнения Елизавета.
   - Я очень рада за неё, - сказала Яся и заплакала. – Агнесса всегда хотела детей. Но не от абы какого мужчины, а от «нормального», как говорила. Она мне не так давно звонила, спрашивала, какие лекарства мне нужны, и предлагала прислать. А о ребёнке ничего не сказала.
   - Видно, сглазить боится, - предположила Рая.
   - Вы не дослушали, подружки мои дорогие, - смеялась Елизавета. – Она  не будет ни вынашивать, ни рожать.
   - Наверное, её муж выносит. Я читала о таких экспериментах, – сказала Полина.
   - Нет, не муж, а суррогатная мать. И матерью этой взялась быть двоюродная сестра Агнессы. Агнесса по телефону мне рассказала, что давно перестала мечтать о ребёнке. Но муж стал её уговаривать воспользоваться услугами суррогатной матери, потому что очень хочет стать отцом.
   Не знаю, где они будут рожать  ребёнка, но из Японии они должны вот-вот уехать. Так что ждём-с пополнения в наших рядах.

   … Потом они снова сели за стол. Выпили по глотку вина. Яся пила, сделанный по её заказу, сладкий охлаждённый чай.
   - Слушайте, девушки,  а, может, строение ягодиц и то, как они движутся при ходьбе,  что-то рассказывает о характере человека? – задумчиво протянула Рая. – Где-то я прочитала, что широкий зад и короткие ноги … свидетельствуют о сексуальном темпераменте женщины. Такой вывод сделали сексологи.
   - Спасибо, Раиса, за подсказку, - поблагодарила Елизавета. – Это идея – привлечь к теме нашего фильма учёных. Уверена, найдётся какой-нибудь молодой, нестандартно мыслящий аспирант, который будет у нас консультантом, а потом по этой теме защитит диссертацию. А там к фильму подтянутся социологи, психологи, сексологи… Получится очень даже серьёзный фильм.

   - Согласна с тобой. – Яся заговорила серьёзным тоном. – А какая моя роль в этом фильме? Ходить по улице с оператором и подсказывать ему, какой объект снимать, я не могу.
   - И не надо тебе, подруга моя дорогая, ходить по улице. – Елизавета до этого уже сидевшая на диване, поднялась и села на стул рядом с Ясей, обняла её за плечи. – Ты будешь подбирать текст и музыку. Ты рассказывала, что по телевидению слушаешь оперы и оперетты, симфонические концерты и разную другую музыку, песни.
   Вот и  будешь подбирать слова из арий, какие-то мелодии…Мы не будем делать пошлый фильм. Он будет замешан на юморе. Согласна?
   - Конечно, согласна. Спасибо тебе, - Яся не могла сдержать слёз, - я так страдаю, что оторвана от творческой работы. Вспоминаю определение Аристотеля, что человек - «политическое создание, общественное существо, общественное животное». Ненавижу себя, что превратилась в развалину, никому не нужную. И обществу – тоже.
   - Не плачь, миленькая. Всё будет хорошо. Мы ещё поедем с тобой в Венецию на кинофестиваль.
   - Я была в Венеции, - улыбнулась сквозь слёзы Яся. – Там я купила маски. Помнишь, и тебе подарила?
   - Она у меня висит на видном месте. Ничего, что была. Ещё раз поедем.

   …Конечно, у «девушек» было полно своих забот. Но Яся первой выпала из их многолетней и дружной компании. И этот случай подтверждал: ничто не вечно и никто не вечен. Как мудро написал  Н.А.Некрасов: «Даром ничто не даётся: судьба// Жертв искупительных просит».
   Подружкам хотелось помочь Ясе.
   Они принадлежали к классу интеллигентных людей. Они  понимали, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Это были люди действия, а не пересудов, нытья. Они знали, что такое кодекс чести, порядочность. Поступками их управлял  внутренний судья – совесть.
 
   Их дружба была проверена временем.
   Никто из них не был уличён в кокетстве (и в большем, чем кокетство) с  мужьями «девушек»; никто не «увёл» мужа. Впрочем, почвы для кокетства и иного прочего не было. Подружки никогда не брали с собой на девичники мужей, разумно рассудив изначально: чтобы не было соблазна. К тому же, они, как эмансипированные дамы, считали, что должна быть и женские, и мужские компании, а не только смешанные.
   Годы бежали, друзей не прибавляли, наоборот, они убывали. Люди сохраняют дружбу с теми, кого давно знают, так как с ними можно вспоминать прожитые годы, какие-то события, и себя – каким был.                  

   …А потому одна из подружек, походив по инстанциям, добьётся, чтобы в подъезде Яси восстановили почему-то убранные поручни. Подружки были уверены, что Яся будет выходить на улицу с ходунками, а без поручней она не сможет спускаться и подниматься по ступенькам.
   Полина во время одного из посещений Яси, как бы невзначай рассказала, что муж её купил для своей матери  недорогой и очень простой в обращении пылесос.
   - Нам бы тоже не мешало поменять пылесос, правда, папа? – сказала Яся.
   - Я не против, - хоть и без всякой охоты, согласился  Павел Иванович.
   - Я захватила  рекламный проспект. Здесь  фотографии пылесосов и цена. Вы звоните по телефону, называете модель, вам привозят пылесос домой, показывают, как он работает. И только после этой демонстрации вы платите за него. Хотите, я позвоню в магазин?
   - Позвоните, пожалуйста, Полина. Мы будем вам очень благодарны.
   На том и порешили. И вскоре в хозяйстве Яси и Павла появился пылесос. И исчезли чёрные клубы пыли.

   Однако энтузиазм подружек не помог Ясе восстановить своё здоровье настолько, чтобы не быть полностью зависимой от чьей-то помощи. А так как рядом с ней был только муж, то от него она и зависела.
   А он сделал всё, чтобы она села и сидела, а не ходила. И постепенно её ноги стали терять свою силу и превращаться в два хвоста.

   Как-то меня познакомили с притчей от Моисея. Она взволновала меня  до слёз своей мудростью. 
   У одного фермера был осёл. И провалился он в глубокий колодец. Животное издавало жалобные  крики, молившие о помощи. Фермеру было жалко осла, который много лет служил ему верой и правдой, но он  не знал, как вытащить осла. В конце концов, хозяин решил, что не стоит тратить силы, чтобы вытаскивать уже немолодого осла.
   Фермер позвал соседей и попросил их помочь ему засыпать колодец  землёй. И когда на спину животного стали  падать комья земли, осёл  понял намерение хозяина. Его крики стали ещё  жалобнее. Но люди продолжали сыпать в колодец землю.
   И вдруг животное затихло. Прошло какое-то время, и фермер решил заглянуть в колодец и посмотреть, что там внизу.
   Человек был удивлён тому, что увидел. Оказалось, что, каждый раз, когда на спину осла падал очередной ком, осёл встряхивался и становился поверх растущей кучи земли. И таким образом, он  поднимался из колодца всё выше и выше. И, наконец, пришёл такой час, когда ослик показался на краю колодца, прыгнул и убежал.
   Мораль притчи: не сдавайтесь, сопротивляйтесь, стряхивайте с себя проблемы, как встряхивал землю со своей спины  ослик; боритесь за свою жизнь.

   Яся не сопротивлялась твёрдой  убеждённости «папы» в том, что ей не надо пройти курс лечения в восстановительном отделении или центре, ибо «я тебя потеряю».
  А ведь была надежда на хорошие результаты; разные люди рассказывали ей о своих знакомых, которых после инсульта вносили в палату на носилках, а из больницы они выходили или на костылях или, опираясь на ходунки.
   Почему эта жизнерадостная до болезни женщина не сопротивлялась, не настаивала, чтобы её отвезли в больницу? Трудно ответить, почему. Но без причины ничего не бывает.

  Что имел в виду её супруг, когда говорил: «Я тебя потеряю»? Может, он считал, что Ясю, выражаясь народным языком, угробят в больнице? Хорошего же он был мнения о своих коллегах!
   Кто не знаком с медициной, тот  не знает, как можно вбить в подсознание человека любую мысль, тем более, в подсознание человека, мозг которого уже травмирован инсультом, а психика -  стрессом от перенесённого недуга, оставившем тяжёлые последствия.
   Мозг человека, что Космос. Изучен мало. Не потому, что им не интересуются учёные, а потому, что он неохотно раскрывает свои секреты. Когда инсульт, то есть кровоизлияние, поражает какой-то участок мозга, как это сказывается на состоянии остальных частей мозга и  на поведении человека? Полностью ли  человек контролирует ситуацию, создающуюся  возле него, или нет? Так же правильно он понимает смысл слов, как и до болезни? Становится ли он более внушаем?

   Но, возможно, всё проще: человек хочет жить. Просто жить, хоть лёжа или сидя на кровати. Даже, если уже вместо ног два хвоста. И ради этого он вынужден, как ребёнок, слушаться «папу» и всех, кто помогает ему жить. И так будет до тех пор, пока горит в нём эта жажда жизни.
   Бегающим на своих ногах этого не понять!

   А почему сыновья не поддерживали стремление матери встать на ноги, и жить после более полноценной жизнью, чем она жила последние годы?
   Этот вопрос как-то задала Ясе Полина.
   - А потому, - ответила Яся, - что…


   
   





   



   
   


         


Рецензии