Меня всегда привлекал космос. В зимнее время, когда мама и папа забирали меня с детского сада, в ночной темноте над нашими головами горел целый океан из звезд. Я шел, держась за руку, отыскивал на небе знакомые созвездия и показывал их родителям. Они не знали названий этих созвездий, не знали, как далеко от нас они находятся, не знали, что свет доходит до нас очень долго, и возможно, многих из этих звезд уже не существует, но нам, кажется, что они все еще есть. Мне приходилось рассказывать все это им каждый вечер, потому как уже на следующий день они почему-то ничего не помнили. А я помнил. И чтоб не забывать я постоянно читал книгу, из которой все это узнал. Это была толстая энциклопедия под названием «Астрономия для детей». Отец снимал мне ее, клал на пол, а я садился и листал. Сейчас не смогу сказать точно, но скорее всего, именно из-за этой книги, я так рано и научился читать.
Звезды, кометы, астероиды, планеты, галактики – все это представляло собой огромный мир, который доступен не всем, и этот мир был сейчас прямо передо мной, на более, чем тысяче страниц энциклопедии. Будучи от природы низкого роста и худощавого телосложения я всегда и везде, даже в компании своих тогдашних друзей, чувствовал себя маленьких. Но здесь, открыв книгу, я понимал, что не только я один маленький. Маленькие мы все, даже самые-самые большие взрослые, но они просто этого не понимают. А я понимал. И очень гордился тем, что знаю такую великую тайну, которая, как мне казалось, доступна далеко не всем.
Самым любимым разделом этой книги был раздел посвященный нашей Солнечной Системе. Я знал названия всех планет, их порядок, количество спутников у каждой из них, названия некоторых спутников и многое другое. Я мечтал стать космонавтом и отправиться в полет. До Сатурна. И потом остаться там. Мне было интересно, как именно выглядят кольца с поверхности планеты. В своих мечтах, я выходил из дома, смотрел на небо и видел их. Дальше воображение не могло дорисовать картину. Мне нужно было увидеть своими глазами.
Но даже, будучи ребенком, я понимал, что нельзя так просто сесть и долететь до Сатурна. Он слишком далеко. Поэтому, я решил сделать первую остановку на Марсе, пожить там какое-то время, и уже с приобретенным опытом путешествия отправиться покорять планету с кольцами.
В то время, когда я листал энциклопедию, я сидел на Марсе, в кепке, футболке и шортах. Здесь было очень жарко. Еще бы, тут даже песок красный, как тут может быть не жарко? И я сидел с лопаткой, формочками и ведерками и копал. Вокруг не было видно ни души, но я знал, что где-то рядом гуляют мама с папой, что они никуда без меня не пропадут, а если пропадут, то я тоже пропаду вместе с ними. И я сидел и копал. Под красным песком находился черный, холодный, и было так приятно на этой жаре, хотя бы просто прикоснуться к нему. Копать было легко, и я знал, что где-то там, есть какая-то полость и там храниться что-то важное, какая-то тайна, которую непременно должен найти именно я, и которая полностью изменит все. Когда я уставал, появлялись родители и уводили меня домой. Там я ел, набирался сил и вновь шел проводить свои раскопки. И так было каждый день: полное безветрие, сильная жара, красный песок и я.
Прошло время, и я перестал быть один. Ко мне прилетели другие люди. В тот момент, я отложил свою лопатку, снял кепку и пошел их встречать. Они были такие разные, но каждому я был рад. А они, как мне казалось, не совсем понимали куда попали. Оглядывались вокруг, спрашивали, чем тут можно заняться, на что я неоднозначно пожимал плечами, выражали недовольство, в общем, вели себя так, будто не они сюда прилетели, а их насильно засунули в пилотируемую капсулу и отправили покорять галактику. И возможно, что так оно и было.
Потом целыми днями я сидел в окружении этих пришельцев на марсианском песке и общался с ними ни о чем. По большей части наши разговоры шли утром, а ближе к ночи, когда становилось холодно, мы все укутывались в одеяла, молчали и каждый, наверно, думал о чем-то своем. Мы ждали рассвета, и вместе с появлением Солнца, скидывали одеяла и продолжали наши пустые разговоры. Иногда люди исчезали. Нет, они не умирали, и, нет, они не улетали на Землю. Они просто исчезали, оставляя после себя углубление с черным и холодным песком на поверхности планеты. Взамен исчезнувших появлялись новые, поэтому мы часто не замечали пропаж, только взглянув на песок, иногда вспоминали о том что, когда-то был с нами, прям здесь, вот такой вот человек. Воспоминания не вызывали грусти, мы либо просто констатировали факт, либо улыбались, когда думали о пропавшем.
Со временем людей становилось все больше и больше. Многих из них я даже не знал, но был все также всегда рад им. Мы галдели, шумели, веселились. Здесь не было проблемой подойти к незнакомому тебе человеку и через пару минут уже шутить с ним и общаться так, как будто мы были знакомы еще тогда, на Земле. Ночами мы перестали закутываться в одеяла, ведь холод нас больше не беспокоил. Также как мы общались днем, мы продолжали общаться и ночью, без каких-либо препятствий. Это было хорошее время и я часто вспоминаю его с улыбкой.
А потом они все пропали. Разом. В тот день я открыл глаза и вокруг не было никого из моих знакомых. Не могу сказать, что я расстроился, так как все-таки, я не остался один. Со мной была она. Мы сидели с ней вдвоем, держались за руки и общались. Я рассказывал ей про звезды, про устройство вселенной, про планеты, про многое другое. Она не понимала многого из того, что я говорил, но никогда не перебивала. Наверно, ей просто важно было слышать от меня хотя бы что-то. Я никогда не говорил ей про Сатурн, но мечтал долететь до туда именно с ней, чтобы мы одновременно увидели как же все-таки выглядят кольца с его поверхности.
И так мы с ней сидели, держались за руки и она слушала мою болтовню. А потом мы целовались и занимались сексом. Да-да, прямо здесь, на песке. Он был достаточно комфортной заменой обычной постели, а может быть, мы просто не обращали внимания на его несовершенство. Ночами здесь было очень холодно, и мы трахались до рассвета, грея друг друга своим теплом, и не замечали погодных изуверств.
А потом исчезла и она. Также как и все остальные, оставив за собой след на песке. Огромнейший, несравнимый ни с какими другими след. Я сначала не понял, что произошло, и случайно упал, в этот образованный ее исчезновением кратер. Упал и сидел там. Сидел довольно долго, винил себя, винил ее, но ничего не мог поделать. В отчаянии, я взял лопатку и стал копать яму в этом кратере. Ведь вот же, совсем скоро, должна быть эта полость с тайной, которая поменяет все. И действительно, через небольшой промежуток времени, я провалился еще глубже, в найденную мной полость, и увиденное мною, удивило
меня куда сильнее, чем ее внезапное исчезновение.
Полость была абсолютна пуста. Там не было ничего. Но я ведь знал, что эта полость есть – да и вот же она! И я знал, что эта полость должна быть чем-то заполнена! Но как оказалось, вот тут и крылась самая большая моя ошибка. Здесь не было ничего.
С тех пор прошло много времени. Я так и не покинул Марс. Я не знаю холодно ли тут сейчас днем. Тем более, не знаю ничего про ночь. Я просто сижу на песке и смотрю на видимые мне дюны. Вокруг нету никого. Время от времени, я достаю из кармана пачку сигарет, закуриваю и вспоминаю ту песню Виктора Цоя. Действительно, все могло быть и хуже.