От Ватто до Давида. Жан-Батист Шарден
«На первый взгляд трудно поверить, что Шарден и Буше – близкие сверстники, – замечал Б.Р. Виппер. – Они противоположны друг другу, как тишина провинциального захолустья блеску столичного карнавала, как действительность – миражу». Действительно, в искусстве XVIII века, где царили изящная игра и галантные сюжеты, Шарден стоит особняком. Его мир – тихая, размеренная жизнь, полная скрытой поэзии и простоты.
---
Художник без мифологии
Выходец из семьи парижского краснодеревщика, Шарден во всех своих привычках оставался скромным ремесленником. Он не бывал при дворе, не знал классической литературы, никогда не видел римских развалин и не рисовал с античных образцов. Его воображение, свободное от образов мифологии, пленялось скромными предметами и фигурами обыденной жизни. Голландские живописцы помогли ему уловить поэзию мелочей домашнего быта, но он пошёл дальше, создав совершенно особый, узнаваемый мир.
---
Жанровые сцены: поэзия повседневности
Луврские картины Шардена «Молитва перед обедом» и «Трудолюбивая мать» (обе 1740) – истинные шедевры. Художник изображает среду мелкой буржуазии. В едва намеченных скромных комнатах течёт размеренная и тихая жизнь. Женщина спокойно ждёт, когда будет прочитана молитва, чтобы поставить тарелку перед ребёнком, а ребёнок изо всех сил старается не сбиться. В «Трудолюбивой матери» дочь и мать, сидя за вышиванием, погружены в немое обсуждение того, как лучше подобрать шерсть. Ни одно из этих лиц не подозревает, что на него глядят. Они остаются сами собой, сохраняя всю свою простоту.
Для таких картинок из будничной жизни, которых прежде не знало французское искусство, нужен был новый язык – и Шарден нашёл его. В спокойной руке, которая не хочет казаться развязной, тихо скользит кисть; погашенные краски, щедро и мягко наложенные, стирают остроту граней и хорошо передают потёртый вид домашних предметов, долго бывших в употреблении.
Шарден питает особую любовь к белому цвету. Весь колористический эффект «Молитвы перед обедом» построен на различных нюансах белого: белой скатерти, белых чепчиков, воротничков и детских юбочек. В том мастерстве, с которым он заставляет белую поверхность вбирать в себя все красочные оттенки соседних предметов и воздуха, Шарден является прямым наследником Ватто. Но в отличие от многих современников, он не стремится забавлять или удивлять – он предельно искренен. Скромные существа, которых он изображает, кажутся от этого ещё более привлекательными. Невозможно противостоять искусству, до такой степени лишённому претензий.
На постоянные вопросы о «секретах» мастерства художник любил отвечать: «Пользуются красками, но пишут чувством». Однако этому менее всего можно научиться.
---
Натюрморты: от ученичества к зрелости
Ранний натюрморт «Атрибуты науки» (1731, Париж, Музей Жакмар-Андре) даёт представление о поисках молодого Шардена. Большой формат, торжественная приподнятость, выбор эффектных предметов в сочетании с довольно внешней трактовкой темы свидетельствуют о том, что художник ещё не обрёл уверенности и находился под влиянием фламандских мастеров.
Впервые на натюрморты Шардена обратил внимание в 1728 году Ларжильер, увидев их на выставке и приняв работы никому не известного художника за картины фламандца. В том же году по предложению Ларжильера Шарден был избран в Академию.
С годами он упрощает художественный язык натюрмортов. Та любовь к нехитрым предметам повседневного обихода, которую мы отмечали в жанровых сценках, позволила ему в 1750–1760-е годы создать ряд неповторимых по обаянию шедевров. Работал Шарден необычайно медленно, успевая закончить не более одной-двух вещей в год, тщательно изучая «химию» красок и теорию живописи, делая множество этюдов.
---
Признание и влияние
Натюрморты и жанровые картины Шардена имели в XVIII веке большой успех у любителей и знатоков. Пример его творчества заставил многих живописцев обратиться к малопопулярному до тех пор жанру натюрморта. Среди тех, кто испытал его влияние, – Анна Валлайе-Костёр (её «Натюрморт с зайцем, куропаткой и окороком») и Анри-Орас Ролан де ла Порт («Натюрморт с виелой»).
Шарден остался в истории как художник, который открыл поэзию в обыденном и научил зрителя видеть красоту в тишине домашнего очага. Его искусство, лишённое внешних эффектов, но полное внутреннего достоинства, стало одним из высших достижений французской живописи XVIII века.