Груша на лугу

Фото автора: цветущая груша на лугу перед селом Терновое. Воронежская область

                                    Вся Россия наш сад. Земля велика и прекрасна,
                                    есть на ней много чудных мест.
                                                         А.П.Чехов. Вишнёвый сад.



                    Иван Васильевич  просыпался на даче с деревенскими петухами. Он с трудом поднялся – болела спина, надел кофту и, шаркая ногами, вышел на веранду.   Включив электрочайник, положил чайную ложку растворимого кофе в любимую кружку, раздёрнул занавески. Зазвонили колокола сельской церкви, приглашающей к заутренней. В терновнике за прихватом – так называли самовольно «прихваченный» к даче кусок луга перед домом, где росла высокая ива со сдвоенными стволами, пели птицы. Ласковое майское солнце разливалось по даче и лугу.

                    Он любил утром пройти по саду. Перед домом справа отцветала краснолистная черемуха, распространяя вкусный дурманящий густой запах, а за ней распустился огромный куст махровой сирени. Белыми шапками цветов покрылась калина у калитки. Громко жужжали пчёлы на деревьях садового боярышника. Розовые цветы яблонь, кружась в хороводе, падали на мокрую от росы траву. Взяв ключи, Иван Васильевич открыл калитку.
                    Прямо за ней, в рощице на лугу на переднем крае терновника, цвели белые, как невесты сливы давно заброшенного, ничейного и одичавшего сада. От него осталось  десяток плодовых деревьев, разбросанных по восточной окраине. Кому в прошлом принадлежал этот сад, никто не знал. Его расположение на краю луга, разделяющего деревню и дачные участки, вызывало удивление. Кто мог жить здесь на отшибе? Плодовые деревья разбросаны на довольно большой территории.

                    Примерно в ста метрах от дачи Ивана Васильевича росла большая, высокая груша, обильно плодоносящая некрупными, но вкусными ранними плодами. Иван Васильевич с женой Мариной ежегодно собирали их, ели, делали варенье и компоты. Впрочем, груши с этого дерева собирали все. Даже деревенские часто захаживали сюда, а вдоль дороги одиноко стояли несколько яблонь с мелкими зелёными и кислыми яблочками и только на двух ближних к даче Ивана Васильевича яблоки сохранили свои сортовые достоинства деревенской грушовки. Вкусные, сочные, с красными полосатыми боками яблоки собирала вся округа. Многие перегоняли их на сок.

                   За лугом расположилось село Терновое, получившее свое название от зарослей терновника, где поселились соловьи, трелями которых наслаждались дачники и селяне. На бугре за дорогой деревенское раздолье венчала отреставрированная недавно церковь, за которой внизу причудливо извивалась речушка с красивым названием Ведуга.

                   Село Терновое усиленно осваивалось новыми русскими. Они мгновенно загадили своими дворцами красную линию деревни, разрушив патриархальную атмосферу села. Все хилые и полуразвалившиеся домишки с двадцатью пятью сотками садов были раскуплены за пару лет. Везде кипела стройка.
                   Огромный двухэтажный угловой дом с неизменной для новых русских башенкой, окружённый высоким забором из синего рифлёного железа за которым высились щиты личной баскетбольной площадки, несколько раз обворовывали. В основном тащили дорогие стройматериалы.
                   Напротив, через дорогу в покосившейся хате, обитой плоским шифером, жили пожилые Роза с мужем Анатолием, которого все звали Толиком. Марина раз в неделю ходила к ним за молоком.
                   Толик рассказывал, что воры, которым так понравился его сосед через дорогу, «достали» его окончательно!
                   - А вам-то что до них? Чего бояться? У вас и воровать нечего. Корову не уведут! На что она им? За ней ухаживать надо, да  и Шарик облает! – спросила Марина.
                   - Так-то оно так, нехай ворують, жалко, что ли? Дак вся милиция ко мне шастаить! Как что утащють – сразу ко мне. Что видел, что слышал? А мне зачем? Всё под протокол норовять, и сидят по полдня! А работать за меня кто будет? У меня её, работы значить, по горло! Я-то один. Это у него, соседа  пузатого таджиков толпа! Вечером заявится  - проверять, и ходить петухом промеж них!

                   А у Ивана Васильевича целых двенадцать лет не было соседей. Вокруг пустовали участки, засоряя его дачу сорняками. Наконец, справа появились Саша,  с Леной, активно включившиеся в дачную жизнь, а  через три года молодая семья – Виктор с Валей и дочерью школьницей  купили пустующий участок слева.  Новые соседи Ивана Васильевича были в восторге от крайнего места перед лугом.  Спереди открывался чудный вид на луг с церковью за ним. Естественно, что свои заборы соседи поставили в створе с забором Ивана Васильевича, тем самым продолжив традицию прихвата двух соток. Вскоре все участки квартала были выровнены по одной линии.

                  В конце лета на лугу, ближе к дороге установили трансформатор и начали бурить скважину, а через год весной на этом месте вырос большой, ладный двухэтажный дом из белого кирпича. Местные поговаривали, что это какой-то очень блатной и богатый думец строится. А так, кто может на лугу вблизи дороги получить разрешение на строительство? Но вскоре рядом затарахтели  дизеля экскаватора и автомобильного крана. На глазах рос фундамент ещё одного дома. По кооперативу пробежала весть: луг продали под коттеджи! Михалыч – сосед через две дачи пришёл к Ивану Васильевичу с пьяными слезами:
                 -Чё деется, Василич? Где закаты наши? Глаза не глядели бы на всё это безобразие! Вот ты учёный шибко, книжки пишешь.  Скажи, почему общий луг продают? А терновник куда? А соловьи? А мы как же?
                 - Михалыч, не береди душу! Иди в беседку, налью тебе хреновушки.
                 Посидели молча, выпили.
                 - Нет, вот ты скажи, Василич, - продолжил сосед, - имеют право или как?
                 - Знаешь, Михалыч, когда-то давно мне моя покойная мама говорила про молитву, которая помогает правильно  в жизни определиться:
                 « Дай бог мне ума и силы решать вопросы, которые находятся в моей компетенции.
                 Дай бог  мне ума не вмешиваться в события, мне не подвластные.
                 Дай бог мне мудрости отличить первые от вторых»!
Ну, что мы с тобой  сделать можем? Напиться за помин луга и сада?
         - Да нет, Василич, все не так просто. Пока ты в саду возился, на лугу люди с администрации участки размечали. Два мужика с трубой, линейками и свистушка накрашенная в шортах с журналом. Да вон гляди, к тебе Витька с Валей. Расскажут что и как. У них колья повбивали прямо напротив их участка! Скоро и до тебя доберутся!
         В беседку вошли расстроенные соседи. Валя была явно на взводе. Лицо горело возмущением:
         - Представляете, Иван Васильевич, пришли новые хозяева напротив и уже успели обхамить нас с Витькой! Мы всё лето расчищали дорогу перед дачей, а они нам заявили, что это их земля и чтобы мы теперь ездили через вас! А колья вбили вбили криво-косо! Не параллельно нашему участку.  С одной стороны от нас шестнадцать метров, а с другой одиннадцать! Клин какой-то! Как же теперь дорога пойдёт? А что с грушей будет? Идем, посмотрим все вместе.
         Колья действительно вбили под углом к красной линии дач.  При ориентации на местности новый массив коттеджей привязали к селу, а не к дачам. Как ни судачили взволнованные  дачники и бегали к председателю кооператива, на ход событий это не влияло. Всё шло своим чередом.
         Приехали соседи справа и тоже пришли к Ивану Васильевичу в беседку. Лена плакала.
         - Что случилось? Почему плачешь? – спросила Марина.
         - Луг жалко, - всхлипывая, ответила Лена,размазывая по лицу слёзы и тушь с ресниц, - где теперь мы гулять будем? Они не имеют права! Мы там шампиньоны собирали! Горе-то, горе какое! За что это нам? Наверное, грешили много!
                 - Вот только этого не надо, - поморщился Васильевич, - бога не приплетайте всуе. У тебя Лен, то бог, то интернет!  Бог в людские дела не вмешивается.
                 - А вот кстати в интернете я смотрела карту, - затараторила Лена, - там наш луг отмечен зеленой зоной и  слева было старое деревенское кладбище. На карте это место отмечено  крестом. Надо писать губернатору!
         - Михалыч, вон и твоя Татьяна катит. Пыхтит как паровоз, сейчас выложит правду-матку!
         Татьяна в запачканном землей трико с протёртыми дырками на коленях и желтой грязной майке пыхтя, ввалилась в беседку.
         - Сидитя? Митингуетя? Пошто стоите, мужики? Покуда вы тута лясы точите, да водку кушаете,  городские купляли весь наш луг! Ишь, колья торчат! Пошли, повыдергаем их к чёртовой матери! Нехай катятся восвояси!
         - Таня успокойся, это же не даст ничего. Они же новые вобьют!
         - Ты, Василич, больно правильный! А такой закон есть, чтобы луг гадить? Одна я тут своей задницей на семь базаров колочусь, а вы  умные разговоры гутарите! Вон Серёга, что дом капитальный построил, говорить, что и все наши прихваты снесут и дорогу пустят у нас под носом! Там газ поведут и водопровод с новой скважины. Сказал, что мы тута заживём как в городе. Не дождётся паразит! На что нам  город? На что нам в нашей кибитке газ? Мне баллона на год хватает. Ему надо, пусть сам себе и дорогу делает, и газ с водой тянеть, за свои денежки! Там одно подключение большие тыщи стоят!
         - А с другой стороны, - задумчиво произнес Сашка, - цена дач подскочит!
         - А что цена? Я как сидел в прихвате на скамейке под ивой, так и дальше сидеть буду, - ответил Василич, - а сознание, что скамейка стала золотой моё самочувствие  не улучшит! И мне газ не нужен. Я дачу строил, а не жильё. Зимой в городе живу, и это меня устраивает со всех сторон. Я со своими болячками даже дорожку от снега не расчищу, не говоря уже о других более серьёзных проблемах.
         Вечерело и наша удручённая компания закончила обсуждение насущных проблем по русски: выпили, посетовали и разошлись.
         Поутру Витёк привез на прицепе бэушный кирпич. У него на работе ломали перегородку и разрешили забрать. Он зашёл к Василичу и сказал, что поедет в кадастровую палату узнавать возможность приватизации прихваченных участков по дачной амнистии. Тот одобрил. Татьяна, которая помогала Марине сажать цветы спросила:
         - А сколько за это надо будет рубликов выложить – у меня немае! Вот, что я вам скажу тадысь-мовысь… я прихват свой не отдам и платить мне нечем! Задуши мои коленки! А придуть рушить – вилы возьму! Я чё, по вашему зря всю жизнЮ больничные коридоры в Макеевке мыла? Советской власти на них нет, сволочей! Всю Рассею продали! Лихоимцы проклятые! Путину надо сигналить! Он быстро укоротить!

         На следующее утро Василич, сидя в беседке с Мариной пили чай. Пели соловьи. Пахло разнотравьем. И если бы не мошкА, то можно было подумать, что именно здесь  рай на земле!
                Вдруг раздался стук топоров, и затарахтела пила. Василич вмиг подскочил и, тряся животом, прихрамывая, помчался смотреть. Звуки раздавались почти рядом, напротив участка его соседей Виктора и Вали.
Добежав, он увидел, как высоченная красавица груша с треском повалилась спиленная на землю. Поодоль несколько дюжих ребят вырубали кустарник и  молодые дикие яблони. 



 


Рецензии
Мы с Вами, Вадим, лишь затронули верхушку айсберга. А причины происходящего таятся в глубине. В темноте и недоступности. Перечитала все отклики — никому из нас не докопаться до этих глубин. Никто не знает всей правды.
55 лет прожила при советской власти. Не делила понятия Родина, страна, государство, просто искренне любила свою Москву и Подмосковье, восхищалась величием и красотой всех мест, где бывала: Алтай, Байкал, Кавказ, Селигер, Аршан, Красноярский край, поражалась величию Тянь-Шаня и пр.пр.
Я гордилась своей страной. Своей принадлежностью к ней. Возможностью
работать на её благо.
Наивный «совок», как и миллионы мне подобных.
25 лет живу государстве под именем РФ и не могу понять своего к нему отношения. Словно родную мать превратили в злую мачеху. И она безжалостно уничтожает всё дорогое моей душе, даже саму веру в справедливость её поступков.
Ваш рассказ заставил вспомнить эйфорию перестройки и смены власти 91-го года, жажду обновления. И согласиться с тем, что новое не всегда лучшее.
Каждый прочитает Ваш рассказ по-своему, увидит своё.
Я увидела символ той прежней жизни, порушенной, уничтоженной под корень.
Безвозвратно.
С уважением

Наталья Зотова 2   12.10.2016 05:44     Заявить о нарушении
Конечно, Наталья, Вы увидели именно то, что я и написал. Я такой же "совок", чем и горжусь. Это новый ВИШНЁВЫЙ САД. Лопахин Вишнёвого сада - это не то, что мои охамевшие, обнаглевшие от безнаказанности герои, которые рубят грушу. Вспомните, по пьесе о Лопахине противоречиво отзываются: Это "хороший, интересный человек" для Раневской, "кулак" и "хам" для Гаева, "громаднейшего ума человек" для Симеонова-Пищика. Петя Трофимов дает ему шутливую характеристику, говоря, что он хищный зверь, съедающий все, что попадется на пути, и этим нужен "в смысле обмена веществ". Однако Лопахин, хоть и хищный, но всё равно человек: в момент высшего торжества, он хочет искренне помочь Раневской. Сострадание к Раневской и торжество в нем противоборствуют.
А у наших новых русских, что противоборствует? Ничего. Только собственное Я и звериный оскал. Им только попади - уничтожат без сожаления. Яростные, пылающие ненавистью ко всем, в каждом видящие смертельного врага. Вот во что превратилась Россия. Она, как груша моего рассказа. Не многие "раскусили", что я написал и не обратили внимания на эпиграф.

Вадим Гарин   12.10.2016 08:19   Заявить о нарушении
На это произведение написано 39 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.