Грубиянка

   Здравствуйте, дорогие и уважаемые читатели. Меня, автора рассказа, зовут Жанна Титова (сценический псевдоним - Бялик.Это девичья фамилия моей мамы, память ей на долгие годы). Я уже очень много лет работаю артисткой  в Москонцерте. На фото - я в 2013 году.

   В 1986 году наш концертный коллектив приехал на гастроли в Одессу. В гостинице «Аркадия» меня поселили в один номер с костюмершей Ленкой Артеменко. Ленку я не любила и боялась. Объясню, почему.

   Концертная костюмерша обязана: готовить артистам костюмы и обувь к выступлению, помогать одеваться-раздеваться, а после выступления собирать костюмы  и «зачехлять» их в индивидуальные  матерчатые кофры.

   За свой сложный труд  (это не шутка) костюмер получает зарплату, премию и суточные. Так вот Ленка выполняла свои обязанности так, словно делала артистам великое одолжение.

   Ее никогда не было на месте в нужную минуту,  перед концертом и во время концерта многие артистки из-за этого нервничали до слез. «Лена! Леночка!!!» -  то и дело доносилось из-за кулис (артисты переодевались на ходу, в паузах между номерами), - помоги мне платье застегнуть, у меня выход!»

   Ленка,  естественно, все это время была рядом, все видела, слышала и понимала. И получала ни с чем несравнимое наслаждение от беспомощности тех, кто в эту минуту зависел от нее целиком и полностью. Наконец, выпустив струю дыма и тщательно затоптав окурок, вразвалочку шла  ухмыляющаяся  Ленка к своей бледной  жертве. С отвращением дергая крючки на спине, она витиевато материлась, растягивая удовольствие от большого хамства, данного ей  крошечной властью .

* * *

   Ленка-костюмерша так выдрессировала нас, артистов высшей категории, что позже, через несколько лет,  придя работать  в один  московский музыкальный театр, я долго  не могла привыкнуть к пугающей  вежливости  и исполнительности костюмерши Аллочки.  «Ваше платье готово, Жанна. Ваши туфли готовы, Жанна. Пожалуйста, надевайте,  -  высокая  красивая блондинка Аллочка приседала передо мной с туфлей, - только аккуратнее, не порвите колготки, а я вам застегну ремешок. Не жмет?»

   Я не понимала, что происходит, и была  готова провалиться сквозь землю.   « Что вы,  зачем,  не нужно, я сама! –  краснела я от смущения, выхватывала из рук растерянной Аллы туфлю и, бормоча извинения, сама влезала в обувь, в платье, в  тяжелый головной убор.

   «Что я делаю не так, Жанна? – спрашивала  в антракте Алла,- чем я вас обидела? Вы мне лучше сразу скажите. Я постараюсь исправиться.»  Я терялась, втягивала голову в плечи,  лепетала какие-то оправдания невпопад. Ну разве могла я объяснить  наивной Аллочке, как должна себя вести настоящая костюмерша?

                     * * *
                     
   Но вернемся к одесским гастролям 1986-го года. Как-то перед очередным концертом  я увидела на подоле своего светло-лилового платья  дыру с опаленными краями величиной с  кофейное блюдце. Дыра была крупная, красивая, похожая на лилию с перламутровыми стеклянными лепестками. « Ленка утюгом прожгла,» - догадалась я и понеслась искать Ленку в кулисах.

   -Ленусечка, - залибезила я, - тут вот дырочка образовалась. От утюга. Я бы зашила сама, но мне гримироваться надо!

  -И чо? - не поняла Ленка.

  - Ну я ж говорю, - совсем скисла я, - мне гримироваться надо. Не успею я, ты же видишь. Зашей, а?

   -Да щас, – возмутилась Ленка, стряхивая пепел мне под ноги,- только шнурки поглажу и побегу. Не видишь - некогда мне! У меня дел полно! Вон  Вельского причесывать надо! (прическа  артиста Вельского представляла собой   три волосины на блестящей  розовой лысине).

   -А как же я выйду на сцену, Лен, - совсем растерялась я, -  ну в конце концов, эта дырка - это же  твоих рук дело…

   - Ах, так?! – рассвирепела Ленка, - да пошла ты !  Да вали ты !  И вообще  с этой минуты  сама следи за своими  платьями! Я к ним не притронусь! Ты тут без году неделя, а я уже семь лет здесь батрачу, бляха-муха!

   Я поняла, что приличного разговора не получится. И стала придумывать, как закрыть дыру на платье. И придумала:  из реквизитного бумажного букета я выдрала белую бумажную розу и приколола английской булавкой прямо на дыру. Белая роза сочеталась с лиловой тканью идеально.

                            * * *

    Кое-как отыграв первое отделение, я подошла к худруку  Галкину. « Игорь Иваныч, - сказала я,  - я не знаю, что мне делать. Лена  говорит, что больше не будет  готовить  мне костюмы.» « Пойдем, -  не удивился Галкин, - разберемся.»

   Ленку мы нашли в  курилке под лестницей. Я спряталась за галкинскую спину.

   -Ну что, Ленок,  – устало спросил Галкин, - опять выкрутасы? 

    -Да, опять, - сказала Ленка, - потому что у  Жанки  платья  атласные, скользкие и дешевые, с вешалок сваливаются и мнутся. А мне потом их гладить. Пусть сама их подкалывает и привязывает.  И чехол пусть меняет. Он у нее дешевый, молнию заедает без конца. Я уже задолбалась с ее молнией возиться. Сама пусть либо чехол меняет, либо платья, либо чего хочет. А я – пас. Дураков нет.

   -Значит так, Ленок, - вздохнул Галкин,  -  платье , тобой сожженное, зашьешь сегодня чем хочешь и как хочешь. И чтоб следа не осталось. Это первое. Костюмы всех без исключения артистов будешь готовить так, как положено. Это второе. И третье: если ты еще хоть раз будешь разговаривать со мной в таком тоне и не выполнять свою работу, я тебя, Ленок,  сниму с гастролей  и отправлю  в Москву первым поездом с двухнедельных пособием. Иди в Большой Театр , там тебя  заждались. Поняла?

   Ленкина реакция была  предсказуема: она побагровела, сжала кулаки, зарыдала, убежала. Во втором антракте она вынырнула передо мной неизвестно откуда. У меня душа ушла в пятки от ужаса. «Я тебя ненавижу навсегда, запомни это,» - глухо сказала Ленка.

    Но после спектакля все мои платья были  аккуратно подвешены и зачехлены. И дыра на следующий день была мастерски замаскирована тонкой заплаткой. А  следующим вечером вообще произошло невероятное: перед концертом Ленка  сама пришла ко мне в гримерку с расческой: «Жанчик, давай я тебе ямки в прическе уберу!»

* * *

    В общем, именно с этой Ленкой меня и поселили в одном номере гостиницы «Аркадия». Наша первая общая ночь прошла в принципе мирно. Ехидно прокомментировав мое отношение к скрипачу Леве, который впоследствии стал моим мужем  -  «ты прямо пищишь, как его хочешь! Ты прямо на шею ему вешаешься, как проститутка!  Это ж надо – так себя не уважать, фу!» - Ленка постепенно  перешла к рассказам о своей жизни, о своей семье, о маме, о своем воевавшем на белорусском фронте деде. Рассказывала она очень интересно, грамотно, увлеченно.  Я слушала, не пропуская ни слова. Мы уснули с Ленкой где-то в пятом часу утра.

   А в десятом часу в нашей двери загрюкал ключ и на пороге нашего номера появилась пожилая горничная с ведром и тряпкой. Она открыла дверь своим ключом.

   -Это что еще такое?! - грозным басом спросила Ленка, садясь в кровати.

  -Деточки, дозвольте убраться у вас, - сказала горничная - я до вас и стучала, и звонила, но вы не отвечали. А у меня пересменок. Дозвольте убраться.Я швыдко!

    -Это что такое ?! –  повторила Ленка. Она сбросила одеяло, встала на пол  во весь рост. Из одежды на ней были только бело-голубые полосатые трусики-плавки. 

    -Дитонька, я зараз уберусь и уйду, -  сказала проворная пожилая горничная, - ты лягай спаты, лягай, не дывысь на мэнэ.

    - Как это «не дывысь»? – возмутилась Ленка, -  Что вы сюда ворвались? Кто вам разрешил? Я сегодня же доложу об этом вашему начальству. Выйдите немедленно вон!!

    Горничная  внимательно осмотрела Ленкино тело  и покачала головой: - Дюже погано. Не хорошо,  ай-яй-яй.

  - Я у себя в номере нахожусь, -  заметила Ленка, - и имею полное право ходить хоть голой, хоть одетой. 

  - Да я не о том, дитонька,  - сказала горничная, - тебе к доктору треба. У тебя тело неправильное.

   Я посмотрела на полуобнаженную Ленку. Ее тело было цветущим, золотисто-смугловатым, молодым и  нежным.  Нежная шея, нежные ключицы. Что  в ее теле могло быть неправильным? Разве что  не совсем идеальные пропорции -   вверху Ленка была немного широкоплечая,  как пловчиха,  немного полноватая,  с накачанной  спиной, без ярко выраженной линии талии. Зато нижняя часть туловища была очень красивой, практически идеальной:  точеные  бедра, длинные стройные ноги со спортивными мышцами.  Сверху – юный Кличко, снизу – юная Волочкова. Совсем неплохо.

  -Это вам к доктору треба, - огрызнулась Ленка, - голову полечить. Да, я не худышка. А вы себя в зеркало видели?

  - Да при чем тут я, -  вздохнула горничная, -  погляди, где у тебя волос растет!

   - Какой волос? -   растеряно оглянулась на меня Ленка. Внимательно посмотрела на свои руки,ноги. Пожала плечами. И сунула под нос горничной свой  гладкий локоть: -  Ну и где вы видите "волос"? Вон у Жанки гораздо больше волос!

   - Ты на лицо подывысь, -  сказала горничная, - около ушек. Бачишь?

    Ленка прыгнула к зеркалу, вгляделась: - Ничего там нет особенного! Лицо как лицо.Уши как уши.Вон у Жанки…

   - У тебя, дитка, бакенбарды растут, - объснила горничная, - не пухом, а густо и жестко. Как у поэта Пушкина. Читала такого?

  - Что за ерунда, - сказала Ленка, - их и не видно совсем.

   - Волос у тебя  по мужскому типу растет, а не по женскому, -  резюмировала горничная уже в дверях, громыхая ведром, - к доктору тебе надо, милая. 

  -  Стойте!–  потребовала Ленка, - вы врач?

  - Нет, - оглянулась горничная, - я просто давно живу.

         * * *

  -Дура она, эта бабка, - сказала Ленка, придирчиво рассматривая свое  отражение  в зеркале,  - и  вдобавок сволочь и хамка. Все настроение мне испортила. Правда, Жанка? Ведь дура бабка?

  - Ну она же не врач, - уклончиво ответила я,- поэтому доверять ее  непрофессиональным диагнозам я бы не стала. У каждого человека все очень индивидуально.

  -Вот именно! – обрадовалась Ленка, -  пусть свои волосы считает, чувырла! А что детей у меня нет -  это здесь совершенно ни при чем!

    Тут  я промолчала. Потом что все знали давнюю Ленкину проблему:   шесть лет назад, совсем еще юной девчонкой, она вышла замуж за нашего гитариста Шурика  Кузина.  Ребята  мечтали о детях, но детей никак не получалось. В клинике сказали, что  у Ленки имеется  какой-то  небольшой гормональный дисбаланс, который  вполне исправим.  Успокоив себя словами «небольшой» и «вполне исправим», Ленка   отложила вопрос материнства на  неопределенный срок. Тем более  денег  молодой семье всегда не хватало, хотелось еще поработать,  подзаработать, посмотреть мир, и  «как-нибудь потом» заняться производством потомства. «Успеется ведь, Сань? -  спрашивала Ленка мужа, когда тот провожал долгим взглядом детскую коляску на улице. «Конечно, успеется, Ленок, - вздыхал Шурик, - какие наши годы?»

    На  седьмой  год  своего существования, как раз перед моим приходом, их супружеский союз распался по инициативе Шурика. Ребята разошлись на удивление тепло и даже остались добрыми друзьями. Они продолжали работать в одном коллективе, ездить на гастроли, и  никто не замечал  хоть малейшей их неприязни друг к другу.

                          * * *

  - Собирайся, - сказала Ленка на следующее утро, - мы с тобой сейчас побежим!

  - Куда? – растерялась я.

  -Не куда, а  когда, - ответила Ленка, - прямо сейчас! Пять кругов вокруг отеля! Толстые мы с тобой стали, просто ужас! Ты вот сколько весишь?

  -Пятьдесят пять, - вспомнила я.

  -Вот видишь, - сказала Ленка,  -  пятьдесят   пять килограммов! Пол-центнера!  Как теленок! При твоих коротких ногах, большой голове и угловатой фигуре это недопустимо!  А я так вообще шестьдесят два!  Как корова! Позорище!

    Через полчаса в спортивном магазине нами были куплены одинаковые  черные  велосипедки с серой надписью «Спортландия» по бокам, а еще через час мы с Ленкой под теплым осенним солнцем нарезали круги вокруг отеля под восторженный свист и аплодисменты из окон гостиницы. «Какие попочки! – кричали  из окон наши трубачи Фима и Гриша, - девочки, ну еще кружочек, мы вас умоляем!»

  -Лен, ну их в баню,- сказала я на бегу, - пойдем отсюда!

  - Беги давай, –  тяжело дыша, приказала  Ленка, - из-за  двух идиотов тренировку прерывать? Ни за что! Вперед!

    Наконец, Ленка выдохлась и объявила об окончании тренировки. Пока мы шли в отель, Ленка все время пристально рассматривала меня сбоку.

  - Ты чего? –  не поняла я.

  -Веснушки, - сказала Ленка, ткнув пальцем мне в щеку.

  - Поосторожней, - отшатнулась я, - ты мне чуть  глаз не  выколола.

  - У тебя везде веснушки, - сказала Ленка, - и на носу, и на плечах, и даже на руках. Почему ты их не выводишь?

  - А зачем? – удивилась я, - они не очень заметные, они мне не мешают. Я к ним привыкла.

  - Они другим мешают, - возразила Ленка, - они для других  заметные. Это очень некрасиво. А в старости будет еще некрасивей.

  - Слава Богу, - усмехнулась я, - что в старости меня меньше всего будут волновать мои веснушки!

  - Ну не скажи! – покачала Ленка головой, -  когда в старости некрасивое тело – это очень, очень плохо! В молодости – еще ладно, а в старости -  это ужасно! Вот у моей бабушки даже в 90 лет было красивое тело. И у меня такое будет.

  - Будет, будет – заверила я Ленку, - все у тебя будет. Пошли кофе пить.

  - Послушай, я тебе сейчас скажу кое-что расскажу, - Ленка даже остановилась,- знаешь, какая у меня самая страшная мысль насчет моей старости?

  -Нет, не знаю, - честно ответила я.

  - Я совершенно не представляю, как буду жить когда-нибудь без мамы. Я просто не знаю, зачем мне тогда жить.Однажды мне приснилось, что мамы не стало. И я  прямо во сне потеряла сознание. И  прямо во сне очнулась от того, что кто-то меня привел в чувство нашатырем. Помню запах нашатыря и мой звериный крик: мама, мамочка! Потом я проснулась и  больше не спала. Утром смотрю в зеркало - седая прядь на виске...      

* * *

  На следующий  день мне исполнилось  26 лет.  Ленка подарила мне небольшой, но очень красивый жостовский  лакированный поднос. Я обомлела от ленкиного вкуса и ленкиной щедрости.

   «Ты не думай, что я тебя люблю, - угадала Ленка мои мысли, - Ирка с Валькой говорят, что в тебе нет ни шарма, ни таланта, ни ума. Но я не умею дарить всякое дерьмо. Я себя уважать перестану, если буду дарить людям всякое дерьмо.»


   Вечером, отработав очередной концерт,мы собрались втроем  в тесном номере: я, Ленка и мой нынешний муж, а тогда просто  бой-френд скрипач  Лева. На стол я поставила фрикадельки в сметанном соусе с луком.(Я их приготовила на плитке после того, как Ленка сказала: «ты такая неумеха:  не умеешь ни рисовать, ни шить, ни вязать. Ну хоть готовить ты умеешь?»)

   Кроме горячего, из закусок  на столе присутствовали нарезка из докторской колбасы, банка рыночных соленых огурцов и потрясающая картошка с салом и чесноком, запеченная в фольге в духовке . Это блюдо было Ленкиным ноу-хау. Лучше Ленки его никто  в мире не делал. Приготовила Ленка его так: договорилась с дежурной гостиничного ресторана о свободной духовке. Затем высыпала на противень целую пачку соли, разровняла по всему противню.   Потом  вымыла жесткой щеткой  несколько крупных картофелин. Затем она разрезала каждую картофелину пополам и на каждую половинку  выложила ложку раздавленного  соленого свиного сала с раздавленным чесноком и укропом.  И все это – на  полчаса в горячую духовку.

   Это была не картошка. Это был двадцать четвертый каприс Паганини в исполнении автора.

* * *

   Вечером мы с Ленкой лежали на своих  кроватях  и разговаривали в темноте.
Вернее, это Ленка разговаривала, а я после трех рюмок крепчайшей одесской «Перцовки» прислушивалась к новым фантастическим ощущениям: мне казалось, что  я на своей кровати плыву  куда-то по неведомому морю.  Морские  темные волны то поднимали кровать вверх, то бросали вниз. 

- Ух! – повизгивала я, - Ой! Ленка! Я как на корабле! Ух! Ай!

 - Да не  айкай ты! -  злилась Ленка, - вот же дурочка ты какая : даже пить не умеешь! Ты меня слушаешь или  айкаешь? Так вот: я тогда сказала Шурику : ломать не строить. Ну давай поживем отдельно, если хочешь. Разводиться –то зачем?  Но он тогда уже встречался с  той старухой... Понимаешь? С  той старухой! Она же его на целых  три года старше!  Только бы она ему не родила, Жанка! Ты не знаешь, что можно сделать, чтобы она не родила? Я слышала – пустой орех нужно  им в дом подбросить.

- Ленка, - сказала я деревянными губами, - не нужно ничего подбрасывать. Жди своего счастья. Оно у тебя обязательно будет. Я  и то после развода нашла свое счастье. Хотя у меня сын двухлетний. Мне сложнее было, чем тебе!

 -Ну что ты сравниваешь, - сказала Ленка устало, - что ты сравниваешь меня с собой. Ты ведь красавица. Никто из наших так не считает, но я-то вижу. А ребеночек - это разве помеха? Расскажи, какой он, твой сын?

 -Он не капризный и печальный, - сказала я, вспомнив  своего маленького Юрку, - и красивый: чернобровый и  черноглазый… Ой!  Падаю!

 -Чернобровый и черноглазый… - повторила Ленка,- и у меня такой обязательно будет!
- Обязательно будет!" -  подтвердила я, проваливаясь в пучину тяжелого рваного  сна.

* * *

   Мы вернулись в Москву.  Через месяц к нам в коллектив пришел новый певец Яша Маврин. Он был интеллигентный, умный, юморной, как Жванецкий.  И видный. И старше нас лет на  пятнадцать. С ним  было очень  легко и  очень интересно общаться.

   На следующих гастролях Яша сразу стал ухаживать за Ленкой. Она  мгновенно расцвела, похорошела, похудела.

  - Ты видела, Жанка,  как моего Шурика перекосило, когда Яшка меня поцеловал? – восторженно шептала Ленка, застегивая мне крючки на спине, - ты видела, как мой Шурик отреагировал, когда Яшка мне цветы подарил?

  - Конечно, видела, - врала я, - а кто ж этого не видел? Весь коллектив  видит, что Шурик до сих пор  по тебе сохнет.

  - Ну вот еще! – фыркала Ленка, улыбаясь до ушей, - Пусть  по старухе своей  сохнет! А я Яшке сыночка рожу. Черноглазого и чернобрового!


* * *

  - Лен, ну что там с сыночком, - осторожно спросила я на очередных гастролях, -  не намечается?

  - Не получается,  - вздохнула Ленка, - черт его знает почему.

   -А врачи что говорят?

  - Да  откуда я знаю, что они говорят. Я не хожу больше к ним. И не пойду. Они все пройдохи и вымогатели. Знаешь, Жанка,  есть у меня одно предположение. Не «колотит»  меня от  Яшки. Он хороший, добрый, но не люблю я его синие ноги и  белое, как у белуги, туловище…И мягкую женскую спину... фу… - Ленку передернуло от  отвращения.

   Я вытаращила на Ленку глаза. Я хотела  сказать ей, что она не права. Да, респектабельный Яшка пока не успел загореть, но никаких синих ног, белужьего тела и тем более женской спины  у него точно не было. Просто Ленка , видимо, так и не смогла заставить себя полюбить чужого и красивого Яшку. Потому что  по-прежнему любила своего бывшего и неказистого Шурика.

  - Я до сих пор люблю Шурика, - повернулась ко мне Ленка, -  он, конечно, сволочь и предатель. Я его никогда не прощу. Но я  все равно люблю его чудесные руки, его римский профиль, его гладкие ягодицы и  сильные  плечи. Я помню каждый день нашего брака. Это были лучшие годы моей жизни.   И больше ничего подобного у меня уже никогда  не будет.

  Я потрясенно молчала. Римский профиль? Чудесные плечи? Неужели это все о пузатеньком, тщедушном и длинноносом очкарике Шурике?  Его лицо было до того невыразительным, узкогубым и мелкоглазым, что  в оркестре  ему было отведено место в третьем ряду с краю, поближе к кулисе. Чтоб выходил на сцену последним, а уходил со сцены первым.  Его «гладкие ягодицы»  были до того плоскими, а «сильные плечи»  до того узкими и костлявыми, что ему шили концертные костюмы по специальным маломерным лекалам.

   И все-таки Ленка была права.  Потому что  счастье – а значит, и дети – получаются не с хорошими и красивыми. А с любимыми. Пусть с тщедушными, страшненькими и близорукими. Но от которых «колотит и трясет», как поется в известной песне Пугачевой.

* * *

   Прошло много лет.  Может, двадцать. А может, и больше. Много воды утекло.  Много мест работы  поменялось. Мой сын вырос и сам стал отцом.  Моя дочь стала совсем большой.
 
   Однажды в доме раздался телефонный звонок. «Шурка!» - обрадовано закричал  мой супруг.
Звонил тот  самый гитарист Шурик Кузин, бывший Ленкин муж. Они с женой Олей (с той самой "старухой") открывали пафосный ресторан на Арбате, на открытие им нужен был скрипач. Шурик вспомнил про моего мужа и  с трудом отыскал наш телефон.

  Договорившись о деталях, Шурик и Лева стали вспоминать прошлое.

   «Я в Германии недавно был, - сказал Шурик, - попал на концерт к Яшке Маврину. Он в Германии уже лет десять живет,  создал свой коллектив, второй  сольный диск записал. Жена его, Татьяна, тоже певица. Они вместе гастролируют о миру.»

   «А Ленка как, не знаешь?» - спросил муж.

   «Какая Ленка?» - не понял Шурик.

  «Твоя жена бывшая, какая же еще,»  - пояснил Лева.

    «Здрасьте, - удивился  Шурик, -  ну ты даешь.   Она умерла еще в девяносто седьмом году. В тридцать семь лет. В Германии. От рака то ли надпочечников, то ли еще чего. В Германию ее мама отвезла, да только поздно  уже  было. Она же к врачам не обращалась, если б сразу – так можно было бы спасти. Врачи сказали -  давным-давно все признаки грозные были –  нетипичное оволосение , или как оно там  называется. Можно было спасти. Опоздали. Не смогли. Не успели. Да. Я  ведь был на ее могиле. Ее мама такой памятник единственной дочери поставила, ты бы видел. Бедная  мама..."

* * *

    Вечером я долго сидела на кухне и вспоминала нашу жизнь,  наши гастроли, причудливые повороты наших дорог и судеб.

    Ночью мне приснилась красивая беременная Ленка в свадебном платье с  прожженной дыркой на подоле, залепленной бумажной бутафорской розой. «Я  снова выхожу замуж за Шурика , - сообщила Ленка, придерживая снизу живот - но у меня проблемы:  я не успеваю накрыть свадебный стол. Ты приготовь, пожалуйста, фрикадельки в сметанном соусе, а я испеку картошку. Шурик обожает  мою картошку с салом, чесноком и укропом. Посидим тесным кругом, песни попоем. Анекдоты потравим. А утром побежим с тобой пять кругов вокруг гостиницы. И когда ты уже сведешь свои веснушки?!» 


Рецензии
Очень интересный рассказ о жизни артистов в коллективе. Пишите доступным простым языком и юмор к месту. А жизнь главной героине на протяжение всей её карьеры была связана с костюмершей Ленкой, человеком не очень добрым и безответственным. Но все же, они сумели подружится. А "диагноз" сказанный уборщицей в в гостинице, оказался роковым для Ленки. Жаль девушку. Творческих Вам успехов! С уважением, Вера. У меня на странице стихи "Лесная быль" В рецензиях мне многие писали, что песня красивая бы получилась.

Вера Мартиросян   04.12.2016 22:52     Заявить о нарушении
Спасибо, Вера! Обязательно прочту "Лесную быль".

Жанна Титова   05.12.2016 20:32   Заявить о нарушении
класс!!!!!!!
и Ленка здесь ассоциируется и с "флорентийской лилией" (утюгом "зацепило"!),
и с "д,Артаньяновской" Миледи, у которой на плече та самая "лилия" цвела, как пел Атос - он же гениальный Вениамин Смехов, дай Бог ему Здоровья!..
...Тут же взглянул на полку, где красуется книжка его дочери (Алики), с её автографом...

Кстати: "лилия" французских королей - на самом деле чУдный ароматный ирис (один из любимейших наших "конфетных" цветков), но об этом у меня отдельный очерк, по следам старых книжек (давно исчезнувших из Домов книги и в Москве, и по всей необъятной России)...

...в общем, Вы поняли, что Ваш ИЗУМИТЕЛЬНЕЙШИЙ текст вызвал у меня "поток сознания" или ассоциаций :)

- за что Вам сердечное-душевное СпасиБо!..

Пишете КЛАССНО - за Вас рад уж-жасно!

О песнях - отдельный разговор...
Вернусь на днях к Вам в... ля-минор!
:)
Жанне и Вере - искренние-пожелания"Т.У.З"=
Творчества! Удачи! Здоровья!!...

Старый...травник

Андрей Рябоконь   30.06.2017 11:44   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 32 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.