Миф о боли слабонервным не читать

2000г.
1
Резинка чулка медленно поползла вверх и спряталась под белой пеной пышных коротких юбок. Мужские ладони с длинными нервными пальцами преувеличенно нежно погладили ногу от самого верха до тонкой щиколотки и слегка сжали её. От долгого сидения на корточках ноги постепенно начинали неметь.

 «Потом будет больно, когда встану».

- Ну вот, теперь ты совершенна, - голубые водянистые глаза внимательным взглядом ощупали дрожащую фигурку сидящей перед ним девушки. Мужчина взял пленницу за подбородок и покрутил её голову в разные стороны резкими движениями.

 «Очень хорошенькая» - резюмировал, наконец, мужчина про себя. «А сходство с Ней просто невероятное! Нужно было сразу искать такую девушку, а не терять время даром! Впрочем, те дурнушки, пригодились как учебные пособия. Нет, всё-таки недаром я так долго искал и выжидал! Кожа у девушки такая же нежная и бархатистая, как и у Неё! И глаза, и губы!»

Мужчина осторожно провёл кончиками пальцев по прохладной влажной щеке пленницы - красный капроновый чулок, удерживающий кляп, глубоко врезался в кожу жуткой ухмылкой Гуинплена.

Девушка протестующе замычала и отчаянно завертела головой в попытке избавиться от прикосновения этого жуткого человека. Сквозь кляп послышался сдавленный стон, из глаз с новой силой хлынули слёзы, оставляя на щеках чёрные разводы. Туго связанные за спиной руки побелели и потеряли чувствительность, тело содрогалось в непроизвольных конвульсиях.

Альберт убрал руку.

Ну и пусть! Пока можно и уступить этой недотроге. У них ещё полно времени впереди! Он сложил руки на коленях, как складывают их послушные дети, и внимательно всмотрелся снизу вверх в заплаканное лицо девушки. Хотелось поймать её взгляд и понять, что там прячется в глубине, за голубой радужкой её глаз.  На несколько мгновений  мужчине это удалось, но он не выдержал и тут же отвёл взгляд.

Его вдруг охватил стыд. До этой минуты он и представить себе не мог, насколько может быль сильным и испепеляющим это чувство. Даже когда он в детстве задушил противного соседского кота и кинул мёртвое тельце в подвал, небыло так стыдно! Даже когда хозяйка, маленькая девочка, с плачем звала своего любимца, чтобы он вернулся домой.

 А дрожащая перепуганная пленница имела непонятную власть над его совестью. Если бы он предусмотрительно не заткнул ей рот кляпом и пленница могла говорить…

Сейчас ей стоило бы только приказать! Нет, даже не приказать, а просто попросить - он бы отпустил её на все четыре стороны, пожертвовав всеми своими замыслами и желаниями. А ведь он так долго планировал этот праздничный обед!

Кляп во рту пленницы – всегда хорошая идея. Даже в таком уединённом месте. Иначе, вот такая, даже незначительная мелочь может испортить всё веселье.

Альберт кряхтя, поднялся с корточек – по затёкшим ногам снова побежала кровь, распространяя волны колючей боли.

Хорошо!

Потоптался на месте, разминая колени с довольным хрюканьем.

Огляделся - всё было готово к торжеству. Под столовую была отведена самая большая комната с огромным праздничным столом во всю длину. За окнами виднелся лес – дом находился на окраине заброшенного дачного посёлка.

При Советской власти это место облюбовали под застройку партийные боссы и чиновники от УВД. Тогда всем выделялось по шесть соток под садово-огородные участки. Чтобы получить вожделенные сотки в хорошем месте, а не на глине, приходилось записываться в очереди и обивать пороги.  Слуги народа, конечно же,  подмяли под себя довольно приличные наделы жирной от чернозёма земли. И размерами они были никак не по шесть соток! А больше, много больше! Слугам народа требовался приятный отдых от дел праведных на большой и удобной территории.

Дома на участках возводились с особым размахом – двух и трёхэтажные, с вычурными балконами и мансардами. С подземными гаражами и летними кухнями. Строили, кто во что горазд – похвастать перед соседями достатком и фантазией.

Даже равнение по улице не соблюдалось – хоромы стояли сикось-накось относительно центральной дороги. Так что никто особо не удивился, когда у самой кромки леса появилось очередное бревенчатое строение с внешней винтовой лестницей, упрятанной в бетонную башню. Да ещё и с разномастными пристройками.

Очевидно, при строительстве были произведены неправильные расчёты. Со временем башня стала медленно отрываться от дома, наклоняясь всё сильнее и сильнее. Хозяева вызвали бригаду строителей и те, как могли, закрепили башню, но наклон исправить так и не удалось и шустрые на язык дачники быстро назвали дом Пизанской башней.
 
Летом, ничего не скажешь, в дачном посёлке было очень красиво. Кругом цветы, фруктовые деревья, ровные грядки с овощами и зеленью, над верандами сплошь и рядом вился виноград. К пряному запаху разогретой солнцем земли и растений то и дело примешивался аромат жарящегося мяса, приправленный громкими разговорами и песнями изрядно подвыпивших дачников.

Со сменой власти бывшие слуги народа постепенно исчезли и на смену им никто так и не пришёл. Первое время посёлок ещё охранялся от мародёров и пришлых. Но и этого со временем не стало.

В очередную суровую зиму бродяги окончательно разграбили дома, побив стёкла и изуродовав внутреннюю обстановку. Словно всеми этими бесчинствами они пытались вытравить саму память о прошлом и людях, которые так счастливо и беззаботно проводили здесь своё свободное время.

Об этом посёлке Альберт знал с самого детства. Как-то раз его вместе с матерью пригласили на выходные в гости в «Пизанскую башню». Альберт уже не помнил подробностей того посещения. В памяти остался только необычный дом и запах спелой малины, которой его угощал гостеприимный дедок. Да ещё лестница в бетонной трубе. И упоительное чувство печали.

В то время, пока дорогая мамочка развлекалась с гостями, Альберт поднимался на самый верх лестницы, усаживался на ступеньке и наблюдал, как по бетонной стене степенно шествуют солнечные блики. Сидел, пока в животе не начинало урчать от голода.

 Никто не тревожил его и не искал – этой лестницей хозяин дома не пользовался, а построил другую, внутри дома. Несмотря на голод, вставать и идти за едой не хотелось. Хотелось просто сидеть и наслаждаться покоем, тишиной и своими мыслями.

Он представлял, что умер тут, прямо на лестнице, от голода и никто, никто не ищет его. Что в этом мире он один одинешенек! И что прилетят только вороны, сядут прямо на холодную грудь и начнут клевать его мёртвое тело. А потом его всё-таки найдут, и мать будет плакать и кричать над растерзанным сыном. Вот тогда она пожалеет о том, что бросила его тут одного и даже покормить забыла!

Так и осталось в памяти у Альберта – лестница в бетонной трубе, синяки на руках (он так и не вспомнил, как они у него появились) и необыкновенная тишина. И лес. И смутные видения, приносящие сладкую боль и успокоение.

Во время новогодних праздников один из маминых ухажёров принёс в подарок мальчишке книгу «Сделай сам». Альберт перелистнул несколько страниц, посмотрел на картинки деревянных поделок и закинул её подальше за диван. Но потом от нечего делать, попробовал кое-что смастерить. Потом ещё и ещё.

 Во время работы руками в душу снисходило успокоение, в голове светлело и мысли приходили в порядок. Как будто стук молотка и запах клея открывали проход в параллельный мир, в котором можно было спрятаться от криков, побоев и лиц, искажённых криком и алкоголем.

 Когда все поделки из книги были изготовлены и опробованы, он начал просить мать купить ещё подобную книгу. Но у неё небыло ни времени, ни желания заниматься сыном, а уж тем более потакать его увлечениям. Поэтому пришлось стать изобретателем поневоле. 
В ход пошли деревяшки, найденные на улице, сломанная мебель.

Руки у мальчишки оказались золотыми. Он мог часами колдовать над старой деревянной вешалкой с ножом, а потом оставить получившуюся красивую фигурку на подоконнике в подъезде. Постепенно к нему стали обращаться соседи и Альберт брался практически за любую работу. Но любви окружающих он так и не снискал, распугивая заказчиков угрюмым взглядом и крайней степенью неразговорчивости. Да и через чур ловкое обращение с ножом пугало.

Когда Альберт второй раз вышел из психушки, ему снова захотелось на время уединиться в компании ножей и деревяшек. Находиться в городе, среди людей ему стало просто невыносимо! Звуки человеческой речи жутко раздражали, а уличный шум вызывал дикую головную боль и ломоту во всём теле. Тогда, ради смеха, он решил проверить, на месте ли тот посёлок с Пизанской башней?

Час езды на автобусе, потом ещё столько же пешком по заброшенной грунтовке через весь посёлок, до леса. Потом ещё немного и вот он - дом  с башней. Овощных грядок, конечно, уже нет, фруктовые деревья беспорядочно разрослись, их стволы обглодали зайцы. Немного работы и деревья вновь будут плодоносить.

Альберт очень обрадовался, когда обнаружил среди одичавших садовых зарослей дом на прежнем месте, хотя и стоял он заброшенным уже несколько лет. Деревянный сруб потемнел, а башня ещё больше наклонилась в сторону леса. Внутри царили пауки и мыши, но в целом дом был ничего. После ремонта, уборки и небольшой перестройки он стал вполне пригоден для жизни.   
 Перепланировка, новые обои, мебель, пристройка во дворе - всё в этом доме было отремонтировано собственными руками.

Альберт прямо-таки с маниакальным упорством трудился, благоустраивая дом. Даже заброшенная лестница в бетонной башне приобрела жилой и ухоженный вид.   Он мог гордиться собой!

Он безостановочно что-то пилил, строгал, стучал молотком, потом ехал на строительный рынок за стройматериалами. Научился разбираться в товарах и торговаться с продавцами. А ещё он не утерпел и, вместе с другими инструментами, приобрёл несколько наборов ножей.

Хороший нож – как живое существо. Холодное и расчётливое. Сталь клинка то весело поёт, вонзаясь в дерево, то с грозным шорохом отсекает ненужные фрагменты. Одно не осторожное движение – лезвие с хищным удовольствием впивается в податливую человеческую плоть и с наслаждением купается в крови.

Кровь и блестящая сталь – какое удивительное и прекрасное сочетание! Альберт во время ремонта иногда нарочно надрезал себе предплечье и наблюдал, как капли крови тягуче стекают с кончика ножа и руки.

Наблюдал, пока не отключалось сознание.
 
Проведя несколько минут в беспамятстве, вставал, перебинтовывал руку и, умиротворённый пульсирующей болью в ране, снова с упоением предавался работе. Чувствовать боль – значит быть живым. Вот как он это понимал.

К приезду этой девушки стены внутри самой большой комнаты Альберт украсил пышными красно-белыми бумажными цветами на чёрных стеблях, которые он так долго и старательно изготавливал.

Как в детстве.

Полы тщательно вымыл и натёр полировочным средством. Получилось красиво и пахуче. 
Правда, вдоль столов вместо стульев пришлось положить  доски, укрытые покрывалами - гостей ожидалось много и нужно всех разместить. Но это ничего.  На одной из таких досок, спиной к столу и сидела пойманная девушка. Она всё продолжала всхлипывать и вздрагивать.

 Мужчина ласково погладил её по щеке:
- Смотри, какой праздник я для тебя устроил. А какая еда!
Он нагнулся к столу через голову пленницы и преувеличенно шумно втянул воздух. Лицо девушки оказалось прижато к чёрному пиджаку. Её обдало смесью одеколона и давно не мытого тела, пуговица больно царапнула нос.

 Мужчина выпрямился и устремил тяжёлый взгляд в лицо девушки. У той на носу в царапине набухала капля крови. Наконец она медленно скатилась на кончик носа, зависла, покачиваясь и, наконец, сорвалась на кипельно-белую блузку.

- Какая же ты неаккуратная!- нежно проговорил мужчина, доставая накрахмаленный голубой платок и промакивая сначала нос, потом пятно на груди. От каждого прикосновения шершавой ткани девушка вздрагивала всем телом.

Мужчина медленно поднес окровавленный платок к глазам, долго на него смотрел, потом понюхал. Ноздри хищно раздулись, уловив сладкий запах крови. В глазах промелькнула животная радость. Как же здорово, всё - таки пахнет человеческая кровь!
Ни одно животное не способно подарить столько радости и наслаждения человеку, как сам человек! Только человек, и то не каждый, равен человеку. Жаль только, девушка испортила блузку раньше времени. Это заставило нахмуриться Альберта – он не любил, когда хоть что-то нарушало его планы. Даже такая мелочь, как поцарапанный нос.

- Ну вот, будешь теперь не красивая. Слышишь,- он несколько раз грубо тряхнул пленницу за плечи. Девушка закивала, судорожно всхлипывая сквозь красную улыбку Гуинплена. Наконец, он отпустил её.

- Я для тебя тут праздник устраиваю, а ты пачкаешься, - пробурчал недовольно мужчина, спрятав платок во внутренний карман пиджака. Потом  вышел в холл к большому, во весь рост, зеркалу, оглядел себя со всех сторон, огладил, проверяя безупречность одежды, подёргал полы пиджака.

Всё было просто идеально. Средний рост удачно дополнялся специальными вкладками в башмаки, что бы казаться выше. Костюм сидел как влитой на тренированном теле, причёска – волосок к волоску. Мужчина ещё раз довольно отметил, что сочетание голубых глаз и темных бровей и волос смотрится просто неотразимо.

Мужественный подбородок тщательно выбрит и умащён самыми лучшими кремами и средствами после бритья. Тут он немного зарделся. Мужская косметика была недавним его приобретением. Пользоваться ей было очень необычно, и  волнующе приятно. Сексуально даже как-то.

Мужчина подвигал нижней челюстью взад-вперёд, нахмурил брови, стараясь придать своему лицу выражение точь в точь как у любимого актёра. Повернулся боком, полюбовался на свой профиль. Очень хорошо сделали пластику носа! А подбородок мог бы быть более мужественным. Ну да ладно, пусть уж так остаётся.

- Ну, Альберт, ты просто красавчик! – подмигнул он самому себе в зеркале.
Тут его взгляд упал на отражение соседней комнаты. Увиденное заставило недовольно нахмуриться. На стоящем там предмете складки сбились, нарушая общую гармонию.
Мужчина резко развернулся на каблуках, стремительно вошёл в комнату и присел на корточки. Сначала он попытался исправить несовершенство, разглаживая складки руками. Не получилось. Нужны были гвозди и молоток. Хорошо, что всё есть в кладовке, прямо тут, в комнате.

Быстро закончив работу, мужчина отошёл на пару шагов и полюбовался. Вот теперь идеально, похвалил он себя. После этого снова подошёл, задумчиво провёл ладонью по бархатной обивке, наслаждаясь теплотой ткани. Немного помедлил, взял белую атласную подушечку и прижался к ней щекой, сладко жмурясь и мурлыкая.

Ткань приятно холодила лицо, сочетание тёмно-красного бархата, белого атласа и чёрного кружева приятно щекотало нервы и возбуждало воображение. Уж он насладится праздником! Это будет так приятно! Такой сюрприз будет, когда его обнаружат! Такого экзотичного и волнующего приключения ещё с ним небыло! В этот раз он получит все ощущения сполна.

Разве он не заслужил? Ведь всё приготовлено своими руками, все детали тщательно продуманы до мелочей. В этот раз осечки не будет!

Он просто не может больше носить в себе всю эту боль. Он должен отпустить её. Отпустить, пока не стало поздно! Пока ещё в голове не взорвалась темнотой пустота. Тогда она проглотит его, как в те разы. И выбраться на этот раз может не получиться. Сил не хватит! Сейчас с ним пока всё в  порядке. Время пришло!

Мужчина довольно захихикал, положил подушечку на место, тщательно пригладил её, полюбовался и шагнул  в кладовку. Всему своё место! Аккуратно разложив инструменты по местам, и ещё раз похвалив себя, он вышел во двор. Перед тем, как начать праздник, нужно было ещё кое-что доделать.

Как только этот жуткий человек ушел, Настя вздохнула с облегчением. Глаза отчаянно щипала попавшая в них тушь для ресниц. Она поморгала, несколько раз крепко зажмурилась, прогоняя резь. Стало немного легче.   Пошмыгала распухшим от слёз носом и попыталась вытереть его о своё плечо, что бы хоть немного облегчить дыхание. Но получилось только щекой потереться. Слишком сильно заломлены связанные руки за спиной. На блузке остался заметный след от румян и пудры.

Ну, надо же, вот урод! И когда же он успел? В жизни она никогда не пользовалась таким количеством косметики – природа и так  щедро одарила симпатичным личиком, длинными белокурыми волосами, изящной фигуркой и стройными ножками.

Настя потрясла головой, прогоняя страх и путаность в мыслях. От резких движений заколка соскочила и волосы  свободной волной рассыпались по плечам и спине. В голове шумело, мысли путались. Что произошло? Как она здесь очутилась?

Утром она, как обычно, отправилась на лекции в институт. Долго ехала в маршрутке. Ехала – громко сказано. Микроавтобус черепашьим шагом полз в плотном потоке гудящего на все лады транспорта.

Было очень душно, а после вечеринки, которая закончилась далеко за полночь, неудержимо клонило в сон. Но стоило только задремать, как её будил или нетерпеливый автомобильный гудок или маршрутка резко дёргалась. Спросонья Настя вздрагивала всем телом. Распахивала широко глаза, несколько мгновений ошалело смотрела перед собой, стараясь прогнать сон. Но всё повторялось снова – веки опускались и наваливалась дрёма.

Во сне грезился вчерашний вечер, друзья и Он. С мальчишеской открытой улыбкой, с ямочками на смуглых щеках, тёплым взглядом зелёных глаз. Высокий, хорошо сложенный - он излучал надёжность, спокойствие и уверенность, что он никогда никому не даст её обидеть.

Они давно уже приметили друг друга, но подошёл он к ней только на этой вечеринке. Большая тёплая ладонь уверенно легла на талию, другая нежно держала Настину руку во время медленного танца. А ей  казалось, сердце, вот-вот выпрыгнет из груди, весь мир вдруг засиял разноцветьем. Этим двоим слова были не нужны – они и так понимали друг друга.

Когда музыка стихла, молодые люди несколько мгновений стояли оглушённые силой своих чувств друг к другу. Потом, не сговариваясь, вышли на лестничную клетку и долго целовались в призрачном свете уличного фонаря, осторожно и нежно касаясь друг друга.

Он бережно и крепко прижимал её к себе, осторожно покрывая  поцелуями лицо и шею Насти.

Потом, когда страсти поулеглись, она прижалась к нему ещё теснее, засунув у него за спиной ладони под ремень брюк, приникла головой к груди и слушала стук его сердца. А он положил ей на макушку подбородок и вдыхал запах волос. И казалось, расстаться смерти подобно.

Потом она, лёжа у себя дома в кровати, кончиками пальцев трогала припухшие губы и счастливо улыбалась. Скорей бы наступило утро! Он назначил встречу после лекций у входа в её институт. Будет ждать.

Или уже ждёт?

Настя очнулась от воспоминаний. Сердце тоскливо сжалось. Неужели конец? От всех этих мыслей снова по щекам покатились слёзы. Растаявшая тушь незамедлила снова попасть в глаза и начать дико щипать. Девушка попыталась вытереться о плечо, но ничего не вышло.

Тогда она нагнулась вниз и потёрлась лицом о юбку. Это движение отдалось дикой болью в суставах завязанных сзади рук, но стало немного легче глазам. Перетерпев приступ боли и немного успокоившись, пленница прислушалась.

Дом был наполнен шорохами и потрескиванием, словно живой. В соседней комнате кто-то орудовал молотком. Потом послышалось бормотание и  поскуливание, перешедшее в тихое жалобное подвывание. От страха  девушке почудилось, что зашевелились волосы на затылке. В животе сильно забурчало. Нестерпимо захотелось в туалет, казалось, что содержимое кишечника вот-вот вырвется наружу с шумом и отвратительным запахом.

Перед глазами встала отчётливая картина, как случайные прохожие находят её труп обгаженный зловонным калом.  Как кривят свои участливые лица и отмахиваются руками от запаха и мух.

Нет! Только не это! Девушка пригнулась к коленям, справляясь с приступом страха и боли. Она изо всех сил напрягла мышцы живота и сжала ягодицы. Постепенно кишечник успокоился и девушка облегчённо расслабилась.

Выпрямилась.

Осмотрелась.

Зачем-то принюхалась.

В доме пахло чем-то довольно приятным. Запах был знакомый и не знакомый одновременно, но почему-то навевающий страх, отчаяние и мысли о неизбежности смерти.
Нужно что-то срочно предпринять, ждать спасения неоткуда. Мысли в голове девушки становились всё отчётливее.
 
Сначала нужно оглядеться и определить, по возможности, где она находится, какой день и сколько сейчас времени. Она настороженно прислушалась. Где-то в глубине дома послышались шаги, раздался звук хлопнувшей двери, а потом всё стихло.

Настя быстро огляделась. Стены дома были сложены из брёвен, кое-где межу ними виднелось нечто, похожее на паклю и грязные тряпки. Комнату, которая явно служила столовой, украшали, если так можно сказать, нелепые бумажные красно-белые цветы, с чёрными кружевными стеблями. С потолка свисала лампа в чуть истлевшем старинном абажуре – с бахромой и крупными розовыми хризантемами на оранжевом фоне. Жуть, передёрнула плечами Настя. Да ещё и запах этот, то ли скипидара, то ли воска.

Практически  всю комнату занимал  длинный стол, накрытый пёстрой клеёнкой и уставленный тарелками с каким-то непонятным бурым месивом. Пластмассовые вилки и ножи лежали возле каждого прибора, состоявшего из металлической тарелки и пластикового одноразового стаканчика. Всё это наводило на мысль о детской игре в песочнице.

Девушка прислушалась – ничего. Она осторожно встала. Колени дрожали, пол показался ледяным.

Она посмотрела себе на ноги с удивлением. Вместо элегантных лодочек на шпильке на них красовались жуткого вида белые балетки на очень тонкой подошве без каблука. Настя осмотрела одежду.

 На ней был, похоже, карнавальный наряд:  белая блузка с короткими рукавами, нижняя, тоже белая, многослойная, юбка и верхняя, из более плотной ткани, бордовая юбка, телесные чулки. Верхняя юбка усыпана блестящими пайетками и расшита тонким золотистым шнуром. Сочетание бордового с белым произвело на пленницу гнетущее впечатление.

Настя пошевелила пальцам ног - стоять на полу было холодно. Осторожно, чтобы не наделать шума, девушка приблизилась к окну. От увиденного она глухо застонала. Несколько старых фруктовых деревьев, небольшая лужайка, а дальше буйно разросшийся кустарник и густой лес.

Всё, спасенья нет.
 
Никому не придёт в голову искать её в такой глуши.

Слёзы снова хлынули из глаз, оставляя новые разводы на грязном лице. Тут вспомнилась молитва, которой когда-то в детстве Анастасию научила бабушка.  Пленница неловко опустилась на колени и стала беззвучно молиться.

Она молилась всем сердцем, всей душой, прося Бога о спасении. Наконец она затихла, склонив голову.

Нет, это просто не возможно! Так не бывает! Не умирают в таком возрасте – ведь ещё так много впереди интересного. Она даже и не влюблялась ни в кого всерьёз! Сашка – он ведь такой сильный! И такой вдруг родной! Как же он без меня?
 
Нет, нельзя терять надежду, нельзя сдаваться.

Нужно бороться!

Где-то в глубине  сознания  забрезжила надежда на спасение. Появилась уверенность, что её будут искать. Нет - уже ищут! Папа и Сашка сделают всё возможное и невозможное! Главное теперь остаться в живых. Нужно потерпеть и не дать этому страшному человеку распорядиться своей жизнью.

Папочка, родненький, ведь ты же всё можешь, спаси меня, пожалуйста! И мама, наверное, сильно волнуется! С её давлением-то!  Настя жалобно всхлипнула при воспоминании о родителях. В этот момент что-то перевернулось у неё внутри, неожиданно девушка почувствовала необъяснимый прилив сил.  Эмоции исчезли, оставив только злость, усиливающую ясность мысли, как увеличительное стекло.

Усидеть на месте сразу стало трудно. Для начала нужно осмотреться и определиться по возможности со временем. Потом найти свою одежду и сумочку – там мобильник. Если повезёт и тут есть связь, то можно будет позвонить и позвать на помощь. Настя встала с колен, подошла к двери и осторожно выглянула в холл.
На противоположной стене, прямо напротив двери, висело огромное зеркало.  По бокам возле него стояли низкие кресла на паучьих ножках, на полу красовался довольно потёртый ковёр.

Справа наверх поднималась лестница, украшенная отполированными резными перилами. Значит, в доме есть ещё, по крайней мере, один этаж или мансарда. Налево шёл узкий коридор со множеством дверей, одна из которых наверняка вела на улицу, ближайшая была настежь открыта, но девушка этого не увидела.

Затаив дыхание,  она поднялась на одну ступеньку. Замерла, прислушиваясь. Ничего, кроме собственного натужного сопения, не слышно. Осторожно, опасаясь, что её выдаст скрип деревянных ступеней, Настя поднялась ещё на одну ступеньку. Потом ещё на одну. Напряжённый слух уловил едва слышный шорох и тоненький писк.

Прижалась спиной к стене. Идти с завязанными сзади руками было неудобно, а колени подгибались от страха.  Да ещё и запах этот – помесь гнили, воска, скипидара и парфюмерии. Пленница отдышалась, потом максимально вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что там такое наверху.

 Серая тень метнулась вдоль верхней ступеньки от перил к стене. Настя ещё сильней вытянула шею, потом отпрянула – в доме мыши, дошло до неё, наконец. Только этого не хватало! Как ни странно, но это открытие почему-то развеселило её. Если умирать, то хоть не в одиночестве – как никак живая душа рядом, хотя и мышь!

Отходить от столовой, где она очнулась, было страшновато, при малейшем подозрительном шорохе нужно было успеть вернуться обратно, что бы не вызвать подозрений. От напряжения всё тело покрылось холодным потом, мышцы предательски дрожали.

Мышь спокойно уселась на верхней ступеньке и стала деловито умываться, сверкая глазами – бусинками, выказывая всем своим видом, что ей нет дела ни до Альберта, ни до Насти. Было бы тепло, сухо и питание, остальное её не касается. Да и вообще, это был только её дом, где она могла жить и плодиться, а теперь появились эти нахальные люди и всё испортили. Их никто сюда не звал! Скорей бы они уходили, тогда снова можно будет жить как прежде!

Настя пошевелила руками, чтобы хоть немного ослабить верёвки. Но стало только хуже. Тонкая верёвка ещё сильнее впилась в запястья. От боли потемнело в глазах, стало трудно дышать, в ушах зазвенело. Ещё чуть-чуть и она потеряла бы сознание.

Переждав прилив дурноты, девушка поспешно вернулась в столовую. От обиды и чувства полной беспомощности снова навернулись слёзы.  Сразу нещадно защипало глаза и заложило нос – дышать стало нечем. Настя про себя выругалась. Не хватало только задохнуться!

От злости стало немного легче, мысли прояснились. Она стала активно вдыхать и выдыхать воздух носом. Нужно успокоиться и попробовать ещё раз осмотреться. Хоть со временем она приблизительно определилась.

Был удивительно тёплый весенний вечер. Солнце ещё только коснулось края горизонта и осветило всё во круг кроваво-красными лучами. Всё в природе притихло, словно в ожидании чего-то жуткого, сверхъестественного.

Мужчина, стоя на крыльце дома, потянулся всем телом, заведя руки за спину, вдохнул чистый воздух полной грудью и радостно рассмеялся. Как же хорошо! Настроение было приподнятым в ожидании праздника. Но нужно закончить последние приготовления. Смех резко оборвался. Альберт икнул, стыдливо прикрывшись ладонью - не прилично так себя вести, и отправился за дом в пристройку.


  2.

 Александр метался по квартире. Она не пришла! А ведь обещала! Поворот в кухню, кулаком в стену – хрясь!  Костяшки в кровь. Боли не почувствовал.

Он, как последний идиот, прождал её на ступеньках института, неуклюже стискивая в огромном кулаке весенние цветы, пока охранник не замкнул двери за последним студентом на замок. Только тогда, швырнув в сердцах слегка помятые цветы в ближайшую урну, оседлал мотоцикл и уехал восвояси.

Столько времени выстоять под обстрелом любопытных глаз, для него, человека, в возрасте «за тридцать», было большим подвигом. А она не пришла и даже не позвонила. А он не будет первый звонить, ни за что! Что он, мальчик? Да и поздно теперь уже звонить – вон, на часах почти одиннадцать.

Ну, какой же я дурак! Как я мог поверить в то, что такая девушка, как Настя сможет всерьёз обратить на меня внимание? Она такая красивая, умная, добрая, нежная, а я? Я старый вояка и мент до мозга костей, не вылезающий из командировок! Неуклюжий грубиян, который и поухаживать за девушкой нормально не умеет, а умеет только преступников ловить, да воевать. Что я смогу дать Насте?

Александр сел в кухне на табурет и нахмурился, пытаясь представить свою семейную жизнь.
Ну, с командировками, допустим, ещё можно вопрос решить. А как быть с ненормированным рабочим днём? С неожиданными ночными подъёмами по тревоге, рейдами, усиленными вариантами? Какой жене может понравиться, что муж шляется неизвестно где, да ещё и с преступниками имеет дело?

Он, конечно, может перевестись на «кабинетную» должность – ему уже давно предлагают, но это же ещё больше ответственности и волнений!

Нет, любая женщина хочет дом, семью, детей, стабильность. Чтоб муж с работы домой в одно и то же время, чтоб в выходные вместе в кино или в парк с детишками, ну или к маме. А со мной как быть при таком раскладе?

Александр застонал и качнулся из стороны в сторону, табурет жалобно скрипнул под мощным мускулистым телом.

-Чёрт, чёрт, чёрт!- Выругался он вслух сквозь стиснутые зубы. - Как же, оказывается, я влюбился! - Незаметно в душу змеёй вползла тревога. Александр опустил голову и задумался.

 Нет, тут что-то не так.  Не похоже это на Настю! На свиданье, допустим, могла и не прийти, но лекции в институте она ни за что бы не пропустила!
 
Телефоны зазвонили разом – сотовый и домашний. Александр вздрогнул и заметался. Мобильник бешено трясся и выл где-то в недрах одежды на вешалке в прихожей, а домашний разрывался в спальне. На бегу сдёрнув с вешалки куртку, путаясь в карманах, вытащил телефон, нажал на кнопку, одновременно хватая трубку с базы, закричал разом в оба:
- Да, слушаю!
Ему неразборчиво завопили в оба уха. Тут Александр сообразил, что у него в каждой руке  по трубке.

-Стоп!- резко оборвал он поток звуков.- Подожди, - сказал в домашнюю трубку и прижал её микрофоном к ноге.
-Слушаю.
Из мобильника послышались всхлипывания.
-Слушаю,- нетерпеливо повторил Александр.
Всхлипывания на том конце прекратились, послышался заплаканный девичий голос:
-Извините, Настя  у Вас?

Предчувствие беды ударило Александра под дых, сдавило горло.
-Нет,- выдохнул он через спазм. – Что случилось? Да  говори ты быстрее! – Уже бесцеремонно заорал он в трубку – невидимая рука отпустила горло. И неожиданно для себя запаниковал, но тут же справился с собой. Не время.
-Она, то есть Настя, отсидела две пары, потом пошла в буфет и не вернулась, - судорожный всхлип, шмыганье. – Сумка, книжки и куртка в раздевалке – всё осталось, - опять рыдание.
-Понял,  пока отбой. Слушаю, - закричал в другую трубку, уже зная, о чём будет разговор.
-Она ушла в буфет и не вернулась, - сообщил лучший друг Пашка нетерпеливой скороговоркой.
-Я уже в курсе. Что так поздно звонишь?
-Так я сам недавно узнал и сразу тебе сообщаю.
-Наши в сборе?
-За тобой уже выехали, список с адресами и телефонами одногруппников привезут через десять минут. Всё, ждём. – Короткие гудки.

Александр даже не  удивился подобной оперативности. Они дружили много лет, побывали в «горячих точках», но об этом распространяться не любили и считали не нужным. Они дорого заплатили за возможность вернуться домой – жизнью одного из них. Воспоминания обо всём этом одновременно сплачивало их и разъединяло. По этому, построить мирную жизнь получалось как-то не очень хорошо и гладко. Особенно у него.

Настёна была первой девушкой, которая запала ему, уже взрослому,  в душу. Появилась уверенность, это и есть та самая, сразу ставшая своей, родной женой, как будто их уже повенчали. И потерять её было бы мучительно больно. Особенно после вчерашнего вечера. Александр ещё ощущал вкус её губ и запах волос. От воспоминаний защемило сердце, во рту мгновенно пересохло.

С улицы послышалось нетерпеливое гудение. На бегу одев куртку, Александр  рассовал по карманам деньги и телефон. Лезть в сейф не было времени, поэтому он решил пока обойтись без оружия, хотя нутром чувствовал, что оно ему могло понадобиться. Не дожидаясь лифта, сбежал вниз по лестнице и запрыгнул в ожидавшую его машину.

Привычка в экстренных случаях собираться в квартире у Пашки осталась с детства. Когда они были ещё совсем пацанами, Пашкина мать с удовольствием привечала их, кормила вкусным борщом и принимала горячее участие в спорах. А иногда и мирила. Потом, в Пашкину юность, она неожиданно слегла от рака и, недолго промучившись, тихо отошла на тот свет, оставив единственному сыну в наследство двухкомнатную квартиру и умение варить такой же классный борщ.

В маленькой комнате было так накурено и шумно, что Александр  не сразу разглядел всех присутствующих. Откуда-то сбоку из дыма появился хозяин квартиры и увлёк его на кухню.
-Короче,- стал он вводить приятеля в курс дела. – Обзвонили пока ещё не всех сокурсников. Ребята работают. Говорят все, в принципе, одно и то же. Пришла на лекции без опоздания. Отсидела две пары, вышла на большой перемене в буфет. Хватились её, когда прошло приблизительно минут пятнадцать с начала следующей пары, когда препод начал заполнять журнал посещений.

-Одета в чём была?- Александр  достал пачку сигарет, протянул другу, потом сам закурил. Пашка тоже закурил и жадно затягиваясь, продолжил:

-Синяя джинсовая короткая юбка, телесного цвета колготки, туфли на высоком каблуке, трикотажная блузка, приоткрывающая живот, кожаная короткая куртка. Но она осталась в раздевалке. На шее золотая цепочка с кулоном в виде буквы «А» в завитушках.
Была ещё небольшая дамская сумочка, но её не нашли. А главное, надушилась она.  Короче, девчонки говорят, что Настя нарядилась, как на свидание. Раньше, говорят, она одевалась как-то проще, скромнее и не пользовалась духами, поэтому сразу обратили внимание. И светилась вся.

Александр погасил недокуренную сигарету, с силой вдавливая её в пепельницу.
-Ко мне она собиралась, - с горечью произнёс он, кроша в пальцах следующую сигарету.  Крошки табака и бумаги сыпались мимо пепельницы на пол. Пашка вопросительно посмотрел на друга.

-Мы договорились,- продолжил Александр,- встретиться после лекций у входа в институт. Это в половине шестого. Я простоял до восьми вечера.
-Ого!- восхитился Пашка.
-Вот тебе и ого. Не перебивай. – Александр нахмурился, вспоминая прошедший вечер.
-Из центрального входа она не выходила – это точно,- начал он рассуждать вслух, - а вот боковые двери нужно проверить, может, видел кто необычное что нибудь? Человека похитить не так - то просто.
-А почему ты думаешь, что её именно похитили?
-Не знаю, Паш, но интуиция мне подсказывает, что именно похитили. Куртка эта. Почему сторож не заметил, что не все вещи из раздевалки забрали?
-Вот если бы кто куртку свою не нашёл, тогда бы шум был, а так висит себе вещь, никто не ищет и ладно. Чего волноваться? Может, просто забыл кто по рассеянности? – Пашка пожал могучими плечами.
Александр  извлёк из пачки следующую сигарету и прикурил.
–Вот дурак,- обругал он себя,- не позвонил ей. Если бы позвонил, может, и не случилось бы ничего.
-Что толку, корить себя? Телефон-то, наверное, сразу этот урод отключил.
-Кажется мне, что этот сукин сын считает себя очень хитрым и ловким. Похищение требует долгого и тщательного планирования, сбора информации, отслеживания жертвы, денег. После стольких усилий и затрат, думаю, что он  не убьёт её сразу. По крайней мере, не сегодня ночью. Скорее всего, он захочет всласть поиздеваться над ней.  Глаза Александра предательски заблестели, на скулах заиграли желваки, руки непроизвольно сжались в кулаки.
-Когда достану этого гада – раздавлю,- прорычал он.
-Есть!- размахивая листком в клетку, задев головой дверную притолоку, в кухню влетел Влад. -  Одна девица видела, что в буфете в очереди Настю довольно ощутимо толкнул грузчик, когда ставил на прилавок  поднос с булками, – выпалил он, потирая ушибленный лоб и поправляя съехавшие  на кончик носа очки.
-Ну!- в один голос возбуждённо закричали ребята.
-После толчка Настя ещё немного постояла, потом согнулась и побледнела. После этого девушка не видела, что было дальше, но через некоторое время она увидела, что, скрючившись и пошатываясь, Настя быстро пошла, почти побежала, к выходу из буфета и вроде как в сторону туалета. Сумочка болталась на плече.
-И всё?
-Короче, за девчонкой уже поехали, сами её расспросите. Дела с похожими похищениями привезут ближе к часу ночи к тебе в кабинет – Андрюха постарался. Посидим, посмотрим, может, нароем что-нибудь нужное. Пожрать есть что?- Влад бесцеремонно распахнул дверцу огромного холодильника и занырнул в него  головой.
- Всё бы тебе жевать!- Пашка за шкирку достал друга на свет божий. У того во рту уже торчала сосиска, в одной руке была банка с огурцами, в другой шмат  варёного мяса.  Добытые продукты Влад  метнул на стол.
- Алекс, ты, небось, не жрамши за страданиями, давай, поешь,-
выловив вилкой огурец, Влад аппетитно захрустел. У ребят сразу потекли слюнки - оказалось, что есть хочется очень. Недолго думая, все накинулись на еду.
                                          3.
Альберт осторожно потрогал лезвие ножа, проверяя, хорошо ли тот заточен. Предстояло наточить ещё три. Все они были очень красивые, с резными удобными рукоятками. Их он тоже сделал сам из медицинской стали, как в книжке. Всё-таки хорошо иметь большую библиотеку! Как много интересного можно узнать из книг и воплотить в жизнь! И никакой Интернет не заменит прелесть шороха переворачиваемой страницы и запаха бумаги! А какие удовольствия - волнующие и одновременно интригующие!

Вот, например, как правильно разделать тушу животного или как приготовить вкусное блюдо. А самая любимая и впечатляющая книга «Философия боли». Как же он кайфовал, когда читал её!

Столько познавательного! Например, какое вроде бы безобидное лекарство, ввести под кожу, что бы боль была нестерпимой и яркой, что бы до искр из глаз? Оказывается, этот препарат свободно продаётся в аптеке, его можно купить, не вызывая никаких подозрений и спокойно наслаждаться. Да и ещё и с друзьями - единомышленниками поделиться открытием, получив взамен признание и уважение.

Да и вообще, извлекать болевые ощущения можно столькими разнообразными и интересными способами! Например, вводить различные лекарственные препараты под кожу. Совсем чуть-чуть, а какой эффект! Наша наука далеко шагнула. И ещё ему нравился этот запах боли, страха и страданий! Просто неземное наслаждение!

Сначала он испробовал подкожные инъекции гистамина на первой пленнице, потом на себе. Не очень впечатляюще. Потом закапывал этот же препарат в уголок глаза, опять сначала ей, а потом себе. Боль была мгновенная и жгучая. Уже лучше. Он пережил несколько приятных мгновений. Жаль, только у неё оказалось больное сердце, и поиграть, подольше не получилось. Да и визжала она слишком противно и оглушительно.

Когда они испытывали препараты в группе единомышленников, никто так плохо себя не вёл. Тогда эксперимент прошёл очень познавательно и вдобавок с яркими сексуальными ощущениями.

Или вот ещё интересно - какой электрический разряд доставляет самые сладкие мучения? Нужно ещё место на теле самое чувствительное выбрать. Тут уж особый талант должен быть. Зато, какое удовольствие можно получить, просто не передать словами!

 Кое-что интересное даже опробовал сначала  на себе, затем вся группа под его руководством наслаждалась несколько недель. И только  потом на девушке номер два. Но она тоже не смогла по достоинству оценить такое утончённое наслаждение.

А эта вроде бы крепче, чем предыдущие. Ведь недаром он так долго выбирал и наблюдал за ней. Сравнивал. Не пожалел ни времени, ни денег. Способ, которым он завладел девушкой, был вычитан у любимого автора.  А кляп - это он хорошо придумал. До поры до времени пусть помолчит, а уж потом он насладится сполна.

Какой же он всё-таки хитрый, умный и изворотливый! Это же надо было до такого додуматься!  Мужчина счастливо захихикал, продолжая свою работу. Нужно закончить все дела к назначенному часу. Как в той книге Эдгара По. Там всё подробно и так здорово описано, что не терпится воплотить в жизнь.

А самое главное, всё это сборище плебеев, которых он пригласил, поможет получить самые лучшие ощущения от праздника.

Только конец своей истории он придумал другой, не такой, как в том произведении. Разнообразие в тонком деле получения наслаждений не помешает, а будет очень даже кстати.
Он сам придумал, когда должны появиться гости. Тут он не пожалел ни денег, ни сил, для того, что бы объявление в городской газете вышло в назначенный день и были массово разосланы письма в Интернете единомышленникам.

 Гости должны прибыть в строго назначенный час и ни минутой раньше или вся эта затея просто не имеет смысла. Все должны узнать о нём – самом умном, гениальном и изворотливом.

Пусть весь город содрогается от упоминания его имени ещё много лет! Нет, не только город – весь мир! О нём обязательно снимут фильм – мрачный, ужасный и неповторимо гениальный. Чтобы зрители в зале научились наслаждаться болью, а не рыдать и скулить, как безмозглое животное, попавшее в капкан умному охотнику.

Для получения наслаждения откроются новые горизонты, философы напишут новые труды, а физиологи создадут новую науку. И первооткрыватель он, неповторимый, умный и невероятно сообразительный Альберт. И никто и никогда не сможет повторить его деяний и открытий.
Какое же это прекрасное ощущение – боль! Она может быть лёгкой, почти незаметной, на уровне зуда, а может быть такой впечатляющей и всеобъемлющей, что искры из  глаз, может нахлынуть волной, а может неожиданно отступить.

Адреналин наполняет тело до отказа, круче самого сильного наркотика, в ушах начинает шуметь, голова приятно кружится. Перед глазами мелькают фантастичные образы и видения, открывая подсознанию путь в параллельные миры. 

А в первый момент послеболия такое наслаждение, такое освобождение! Просто необыкновенное! И главное это возвышенное, просто неземное удовольствие, доступно не каждому плебею. А он – он особенный. Ради этих редких упоительных моментов  стоило жить.

А многие люди просто не понимают в этом ничего. Нужно уметь не только правильно делать больно другим, но и себе. А коллективные ощущения и вовсе ни с чем несравнимы! Поэтому он был безумно рад, когда в Интернете нашлись собраться по ощущениям.
Когда Альберт впервые посетил собрание единомышленников, был несказанно поражён разнообразием открывшихся возможностей получения  необычных ощущений и впечатлений через боль. И не только на физическом плане.

Всё самое лучшее, изысканное, ощущается и передаётся на уровне подсознания и интуиции через тонкие миры. Когда рядом находятся такие же избранные, как и ты, гамма чувств настолько разнообразна, что не передать словами. Появившиеся во время испытаний видения необъяснимым образом похожи у всех участников - будто все перемещаются в один и тот же параллельный мир.

И не просто перемещаются, а живут там другой, особенной жизнью. Жизнью, свободной от предрассудков, наполненной бесконечным ощущением власти над Миром и Собой и бесконечными, разнообразными, нестерпимо яркими  наслаждениями.

 В первый раз это поразило Альберта до глубины души. А потом он втянулся и решил окончательно остаться Там – ведь Там он встречался с любимой мамочкой. Там она была рядом и любила его так, как ни одна женщина на свете. Главное не увлечься и не уйти Туда не подготовленным. Всему своё время.

А его время – время наслаждения и перехода  пришло именно сейчас.  Он уже готов. Из их группы избранных он остался последний в этом проклятом враждебном мире, где самое страшное это одиночество. Невольно вспомнилось, как красиво уходили некоторые из них. Просто феерические впечатления!

Альберт ненадолго погрузился в воспоминания, продолжая машинально точить ножи. Он не ощущал по отношению к этим людям жалости, не скучал по ним и лишь только завидовал – они уже Там.

 Иногда он просматривал видеозаписи переходов, стараясь уловить тот миг, когда человек ещё жив, а через мгновение он уже Там. Каждый раз это ему не удавалось. Он мог лишь только вновь наблюдать за приготовлениями к переходу и снова и снова переживать сладкие и волнующие ощущения сопричастности к Таинству и Высшему познанию себя и окружающей действительности.

 Поначалу каждый просмотр продирал нервы адреналином, оголяя сознание и заставляя дрожать и вибрировать от неземного наслаждения всё его человеческое естество. Со временем же чувства притупились и осталась только скука, непонятная тоска и раздражение.

  Никто так и не сумел переправить весточку с того света, как договаривались. А может, просто нет никакого «того света»? Вдруг это всего лишь выдумка в утешение слабого и пугливого человечества?

Альберт перестал точить нож, задумчиво потрогал лезвие большим пальцем, оценивая его остроту. Утвердительно кивнул, одобряя. Отложил в сторону, взял следующий и продолжил своё дело, продолжая размышлять.

Люди так привязаны к своим телам, таким прекрасным и одновременно отвратительным! Но это так глупо на самом деле! Ведь всем известно, что ничто не вечно, а особенно эти футляры души, которые так легко превращаются в прах, в пыль, в ничто.

А интересно, душа – это как? Хоть она-то есть или тоже под большим вопросом? Если есть, то как её пощупать или увидеть? А может, всё-таки есть этот пресловутый «тот свет»?
Нет, прочь сомнения! Конечно, есть! И го там ждёт мама! Иначе всё задуманное просто теряет всякий смысл, а главное, исчезает интерес. Это плохо. Если он не решится, то какая же это будет жизнь – без кайфа, без адреналина, без ощущения власти? Просто  скука смертная и полное бессмыслие.

Пустота.

 Даже смерть тогда не станет избавлением. Но в этот раз он насладится до конца – решение принято окончательно и бесповоротно.

Да к тому же он не жадный, от всей души поделится с этой девушкой удовольствием. Она, именно она та избранная, которая всё это заслужила, которую он так долго искал. Она уж точно сумеет оценить по достоинству такой щедрый подарок! Просто не может не оценить. Иначе, ей придется плохо – ничего не получит, а сразу умрёт.

От сладких мечтаний, нервное напряжение возросло до предела, рука, точившая очередной нож, соскочила с быстро вращающегося  точильного круга, и сверкающее лезвие глубоко вонзилось в плоть. Мужчина пронзительно взвизгнул и выронил нож. Из длинного пореза на левой кисти хлынула кровь, одновременно вниз по спине прокатилась нервная дрожь сексуального возбуждения. Член мгновенно набух, сердце затанцевало в бешеном темпе где-то у горла. Сладкая истома охватила всё тело, боль постепенно проявилась пульсирующими аккордами, заставляя разум отступить на задний план и дать выход животным инстинктам.

 Альберт бессмысленным взглядом некоторое время наблюдал за  стекающей струёй крови, поворачивая руку перед собой, любуясь причудливыми разводами, а потом медленно осел бесформенным кулём на бетонный пол.
Его пронзил острый приступ удовольствия и накатил сильнейший оргазм, во время которого человеческое тело то сворачивалось в позу зародыша, то выгибалось дугой, наподобие эпилептического припадка. Глаза закатились,  густая мутная слюна тягуче полилась из уголка рта на щегольский пиджак, и мужчина на короткое время потерял сознание.

                                                 4.
Время близилось к полуночи, а зарёванная Настина сокурсница, Ольга, уже в который раз повторяла свой рассказ.

Да, видела её в институтском кафе. Настя стояла в очереди. Потом её толкнул  человек с подносом и кепке с логотипом института. Роста чуть выше среднего, сложен пропорционально. Ну, то есть у многих невысоких ребят бывает, что ноги короткие, а туловище длинное. А у этого всё в порядке. Понятно?

Фигура худощавая, спортивная. Лицо не очень разглядела из-за козырька. Ну, видела, что губы четко очерчены, правильной формы. Нет, не узкие, средние. Скулы, как скулы, ничего примечательного, подбородок обычный. Можно сказать, что в сочетании с губами и носом приятный подбородок. Но обычный.

 А поднос с выпечкой как-то уж больно ловко держал, как будто всю жизнь только этим и занимался. В чём был одет? В синих джинсах и чёрной матерчатой куртке. На куртке какие–то буквы. В виде полукруга над картинкой. Латинские. Точно.

Кто ещё в очереди стоял? Что, я помню что-ли? Вроде, ребята со спортфака. Кто ещё? Препод по английскому – она у нас на первом курсе лекции вела. Но она далеко от Насти стояла. И вообще, народ приходил и уходил, шумно было. Да, очень. Обычно не так сильно, а тут как будто разом все заговорили. Даже странно.

 Влад с Андрюхой хорошо знали, как из человека вытягивать информацию, но и они не смогли больше ничего выжать из девушки. Держать её дальше просто не было смысла, и девушку отправили домой на такси.

Александр  остался на кухне в одиночестве. Мысли в голове никак не хотели складываться в хоть какую-нибудь версию. Ну, кому могла потребоваться обычная девушка? С какой целью её похитили? Почему до сих пор не предъявили требований? Если бы не лучшая подруга, то отсутствие девушки обнаружили бы ближе к вечеру только родители. Постепенно начал вырисовываться план действий.

Александр  напряжённо вспоминал, что же, собственно, ему известно о Насте и её семье?
Родилась и большую часть жизни девушка провела в этом городе с родителями. Отец вроде бы военный, мать – учительница. Никаких особых денег в семье нет – живут, на то, что зарабатывают. Скромные, простые люди, которые счастливы любовью друг к другу и к единственной дочери.

Настя, как и все, окончила школу, поступила в институт, учиться на психолога. Общительная, добрая, открытая – возле неё всегда было много подруг. С мальчишками  у Насти были, насколько известно, очень тёплые дружеские отношения – то ли застенчивость мешала, то ли просто ещё не пришёлся никто по сердцу. Кроме него, Александра. И так глупо потерять её!

Александр  потёр лицо, прошёлся пятернёй по волосам, стряхивая тени сна. Так, нужно сосредоточиться.

Может, похищение связано со службой отца? Но тогда бы уже были предъявлены требования. А может уже звонили, только он об этом ничего не знает? Нет, ребята проверяли сводки и ничего такого небыло. Хотя это не факт. Есть вероятность, что отец Насти может сам начать негласное расследование. Так, что эту версию нельзя сбрасывать со счетов, хотя интуиция подсказывала Александру, что тут что-то другое. Неужели маньяк?

От этой мысли в груди ёкнуло, сердце бешено заколотилось, по телу волной снова разлилось предчувствие беды. Александр  вскочил, открыл до упора кран с холодной водой  и засунул голову под струю. Паника отступила, за ней исчезли все эмоции, оставляя место трезвому уму и холодному расчёту.

Мужчина резко выпрямился, не обращая внимания на то, что вода струйками потекла за ворот свитера - в голове неожиданно выстроился чёткий план действий.  Одной рукой стряхивая остатки воды с лица, другой уже доставал мобильник из кармана. Пора действовать!



5.
Судя по тому, как невыносимо раскалывалась голова и хотелось в туалет, Настя сделала вывод, что находится в этом страшном месте уже несколько часов. Нужно было что-то предпринимать.

Но вот что?

От кляпа во рту было сухо и противно, язык распух и стал шершавым. Она подвигала челюстями, стараясь их максимально расслабить, что бы хоть немного дать отдых измученным мышцам.

Но кляп был забит очень плотно, а приоткрытый рот туго пересекал красный капроновый чулок, завязанный на макушке. Все попытки оказались бесполезными. Похоже, что верхний  передний зуб сломан! Так больно, что, кажется, сломаны вообще все зубы! Настя снова расплакалась. От слёз заложило нос и стало нечем дышать. Спокойно, только без паники! Вдох, ещё вдох. Сознание помутилось от нехватки воздуха и девушка потеряла сознание.
Она спит и ей снится страшный сон, в котором её похитил этот жуткий человек.

 Медленно, из глубины подсознания, начали всплывать воспоминания. Вот она стоит в институтском кафетерии. Потом толчок, жалящая боль в боку и мгновение спустя - приступ тошноты.

Как же болит желудок! Ещё её вроде везли куда-то. Ощущение тряски просто невероятно реальное. Она чувствует, что лежит на спине, на своих собственных связанных руках, ноги вытянуты и упираются во что-то холодное, голова повёрнута на бок. Щекой Настя ощущает ребристое железо.

Господи, как же холодно и неудобно! Нужно повернуться на бок и свернуться калачиком, что бы хоть немного согреться. И она поворачивается, освобождённые руки взрываются огненным шаром боли (но это ничего!), ноги её поджимаются к животу и вот она превращается в человеческий зародыш, который безвольно болтается в трясущемся отвисшем от тяжести животе – матке.

  А потом перед глазами всплыло сумеречное помещение, через которое её несли на руках, похожее то ли на мастерскую, то ли на гараж. Потом перед глазами появилась тёмная комната со старой мебелью и низким треугольным потолком. А потом появился Голос. Настя прислушалось. Он звал, заставлял вслушиваться !Господи, это же голос Сашки!
-Иди ко мне! Не оставляй меня! Иди ко мне !Сюда!

Настя пошла на голос. Как же больно! Ноги совсем ватные и не слушаются! Горячий воздух обжигает ноздри, голова просто раскалывается. Как же горячо и больно! Больно!

Настя со стоном открыла глаза и судорожно вздохнула. Отёк в носу сошёл и дышать стало немного полегче. Урок первый – не плакать, а то можно умереть от удушья. Вот смеху будет, когда её найдут умершую, от удушья соплями! Такую смерть можно будет занести в книгу рекордов, как самую глупую и несуразную.

От этих мыслей стало немного легче. Она даже чуточку посмеялась про себя, представив, как по местному телеканалу дикторша ухмыляется уголком профессионально накрашенного рта, ведя репортаж с места происшествия. Вот камеры выхватывают из общего плана и приближают её распростёртое тело, стараясь показать его наиболее красочно и впечатляюще. И дикторша быстро тараторит в микрофон заранее приготовленный текст о безвременно ушедшей, всё так же профессионально – холодно ухмыляясь в объектив. Она про себя радуется, что не оказалось такой дурой, чтоб умереть от отёка в носу из-за рыданий, перекрывшего дыхание.

Приступ веселья закончился. Настя нахмурилась. Спокойно, только спокойно. Ведь в детстве она была отъявленной хулиганкой, гоняющей по двору с мальчишками в футбол и войнушку. Тогда местом их игр были стоящие посреди двора сараи, в которые они забирались, поймав пленника из команды соперников.

Там же и устраивали нешуточные допросы. Как будто это фашисты пытали партизан. Это уже потом, когда они стали взрослеть, их игры постепенно стали приобретать сексуальный подтекст, а до этого игра воспринималась вовсе не понарошку! 

Ей нравилось лёгкой неслышной тенью скользить по подгнившим сарайным крышам, пугая мальчишек до полусмерти своими неожиданными наскоками и победными воплями. И сразу же припомнилось, как жалели они её и оберегали во время этих вылазок. И великодушно прощали её мелкие шлепки и капризы. Главное, такие игры научили не бояться нападения, смотреть врагу в глаза и даже отражать атаку холодным оружием приёмами рукопашного боя.

Ей нравилось ходить с друзьями - мальчишками на тренировки в спортзал и наблюдать, как красиво и слаженно они двигались под руководством тренера. Дома, она становилась перед зеркалом и отрабатывала движения, стараясь изо всех сил. Она знала, что придёт час и её тело и память не подведут.

Воспоминания из детства придали ей сил и решимости. Хорошо, я постараюсь думать, что это всё не правда, это просто игра. И у этой игры, как и у всякой дугой, должны быть правила. Только нужно понять, что это за правила и суметь обернуть их в свою пользу. А ещё лучше, против самого зачинщика.

Эй ты, урод!

Ну, что, ПОИГРАЕМСЯ?!

По правилам сначала нужно выбрать место, где состоится само игровое действо. Ещё нужно выбрать игрушки и распределить роли. Он захватчик, она – жертва. Пусть пока будет так. Цель любой подобной игры – победа над условным противником, но кто этот противник пока не очень понятно. Может, её захватили, что бы навредить отцу? Понятно только одно – она ему для чего-то нужна живая, иначе уже давно бы на том свете гуляла.

Настя прислушалась - в доме по-прежнему было тихо и пленница решилась ещё на одну вылазку. Осторожно выглядывая из-за двери, она на цыпочках вышла в холл.

Сердце судорожно подпрыгнуло и опустилось куда-то в пятки. Тут же мысленно обругала себя. Это просто собственное отражение в зеркале, нечего из-за этого так пугаться! Тут взгляд упал на отражение соседней комнаты.

 Сначала девушка не поняла, что это такое. Она медленно заглянула в открытую дверь и застыла, в ужасе, широко распахнув глаза.

Там, на деревянной подставке стоял гроб, оббитый тёмно-бордовым бархатом, в кокетливых чёрных рюшечках и складочках. Внутри на отделке из белого атласа лежала небольшая, тоже атласная, подушечка и покрывало из тюля.

К противоположной стене была прислонена крышка с огромным золотистым крестом. Настя сразу почему-то поняла, что это для неё приготовлено. Умирать совсем не хотелось. Голова вдруг заработала предельно чётко и ясно.

Правило номер один  - если в игре есть предмет, то он должен быть использован по назначению. И если это гроб, то в нём, соответственно, должен быть труп.  Вот только чей? Её или его? Судя по всему, эта игрушка предназначена для неё.

А вот и нет!

Так просто она не сдастся. Ели он решил, что это будет Настя, то похититель крупно ошибся.

Перво-наперво, нужно переместить связанные руки вперёд. Как же она раньше не догадалась? Для худенькой и гибкой девушки это не составило особого труда. Хоть руки и оставались связанными, стало гораздо легче.

Быстро избавилась от кляпа и вдохнула, наконец, полной грудью.  Затем провела языком по зубам. Так и есть, два из них угрожающе качались, а челюсти просто разламывались от боли. Ничего, вот выберусь, схожу тогда к зубному. Она потерлась об руки намученым отёкшим лицом.

- Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, - громко, ничего не боясь, сказала Настя, с удовлетворением прислушиваясь к своему уверенному голосу.

Из жертвы она вдруг превратилась в опасного зверя. Тело подобралось, как у тигрицы перед охотой, глаза превратились в узкие щёлочки, взгляд стал сосредоточенным, лицо окаменело. Сердце гулко стучало, лёгкие равномерно вздымались, насыщая кровь кислородом и заставляя мозг работать активней. Нет, она не сдастся. Хрен, тебе, а не гроб и добавила ругательство.  Всё это мысленно, на бегу.

Она толкнула все двери – везде заперто. Бесшумно ступая, взбежала по лестнице на второй этаж и выглянула в зарешеченное окно.  Так и есть – в низу пристройка. От туда слышится шум двигателя и звук, как будто точат что-то железное. Ножи, наверное, хладнокровно отметила про себя пленница. Нужно освободиться от верёвок. Настя огляделась в поисках чего-нибудь острого. 

У стены аккуратно застеленная старомодным покрывалом с аляповатыми мишками кровать, напротив старый жёлтый шифоньер, крепкий на вид, стол и обшарпанный стул. И ничего, чем можно было разрезать верёвки. Можно, конечно, выбить окно и воспользоваться осколком, но будет много шума.

Столовая! Она быстро сбежала вниз и оглядела стол. Все ножи пластиковые. От злости девушка топнула ногой. По идее, в доме должна быть кладовка. Где-то же он хранит инструменты и, по всей видимости, рядом, очень уж быстро стучать начал. Не в кармане же молоток носит, в самом-то деле!

Дрожа от отвращения, девушка вошла в комнату с гробом. Так и есть – за стоящей у стены крышкой она не сразу заметила ещё одну дверь. С ёкающим сердцем прошла мимо гроба и потянула на себя за ручку дверь. Та свободно подалась. Там оказалось небольшое углубление со множеством полочек, наполненных всякой всячиной. Настя стала судорожно копаться, гремя железками.

- Ага, вот ты где!

От неожиданности девушка подпрыгнула. Похититель стоял в дверях, зажимая порез на руке, из которого продолжала сочиться кровь. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Потом с диким воплем пленница кинулась на своего мучителя.

От неожиданности он не устоял на ногах, и они покатились по полу.  Настя оказалась снизу, лежащая на спине под мужчиной. Отчаяние придало сил - изловчившись, она ударила его головой в нос. Похититель взвыл и коротко размахнувшись, саданул девушку кулаком в лицо. Та, сразу обмякла, потеряв сознание.

С видом победителя, он уселся верхом на бесчувственном теле. Из стремительно опухающего носа и пореза на руке у него текла кровь, заливая пиджак и капая на блузку девушки. Мужчина поднёс порезанную руку ко рту и жадно присосался к ране. Теплая солёная влага наполнила душу животной радостью. Как же хорошо! Да же наказывать её не буду, подумал про себя он, сладострастным взглядом ощупывая тело пленницы.

Тут он почувствовал сильное возбуждение в паху, не похожее на то, что бывало раньше. Интересно, а если сделать Это с женщиной, будет так же хорошо или нет? В книгах, конечно, здорово описано и в кино интересно было смотреть, но сделать подобное самому как-то даже не приходило в голову.

Мама всегда кричала на него, когда он пытался заговорить с ней на эту тему. Может, стоит теперь попробовать? Почему бы и нет? Возбуждение всё росло, подпитываемое воспалённым воображением и любопытством.

Он облизал пересохшие губы. Неуверенно дотронулся кончиками пальцев до груди бесчувственной девушки и тут же отдёрнул руку. Нет, через ткань не то.

Он уже прикасался к ней, когда переодевал из тех грязных тряпок.  Тогда её тело не взволновало его так, как сейчас. Глаза Альберта полузакрылись, на лице появились выражение превосходства и похоти, когда он вспомнил, как раздевал пленницу.   

Одним нетерпеливым движением мужчина разорвал тонкую блузку, обнажая совершенную грудь. Потом принялся мять и тискать упругую тёплую плоть, оставляя кровавые разводы, наблюдая, как постепенно напрягаются соски. А этот ни с чем несравнимый запах женщины! Он шумно втянул носом воздух, стараясь насладиться каждым мгновением превосходства и возбуждения.

Возбуждение не пропало, а стало гораздо острее и приятней, появились новые ощущения.
Здорово! Мужчина быстро высвободил из брюк своё вздувшееся орудие. В этот момент девушка застонала и пошевелилась, не открывая глаз. Щека у неё распухла и начал наливаться огромный синяк. Это зрелище и собственная боль возбудили мужчину до предела.

Трясясь от вожделения, он задрал на пленнице юбки и попытался овладеть ею. Но как только он прикоснулся своим органом к внутренней поверхности бедра, там, где заканчивалась  ажурная резинка чулка, напряжение достигло предела и всё было кончено, так и не начавшись.

 Альберт зарычал, откинув голову назад и с силой сжимая руками свой пульсирующий член. Наслаждение и досада смешались в неимоверный жгучий коктейль. Ему захотелось сразу убить пленницу, не доводя задуманное до конца.

Но где-то в глубине своего извращённого сознания он понимал, что это ещё не всё. Это только начало. Начало наслаждения. Он вспомнил, что читал в книгах, что при первом половом акте неопытный мужчина не всегда может с первого раза довести  дело до конца по всем правилам.

Оказывается, можно получить более сильное и неизведанное им ещё наслаждение в другой раз, и не такое, когда сам с собой или перед группой единомышленников. А гораздо сильнее и сладострастнее. Да ещё если в сочетании с болью!

В предвкушении интересных приключений, мужчина счастливо засмеялся, спрятал член, тщательно оправил одежду. Только после этого встал, ухватил Настю за ноги и потащил в комнату с гробом. Пора начинать приводить в действие свой гениальный план!

Поднять и уложить девушку в гроб не стоило для него большого труда. Старательно расправил на ней юбки, сложил красиво руки на груди. Не поленился и сбегал за расчёской, приоткрыл дверь кладовки – мало ли что может там понадобиться. Вот так, приговаривал он сам себе, размеренными движениями расчёсывая белокурые локоны - волосы должны красиво обрамлять лицо.

Настя пошевелилась и застонала – расчесывая её, он резко рванул прядь. Мужчина взял с полки бутыль, отвернул пробку и, достав из кармана платок, намочил его резко пахнувшей жидкостью и ненадолго прижал к лицу девушки. Та снова затихла.

 Потом Альберт прикатил небольшой столик на высокой ножке и тщательно разложил на нём блестящие ножи, крючки и иглы. Минуту полюбовался. Ну, очень красиво! Похвалил он сам себя, взял заранее наполненный шприц, перетянул Насте руку платком выше локтя, дождался, пока достаточно набухнет вена, и медленно ввёл препарат. 
 
- Это, что бы ты не дёргалась и не мешала мне, а вот все твои ощущения будут полноценными и яркими. Можно начинать праздник, гости уже прибыли. Пойду, переоденусь, - ласково похлопал бесчувственную девушку по щеке и вышел в коридор.
Встав перед зеркалом, он критически оглядел себя и осуждающе покачал головой: праздничный наряд был безнадёжно испорчен. На лацканах пиджака непонятные пятна, на груди, брюках, рукавах - кровь.
Цццц, как не красиво появляться перед собравшимися в столовой гостями в подобном виде!

Нужно срочно переодеться.  Наверху в шкафу есть ещё одежда. Хоть и не такая нарядная, но, по крайней мере, чистая.

Быстро переодевшись в джинсы и пуловер, Альберт сходил в пристройку и принёс ещё два ножа. О, это были его самые лучшие изделия! Он так старался, когда делал их. И самое главное – сделано всё в точности, как в любимой книжке.

Хотелось бы ещё с препаратами поэкспериментировать, но появилась новая, неизведанная возможность получить наслаждение. А те препараты, которые в его арсенале, могут сразу убить девушку – вдруг она не выдержит и умрёт быстро? А это пока не входило в его планы.

Мужчина прошёлся по дому, проверяя, всё ли в порядке. Заглянул в столовую и убедился, что гости спокойно наслаждаются ужином в ожидании хозяина и обещанных им развлечений. Пора приводить пленницу в чувство. Не терпелось приступить к действиям.
 
Альберт вернулся в комнату с пленницей. Вдоволь налюбовавшись на творение своих рук – прекрасный гроб, обитый красным атласом, красиво уложенную в нём девушку,- похлопал Настю по щекам. Ничего. Принёс воду и плеснул в лицо. Пленница слегка вздрогнула и застонала. Глаза её были по-прежнему закрыты.
За окном уже царила глубокая ночь.

                                        6.
В машине, по дороге в отдел милиции, Алекандр задремал и его снова мучили жуткие видения из прошлого – хорошо за рулём был Влад, а то бы точно вляпался куда-нибудь.

 Как будто он опять на войне, бежит под шквальным огнём, громко крича и стреляя из ручного пулемёта. Вокруг свистят пули, но ему нужно вывести из-под огня ребят. Их дома ждут родители, подруги, друзья. Он отвечает за них.
 
И вообще, они не военные, а менты. И это всего лишь командировка! Господи, какое же это мирное слово – командировка! Сразу вспоминаются глупые анекдоты, про мужа, неожиданно вернувшегося домой из командировки и застукавшего жену с любовником.

А там, за перелеском блокпост. Там спасение. Там свои, которые прикроют огнём и не дадут им погибнуть.

Разгрузка давит на грудь и спину, пот режет глаза, дыхание натужно-сиплое, сердце вот-вот выскочит из груди. Серая пятнистая форма насквозь пропитана потом, лица в грязных разводах - жара стоит неимоверная.

Под ногами сыпучая серая почва, в которой предательски вязнут ноги, обутые не по уставу в кроссовки. Их отправили на вполне мирное задание - патрулировать в ближайшее село, но кто-то их предал и они попали в засаду. Нужно остаться в живых и обязательно найти предателя!

Свист пуль и земляные фонтанчики между ног бегущих людей заставляют всех упасть и ползком добираться до ближайшего укрытия.
 
Головы не поднять.

Раскалённый воздух жжёт лёгкие. Пот заливает глаза. Пересохший рот беззвучно выплёвывает матерные ругательства.

Только бы все остались живы!

Только бы добежать до перелеска!

-Отходи, ребята, я прикрою, - кричит Юрик, поднимаясь на одно колено и вскидывая гранатомёт на плечо. Остальные лежат за небольшим бугорком, поросшим редким низеньким кустарником, изо всех сил прижимаясь к раскалённой на солнце земле.

-Сержант, ложись! Это приказ!- срывая голос, кричит Александр. Но Юрка не слушает, а тщательно прицеливается, свободной рукой давая отмашку своим, что бы уходили.
Залп - и  атака наёмников захлёбывается, давая передышку, во время которой ребята успевают добежать до перелеска. Александр останавливается, ища взглядом друга. 
-Сержант! Юра! За мной, чёрт тебя возьми! – Кричит Александр, надсаживая связки и уже понимая, что друг мёртв. Слёзы застилают глаза, комок в горле мешает дышать.
-Ребята,  - хрипит он в микрофон рации, - сержанта нужно забрать. Всем приказ: отходить к блокпосту.

И, не  глядя по сторонам, кидается к телу друга. Чёрт с ними, с пулями! Кому он нужен, сирота, без роду и племени? Только бы Юрку забрать!

Александр не видит, как его пацаны, не послушав приказа, заняли позиции и прикрывают его короткими очередями из автоматов.

Он видит только тело друга и ему кажется, что он ещё дышит. На губах убитого пузырится кровь. Александр осторожно приподнимает голову Юрки. Поправляет ему волосы и вытирает рот своим рукавом, как – будто это самое главное сейчас. Откидывает свой гранатомёт за спину, подхватывает тело и волоком оттаскивает в перелесок.
 
Там его самого и убитого подхватывают ребята. Все быстро отходят за ограждение блокпоста. Господи, что же он теперь скажет Юркиной матери? Кто эта сволочь, из-за которой погиб друг?

Александр с глухим рыком закрывает глаза, прижимает к себе тело Юрки. Вокруг молча стоят бойцы. Все потные и перемазанные, дыхание хриплое и тяжёлое. В их глазах ещё нет немого вопроса. Вопрос возникнет чуть позже, когда все понемногу прийдут в себя.
А тогда он покачивался с телом друга на руках в такт ударов своего сердца, крепко зажмурившись и воя, как раненый зверь.
 
Александр открыл глаза и, тяжело дыша, рывком сел на сиденье. Предателя они тогда вычислили быстро, расправились сразу. Тихо и как-то даже буднично. Но Юрку уже было не вернуть.
 А Настёна! Она пропала! И вполне возможно, ещё жива! Нет, не так – она жива! Александр это чувствовал всем сердцем.

- А, проснулся, - Влад уже сворачивал во двор городского отдела милиции.
  В этот момент в кармане Александра заиграл телефон.
- Да, - нетерпеливо сказал он в трубку.
-Это отец Насти. Как мне сказали, Александр, Вы её жених,- голос на том конце был очень сух и спокоен.
Сашка удивился, немного помедлил, а потом просто ответил:
-Да.
-Как продвигаются поиски моей дочери?
-Опрошены свидетели, - по-военному чётко начал излагать Александр, радуясь, что голос звучит спокойно и уверенно. – Разосланы ориентировки во все ближайшие отделения милиции. Собраны похожие дела о похищениях девушек за последний год. Ищем.
-Я скоро приеду,- тут голос отца Насти дрогнул.- Матери, как узнала, плохо стало, в больнице она. Вот узнаю, что там с ней и сразу приеду. Что нужно для успешных поисков?
-Ничего, всё есть.
-Оружие?
Александр помялся, потом решительно ответил:
-Да. Я служу в милиции.
-Знаю. Отлично. Будем на связи. До встречи. – И всё, короткие гудки. Александр  облегчённо вздохнул и спрятал телефон в карман куртки.
-Надо же, откуда только номер мой узнал?- Запоздало удивился он, выбираясь из машины - Оперативно!

       Нужно было действовать как можно быстрее, об этом знал каждый милиционер. Раскрыть преступление гораздо больше шансов по горячим следам. Так что их ночному  появлению в родном отделе никто даже не удивился.

Ребят ждали не утешительные известия - нашёлся свидетель, который видел, как мужчина в кепке с логотипом института загружал в микроавтобус огромный баул.
 Дед, который всё это видел, торчал дома у своего окошка, наблюдая за прохожими. Ему было хорошо видно, что сначала мужчина в кепке достал огромную подставку с выпечкой, а спустя некоторое время вышел с огромным баулом. Это показалось деду странным.

Как представитель старой военной гвардии, дед был подозрительным, да и к тому же владел хорошей трофейной оптикой и крепкой памятью. Номер микроавтобуса тщательно записал на бумажку и тут же позвонил в милицию,  где его поначалу отфутболили. Но потом пришла ориентировка и про деда тут же вспомнили и допросили. Сведения о микроавтобусе пробили по базе данных, подтвердив предположение, что автомобиль числится в угоне и разослали ориентировки всем постам.

Александр быстро просматривал присланные дела и показания свидетелей, Влад работал за компьютером, так как часть информации прислали в электронном виде. Через несколько часов были сделаны неутешительные выводы.

За прошедший год пропали три девушки подобным образом. Прямо с лекций. Дела не объединяли по многим причинам – все жертвы разного возраста, непохожие на внешность, по-разному одевались, учились в разных институтах. То есть, объединяющего признака по внешним данным небыло, как это бывает в случаях с маньяками. 

Например, одному нравились блондинки с короткими волосами, а другой испытывал непреодолимую тягу к дамам в чёрных колготках, ну и тому подобное.
Учились пропавшие девушки в разных местах. Из обеспеченной семьи была только последняя. Две другие жертвы были иногородние и проживали в студенческих общежитиях весьма на скромные средства. Никаких требований о выкупе родственникам не поступало. Ничего общего, кроме того, что все три были студентками. Но, опять же, разных ВУЗов.

Не похоже всё это на маньяка. Да, они все были изуверски изуродованы, но разными способами. А маньяк действует по определённому сценарию – у него непреодолимая тяга к выполнению одного и того же действия для получения плотского и морального удовлетворения.

Помимо всего прочего, маньяку ещё нужна публичная признательность, определённая узнаваемость – это даёт ощущение власти и собственного превосходства над остальными людьми. Нет, тут что-то другое. Девушек долго пытали перед смертью.
В первом случае тело было изрезано ножом. Экспертиза показала, что девушка умерла от потери крови, разрезы сделаны острейшим ножом или, возможно, скальпелем. А тот, кто это проделал – хорошо знаком с анатомией.   Каждый разрез сам по себе не смертельный, но прижизненных ран на теле насчитали пятьдесят семь. Уже после наступления смерти были выпотрошены внутренности. Как будто этот изувер хотел сделать чучело, но у него ничего не вышло.

Вторая жертва была покрыта следами от инъекций и химическими ожогами. Но причиной смерти стали не они – просто у девушки не выдержало сердце. Экспертиза установила нахождение в крови жертвы очень специфические вещества.
Девушку буквально нашпиговали всем, что этому изуверу подвернулось по руку. А подвернулись ему, например, виннокаменнокислый адреналин, формальдегид, монохлорацетон. И что самое интересное, в таких дозах, что бы вызвать сильнейшую боль, но не смерть жертвы.

Одно время даже прорабатывалась версия, что преступник медицинский работник, но она не получила своего подтверждения. Эта девушка прожила дольше остальных - почти две недели над ней проводились эти страшные эксперименты.

 Третей жертве пришлось ещё хуже. С неё заживо сняли кожу. Девушка довольно долго промучилась, пока умерла. Экспертиза показала, что ей вводился обездвиживающий препарат, что бы жертва, не оказывала сопротивления и не мешала. От одного только  взгляда на последнюю фотографию у Влада предательски задёргался желудок, а видавший виды Сашка на мгновение потерял дар речи.

Через некоторое время, стало понятно, что у этих дел всё-таки есть кое-что общее. Ни одна из девушек не подвергалась сексуальному насилию. Так же было точно установлено по показаниям редких свидетелей, что похититель именно мужчина.

-Это, что же получается, девушек похищали, только для того, что бы провести эксперименты? – Влад повертел головой, разминая затёкшие мышцы шеи. За окном начинало алеть утро, но о сне и усталости не было и речи.  – Доктор Франкенштейн натурально!
-Не, тот вроде с трупами экспериментировал. А тут на живых опыты ставили, – Александр  заглянул в чайник, проверяя наличие воды, и нажал на ручке кнопку. – Кофе будешь?
-Угу! – Влад продолжил смотреть в монитор. – Ты смотри, а?
-Что?
Александр  поставил одну кружку с кофе рядом с Владом, другую взял сам.
-Выходит, всех похищенных девушек обнаружили в прилегающих к  северу от города дачных посёлках,- сделал вывод Влад.- Рядом с дачным обществом «Родник», находится довольно большое село Медведевка, чуть дальше «Солнцево», а за ним ещё один дачный посёлок «Новые сады». Последний труп был найден подростками в перелеске именно возле него. Так, посмотрим, что там свидетели говорят. Хорошо, что соседи так быстро нам прислали документы.

-Да, уж, - задумчиво пробормотал Александр, отхлебнув кофе и возвращаясь к чтению.
        Думать о плохом не хотелось, но жуткие видения то и дело проникали в мозг, парализуя мысли и невидимой рукой сжимая сердце. Особенно после просмотра фотографий с места преступления. До этого, конечно, подозревал, что у него есть сердце, но что бы оно вот так болело, такого не было никогда! Даже в самые страшные и горькие моменты жизни. Александр  сморщился и потёр кулаком грудь в районе сердца, сделал несколько глубоких вдохов. 
Влад углубился в анализ документов, машинально прихлёбывая кофе.

 -Свидетели ничего особо интересного сказать не смогли. - Комментировал он по ходу, вращая колёсико мышки. - Чужих приезжает полно, разве тут уследишь за всеми, вот, что приблизительно говорят.

Александр продолжал сосредоточенно пить кофе и читать.
-Ну, что там? – Наконец прервал он молчание.
-Да всё одно и то же, показания очень похожие. Сговорились все, что ли? - Влад снова сосредоточился на мониторе. Через час он устало откинулся на спинку стула и с хрустом потянулся.
-Давай меняться. Может, я что пропустил? - Влад встал, уступая место у компьютера приятелю.
- Ты смотрел, по каким дорогам можно попасть туда?- спросил тот, усаживаясь на стуле и разворачивая подробный план местности на мониторе.
- Смотрел. Судя по карте, в село ведёт хорошая дорога, а вот в дачные посёлки нужно добираться по грунтовке, через лесополосу. Да, вспомнил, там нескольких в свидетельских показаниях фигурирует некий микроавтобус, то ли зелёного, то ли тёмно-синего цвета.
Александр поднял на Влада глаза:
-Дедок тоже упоминает о микроавтобусе!
-Точно, как мы упустили это из виду?
-Вот дорога из города, сейчас посмотрим, как между собой связаны посёлки и проверим сводки,- пальцы Сашки забегали по клавиатуре с бешеной скоростью.
-Ба! И как я не заметил?- Удивился Влад, заглядывая в монитор через плечо друга.- Смотри, асфальтовая дорога вся хорошо просматривается, по остальным микроавтобус легко пройдёт, а вот тут,- он возбуждённо потыкал пальцем в изображение,- есть ещё одна дорога и нет поста ГАИ. По ней можно попасть  в любой из тех посёлков, где были обнаружены погибшие девушки. И остался не отмеченный преступником только один, - он замолчал, продолжая напряжённо вглядываться. Потом ошарашено посмотрел на друга.- Быстро собирай ребят.



                                               7.
Настя очнулась от яростных похлопываний по щекам.
- Хватит претворяться – истеричный мужской голос с трудом проникал в сознание, как будто уши заложило ватой. Она хотела повернуть голову и оглядеться – не получилось. Тут она поняла, что не может пошевелиться. Вот ужас! Что с ней сделал этот ненормальный? Дурман слетел в один миг, глаза широко распахнулись.

Увидев, что пленница открыла глаза, Альберт радостно заулыбался.
- Тебе удобно? Скоро на тебя придут посмотреть мои гости!
Настя с трудом разлепила запёкшиеся губы, но из горла не вылетело ни звука, кроме неразборчивого стона.
- Не понял,- угрожающе нахмурился мужчина.
  Девушка собралась с силами, прочистила горло и прохрипела:
-Где я?
-Я тебя спрашиваю, тебе удобно?- Настя в ужасе увидела занесённый для удара молоток.- Отвечай!
-Да, - уже громче выдавила девушка. В глазах появились слёзы и медленно потекли по вискам, оставляя грязные разводы.

Молоток исчез, вместо него появилось довольно улыбающееся лицо.
-Я обещаю тебе, ты получишь самое невероятное удовольствие в жизни. Но для начала, нужно немного пустить тебе кровь, что бы ты почувствовала лёгкое головокружение, как после бокала марочного вина. И слушай, что я тебе сейчас расскажу. Мне очень понравилось в музее инквизиторских орудий для допросов.

Древние были очень изобретательными. Чего только стоит «кресло для допросов»! Это сколько удивительных ощущений получишь в награду, пока шипы будут впиваться в твоё тело, а кровь медленно стекать в  специальные ёмкости у ног.

А медная пыточная груша  - это что-то! Инструмент, состоящий из медных лепестков, сложенных в виде груши с винтом внушал подследственным ужас и желание рассказать святой инквизиции всё, что от них потребуют.

Впрочем, современные изобретатели пыток и пыточных орудий ненамного отстали от предков. В ход идут все подручные средства – палки, вода, огонь, раскалённое масло. Да всё что угодно!

Когда я ходил между почерневшими от крови экспонатами, мне казалось, что даже различаю в воздухе её сладковатый запах и слышу приглушённые крики жертв. Какое наслаждение!
Настя задохнулась от ужаса, не в силах пошевелиться или хотя бы закричать. Как можно говорить обо всех этих ужасах таким спокойным менторским голосом, будто самый занудный препод на лекции в институте?

Нет, этот человек однозначно ненормальный! Интересно, почему это он не в психушке? Таким место на больничной койке! 

Мужчина тщательно выбрал сверкающий инструмент, повертел его, любуясь игрой света на стали. Это был остро заточенный нож с гибким загнутым лезвием – таким удобно срезать тонкие слои кожи или мяса. Сразу вспомнилась девушка номер три. Снимать кожу с человека было очень познавательно и интересно.

Раньше он экспериментировал только с животными. Чтобы  попрактиковаться и делать это как можно более ловчее и подробно рассмотреть строение тела. А потом решился попробовать на той девчонке. Как же она кричала, просто не передать словами! Но сейчас этот способ получения удовольствия уже перестал быть интересным.  Он положил нож на место, выбрал другой и повернулся к пленнице. Увидев нож, Настя пронзительно закричала, не в силах пошевелиться:
-Неееееееет!
-Да, дорогая, да,- улыбаясь, сказал Альберт. – Ты только попробуй,- стал он уговаривать её как маленького непослушного ребёнка, который не хочет есть кашу. - Тебе понравится.

Он взял девушку за руку, тщательно примерился и, медленно, очень медленно, сделал надрез, умело рассекая кожу. Не очень глубоко, так, чтобы только надрезать кожу. Сознание Насти обожгло болью, из раны сразу хлынула кровь.
Пленница дико закричала. Мужчина захохотал, наслаждаясь зрелищем. Потом этим же ножом сделал себе ещё один разрез на левой кисти. Руку он поднял так, что бы кровь капала на рану пленницы.
- Вот, - размазывая кровь по руке девушки, довольно произнёс Альберт,- мы теперь связаны одной кровью. Дорогие гости! Прошу засвидетельствовать это важный факт моей жизни!

Настя побледнела и, казалось, вот–вот снова потеряет сознание. До неё доходила только одна мысль – сразу ей умереть этот извращенец не даст.

Правило игры номер два – кто не спрятался, я не виноват!
 
Или если тебя быстро нашли.

 Если тебя нашёл водящий, то ты в его власти. Правда, всего лишь до конца игры.
 
И у тебя больше нет возможности снова спрятаться.

До конца игры.

Ах, эти прятки! Что ж, стоит задуматься над, тем, как использовать своё положение, что бы выжить, находясь рядом с водящим. Не так ли, дорогуша?

Боль – это химия, боль – это чувство, рождённое страхом в воспалённом и паникующем бессознательном. Боль – что бы выжить. Пока я чувствую боль, хоть не могу и пошевелиться – я жива!

Настя сосредоточилась на ощущениях. 
Постепенно боль перестала быть жгучей, она медленно пульсировала в такт вытекающей крови. Девушка закрыла глаза  и начала считать эти толчки.
Раз – и боль утихла.
Два – усилилась.
Три – не бояться.
Четыре – жить!

Альберт, глядя на девушку, возбудился как никогда сильно - в паху ныло и дёргало. Хотелось приступить к самому главному. Прямо, ненасытный я сегодня, с гордостью подумал он про себя, да и девушку удачно в этот раз выбрал.  С теми даже в голову ему не пришло делать ЭТО. ЭТО он тогда делал сам с собой, глядя прямо в глаза умирающим жертвам, ловя последний миг уходящей жизни.

Хотелось понять, что особенного происходит, когда душа отделяется от тела? Что происходит там, за порогом смерти? И каждый раз одно только разочарование. И странная тоска. Поэтому он решил в этот раз сам дойти до конца. И всё узнать. Ради эксперимента. А напоследок испытать самые необычные и яркие ощущения. По полной программе.

Мужчина присел на корточки возле гроба и уставился в полузакрытые глаза жертвы. Настя тихо стонала, постепенно слабея от потери крови и боли. Это ему не понравилось. Жертва должна кричать, молить о пощаде. Тогда будет весело. А так, весь интерес пропал. Похоже, он переусердствовал с препаратом и ввёл слишком большую дозу.

Он слегка ткнул девушку  в бок. Она слабо вскрикнула. Отлично, значит, всё-таки нормально ввёл. Недолго думая, Альберт сделал ещё один разрез на руке, немного накрест. Девушка потеряла сознание. Тогда он сделал разрез на другой руке. Реакции – ноль. Ну и ладно, не будет мешать своими воплями.

Он несколько мгновений полюбовался на девушку – как же она похожа на маму! И одновременно напоминает экзотическую бабочку, красиво расположенную в коробке под стеклом и обрамлённую кровавыми крыльями. Альберт отложил пинцет, взял со столика сверкающие ножницы и аккуратно разрезал юбки, но не до конца, а так, что бы они оставались на талии. Раздвинув ткань, он полюбовался представшим зрелищем.

Длинные стройные ноги в телесных чулках с ажурной резинкой были просто совершенны. Белья на Насте небыло - он ещё утром решил, что без него будет лучше.
 Альберт погладил одну ногу, наслаждаясь непривычными ощущениями. Рука его скользнула выше края чулка… Ещё выше. Пальцы прикоснулись к светлым завиткам волос.  Он на мгновение замер в нерешительности. То, что девушка не могла пошевелиться, давало ему пьянящее чувство власти над ней.

А что если..?

Любопытство пересилило. Альберт осторожно, как нежный любовник, положил руку на лобок девушки и начал поглаживать и массировать его, не решаясь предпринять нечто более запретного. Шелковистые волоски щекотали ладонь. В этот момент Настя застонала, как ему показалось, от вожделения. Мужчина тут же испуганно отпрянул, как школьник, пойманный за подглядыванием в замочную скважину женского туалета.

Испытующе посмотрел в лицо Насти, стараясь уловить на нём хоть какие-то изменения.

Ничего.

Мешал введённый обездвиживающий препарат.

Пленница продолжала стонать от боли. 

Альберт поднёс к носу ладонь и понюхал. Пряный запах женщины заставил его на мгновение потерять контроль над собой. Голова сладко закружилась, член снова набух. Он покачнулся, сидя на корточках. Снова возникло желание овладеть девушкой обычном способом. Как все НОРМАЛЬНЫЕ люди. Как же раньше он до такого не додумался?

Да, он часто видел все эти эротические картинки и фильмы, но чтобы самому попробовать как-то даже и в голову не приходило. Он насмотрелся в свое время, как его любимая мамочка стонала и металась под очередным подонком, а Альберт накрывал голову подушкой, стараясь заглушить эти страшные звуки. Как же ему хотелось вбежать в комнату, где мучают его мамочку и всадить нож для разделки в голую мужскую спину!

Утром мамочка кривилась, опускалась на табурет и молча курила, положа ногу на ногу, пока он пил чай с хлебом, перед тем, как отправиться в школу. Потом коротко рассказывала, что она делает это только ради него, ради его пропитания и содержания. Снова кривилась и закуривала следующую сигарету. Не заданный вопрос так никогда и не прозвучал. А зачем? Альберт знал, что мамочке и так плохо, что она старается ради него так зачем ещё спрашивать? Он доедал свой скудный завтрак и отправлялся в школу с мыслью, что скоро он станет взрослым, сам начнёт зарабатывать деньги, что бы избавить мамочку от всех этих грязных мужиков. И метаний под ними.

Но, оказывается, это всё не так. Вон, как пленница стонет, а ведь он не сделал ей больно, погладив по самому сокровенному женскому месту. Это он точно знал. Должно быть, девушке очень приятны подобные поглаживания и прикосновения. Получается, всё это время он обманывался на счёт секса? Но почему тогда мамочка так стонала и кричала? Почему ни разу не отказалась от секса, если ей действительно было так больно? Почему столько лет терпела? Нет, нет, нет! Как же так? Или секс - это вовсе не больно, а наоборот, очень приятно! Вон, как понравились пленнице его прикосновения!

Альберт в недоумении поднял брови, из широко распахнутых глаз потекли слёзы. Всю свою жизнь мать говорила, что  терпит это ради него, чтобы он не голодал! А это всё враньё! Так вот оно что – это всё враньё!

-Враньё, чёрт побери, опять враньё! -  Кричал он уже во весь голос, задыхаясь в рыданиях и колотясь лбом о край гроба. Побелевшие от напряжения пальцы с силой вцепились в дерево. Раны на его руке разинули голодные, побледневшие по краям рты, снова начала сочиться кровь, но он этого не замечал.

Наконец, истерика прекратилась. Альберт затих, положив голову на гроб. Мысли постепенно упорядочились. Ничего, он ещё успеет наверстать упущенное. Главное, у него есть ещё время. Он поднял голову и посмотрел на Настю - такая красивая и такая беспомощная!
Мужчина довольно рассмеялся. Кровь уже не текла ручьём, а запеклась, боль почти перестала ощущаться. 

Альберт встал и посмотрел на девушку, лежащую перед ним в гробу.
Черты лица пленницы заострились, кожа побледнела, под глазами появились синяки, вздувшуюся скулу украшала довольно приличная ссадина. Волосы беспорядочно разметались. Руки свисали из гроба, украшенные разводами запёкшейся крови и надорванной кожей.

 Когда–то кипельно белая блузка вся в бурых пятнах, разорвана до пояса, оставляя оголёнными груди. Остатки юбки тоже ничего не скрывали от похотливого взгляда.
Действие препарата немного ослабло, и губы девушки вздрагивали, как будто она собиралась заговорить, голова слегка поворачивалась из стороны в сторону, глазные яблоки бешено вращались под закрытыми веками.

Больно! Мамочка! Как же больно! Больно и страшно! Господи, дай мне скорее умереть! Больше не могу терпеть эту боль! Это не выносимо! ААААААА!
   
 Да, он правильно поступил на этот раз, выбрав именно эту девушку! Сходство просто невероятное, в который раз подивился Альберт про себя, любуясь Настей.    
Потом обмазал своей кровью лобок и низ живота девушки:
- Вот так  – ты моя, только моя!

От прикосновений к нежному девичьему телу он снова возбудился. Захотелось сделать ЭТО. Но торопиться некуда. Время ещё есть. Нужно самое интересное оставить на потом. А пока есть ещё некоторые неизведанные ощущения. Он похлопал Настю по щекам, приводя в чувство. Девушка открыла глаза, постепенно её взгляд приобрёл осмысленность. Альберт терпеливо выждал, пока пленница совсем придет в себя и заботливо поинтересовался:
- Тебе нравится, то, что я для тебя делаю?

 А она вдруг перестала бояться. Страх улетучился, как будто для неё в прядке вещей лежать в гробу с разрезанными венами. Даже боль притупилась! Сашка её спасёт – это точно. По-другому просто не может быть. Снова появилась уверенность, что именно так и будет. Главное – выжить. И вытерпеть эту жуткую боль. И унижения.

-Урод, сволочь, ты получишь по заслугам,-  прохрипела Настя из последних сил, стараясь не терять сознание.- Меня уже ищут. Сашка тебе яйца отрежет, грязный извращенец.

И, с неожиданной силой, плюнула.
Сочный плевок попал точно в цель, распластавшись по ненавистному лицу тягучей кляксой.

Альберт ни как не ожидал, что его жертва будет угрожать ему. Да же оторопел слегка. До этого его только молили о пощаде. Это было не по правилам! Так не должно быть! Жертва должна выть от ужаса и умолять о пощаде, а ни как не плеваться!

Это не по правилам!

-Ты непослушная девчонка, тебя нужно наказать,- он вытер рукавом лицо. Глаза его на мгновение сузились, побледневшие губы сжались в злобную нитку. Альберт коротко размахнулся и изо всех сил ударил пленницу кулаком в незащищённый живот.

Девушка жалобно вскрикнула, но пошевелиться не смогла и от этого боль показалась ещё невыносимее. В глазах потемнело и Настя ненадолго нырнула в спасительное небытие.

Альберт молча наблюдал за ней - сделать с ней ЭТО захотелось ещё нестерпимей. Казалось, ещё мгновение и он разрядится прямо в штаны. Мужчина расстегнул ширинку и достал своё орудие. Потом неловко залез на девушку и попробовал сделать с ней ЭТО. Не получилось - ноги жертвы оказались плотно сжаты стенками гроба. Не рассчитал размеры при изготовлении. Но ведь он и не думал, что ему захочется засунуть свою игрушку в эту девушку, когда сколачивал гроб!

 Повозившись некоторое время и так ничего не придумав, он вылез из гроба ошеломлённый и раздосадованный. Ударом ноги в гневе повалил столик с инструментами и некоторое время в припадке бешенства топтал и пинал их, рыча и воя, как ненормальный. При этом обмякший член свисал, как сизая гнилая тряпка, раскачиваясь и подпрыгивая из стороны в сторону, придавая комичный оттенок происходящему.

 Настя, сцепив зубы, молчала, в ушах звенело, перед глазами всё плыло. Больно и противно было – не передать словами как! Прикосновения горячего члена вызывали рвотный спазм, заставляя дёргаться желудок. Но главное выжить!

Наконец, Альберт остановился, тяжело дыша. Аккуратно уложенные волосы растрепались, из расстёгнутой ширинки свисал съёжившийся член. Взгляд безумца метался по комнате, лицо покрылось багровыми пятнами, перекошенный рот жадно хватал воздух. Наконец, глаза остановились на Насте. Альберт схватил девушку за остатки одежды, рывком выдернул из гроба и швырнул на пол.

При падении она сильно ударилась головой и спиной. От оглушающей боли всё завертелось перед глазами, наступила темнота - девушка снова потеряла сознание.

Вдруг Альберт замер возле бесчувственного тела. Что-то происходило у него в голове. В самых дальних уголках подсознания зарождалось новое, ни на что не похожее ощущение – смесь страха, эйфории и жалости. Постепенно оно разрасталось, становясь всё сильнее и больше,  захватывая мозг. Знакомые образы калейдоскопом замелькали в воспалённом воображении, меняя сознание и настраивая его на восприятие другой реальности. Так радиослушатель настраивает свой приёмник на другую волну в надежде услышать другую станцию.

Альберт посмотрел  на измученную девушку - она лежала на полу у его ног, вся в крови, в изорванной одежде. Грудь её еле заметно вздымалась, показывая, что девушка ещё жива, просто от удара она потеряла сознание.

И вдруг на его глазах лицо Насти стало оплывать с тихим шипением, как нагретый пластик, превращаясь в бесформенный ком. Постепенно этот ком на глазах изумлённого Альберта приобретал другой, до боли знакомый вид.

И вот вместо похищенной девушки перед ним на полу уже лежала его мама. Самая, что ни на есть настоящая. Глаза прикрыты веками с густо накрашенными длинными ресницами, губы  как всегда искривлены в усмешке, на левой щеке небольшой круглый шрамик – почти не заметный под гримом. И пахло от неё как обычно – апельсинами и ванилью.

 На мгновение Альберт от страха остолбенел, а на его лице и в глазах застыла растерянность. Затем мужчина упал на колени и внимательно вгляделся в родное лицо. Сомнений нет – это его мама. Но как? Каким образом?

Он ощупал лицо матери – никаких сомнений! Под похолодевшими от страха пальцами явно ощущалась упругая человеческая плоть. Он провёл рукой по волосам, губам, ощутил шрамик на щеке. Нет, это не сон и не галлюцинации! Это действительно его мама!

 Его начало трясти крупной дрожью, сердце подскочило к горлу и заколотилось с бешеной скоростью, по спине потёк холодный пот, из глаз градом хлынули слёзы.
-Мама, мамочка, - жалобно запричитал он, ползая на коленях во круг распростёртого тела, роняя слёзы, слюни, кровь и размазывая всё это по полу щегольскими джинсами.
 
- Мама, прошу, тебя, открой глаза, не оставляй меня снова одного, - рыдал он задыхаясь и захлёбываясь, как маленький мальчик, схватив изрезанную руку матери и прижавшись к ней лицом. Звал её снова и снова, до тех пор, пока глаза его не закатились, и он в беспамятстве рухнул рядом с телом.

Время шло, сумерки постепенно рассеивались. На уровне тонких миров завершилась работа. Дело было сделано, точка поставлена. Игра закончена.
 
 Альберт пришёл в себя с таким ощущением, будто очнулся после тяжелого перехода из одной реальности в другую, незнакомую. Что-то произошло с ним, перевернувшее одним махом разум и душу. Он вдруг вспомнил письмо из тайника.

 И испугался.
"Она за мной наблюдает! Она накажет меня, за то, что я плохой мальчик! АААААААА!!

От собственного крика в ушах зазвенело, во рту появился мерзкий металлический привкус, сердце бешено заколотилось, тело буквально парализовало, в животе предательски заурчало и вырвалось наружу зловонием.

Мужчина потряс головой, стараясь совладать с собой, встал с колен и тяжело дыша, в изнеможении оперся о стену. Подождал, прижав руку к животу, пока перестанут дрожать ноги, поутихнет буря в кишках, а в голове немного прояснится. Штаны отяжелели от испражнений. По ногам потекли струйки горячей мочи, заливая дорогие ботинки. Альберт посмотрел на растекающуюся у его ног лужу.

Чёрт, обделался, как маленький!
 
Он досадливо дёрнул ногой, разбрызгивая мочу. Потом его взгляд упал на Настю.
-Сука! Это всё из-за тебя! Это ты во всем виновата!Из-за тебя меня накажет мама! – В его голосе небыло злобы. Только смертельная страх, как у попавшего в капкан животного.

И сразу пришла мысль - вода! Он смертельно устал, а мама говорила, что вода смывает грязь не только с тела, но и с души. Это то, что ему сейчас нужно – горячая душистая ванна. А потом будет видно, что делать дальше, чтобы избежать наказания.

-Придется помыть тебя, а то ты такая грязная стала, - назидательным тоном проговорил он. Подхватил бесчувственную пленницу за ноги и поволок по коридору,- нужно как следует вымыться, вымыться, вымыться.
 
Голова Насти гулко стукалась о деревянные доски пола, обрывки одежды разметались, руки безвольно волочились, оставляя за собой кровавый след, но она этого ничего не чувствовала. Сознание её витало далеко от тела, готовое вернуться обратно в любую минуту. Но сейчас пока было рано.

Втащив девушку на кафельный пол ванной комнаты, он сорвал с неё остатки испорченной одежды, стащил чулки. При этом он не почувствовал ни какого эротического прилива. Так врач МЧС привычными движениями справляется с рутинной надоевшей работой, которую он выполняет, потому, что больше некому. Ловкими скупыми движениями переворачивает тело, как кусок говядины на разделочной доске повара, что бы раздеть. И неважно, что пациент тоже человек. 

Оставив Настю голую лежать на полу, Альберт выкрутил краны до упора, что бы ванна быстрее наполнялась, разделся сам, оставив только туфли – очень уж кафель был холодный!

 Идея искупаться вместе с Настей пришла ему в голову, пока он тащил её. Эта мысль показалось ему очень пикантной и свежей. И очень возбудила. Член снова напрягся, встав колом. Альберт погладил его рукой, наслаждаясь желанием и эрекцией. Такого в его жизни ещё небыло! Как же это оказывается, хорошо! Он искупается, немного отдохнёт, а потом будет дальше следовать плану.

Настя застонала и слегка пошевелилась на холодном полу. Альберт оттолкнул ногой груду одежды, склонился над девушкой и похлопал её по щекам. Настя открыла глаза и тут же зажмурилась.
- Давай, вставай,- мужчина нетерпеливо дернул её за волосы. Девушка не двигалась. Из ран на руках продолжала сочиться кровь.

- Хватит прикидываться,- завизжал Альберт высоким пронзительным голосом и пнул девушку в бедро. От боли её взгляд приобрёл осмысленность. Настя смотрела в перекошенное лицо похитителя, не в силах пошевелиться. Препарат начал постепенно отступать вниз, освобождая лишь только шею и плечи.

Только не сдаваться, только не плакать! Но решимость тут же покинула измученную пленницу, едва она взглянула в лицо похитителя.

Жестокость, превосходство и похоть – вот что было написано на нём. Убьёт и не задумается, пронеслось в голове. Ну и пусть убивает, мне всё равно. Только вот Сашку жалко. И родителей. При воспоминании о них на глаза девушки навернулись слёзы.

Ну, нет!

 Ещё посмотрим, кто кого. Я выживу и ты получишь по заслугам, тварь.
 
Правило номер три – изучай противника, наблюдай, анализируй, не выдавая себя!

Видя, что пленница не подчиняется, Альберт хлопнул себя по лбу. Чёрт, он же ввёл ей обездвиживающий препарат! Значит, нужно делать всё самому. А пока можно продемонстрировать хорошие манеры, которым его научила в своё время мама.
-Меня зовут Альберт. – Он наклонился к самому лицу Насти, внимательно глядя ей в глаза.- Поняла?

Настя смогла едва заметно кивнуть в ответ, говорить не хотелось. Не пофигу ли ей, как его зовут? Силы на исходе, подступает тупое равнодушие, но нужно встряхнуться и следовать правилу номер три - сейчас важна любая информация о нём!
-Как тебя зовут, я знаю, - Настя внутри вздрогнула, глаза удивлённо расширились, а мужчина ухмыльнулся, довольный произведённым впечатлением.

 – Я очень долго выбирал тебя, так что должна быть довольна. Ты избранная.  Я это сразу понял, как только увидел. Так что ты должна быть довольна. А заполучить тебя оказалось проще простого. Если у тебя есть деньги - тебе везде готовы услужить, кстати, даже не за очень большую мзду.

Он выпрямился и шутовски развёл руки:
-Люди такие алчные! Хочешь, узнать, как ты попала сюда?
Альберт уселся на край ванны, положил одну голую ногу на другую, сложил на них крестом руки и хитро прищурился:
- Всё гениальное – просто,- процитировал он из одной из своих любимых книжек и довольно хохотнул. Настя слушала его краем уха, стараясь понять, начинают конечности оживать или нет. Пальцы рук дрогнули или ей показалось? Она ещё раз попробовала пошевелить ими. Нет, показалось. Какой пол холодный! Пробирает до самого мозга!

- Я с тобой разговариваю,- над лицом девушки близко, очень близко закачалась гладко выбритая нога в остроносой туфле. Настя автоматически удивилась этой выбритости и стала отрешённо разглядывать подошву, продолжая анализировать своё тело, сосредоточившись теперь на пальцах ног.

- Так вот, я увидел тебя в маршрутке и отследил до института. В учебной части я рассказал историю про несчастную любовь. Прекрасную и слезливую! Эта старая грымза даже не поняла, что я пересказываю один из дамских слюнявых романов.
В своё время пришлось перечитать кучу подобной литературы, что бы хоть что-нибудь читать. А дома было только это чтиво – моя матушка очень его уважала.

А когда любящая бабуля сдала меня  в психушку, я свёл там дружбу с одной из практиканток. Она готовилась к экзаменам, а я ей помогал.

 Как же много интересного я узнал из её учебников – не передать словами! Избавившись от таблеток, ночи напролёт я читал, ощущая сладкую дрожь во всём теле.
А какие там были иллюстрации – то каждый орган в отдельности, то человек со вскрытой брюшной полостью. Просто пальчики оближешь! Ещё мне нравилось слушать рассказы подруги о походах на практику в морг на вскрытие.

Особенно захватывали подробные описания необычных явлений, происходящих с трупами. Лёжа бессонными ночами в постели, я представлял, как много можно было бы провернуть интересных экспериментов, если бы сам работал в морге. Но потом понял, что на живых людях всё выглядит куда интересней.

В больнице же я пристрастился к боли после того, как мне удалили аппендикс и вырезали жировик на спине. Каждая перевязка доставляла мне необыкновенное наслаждение. Чтобы продлить удовольствие, я раздирал швы на теле маникюрными ножницами, которые стянул у дежурной медсестры.

Потом, когда меня выпустили, заказал по почте кучу всякой литературы. А получить нужные лекарства для опытов и вовсе не составило труда. Достаточно дать кому надо денег и готово.

Ну и попутешествовал немного, так, в познавательных целях. И, конечно же, поэкспериментировал на парочке дурочек. Но они не смогли по достоинству оценить искусство наслаждения болью. Одни только неприятности от них и ни какого удовольствия.
Опустив руку в воду, Альберт задумчиво замолчал, погрузившись в воспоминания. Лицо его разгладилось, голова склонилась к левому плечу, взгляд стал задумчивым и отрешенным.
-Тебе предстоит насладиться самым лучшим праздником в жизни, а потом, мы вместе совершим переход в другой мир.

Настя крепко стиснула зубы, чтобы не закричать. Жаль, что пошевелиться не получается, а то так бы ему наподдала! Покосившись на девушку, Альберт отвернулся и стал наливать в ванну жидкость из яркой бутылочки. Начала образовываться душистая пена.

- Пора купаться, - слащаво просюсюкал он, подражая голосу заботливой мамочки, тискающей малыша. Быстро встал, нагнулся и легко поднял пленницу на руки. После ледяного пола, тело мужчины показалось Насте очень горячим. И твёрдым. Таким тело становится после усиленных тренировок в спортзале.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Что–то странное происходило с его лицом и глазами. Ещё недавно отвратительное, оно вдруг стало казаться прекрасным. Бледно-голубые глаза смотрели на неё с такой неподдельной нежностью, что если забыть всё то, что он сделал с ней до этого, можно было подумать, что он влюблён в неё.
 
Тут у девушки впервые зародилась мысль, что не такой уж он и сумасшедший, каким хочет казаться. Странно это как-то всё. А он и правда любил её в этот момент больше всего на свете, как маму, как ту девушку-практикантку из психушки, которая неожиданно исчезла, оставив после себя только горечь и тоску.

А ещё жуткую обиду. Зачем она говорила ему, что он самый лучший, что любит больше жизни, что готова быть с ним? Почему она так поступила с ним? Разве он это заслужил?
Неожиданно он страстно приник к губам Насти, нежно прижимая к себе. Затем отстранился, напряжённо вглядываясь в её глаза, как будто ища в них ответ на свои вопросы.

И, как ему показалось, нашёл. Он удовлетворённо улыбнулся и осторожно опустил девушку, ошалевшую от удивления, в ароматную воду, аккуратно свесив её руки с бортов ванны, чтобы не попала вода на порезы.  Кровь уже не текла ручьём, а только немного сочилась сквозь образовавшиеся сгустки.

Он хорошо знал, что если опустить руки в воду, кровь перестанет сворачиваться и она умрёт. Настя закрыла глаза, голова безвольно откинулась на край ванны. После лежания на холодном полу, вода сначала показалась ей обжигающей. Боль в теле притупилась и если не шевелиться, (хахаха! она и не могла пошевелиться!), то не ощущалась совсем.

Альберт скинул ботинки, залез в воду и устроился напротив. На какое-то мгновение ужас похищения и боль отступили, и Насте стало хорошо и спокойно. Это просто сон, страшный, кошмарный сон, который кончится, как только она откроет глаза, подумалось ей. Измученная, она не заметила, как задремала.

Альберт довольно долгое время сидел, разглядывая осунувшееся лицо Насти. Она такая ранимая, беззащитная и удивительно красивая, даже синяком на щеке. Вот и мама была такая же красивая, когда он нашёл её в тот день. Память услужливо подсунула воспоминания.

                                               8.
Он пришёл из школы сияющий от счастья: наконец-то мама будет гордиться им. Он получил почётную грамоту за отличную успеваемость. Ни одной четвёрочки в году – только «отлично» по всем предметам, включая ненавистную физру.

 Мама постоянно твердила, что должен быть хоть один настоящий мужчина в семье. И этот мужчина, как ни странно, именно он, а не отец, который исчез сразу же после его рождения. Как же это трудно и не понятно – быть настоящим мужчиной. Что это значит? Кто может ответить на этот вопрос?

Мама слишком слабая и зависимая от всего подряд – от алкоголя, подруг, от прочитанных статей в журналах, от очередного сожителя. Да и откуда ей, женщине, знать, каким должен быть настоящий мужчина?

В его представлении - это взрослый большой дядька с низким грубым голосом, воняющий алкоголем, потом и табаком, который дерётся и сквернословит. Во всяком случае, именно такими были те, которые навещали его маму. Таким ему никак не хотелось становиться.

 Ему, как сыну и как мужчине очень не нравилось, когда к маме приходили посторонние мужчины. Она им готовила еду, потом они на долго уединялись в её комнате. От туда слышались обрывки слов, смех, шорохи, стоны, поскрипывание кровати. Это было ещё ничего.

Самое страшное начиналось тогда, когда мать и её очередной мужик, оба невменяемые от алкоголя и наркотиков, начинали драться. Это было просто ужасно.
По квартире летали предметы, какие попадались под руку, крики, маты. Мебель, техника - всё безжалостно крушилось и уничтожалось.

Так и стоит перед глазами - мать, одетая в разорванный красный халат, вся растрёпанная, с багровыми пятнами на лице и хахаль с отбитым от бутылки горлышком.
Причиной ссоры могла стать какая-нибудь ерунда, к примеру, не найденная зажигалка. В такие минуты он запирался в туалете, потому, что даже в его комнате спасения небыло. Пару раз ему уже накладывали швы на голову.

 В те дни, когда мать не была пьяна, выгнав очередного «мужа» она становилась удивительно красивой, ухоженной, хозяйственной и с удвоенной силой принималась за воспитание сына.

Через пару дней Альберту уже казалось, что лучше бы она напилась и отстала от него. То она своими придирками и криком доводила его до полуобморочного состояния, то вдруг становилась преувеличенно заботливой и сюсюкающей.

Угодить ей было просто нереально. А какими оскорблениями и прозвищами  в сопровождении с побоями она награждала его – не передать словами!

Но, всё равно, были дни, когда они жили душа в душу, стараясь угодить друг другу во всём,  приятно удивить или порадовать подарком. И только воспоминания об этих днях не давали скатиться Альберту в пучину тоски и отчаяния. Единственное, что мешало ему – это жгучая ревность. Он не хотел делить свою маму ни с кем.

Не смотря на такую обстановку дома, учился Альберт отлично. Знания прямо таки сами впрыгивали ему в голову - это было захватывающе и интересно узнавать каждый день что-то новое. А как же иначе! Ведь ему сказали, что нужно хорошо учиться, что бы потом устроиться на хорошую работу и получать деньги для мамочки!

 В тот день, придя домой, он заглядывал во все комнаты, размахивая на бегу грамотой и радостно крича, надеясь сделать приятный сюрприз маме. А потом увидел красную лужу, вытекающую из-под двери ванной. Портфель и грамота полетели в сторону. 
Ужас придал детским рукам невероятную силу. Альберт рванул дверь и увидел её, сидящую в красной воде. Из ванной свисала изрезанная в лоскуты рука, с пальцев которой стекала тёмная густая кровь. 

-Мама, - закричал он, бросаясь к матери. Она открыла затуманенные глаза.
-Уходи, - прошептала она, кривя губы от боли.
-Мама, а как же я?- В ужасе он тряс мать за мокрые плечи. Её голова безвольно билась о борта ванной, глаза закатились и остались видны одни белки. Господи, как же страшно!
Что было дальше, он помнил очень отчётливо. Он тряс мать до тех пор, пока не понял, что она мертва. В бессилии он взял ее руку и прижался к ней лицом. Так он сидел довольно долго, пока пришли соседи, которых заливала вода.
 
Они вызвали милицию и скорую помощь. Он хорошо помнил, как его перемазанного материнской кровью пытались оттащить от трупа. Как он бился и кричал, пока кто-то не додумался накинуть на него покрывало и спеленать.

Потом была больница, уколы, таблетки, от которых он спал беспробудным тяжким сном, не желая возвращаться в реальность. Там началось его пристрастие к боли, как к наркотику. И больше не мог жить без неё.

 Ему нужно было резать себе вены ещё и ещё. Колоть себя булавкой и вытворять ещё Бог знает что. Только так он ощущал, что ещё жив, что на этом свете.

 А  потом его забрала на воспитание бабка, сама ещё моложавая и красивая женщина, ненавидящая свою дочь-алкоголичку и её отпрыска всем сердцем. Она много чего рассказала внуку о матери, не щадя его ещё неокрепшую психику.

И опять была психушка. Только теперь он был старшие и гораздо умнее. Находясь на попечении врачей, он теперь проводил время гораздо приятнее, чем в прошлый раз. Особенно понравилось ему общество молоденькой практикантки. Альберт выгодно выделялся изо всей толпы психов и поэтому сразу смог очаровать девушку.

Выйдя из больницы как раз в день восемнадцатилетия, Альберт был рад  избавиться, от опеки бабки. Поступил учиться и переехал в унаследованную квартиру, в которой они жили с любимой мамочкой. Входя в родной дом после долгого отсутствия, он был поражён, что всё осталось на своих местах. Только ванная комната сияла небывалой чистотой.

То есть, пыль, конечно, накопилась, но следов крови небыло и в помине. В мамином тайнике, в спальне, он нашёл письмо и огромную сумму денег в валюте.

 Сын, было написано мелким торопливым почерком, когда ты вырастешь, возможно, сможешь понять и простить меня, а сейчас ты ещё маленький мальчик, не смотря на то, что уже окончил школу. Больше так жить нет сил. Кому я нужна, больная алкоголичка? Я устала от одиночества, побоев и унижений.

 Я знаю, что виновата перед тобой. Не смогла создать семью, удержать твоего отца, устроиться на хорошую работу. Мне никогда не искупить своей вины перед тобой, мой мальчик. Какое ждёт меня будущее? Через пару лет я превращусь в беспомощную идиотку и буду тебе, мой родной, только в тягость.

 Помочь мне уже нельзя – слишком далеко всё зашло. Да и не оставят меня в живых, после того, что я сделала, что бы раздобыть тебе денег. Не прикасайся никогда к выпивке и наркотикам – это мой последний наказ. Помни, у тебя есть склонность к вспышкам ярости – будь осторожней, держи себя в руках.

А ещё лучше, пройди курс лечения. Это тебе нужно. И ещё помни, я буду следить за тобой от туда. И если ты будешь плохим, я сумею тебя наказать, уж поверь мне. Не огорчай меня, дорогой.

Теперь к делу. В тайнике найдёшь деньги – используй их разумно и осторожно, чтобы не привлекать постороннего внимания. Как я их раздобыла – тебе лучше не знать. Положи деньги в банк и живи на проценты. Тебе хватит на долгую безбедную жизнь. На работу устройся обязательно. Нечего бездельничать.  Живи и радуйся жизни. Я делаю тебя свободным.

 Он много раз перечитывал это письмо, стараясь понять, почему она так поступила? Много раз плакал, вглядываясь в строки и обвиняя себя в том, что произошло.
Если бы он тогда остался, не пошёл на последний звонок, если бы не оставил её одну, как знать, может и не случилось бы ничего плохого? Ведь он мужчина и отвечает за неё, за слабую женщину.

 Он её любил так, как ни один сын на свете не любит свою мать! А теперь он так одинок и так виноват, что не передать словами! А такую вину можно искупить только кровью и болью.
               

                                           9.
Вода уже остыла и стала совсем холодной. Настя очнулась, резко выпрямилась и тут же застонала от накатившей боли. Так это не сон, разочарованно подумала она, меня действительно похитил этот страшный человек.

Тут до неё дошло, что она снова может двигаться. Напротив, в воде, сидел похититель и смотрел на неё отрешённым взглядом. Вся эта ситуация напоминала пасторальную картину тихого семейного счастья.

 Бред какой-то.

Она потрясла головой, отгоняя видения и сосредотачиваясь на ситуации. Нужно его отвлечь и заговорить зубы. Настя собралась с силами:
- Мне холодно, может пора вылезать, - стараться, что бы голос звучал убедительно, ей не нужно было. Она и вправду жутко замёрзла, кожа покрылась пупырышками, зубы начали предательски лязгать, с кончиков пальцев свисали сгустки запёкшейся крови. Тело пронзали вспышки боли, в глазах всё плыло.
Альберт молча открыл горячую воду. Ванна была наполнена до краёв и вода грозила начать переливаться через край.   
-Зальём пол, - встревожилась девушка, - может лучше, пойдём уже.
Молчание.
-Ты говорил, что какой-то праздник готовишь? Помнишь?
Молчание.
Девушка встревожилась не на шутку. Похититель сидел неподвижно с каменным бледным лицом, только губы беззвучно шевелились.
-Мама, - вдруг закричал он высоким детским голосом, глядя на что-то за спиной  Насти, - не уходи!

Мужчина вдруг довольно резво выскочил из воды и, оставляя лужи, упал на колени возле ванной. Схватив Настю в объятья, прижался лицом к её обнажённой груди, заливаясь слезами, как ребёнок. От шока и удивления девушка потеряла дар речи. Похититель вдруг превратился в маленького рыдающего мальчика, который захлёбываясь слезами, просил:
-Мамочка, не уходи, не оставляй меня одного, только не уходи.

Настя оторопела от неожиданности. Потом медленно, очень медленно, подняла окровавленную руку. Немного помедлила, раздумывая о правильности своего поступка, и опустила ладонь на голову Альберта:
-Я здесь, я с тобой, никуда не ухожу, - прошептала она.

Она в изнеможении прикрыла глаза, машинально водя ладонью по волосам Альберта. Ни он, ни она не заметили, как первый луч солнца проник в комнату и упал на лицо Альберта.

Рыдания тут же стихли. Альберт отстранился от Насти и посмотрел ей прямо в глаза. Тело осталось прежним, но в него как будто вселилась другая душа – черты лица смягчились, взгляд стал сочувственным.

-Беги, - сказал он высоким, НЕ МУЖСКИМ, голосом.
Девушка не поверила своим ушам. Она смотрела во все глаза на изменившееся лицо, на котором вдруг явно проступили женские черты. Мужчина быстро отвернулся от солнца, закрыв лицо руками, встал с колен, взял с крючка полотенце и, не оборачиваясь, кинул Насте.

-Быстро, уходи.

Та, всё ещё не веря своему счастью, кое-как выбралась из ванны, закуталась в огромное банное полотенце, и на плохо слушающихся ногах вышла в коридор.
Там, держась за стену, трясясь всем телом от слабости и холода, оставляя на полу розовые следы, она медленно побрела, ища выход. Сзади послышались удаляющиеся шаги. Настя в страхе обернулась, ожидая самое худшее, но увидела лишь торопливо удаляющуюся голую фигуру мужчины.

Переждав очередной прилив дурноты, она двинулась дальше. Наконец, нужная дверь нашлась. За ней была спасительная свобода. Уже взявшись за ручку, он услышала приглушённый хлопок и грохот. Как будто упало что-то большое.

В растерянности, она остановилась.
 
Тишина.

Мёртвая тишина.

Настя медленно развернулась в обратную сторону и побрела в столовую, одной рукой держась за стену, другой придерживая полотенце. Ей показалось, что звуки раздавались именно от туда.

Там, на полу, между столом и окном лежал мёртвый Альберт. Рядом валялся пистолет. Вокруг прострелянной головы растекалась лужа крови. Черты лица Альберта разгладились, выражение безумия исчезло, уступив место печали и тоске. Сердце девушки сжалось от жалости к этому несчастному человеку и к самой себе, она опустилась на пол возле обнаженного тела и горько заплакала.

                           
                                                              10.
Исследуя дом за домом в заброшенном посёлке, поисковые группы постепенно приближались друг к другу. Утро уже было в самом разгаре, а терпение Александра - на исходе. Скорей бы найти Настю! О том, что её уже может не быть в живых, даже не думалось.

 Каким-то чувством он ощущал, что Настя где-то рядом. Измученная, израненная, но живая. Только вот где? Впереди остался только один дом. Люди в форме бесшумно окружили его, держа оружие на изготовку. Подчиняясь безмолвной команде, все замерли и прислушались.
Они были практически не различимы в камуфляже среди заброшенных ягодных кустарников.

 Осторожно приступили к разведке обстановки в доме. Человек в форме спецназовца-штурмовика заглянул ближайшее к нему окно:
- Вижу неподвижные тела на полу в угловой комнате,- едва слышно сказал в микрофон у рта. - Господи, да там всё в крови!- Выдохнул он едва слышно.
Один из спецназовцев на ходу срывая маску, кинулся в приоткрытую дверь дома.

-Алекс, стой, - крича во весь голос, побежал за другом Влад. Все остальные по команде кинулись по науке штурмовать дом, вваливаясь внутрь прямо сквозь стёкла, ломая рамы собственными телами.

Интуиция и кровавые разводы на стенах влекли Александра прямо по коридору, к комнате у лестницы. Там он увидел Настю. Она лежала без чувств на полу, едва прикрытая полотенцем, в луже крови, рядом с обнажённым трупом мужчины.

 Молодой человек опустился на колени, взял девушку за запястье, в надежде нащупать пульс и в ужасе вскрикнул – рука была безжалостно исполосована, кожа торчала клоками, оголяя мышцы.
-Врача! Скорей,- кое-как прикрыв Настю окровавленным полотенцем от посторонних глаз, он подхватил девушку на руки и, оставляя следы крови, ринулся к медицинскому микроавтобусу. Навстречу им врач уже вытаскивал из машины носилки.  Александр бережно положил на них Настю.
- Она будет жить?- В панике повторял он снова и снова, бестолково мечась между доктором и медсестрой. От страха за Настю он забыл обо всём на свете. Только бы она была жива!
-Да успокойся ты, будет жить твоя красавица,- сказал врач, закончив манипуляции с раненой и засовывая носилки в машину. - Подштопаем и будет как новая. Поедешь с ней?
Александр вопросительно оглянулся на командира подразделения. Тот едва заметно кивнул:
- Оружие сдай Владу.
Александр живо разоружился и влез в машину скорой помощи.
                                    
                                               Послесловие.

Настя медленно открыла глаза и увидела восхитительно белый потолок. С мелкой сеткой  трещин, с подтёком в углу. Какой же он красивый – этот белый потолок, просто не передать словами. И запах, хоть и характерный больничный, но такой изумительный. От такого запаха сразу появляется ощущение, что всё позади и о тебе позаботятся. Она слегка шевельнула левой рукой и ощутила на сгибе локтя иглу капельницы. Ничего не болит! Можно просто лежать и не думать ни о чём плохом. И снова привыкать к спокойной жизни – без боли и страха. Как же хорошо!
-Доченька,- Настя повернула на голос голову и улыбнулась распухшими губами.
-Папа,- только и смогла прошептать она. Обессилила она очень.
-Настя, как ты, родная?- осторожно приблизился Александр.
- Саша, ты тоже.. здесь,- говорить всё ещё никак не получалось. Голос срывался, губы не слушались, на глаза сами собой навернулись слёзы. От счастья, что два родных человека тут, рядом с ней. Вот только где же мама?
-Мама…где мама?- Заволновалась она. На мгновение снова стало страшно. Но уже не за себя, а за маму.
-Скоро приедет, не волнуйся, отдыхай пока,- отец осторожно погладил Настю по волосам. Отвернулся и украдкой смахнул, с заросшей за ночь щетиной щеки, слезу.
-Пить,- еле слышно прошептала она. Молодой человек  налил воду в стакан, кинул соломинку и осторожно поднёс к губам девушки. Та жадно стала пить, немного приподнявшись с помощью отца. Наконец, довольная, откинулась на подушки и сладко зажмурилась.
-Посидите со мной,- попросила она уже окрепшим голосом,- спать хочется. И провалилась в целительный сон с лёгкой улыбкой на губах.

До того как Настя пришла в себя в одноместной палате областной больницы, Александр успел поговорить с ребятами по телефону. Они сообщили кое–что интересное. Отец поправил на дочери одеяло и продолжил прерванный разговор.

-Так, как же всё это произошло с Настей, ты выяснил?
-Ну, пока ещё не во всем разобрались. Однако, мы выяснили во время поисков, что она не первая жертва. И судя по найденному в доме,  этот человек был просто помешан на боли и болевых ощущениях. Вполне вероятно мог состоять в какой - нибудь секте наподобие сатанистов или чего там ещё есть подобное. Ребята говорят, что дом буквально нашпигован книгами на соответствующую тему, а в пристройке обнаружены инструменты и приспособления для пыток. Как в средневековье.

 Ещё нашли много лекарственных препаратов и шприцов для инъекций. И откуда он только это всё взял? Говорят, эксперт очень сильно удивился, увидев названия найденной химии. Он сказал, что многое из этого используется в психиатрии и хирургии, и в аптеках просто так не продаётся. Где он их взял - будет проводиться отдельное следствие с целью выявления распространителей и  пресечения аналогичного в будущем. Мало ли ещё подобных людей осталось! А ещё в одной из комнат нашли самодельный алтарь с фотографией какой-то женщины.

-Ну, а Настя ему, зачем понадобилась?
-Её сходство с этой женщиной просто невероятное, как сказал Влад. Даже ребята это заметили.
-Не может быть! – Удивился отец Насти.
-Ну, почему не может. В нашей жизни и не такое может быть. Я так думаю, что на той фотографии мать этого человека, а Настю он похитил именно из-за этого поразительного сходства. Конечно, трудно судить пока о его мотивах и о том, что он собирался сделать с ней. Тут должны поработать эксперты и нужно ещё поговорить с Настей.
-А уже выяснили, каким образом он её похитил?
-Пока, только приблизительно.
-Ну, хоть приблизительно.
-К тому времени, как Настя пошла на перемене в буфет, он, похоже, довольно долго отслеживал её. Нужно было изучить её распорядок дня, привычки, выявить круг общения, втереться в доверие нужным людям.

Скорее всего, он устроился на работу в институтский буфет под видом грузчика. Это выясним точнее чуть позже. Потом, он во время того, как толкнул её, впрыснул какой-то препарат, что бы выманить из буфета, подальше от людей. Например, в туалет. Там, выждав удобный момент, когда из туалета все разошлись на лекции, он запихнул бесчувственную Настю в большую сумку и спокойно вынес.

 Тут ему невероятно повезло - никто не обратил на него в коридорах института внимания. А вот дед из дома напротив, оказался очень внимательным и настойчивым. Не побоялся заявить о своих подозрениях в ближайшее отделение милиции. Спасибо ему большое. Такие, как он, часто помогают нам в раскрытии преступлений.

Александр  замолчал. Молчал и Настин отец. Так они сидели, два сильных человека, опустив головы и задумавшись возле мирно спящей девушки.

Никогда не узнаешь, какому сумасшедшему в следующий раз придёт в голову, что, по понятной только ему одному причине, нужен именно ты для участия в очередном эксперименте.

А может кому-то другому не понравится ваш цвет волос или глаз. Или может цвет одежды не тот и это раздражает чью-то ранимую натуру?

Как уберечься от этого - знает один Бог.


Рецензии
Вы отработали над темой достойно и добросовестно, но не это главное, а то, что Вам было самой интересно быть рядом, описывая состояние жертвы и насильника. Вы взяли верное направление, обязав героиню выйти победителем. Ну и плюс мистика околосмертного состояния.
Ставлю "отлично"!
Спасибо!

Владимир Вейс   20.03.2015 18:00     Заявить о нарушении
Спасибо, Владимир! Получить от Вас такой отзыв особенно лестно и приятно! Горы литературы проштудировала, когда писала эту повесть. С уважением.

Светлана Силантьева   20.03.2015 18:08   Заявить о нарушении
На это произведение написано 30 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.