Глава двадцать третья После развода

1.

     «Не было бы счастья, да купила баба порося», каждый раз думал Степан, когда смотрел на свою лохматую подружку.
     Как-то вечером в плохом настроении,    подобрал он её исключительно из жалости и всего лишь на недельку.
    Но дворняжка прижилась, разъелась, обрела законную кличку Шерри, мужественно выдерживала довольно-таки приличные промежутки между утренними и вечерними выгулами, так что Степан всё оттягивал и оттягивал конец её квартирантства.
     И теперь каждое боже утро ему приходилось выгуливать эту, пригретую им же, дворнягу!
     Пушистая, рыжая с вытянутой мордой и телом на маленьких коренастых ножках, это странное существо, вынюхивало и выискивало что-то в семь пятнадцать утра, и никак не хотела отправлять свои естественные надобности.
        Полусонный, и еще находящийся в какой-то медитирующей прострации, Степан старался, как можно мужественнее переносить все эти трудности ради одной единственной цели, чтобы  Шерри наконец завертелась на одном месте и задумчиво приняла характерную позу!
    Но вот Степан вздохнул с облегчением и потянул несказанно довольную собачку в сторону подъезда.
     У него еще оставалось минут сорок.
     Спать! Спать!
     И он уже предвкушал желанные минуты  полудрёмы в еще не успевшей остыть постели, как неожиданно глаза в глаза столкнулся с выходившей из подъезда эффектной особой.
     Полусонный Степан не успел даже одернуть за поводок дворняжку, как эта паршивка радостно поднялась на задних лапах и испачкала подол.
     Особа гневно метнула взгляд на белоснежное велюровое пальто с красноречивыми собачьими отпечатками, на дворнягу, дружелюбно вилявшую хвостом, и, наконец, на Степана, который уже внутренне съежился от предстоящего высказывания….
     …Поднимаясь минуту спустя по лестнице, он, с перебитым напрочь сном, мог думать лишь об одном: «И отчего в его жизни встречаются лишь такие…! Притягиваю я их что ли….» 
     Степан с болью в сердце вспомнил недавний развод со своей женой, его такой глупый побег из окна, и то, что было потом, эти нескончаемые телефонные звонки, его резкие ответы и нежелание общаться даже с дочерью.

    
2.

     То, что развод вообще состоялся, было само по себе невероятно и удивительно. Бывшая жена Степана слыла женщиной расчётливой и рассудительной. И то, что так вот с бухты-барахты дать повод разойтись с человеком, которого пилила долгие годы, было делом невероятным и из ряда вон выходящим для всех, но только не для самого Степана.
      Там, в глубине души, он прекрасно понимал, что причина всех его бед и радостей крылась только в нём самом, начиная с такого скоропалительного предложения «руки и сердца» малознакомой девушке, и до такого же неудержимого желания рождения от неё ребенка!
     «Господи! – думал Степан, - Неужели это всё было со мной….». Все эти годы Степан жил, думал, решал насущные проблемы, казалось, не его, а какой то другой, параллельной ему жизни.
     Уход его из семьи явился лишь   финальной точкой того, что в народе давно уже метко подмечено избитой фразой «нашла коса на камень…».
     И вот неожиданная свобода, так стремительно обрушившаяся на Степана, была столь опьянительна, что для осознания этого у её счастливого обладателя ушло без малого часть лета и осени.
     Когда же процесс переваривания был завершен, тридцатипятилетний мужчина осмотрел себя с ног до головы, обратил внимание, что жизнь продолжается  и, не смотря ни на что нужно просто жить.
     Степан всецело отдался массажу, набрал новых пациентов, вернул старых, короче сделал всё, чтобы его работа превратилась в нескончаемую череду сменяющих друг друга тел.
      Но очень скоро он понял, что это неправильно, что одной работой он так просто не скроется от своих мыслей.
     Ему всё чаще хотелось увидеть свою дочь, поговорить с ней или даже просто узнать от случайных людей, как она там?
     Кораблёв заново ограничил сеансы и вернулся к прежнему графику работы.
     Он приезжал к себе в массажный кабинет на Старый Арбат к десяти утра, делал сеанса  три-четыре и к восьми вечера снова уже был абсолютно свободен у себя дома в Филях. Сюда он вернулся только месяц назад. После переезда Зои и Насти к родителям жены, квартира оставалась пустой еще без малого недели две. Степан хотя и узнал от Кирея, который и привез ему увесистую связку ключей, о том, что он в любой момент может вернуться обратно, но приезжать в опустевший дом, где еще не выветрился запах семьи, Кораблеву как-то не хотелось!
     Степан только теперь осознал как он рад, что так и  не поддался на уговоры жены и не продал эту квартиру своей покойной мамы.
     И теперь, приезжая сюда, он часто задавался вопросом о том, как жить дальше?
     Что греха таить? Многие мужчины мечтают уйти из семьи,  но лишь единицы – доводят дело до развода.
     Степан сделавший последнее, теперь впервые осознал всю свою фатальную ошибку.
     Вечерами, оставаясь в пустом и замкнутом пространстве, Кораблёв всё чаще стал думать о том, о чем ему думать раньше даже и не пришло бы  в голову.
      А именно – о своей личной жизни.   
     Так получилось, что Степан, как это водится, даже и не заметил того переломного момента, когда семейные отношения съели его всего и камень на камне не оставили от того, чем он жил и о чём мечтал до супружества.
     Бывшие друзья и подруги разбежались, былые интересы и пристрастия устарели, Кирей из его друга сначала плавно превратился в друга семьи, а потом и вовсе  стал Зоиной тенью, во всём занимая лишь её сторону.
     Дочь же, о которой Степан так мечтал еще до женитьбы, и ради зачатия которой он собственно и женился, скорее не любила, а боялась отца, в результате чего, их взаимоотношения с ребенком рассыпались до вульгарного принципа: «строгий папа – послушная девочка»!
     Для психики Кораблёва это было хуже катастрофы!


3.

     Сразу же после развода Степан стал с опаской всматриваться  в ближайшее будущее и с ностальгией вспоминать то время, когда он еще был перспективным холостяком.
     Там, в его двадцатипятилетнем прошлом был, и все эти годы жил образ одной девушки, с которой свела его судьба буквально перед его фатальным браком.
     Звали это хрупкое создание Вера.
     Тогда, в том вчерашнем дне, Степан даже и представить себе не мог, как он будет мечтать и страдать по той, от которой он отчасти по глупости, отчасти из-за боязни буквы закона, взял да и отвернулся лишь потому, что эта, влюбившаяся в него девушка была еще так юна, что училась  в школе!
     Верин образ всплыл у него сразу же после первого  серьезного скандала, когда жена, прихватила трехлетнюю Настю и уехала к теще.
     Тогда-то, обуреваемый противоречивым потоком чувств, он впервые и попытался отыскать свою Веру.
     Вспомнить номер телефона не составило особого труда, но Вера, как назло оказалась на югах, жена очень быстро вернулась обратно, и Степан безропотно продолжил нести свой супружеский крест.
     Теперь же он был абсолютно свободен и от жены и от своих убеждений десятилетней давности.
     И вот он действительно созрел для того, чтобы позвонить и вызвать из прошлого его былую возлюбленную, которая в его памяти оставалась привлекательной и юной.
     Немного поколебавшись, Степан набрал номер.
     Трубку взяла Верина мама.
     Степана понесло.
      Он не задумываясь, объяснил женщине, что является старинным знакомым её дочери, и что в данный момент он просто утерял её последний номер сотового, а Вера так просила его позвонить….
     Ложь прошла удачно, и  Степан  заполучил  заветные цифры.
     Ждать до завтра было выше его сил.
     Степан перезвонил тут же.
     Трубку сняли, и Степан с замиранием сердца услышал сонный и явно помятый голос женщины, которая, судя по всему, уже познала не только дым сигарет.
    - Вера! Здравствуй! – Это Степан! – Отчего-то с дрожью в голосе и не узнавая своего тембра, начал Степан.
    - Кто это? Вы в своем уме, звонить в такое время? – На том конце явно хотели бросить трубку.
     Но Степан не унимался, он либо сейчас, либо никогда!
     - Вера! Да ты проснешься наконец или нет? Это же я, Степан! Помнишь? десять лет назад. Ты шла с железнодорожной платформы, и к тебе подошел парень, который угостил тебя бананом. Ты была такая красивая, в облегающем  длинном черном платье! Помнишь? Мы познакомились и отправились гулять по ночному городу?
     Этот парень – это я, Вера!
     Вера, неужели же ты всё это забыла? – У Степана в голосе засквозила нотка отчаянья.
    - А… так это ты? – В трубке смачно прокашлялись – И что тебе надо, Степан?
    - Мне?! Да я просто все эти годы думал о тебе!
     Ты даже не представляешь, как я жалею, что тогда расстался с тобой! 
     Я так хочу тебя увидеть!
     Я звонил тебе лет пять назад, но ты уезжала на отдых и я не смог с тобой связаться!
     Да нет, - Степан на мгновение задумался, - Я не то хотел сказать…. Вера! Я очень хочу с тобой увидеться!
     Это возможно?
     Где ты, что ты?
     Расскажи!
     Что касается меня, то я уже три месяца в свободном полете.
  - Ну что тебе сказать? – Сонный голос явно просыпался, смягчился и заговорил более дружелюбно, - Я четыре года назад вышла замуж по залёту. Мы жили не здесь, и только два года как перебрались в Москву. Муж купил однокомнатную квартиру, а девять месяцев назад я осталась в этой квартире одна со своим трехлетним сыном. Так получилось, Степан, что я  бросила мужа….  И разошлись мы как-то нехорошо, не по-людски…
   - Так ты значит, как и я, в разводе? – Голос Степана зазвучал  с закравшейся трепетной надеждой, -  я так хочу тебя увидеть!
   - Степан! Ты видишь меня каждое божее утро, когда гуляешь со своей странной собакой. Я, Степан, живу в твоем доме уже почти два года на тринадцатом этаже…
  - Как?!! В моем доме?!! И я тебя вижу? Ты меня разыгрываешь! Говори номер квартиры, я сейчас к тебе поднимусь! – Степан не верил своим ушам. Неужели он не узнал Веру? Неужели он так мог опростоволоситься, и с кем, с девушкой, о ком он так часто вспоминал и уже не чаял увидеть!
  - Нет, Стёпа, я очень устала, давай лучше завтра, хорошо? Спокойной ночи тебе… - И Степан услышал в трубке короткие гудки.





4.

   Какое там спать? Степан был настолько возбужден, переживая благость близкого общения с той невероятно безумной страстью, от которой он так опрометчиво отказался тогда! И теперь сама судьба только ей ведомыми путями занесла эту женщину так близко, что ближе уже некуда!
   Степан наскоро оделся. Посмотрел на часы. Почти полночь. И вывел на ночную прогулку Шерри.       
   Та визжала и лаяла от радости дополнительной прогулки, что-то искала в уже успевшей пожухнуть траве, которая от первого ночного морозца покрылась серебристым инеем.
     Но  Степан не одергивал Шерри. Ему было не до этого.
     Он обошел дом и поднял голову, высчитывая тринадцатый этаж.
     Света в окнах не было.
     Подумать только, где-то там уже почти два года живет его первая (так хотелось думать Степану) любовь, а он об этом узнал только сейчас и то совершенно случайно!
     Он перевёл глаза на ночное небо, которое сегодня особенно было волшебно и сказочно. 
     Яркие от морозного воздуха звезды мерцали и были притягательны.
     Среди этого сияния Степан попытался разыскать Венеру, самую завораживающую планету, которая манила всех влюблённых своим блеском и таинственностью: «Какая она? Моя Вера?».


5.

     Наступило завтра.
     Утро прошло под лозунгом: «Я люблю тебя жизнь!». Степан впервые за эти месяцы отыскал успевшие покрыться паутиной килограммовые гантели и сделать утреннею гимнастику, затем он намного больше, чем обычно, погулял с Шерри и отправился на Арбат.
      В этот день он массировал особенно.
      Был излишне говорлив и даже одной своей пациентке, которую он отчего-то недолюбливал, подарил несколько комплиментов и в конец вогнал бедную женщину в краску, с пристрастием поработав над её животом, отчего та не знала куда деваться от вездесущих рук её темпераментного массажиста.
      Разгоряченный, возбужденный и жаждущий действовать, он то и дело ловил себя на одной и той же мысли: «Господи! – Думал Степан, - Сегодня я увижу свою Веру!».    
     Без пяти минут пять он позвонил, чтобы уточнить время встречи.
      Он услышал в трубке  деловой и совсем не похожий на вчерашний голос энергичной и уверенной в себе женщины, его Веры!
    - А, это ты Стёпа… - Ответила Вера на его банальное пожелание доброго дня, - Ты же живешь в тринадцатой квартире? Я сегодня часиков в восемь к тебе загляну. Ты не возражаешь? Вот и ладненько! До вечера!
    Нет, это было выше его сил. Сердце так и норовило выпрыгнуть, а в голове рисовались радужные образы их первого, спустя десять лет, романтичного свидания.
    Кое-как закончив рабочий день, Степан заехал в «Новоарбатский гастроном», закупил фруктов и хорошего сухого вина, не забыв заглянуть и в аптеку для  приобретения предметов первой необходимости в таком интимном деле, как романтическое свидание.
     Заглянул в парикмахерскую, тщательно выбрился, и уже к двадцати часам был как огурчик!
   Но Веры не было.
   Прошло пять минут.
   Мучительных полчаса.
   Степан очень переживал.
   Во всем нем образовалась предательская слабость, а конечности стали ватными. Неужели она не придет? Мало ли чего Вера ему говорила! И вообще, может, это уже давно была не Его Вера!



6.

   Звонок в дверь раздался в пятнадцать минут десятого.
    Степан открыл дверь и инстинктивно отступил на два шага. Перед ним стояла та самая соседка в белоснежном велюровом пальто. В одной руке она держала увесистый букет белых лилий, в другой трехлетнего воробышка, очевидно, её сына, который с нескрываемым любопытством разглядывал успевшую проскользнуть между ног хозяина добродушную дворнягу.
     Первое что сделала Шерри, это, встав на задние лапы, лизнула малыша, второе, попыталась допрыгнуть до лица языкастой соседки, оказавшейся на поверку его Верой.
     Эта женщина, с точеной фигуркой и ярко накрашенными карими глазами, которые  буквально пожирали Степана, была великолепна!
     Годы превратили очаровательную девственницу в настоящую прожженную красотку, знающую почем фунт лиха!
     Вера решительно шагнула навстречу Степану. Привычно, как будто она уже проделывала это с ним не один раз, чмокнула в губы, и протянула букет.
     - Стёпа, ты бы не мог поставить это в вазу? – И пока Степан, суетясь, пустился на поиски и заполнение водой хрустальной вазы, она спокойно и уверено снимая с себя пальто, и помогая раздеваться мальчику, стала журчать своим, обволакивающим всё  и вся и, казалось, прорезавшимся из десятилетней давности невероятно эротичным голосом.
     - А я как увидела тебя два года назад, то сразу же узнала. Но ты, как воды в рот набрал. И я посчитала, что ты просто решил со мной не общаться, вот я на тебя и обиделась!
     Так ты действительно меня не узнавал?
     Удивительно!
     Нет, ты представляешь? Мы с тобой в одном доме! Стёпа, это судьба!..
     Вау….
     А у тебя очень даже уютно!
     Гости прошли в комнату. Степан, еще возившийся с букетом, услышал, как что-то со звоном упало, и грозный Верин окрик осадил любопытного мальчугана.
     Степан тоскливо посмотрел на часы. Затем ощутил  аптечную покупку, которую он предусмотрительно положил в карман брюк и почувствовал невероятную слабость от наступления на него новой жизни, которая во всю щебетала и гремела у него в гостиной, постепенно удаляясь в спальную комнату.
     «Господи! Я выпустил джина! Кажется, я попал!» - Это было последнее, что здраво успел подумать Степан в этот вечер, неся заранее приготовленный поднос с фруктами навстречу в неизвестность, от которой подкашивались ноги, и очень хотелось куда-то убежать…
     Всё было, как в тумане: и Верина рука, положенная ему на плечо, и то, как её сын безжалостно обращался с его миниатюрной коллекцией глиняных животных, и то, как он легко согласился подняться к Вере, чтобы уложить сына спать, и сделать ей расслабляющий массаж…. 


7.
      На следующее утро уже в пять тридцать Степан крадучись выскользнул из Вериной квартиры, и наскорую руку собрав всё самое необходимое, пешком направился к станции метро.
     На удивление, в столь ранний час народу было уже хоть отбавляй. 
     В  спортивной сумке поскуливала Шерри, тоскливо осматривая и напряжённо обнюхивая своим чёрным кожаным носом окружающее пространство, заполненного людьми метропоезда. Степан растерянно потрепал подружку по чёлке:
     - Ну что, толстая, не бойся! Мы удрали! Поживем, недельки две на Арбате, пока Вера не забудет о нашем с тобой существовании. Стар я стал для этого дерьма….
   


Рецензии