Глава шестнадцать Скандал

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
СКАНДАЛ


1.

     Степан не даром выбрал себе такую профессию. Он всё любил делать своими руками. Как говорится, у него руки росли из того места. Рукастый, он мог сделать всё, и поменять прокладку на протекающем кране, и сконструировать какой-нибудь оригинальный и эдакий агрегат, скажем тройной титан обратного хода.
      И это было совсем не удивительно, если знать о том, что его предки по бабушкиной линии были никто иные, как братья Черепановы1. До паровоза Степану, разумеется, было далеко, но в своем деле он не мог бы достичь такого совершенства, конечно, если бы не гены.
     После женитьбы и рождения  дочери, Степан как-то одомашнился. Ему уже не так хотелось ездить по вызовам, он без зримого энтузиазма брал к себе на запись новых клиентов, короче, Кораблёву захотелось обыкновенного семейного счастья.
     И хотя доверительные и дружеские отношения между супругами так и не наладились, (а Степан всегда мечтал, чтобы он, для матери его ребенка был не просто мужем, не просто любовником, но и другом), счастливый отец нашел утешение в своей дочери.
     Первое слово, которое сказала Настенька, было: «мапа». Так он и пошёл для неё по жизни: «Мапа», «Мапуля», «Мапулёк», или даже «Мапулёк-дурачок»!
     Жить долго с родителями Кораблёвы не смогли. Они продержались вместе под одной крышей не более десяти дней. Закончилось тем, что тесть уехал (и это в середине декабря) на дачу,  а тёща, не найдя общего языка в том, как нужно ухаживать за новорожденной, отказалась наотрез выполнять «безумные новомодные идеи её начитавшейся дочери».
     Переезд в Фили был быстр и лаконичен.
     - Мама, мы переезжаем. – Заявила Зоя, когда Степан уже подогнал к подъезду грузовую газель.
     Тёща возражать не стала, но протянула без внучки всего лишь неделю. Она приехала к молодым с белым флагом и более покладистым нравом. Всё-таки она оказалась на враждебной территории.


2.

    Так прошли первые месяцы  Настенной жизни. Её зацеловывали, дарили ей дорогие и ненужные подарки. Сдавали её анализы. Находили несуществующие болезни. Лечили от клепсиеллы2,  короче делали всё, что обычно делают в таких случаях любящие родители, обладающие определенными средствами, которых никогда не хватает на жизнь, и которых в избытке для всевозможных трат и балований  долгожданного первенца.
     Степан прекрасно понимал теперешнее состояние своей жены. Как-то он вычитал о том, что женщина, после рождения ребёнка на некоторое время становится иной. Конкретно это зависит от психики каждой. Так учёными были  зафиксированы случаи, когда родившая мать, не подпускала к себе отца своего ребенка аж до трёх лет! И только по истечению этого срока, когда женский организм полностью восстанавливался, всё могло вернуться на круги своя.
      Что же касалось Зои, то она, после родов крайне изменилась по отношению к Степану. Это в первую очередь сказалось на их интимной близости.
     Рядом со Степаном спал абсолютно чужой человек. Нет-нет, он на многое не претендовал, ему не нужно было безудержного секса. Он даже не смел надеяться на самые ничтожные его проявления, но то, что жена перестала обнимать его, то, что она всячески уклонялась от его ласк и объятий, внутренне разъедало его неуравновешенную психику.
     Это не могло ни сказаться и спроецироваться на все прочие внутрисемейные отношения.
     С одной стороны Степан себя сдерживал, хотя это, при его работе и темпераменте было непросто, с другой, дома, от своей жены он не получал и десятой части того, что обычно имеет домовитый семьянин.
     Разрываемый на части между помощью в воспитании дочери, семейными обязанностями приносить в дом деньги и неудержимым желанием секса, без которого он сходил с ума, и так жил день за днём, отрывал лист календаря, и каждый день всё надеялся и надеялся на лучшее.
     Но конфликт назревал и рано или поздно этот сгусток невостребованной энергии должен был вылиться.


3.
 
     Вылился он в мае.
     Уже во всю бушевала весна. Только-только воздух прогрелся выше двадцати градусов, и можно было допоздна гулять на улице. 
      Этим обстоятельством и воспользовался Степан, решив поменять в квартире полностью старую и изношенную электропроводку.
      Не прекращая  выезжать на вызовы, и так же дежуря в свою очередь около плохо спящей дочери по ночам, днями, в свободные часы, пока домашние гуляли в Филёвском парке, наслаждаясь всеми прелестями весны, Кораблёв долбил железобетонные стены, врезал евророзетки, прокладывал медный кабель, избавляясь от пожароопасного и отслужившего свой срок алюминиевого провода.
      Разумеется, разумнее было бы переехать жене с ребенком к тёще, но там временами был Валентин Васильевич, и его покой тревожить никто бы не посмел.
     В этот вечер договорились, что Степан  закончит все работы по проводке к семи вечера. Так как  сегодня необходимо было купать Настеньку.
     К этому всё и шло, но цементный состав, который Степан неудачно разбавил, очевидно, испорченным клеевым составом, всё никак не застывал. Время шло. Ванная комната была оккупирована. То и дело с улицы приходили то жена, то тёща.
   - Ну что готово?
   - Нет еще не готово.
   Через час.
    - Ну что готово?
    - Нет, еще пока нет!
    Еще через пятнадцать минут
    - Степан! Нужно купать ребенка! Готово?
    - Нет! Состав не застывает. Даже если вы и придете, то купать Настёну можно будет лишь в темноте!
    Через полчаса.
     - Степан! Готово?!!
     - Нет, Зоя, еще пока не готово, наверно придется отложить купание до завтра. Не каждый же день прокладываем провод. Знаешь, как это всё непросто!
     - Так какого хрена ты нас продержал с матерью до девяти вечера!!! Если ты безрукий, то нечего браться!
     - Я безрукий?  Да если бы я был безрукий, то ты бы до сих пор не зачала! Это у тебя там чего-то не хватает, а у меня всё, как раз в полном порядке!
     - Не смей оскорблять мою дочь! Тоже мне лапать лимитный! Понаехали тут! Да моя дочь коренная москвичка! За неё такие люди сватались!
     - Знаю я, какие люди! Михаил Михайлович один чего стоил. Приезжал тут, устраивал разборки. Надо мне было сразу же после этого сделать выводы. Женился непонятно, на ком! Москвичка, кому она нужна, ваша москвичка! Я бы знал…
      Степан договорить не успел. Краем глаза он увидел, что в его сторону летит какой-то крупный предмет. Степан инстинктивно (помогла реакция) отдёрнул голову. На раковину упала с дребезгом, отколов от неё угол, электродрель.
       Взбешенный Степан вскочил и ринулся на Зою. Та уже схватила в руки тот самый гадкий клей, и успела плеснуть этой белой жижей в лицо хама.  Степан же в ярости отшвырнул её, и Зоя оказалась на кухне. В это время тёща, маленькая и толстенькая, обхватила его сзади, но Степан, как раненный зверь, развернулся и, подхватив Эльвиру за полы плаща, толкнул её так, что она упала на спину, и только тут Степан услышал заливающуюся плачем Настеньку, которая была оставлена в коляске за дверями входной двери.
     Кораблёв замер. Только сейчас осознавая, что он наделал.
     Его охватило невыносимое чувство боли и желание всё, повернуть вспять.
     Он повернулся к Зое, но последнее, что он увидел перед глазами, был чёрный блин ударяющей его сковородки.
     Когда Степан очнулся, то голова разваливалась по полам. Из носа текла кровь.
     Встал он не сразу, но когда это удалось, обнаружилось, что в квартире он один, ни жены, ни тещи уже не было.

   
4.

     - Понимаешь, Кирей! Эта сука в меня швырнула дрелью! Полраковины размозжила! А если это, да в мою голову! И за что? За то, что я ремонт в доме устроил?!!
    - Подожди, Степан! Не горячись! Согласись, что ты тоже не прав! Унижать собственную жену, да еще в присутствии её матери? Про любовника вспомнил… Стёпа, так нельзя!
    - Ты, чей друг её или мой? Что ты её защищаешь! Ладно, дрель, а сковородка?
    - С этим я согласен. Но знаешь, для тебя еще всё хорошо закончилось, представляешь, а если бы ты её случайно убил?
   - Кого? Тёщу или жену?
   - Да без разницы! Был бы как я в розыске! Чудак человек! Запомни, свою бабу лучше не трогать, максимум – веником! Ладно, оставайся здесь пока, доделывай розетки. Был я у Зои, ну и фингал ты ей поставил. Ударил-то как – в лоб, а оттёк во всё лицо.
   - Кирей, я её не успел вроде!
   - Успел, когда она тебе сковородкой запустила, вроде как ответная реакция получилась!

    5.

     Степан опять вернулся к своей холостой жизни. Решение о разводе в его голове созрело окончательно и бесповоротно. Он просмотрел и порвал все Зоины фотографии, уничтожил или выкинул все её подарки. Зашвырнул обручальное кольцо куда-то за шкаф. Короче постарался вырвать из сердца само её существование. Но дочь, его полугодовалая дочь не  давала ему покоя. Он всё время думал о ней. О том, что после развода она окажется одна. Что никто её уже не сможет защитить перед взбалмошной и строптивой матерью.
    На восьмой день Степану стала названивать Зоя.
    Сначала Степан бросал трубки. Затем стал высказывать свои обиды. После уже стал интересоваться Настей. Далее он уже почти простил Зою, а после того, как она сама предложила ему окрестить дочку, сердце Кораблёва дрогнуло, и он простил.


   


Рецензии