Глава пятнадцатая Рождение дочери

 ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
РОЖДЕНИЕ ДОЧЕРИ



1.

    Степан открыл глаза и увидел стоящую около трюмо Зою.
    Часы показывали три ночи.
     В ночной сорочке, с огромным животом, она была по-детски растерянна.
     - Зоя, что случилось?
     - Стёпа, кажется, у меня отошли воды, может, до утра подождём?
     И только сейчас Степан разглядел, что жену бил истерический озноб. Зубы её стучали, а пальцы рук тряслись.
     - Ты что? Ни в коем случае! – Степан посмотрел на Зою и осознал, как хорошо, что они перебрались к родителям.
     Наскоро набросив брюки, он выскочил из комнаты.
    
2.

   Скорая приехала быстро.
    Тёща уже успела одеть жену, и та, зажав в руках приготовленный заранее пакет с вещами, ожидала медиков, сидя на пуфике.
     Очень полная добродушная тётка вошла в прихожую, заполнив собой всё пространство.
     - Ну, где у нас роженица? А, вот ты где, голубушка! Ну что? Поехали?
     - Извините! – Степан выступил вперёд, вот направление….
     - Что это? Центр Регенерации и Планирования Матери и Ребёнка? Так зачем же Вы нас вызывали? Ну, хорошо. Давайте роженицу под руки и поехали, рассусоливать поздно, а то она, не дай Бог, еще в машине родит!


3.
    
     - Ваше счастье, что схватки начались ночью! По ночной Москве мы её быстро доставим!
     В приемном отделении Центра Регенерации их уже ждали.
     Отблагодарив бригаду скорой, Степан вместе с тёщей стал помогать жене, переодеваться в больничное.
     - Всё папаша, - улыбнулась ему пожилая санитарка, - Теперь возвращайтесь домой. Мы вас известим. Как только – так сразу.
     Последнее, что увидел Степан, была уходящая в глубь помещения Зоя. Она была абсолютно беспомощна, и чувствовалось, что ей  страшно.
     Степан очень хотел присутствовать при родах, но Зоя оказалась категорической противницей этого! Настаивать Степан не стал, хотя, когда он заключал контракт с Центром, то там, специальным пунктом оговаривалось и это условие.


4.

     Вернувшись на попутной машине, домой, Степан и Эльвира Васильевна, застали тестя не спящим. Он сидел в кресле около включенного телевизора, курил сигарету за сигаретой и переключался с канала на канал.
     - Валя, всё в порядке, отвезли. Теперь будем ждать. Воды отошли, значит, к утру может, уже дедушкой станешь!
      Тесть встал и направился на кухню.
       - Степа! Иди сюда! – крикнул он уже оттуда.
       Степана ждала рюмка водки.
        - Давай, напряжение снимем.
        - Хорошо. – Сказал Степан, понимая, что это будет первая рюмка в его жизни.
        От выпитого спиртного у него немного закружилась голова, и непривычно защекотало в горле.
        Неожиданно для самого себя он встал и подошел к телефону.
        - Дежурный по Центру Реабилитации слушает.
        - Извините, пожалуйста! Я к вам полчаса назад отвёз свою жену. Посмотрите, Зоя Валентиновна Кораблёва.
        - Так. Минутку. Есть такая. Еще не родила.
        - Нет-нет, вы меня не поняли, я хочу у вас спросить вот о чем. Я заключил с вами контракт, по которому могу присутствовать при родах.
       - Так, и почему же вы тогда не здесь, а говорите со мной по телефону?
       - Понимаете, моя жена оказалась противницей этого!
       - Ну, тогда простите, ничем помочь не могу, для нас главное спокойствие роженицы.
       - Я знаю это, но, во-первых, вы же можете на меня надеть халат, маску, шапочку, она же меня не узнает! Во-вторых, я же ваш коллега, тоже медик, а в-третьих, у меня в кармане лежат двести долларов, и они так мне жгут ляжку.
      - Хорошо, подъезжайте, только быстро, вашу Кораблеву уже направили в родильную.
     - Стёпа! Всё-таки  поехал? – тесть жевал солёный огурец, - ну и правильно. Нам с матерью позвони, когда что, чтобы мы не волновались, и хорошенько следи за этими бестиями, а то знаю я их!


5.

     Через час Степан уже стоял в медицинском костюме горчичного цвета. 
     Он оказался чуть поодаль от работающей с его женой акушерской бригадой.
      Ситуация усугублялась тем, что роды должны были протекать с «осложнениями».
      Когда показалась головка младенца, стало ясно, что без хирургического вмешательства не обойтись.


6.

     Настя появлялась на этот свет с трудом, с невероятными усилиями, и, в какой-то момент всем показалась, что роженица устала.
      Стиснув зубы и напрягаясь всеми своими оставшимися силами, она никак не могла вытолкнуть из своего чрева плод.
      Но вот, как будто просветление, как второе дыхание, и в считанные минуты в руках у акушерки уже попискивало родное и такое беззащитное существо, его дочка.
      Степан подскочил к жене и снял маску.
      - Зоя! Ты молодчина! У нас дочь!
      - Степан? Господи, Стёпа! Ты пролезешь в любую щель. Что ты тут делаешь, я же просила…
      - Папаша! Папаша! Всё выходите из операционной!  Сейчас мы будем накладывать швы.
     Степан был счастлив! Он стал отцом! Подумать только! У него родилась дочь!
     - Аллё? Эльвира Васильевна? Зоя родила. Да. Девочка. Две семьсот. Без патологий. Приеду домой, расскажу.

7.

     Наутро Степан стоял под окном четвертого этажа, за которым находились два самых родных в мере человечка: его жена и дочь.
     Набравшись наглости, он крикнул. Сначала не громко, затем громко, потом так, что многие роженицы показались в окнах и стали наблюдать за ним.
     Наконец занавеска на Зоином окне зашевелилась и из-за неё показалась жена. Она улыбалась. Затем Зоя на мгновение исчезла, чтобы появиться уже с новорожденной Настей, очень похожей на крошечную мумию  с красным пятнышком сморщенного лица.
      У Степана на глаза навернулись слёзы, а в кармане его куртки лежал сложенный вчетверо  листок, который он должен был сейчас передать вместе с запиской, фруктами и пятнадцатью белыми розами. Это было стихотворение, которое он написал сегодня ночью.   


Ноябрь. Холодно. Роддом,
Но греет стук сердец.
А в счастья верится с трудом:
Я сутки как отец.

Еще вчера я был разбит,
А нынче счастлив лишь:
Комочек счастья там сопит
В две дырочки, малыш …

Моя возлюбленная дочь,
Мой центр большой земли,
Портрет курносый мой точь-в-точь,
Как больно к ней мы шли.

Глаза, уставшие жены –
Счастливые до дна …
И вот топчусь я у стены
Роддомова окна.

Ноябрь… Холодно… Роддом…
Но греет стук сердец:
Жены и дочки за стеклом.
Я сутки как отец.


Рецензии