Глава десятая Огнеборец

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ОГНЕБОРЕЦ
1
   Ощущение двойственности не покидало Степана. После вчерашнего знакомства с Зоиными родителями у него оставался какой-то неуловимый осадок недосказанности. Особенно его смутил поступок (Зоиного) ее отца. Но он отмахивался от этих мыслей и лишь старался думать о том, что уже через какой-то месяц он наконец-то обретёт семью, и это значило, что до сокровенной мечты стать отцом у него оставалось не так уж много времени.
   Звонок телефона застал Степана за подготовкой к очередному массажу.
   - Да,  я слушаю.
   - Степан, Здравствуй! Это Мила. Ты меня узнал?
     Степан узнал.
     Милу привела к нему на массаж Татьяна. Как выяснилось очень скоро, Татьяна с Милой оказались очень близки. И хотя Татьяна была замужем, истинной страстью этой эффектной во всех отношениях женщины и любящей матери пятилетнего сына был отнюдь не муж, а  эта двадцатичетырехлетняя девушка. Очень умная, красивая, знающая себе цену, она сразу же понравилась Степану. Понравился Степан и Миле. Увидев, в первый раз, как Степан массирует её подругу, как всё его тело напрягается и играет мышцами, Мила восхищенно рассмеялась:
     - Степан! Ну, ты Тарзан! Нет… не то… не Тарзан, какой-то  зверь….
     - Горилла? – улыбался в ответ запыхавшийся массажист.
     Ей определенно импонировало в Степане и то, как он свободно и экстравагантно одевается, и то, что он один из немногих, знакомых ей мужчин,  так спокойно и запросто умеющий разговаривать с ней о её сокровенных мыслях, о том, что большинство самцов  порядочные сволочи, желающие лишь затащить женщину в постель ради ежеминутной прихоти.
    Мила не была клиенткой Степана, но она ему иногда звонила.
    - Степан! У меня к тебе просьба! Ты можешь сходить со мной на корпоративную вечеринку? Дело в том, что мне дают наконец-то повышение, но шеф, кажется, заподозрил мои  тихие шалости.  Такой броский парень, как ты   развеет все его сомнения. Эта должность мне нужна, и я не хочу рисковать. Так ты мне поможешь?
   - Конечно. Когда я буду тебе нужен?
   - Ты свободен будешь завтра с четырех?
   - Нет, но я постараюсь разбросать  сеансы.
   - Тогда давай встретимся с тобой завтра на радиальной Проспекта Мира в центре зала в полпятого?
   - Форма одежды?
   - Я тебя умоляю, будь собой! Одевай то, в чём тебе будет удобно.
     Значит до встречи, и спасибо, ты меня очень выручишь.… Кстати, там, как всегда, будет очень много озабоченных по мужичкам девиц, так что имей это в виду!
   - Хорошо, до встречи.


2

    …Мила опоздала на сорок минут.
     - Прости, я под лёгким наркотиком. Степан. Я поняла, какой ты зверь – не обезьяна - реликтовый дракон, с кожистыми крыльями и мягкой шкурой вместо чешуи по которой  скатываются капли…
     - Ты в порядке?
     -  Вполне. У тебя классный прикид. Я так и думала, что ты оденешься в это, поэтому  я решила одеться неброско, моим украшением будешь сегодня ты.
     «Неброско», это выглядывающий из распахнутых пол стильного чёрного пальто строгий английский костюм с белой шёлковой рубашкой, расстегнутой на три верхних пуговки. Крупная капля белого жемчуга на тонкой нитке выгодно оттеняла загар и чуть завуалированный  темперамент.
     - Пойдём. Бери меня под руку и веди. Вот схема маршрута.
    Суетливо спешащие пассажиры, удивленно озирались на странную парочку: эффектную, очень высокую  брюнетку в черном пальто и её спутника,  как будто взятого из рекламного ролика, в широкой кожаной шляпе, бобровом полушубке, в жёлтых крокодиловых штанах. Он бренчал и звякал  на всю ивановскую  высокими сапогами с настоящими стальными вестерн-шпорами.
    Охранники не без удивления осмотрели экстравагантного посетителя, из-под бобрового полушубка которого выглядывала лишь кожаная жилетка, но,  часы «Армани»  всё-таки перевесили все отрицательные аргументы и им, скрепя сердцем, дали «Добро».
   Появление этих двоих на годами накатанной корпоративной вечеринке у одних вызвало удивление, граничащее с негодованием, у других откровенное негодование, у третьих же, и их оказалось большинство, желание познакомиться с выбивающимся из толпы маргиналом.
     Мила торжествовала. Эффект был достигнут! Даже сам начальник встал и подошел поближе, чтобы лучше разглядеть спутника этой наглой лесбиянки, которая,  так грамотно и цепко выполняла возложенные на неё обязанности, что отказывать в её продвижении по служебной лестнице у него  просто не хватало аргументов «против». Теперь же, начальник порадовался еще и  находчивости этой бестии: привести на вечеринку такого клоуна, это надо быть не из робкого десятка. Да, на завтрашнем правлении, он может смело утверждать её кандидатуру.

3

     Толпа подвыпивших бухгалтеров отрывалась по полной программе.
     Уже позади были конкурсы на самого сексуального работника, на самого завидного жениха, на лучшего специалиста, на старожила предприятия и так далее и тому подобное.
     Основная часть благополучно  закончилась, и наступило самое основное: дискотека и собственно шанс на съём. То есть  обыкновенная заурядная девица лет так двадцати пяти имела возможность познакомиться с парнем из её же фирмы, но работающего в другом её филиале, которых по Москве было более пяти.
     В этой чехарде телесных взаимоотношений все карты портил Степан. Он стоял разгоряченный красным вином и шведским столом со всевозможными закусками, лучшей из которых для него стали сегодня шашлыки. Мясо. Он жаждал и ел поджаренные с коричневой лоснящейся корочкой кусочки свинины, как будто делал это в последний раз. Время от времени, во время медленных композиций он подходил к Миле, просто безучастно сидящей где-то в  конце стола, брал её за руку и, слившись с ней, танцевал. Она бесцеремонно обнимала его, целовала в губы, и, как бы показывая всем, что это именно её парень, что сегодня этот красавчик только с ней.
    - Ты знаешь, Мила, тут на меня смотрят, как на дикого.
   - О чем ты! Я заходила в дамскую комнату, так там только и разговоров, что о тебе. Кстати, мы немного с тобой переборщили. Моя женщина приревновала меня к тебе и уехала. Так что на сегодня я одна. Давай сделаем вот как. До конца вечера еще часа два. Я сейчас предложу поехать с нами трем-четырем девчонкам, скажу, что ты приглашаешь, а там, может и мне что-то перепадет.
     - Давай. А я пока подойду к этой красотке.
     - Это Юля из соседнего отдела, ей двадцать семь, у неё отдельная квартира и желание выйти замуж, только не признавайся ей, что она тебе понравилась, иначе ничего не выйдет.
   Степан подошел к столику, где сидела, положив, нога на ногу, крашенная блондинка. Её волосы отливали в седину, выгодно подчеркивая разгоряченные от вина и ощущения предвкушения секса густо-подведенные зелёные глаза. Степан нагнулся над ней и сказал почти в самое ухо, ощущая запах её вспотевшего тела перемешанного с запахом дорогих духов:
   - Я думаю, что ты меня уже хочешь?
   На Степана сверкнули жадные глаза:
   - Я еще не знаю этого….
   - Через час мы уезжаем на квартиру к Миле, так что если захочешь, то присоединяйся!
   - Хорошо. Я подумаю!
   - Конечно, подумай, - сказал Степан почти в самое ухо и слегка прикусил его, ощутив во рту нежную мочку и бриллиантовую сережку.
  - Подожди, ну подожди же! - решительно отстраняя Степана, кокетливо произнесла Юля, - Я могу тебя попросить принести мне просто воды?
  - Просто воды? Газированной  или нет?
  - Или нет, -  и Юля слегка поморщила припудренный носик, - но со льдом!
   - Как скажешь,- и Кораблёв отправился к стойке бара.
     Сделать это не так-то уж было и легко. Пробираться пришлось сквозь танцующих.
     На обратном пути, с двумя одноразовыми стаканами (в одном лёд, в другом минеральная вода) он оказался особенно уязвим перед шаловливыми и наглыми выходками подвыпивших и оттого откровенно вожделеющих  мужское тело, «бальзаковских красоток». Кто-то из них пытался затащить Данди в свой образовавшийся кружок, кто-то просто пытался дотронуться до такого загорелого и лишь чуть прикрытого кожаной жилеткой – пресса, а кто-то и вовсе лез в наглую целоваться, дыша в лицо Степану оплаченным корпорацией дешёвым вином и вожделением секса.
     Кораблёв решил перевести дух и остановился.
     То ли от освещающих танцплощадку софитов, то ли от флюидов секса, оккупирующих  всё свободное пространство, душе Степана стало нестерпимо жарко, да так, как будто он оказался на вечных сковородках.
     Неожиданно он почувствовал, что кто-то уже прижавшись со спины, бесцеремонно забирается к нему, оттянув туго застёгнутую серебряную пряжку ремня.
     «С кем поведешься, - так тебе и надо» - мелькнуло у Степана.
     Нет, Кораблёв не стал дёргаться. Напротив, он жадно  и хладнокровно осушил стакан минералки.
     Затем, перехватив женскую кисть, осторожно высунул её из запретной зоны и резко повернулся.
     Перед ним оказалась пошатывающаяся девица с замутненными, и очевидно залитыми вином  глазами. Эти глаза буквально пожирали его.
     Тогда Степан резко притянул «страждущую» к себе и  сделал вид, что желает поцеловать.
     Но когда обмякшая девица с готовностью уже закрыла глаза и приоткрыла рот, то вместо жгучего поцелуя Мачо, её шею обожгли и проскользнули к пояснице, высыпанные ей из стакана за шиворот  кубики отрезвляющего льда.
     Оскорблённая попыталась замахнуться на своего обидчика, но Степан брезгливо оттолкнул эту замороженную курицу, отбросил два пустых стакана, и стал пробиваться к выходу, чтобы вдохнуть в себя хотя бы глоток свежего весеннего воздуха.
   
   

4.

 Старенький и видавший виды Мерседес летел на Запад Столицы. Перегруженный пассажирами, он слегка присел, но  скорости не сбавлял. Пустынные улицы ночной Москвы  вдохновляли на приличную скорость и это, судя по спидометру, водителю удавалось на славу.
    После многочисленных комбинаций, предложений, отказов, размышлений, капитуляций в сторону выхода до последнего поезда в метро, на предложение продления вечеринки согласилось-таки шесть человек. Правда, двое выпадали сразу же. Это была влюбленная парочка, которой просто негде было встречаться. Но в их распоряжении оказался «мотор», и значит, можно было не только сэкономить на поиске такси, но и утром спокойно разъехаться по домам.
     Степан сидел зажатый со всех сторон двумя изрядно подвыпившими девицами, а на его коленях восседала Мила, она обняла его за шею, одев с каким то шиком его шляпу, и пела какую-то популярную песенку, ей дружно помогали и старались петь красиво, но из этого ничего путного не получалось.

5.

   Притормозили около ночного супермаркета. Все выбрались из запотевшего и прогорклого аквариума салона авто. Шумно отправились за  покупками. Все, кроме Степана. Степан остался. Он неожиданно для себя увидел стоявший телефонный таксофон. Найдя в кармане две копейки, зашёл в будку и по памяти набрал Зоин номер. Длинные гудки, это всё, что его ждало. Но вот трубку сняли, и сонный голос рыкнувшего отца заставил его бросить трубку. А что он хотел и зачем звонил? Эх, прощай холостячество! Было бы так, чтобы и ребёнок был, и чтобы эта жизнь не кончалась! Затем Степан стряхнул головой и подошел к машине. Около него встал хорошо выпивший мужик.
     - Эй, ковбой! Пойдем ко мне пиво пить. У меня хата свободна.
    - Нет, у меня уже всё расписано.
    - и БАБЫ ЕСТЬ?
    - И бабы есть. Целых три.
    - Ну, ты парень даешь, уважаю. А меня ни как нельзя взять с собой? Это не они. Да, для таких я уже старый хрен, ну удачи тебе Ковбой!
   Переполненные полупрозрачные белые пакеты крепко облепили две бутылки водки, упакованные в вакуум сосиски, какие-то салаты, два батона хлеба и  рассыпанные мандарины. Все очень громко по пьяному безудержно гоготали.
     - Степан! Степан! Все, кто заходил после нас, только о тебе и говорили, а мы им – это с нами! Тебе не холодно? Ну что водку пить будешь?
     - Поехали, ребята, что-то затянулось наше веселье.

6.

Квартира оказалась очень большой, просторной, четырехкомнатной, с двумя туалетами и внушительной кухней. Дом только что выстроили, и всё вокруг пахло так, как обычно пахнет в новом, еще не обжитом помещении.
     Мебели вообще еще не было, за исключением стола и трёх стульев на кухне. В одной из комнат лежали друг на друге, как в спортивном школьном зале матрацы.
     Прежде чем начать застолье, Мила настояла на том, чтобы сначала приготовились ко сну. И уже через четверть часа матрацы были распределены по четырем комнатам.
    Как рачительная хозяйка, Мила выдала всем по комплекту выглаженного цветастого белья и отправилась в ванную.
    Смех, шуточки, кто-то закрылся в туалете, кто-то оккупировал кухню, отваривая сосиски и раскладывая салаты.
     Степан вдруг почувствовал, что он ничего не хочет. То, что должно было произойти здесь, ему вдруг стало противно. В первый момент он подумал было уехать, но срываться в два часа ночи в никуда было глупо.
    И тогда у него созрел план.
     Сначала Степан без объяснений взял за руку одну из курящих на кухне девиц и отвел в комнату. Уложив её на диване, он сначала, для вида осмотрел и вправил пару позвонков, а затем прошелся, нажав акупунктурные точки, отвечающие за сон.
     Вернувшаяся на кухню новоявленная пациентка взвизгнула, что это класс, и Степану удалось без труда промассировать так же остальных.
     Сосиски еще не были сварены, а компанию уже начало тянуть ко сну.
     Несколько рюмок водки довершили то, что начал Степан.
     К тому времени, когда Мила вышла из ванны, все были уже настолько сонны, что не о каком веселье не могло идти и речи.
      - Степан, я что-то не могу понять, что тут произошло? Они что напились?
  - Наверно. Я, как и ты тоже принимал душ.
 - Да…. Нет, мы же хотели еще повеселиться! Эй вы, а ну просыпайтесь!
   Рома! Света! Таня! Ленка! Ну, вы что вообще что ли? Эй!!! – но все усилия растормошить компанию оказались тщетны. И Мила сдалась. -  Раз так, давай-ка их распределим по постелям.
     А ты где будешь спасть? Пойдешь к девицам?
  - Я думал, что к ним пойдешь ты.
  - Нет, чего я не люблю, так это пьяную бабу. Ты заметил, что я вообще не пью.
 - Зато употребляешь лёгкий наркотик.
 - Да он уже давно выдохся. Так что ляжешь со мной? Только предупреждаю, я сплю без белья.
 - Знаешь, я тоже.
 - Хорошо, тогда спать.

7.

    
     Луна была почти во всё окно. Не защищенное занавесками, оно пропускало ровный песочный свет, превращая всё в полутень.
     - Какая сегодня яркая луна.
     - Знаешь, что, обними-ка меня.
     - Зачем? – спросила Мила, и, повернувшись на живот, обняла Степана за талию. Она стала очень осторожно, как бы боясь рассыпать карточный домик, прикасаться к животу, стараясь касаться лишь ощутимых на ощупь волосков тела, затем, поднимаясь всё выше и выше, неожиданно отдернула руку, как будто споткнулась о какую-то неведомую преграду,
     - Ой, у тебя грудей нет!   
     - Конечно, нет, - очень спокойно и по-домашнему ответил Степан, - Я же мужчина!
    Наступила минутная пауза. Мила положила голову Степану на грудь и стала смотреть на луну. Он видел луну сквозь барашки кудрей, и ему стало, очень жаль это существо, женщину, которая презирала  мужчин.
    - Мила, прости. Тебя наверно когда-то очень обидел какой-то болван, и ты затаила злобу на всех мужиков сразу?
   - Да нет, представляешь, у меня еще ни разу в жизни не было мужчины!
  - То есть, как это не было? Ты что, девочка?
  - Я не девочка! Мои подруги постарались сделать меня не девочкой, но живого мужика я еще ни разу к себе так близко не подпускала.
  - Шутишь?!!
  - Да нет, правда, ты первый мужчина, с которым я сплю.
   У Степана перехватило дыхание. Неожиданно для себя он ощутил тяжесть ответственности за то, что происходит здесь, сейчас, он понял, что в ответе за этого двадцатичетырехлетнего ребенка.
   В какой-то момент он закрыл глаза и вспомнил кинокомедию тридцатых годов – «В джазе только девушки», где два главных героя музыканта, чтобы попасть в дамский джаз-оркестр переодеваются в женщин. Один из них находясь среди полуобнаженных красоток, чуть-чуть не срывается, но его друг предлагает ему повторять, как заклинание: «Я девушка…. Я девушка!», что последний, со слезами на глазах и делает:
   «Я девушка! Я девушка! Я девушка!», кажется, Степан повторил это раз сто. Но вот он почувствовал внутри себя желание подарить этой девочке всё самое лучшее и светлое, что он знал и чем владел. Ему вдруг так захотелось показать этой заблудшей, что значит близость с мужчиной, и как это прекрасно, когда два молодых и красивых тела мужчины и женщины сливаются воедино.
   Он просто положил Милу на спину и начал целовать, сначала шею и опускаясь всё ниже и ниже. Когда же он, наконец, ощутил чуть уловимые подрагивания бедер, будто трепыхания крыльев пойманной бабочки, то ему стало несказанно хорошо и он,  наконец, оторвавшись от поцелуев, сел на Милу сверху.
     Она чуть приоткрыла глаза, и, устремив взгляд на то, что собственно и различает мужчин и женщин, выдала откровение:
     - Он у тебя живой!
     - Да, я знаю! – Улыбнулся Степан.
     - Живой! Он шевелится! Знаешь, на кого ты сейчас похож? – поднимая глаза и всматриваясь в глаза Степана, вдруг выдала Мила, - Ты похож на девушку, у которой есть член, и она этому очень радуется!
     - Спасибо…
     - Степан! Я хочу тебя! Возьми меня!..
     «Вот оно!» - подумал Степан и ощутил за своими плечами ответственность перед всем мужским родом, начиная с прародителя Адама.


8.

   Апрельское утро выдалось по-зимнему морозно. В субботу  семь утра, это еще ночь. Ни души, ни машины. Наконец Степан проголосовал и остановил старенькую «Ниву».
     Просыпаться со всеми Кораблёву не хотелось, да и девятичасовой сеанс никто не отменял. Степан глянул на часы; поспать удалось не более двух часов.
      Уходя, он бросил взгляд на сонную Милу. Одеяло было отброшено, и в лучах солнца  Степан поймал себя на том, что она прекрасна, но красота ее, его не трогает.
     Всю дорогу водитель «Нивы», молодой, плотный, бритый наголо парень, искоса поглядывал на Степана и никак не мог определиться, чем занимается эта залётная пташка.
      Разговор не клеился. Степан либо отмалчивался, либо отвечал кратко.
     Неожиданно, он, перебив собеседника, вдруг выдал, больше, наверное, для себя.
     - Представляете, живет себе человек, дышит, ест, спит, думает, ходит на работу, мечтает любить и быть любимым, и не понимает, что он в обыкновенной стеклянной банке…
     - Как это в банке, типа законсервирован?
    - Типа. Но законсервирована его сущность, его душа, и чтобы кто-нибудь проник внутрь этой самой души, её необходимо раскрыть, довериться, иначе так и останешься один на веки вечные, так и будешь недопонят даже самыми близкими  тебе людьми.
    - Братан, ты к чему это всё?
    - Да так. Сегодня, кажется, я постарался открыть, выпустить из этой стеклянной банки очень красивую душу!
   - Ну и как? Получилось?
   - Не знаю, но я старался.
   - Ты что? Медвежатник? Или типа Шамана что ли? Вон у тебя какой необычный прикид. Одни зубы на шляпе чего стоят!
   - Да ладно, какой я Шаман? Так, погулять вышел.

9.

     День перевалил за двенадцать, когда сонный и вымотанный ночными похождениями Степан наконец-то закончил сеанс массажа.
      Конечно же, пациентка ничего не заметила, но чего это ему стоило!
      Сидя в кресле, задрав ноги выше головы, он полудремал, полудумал о том, что всё-таки произошло ночью, и что поступил ли он единственно правильно?
     Телефонный звонок заставил его очнуться.
     - Степан, это Мила….
     - Мила! Здравствуй! Я хочу сказать, что я очень благодарен тебе за волшебный вечер, так было классно!
    - А я хочу сказать тебе спасибо за сегодняшнюю ночь! Знаешь, я сейчас долго думала над этим. Что-то в моей жизни было не так. Знаешь, я не знаю, как дальше сложится моя судьба, но я очень хочу ребенка, и для начала постараюсь найти нормального парня!..
   Степан положил трубку и посмотрел в окно.
   На  весеннем припеке  сизый голубь гордо выруливал свадебный танец перед серой и нечем не примечательной самкой. Наверно так и должно быть. Наверно так и правильно.





 


Рецензии