Глава девятая Знакомство с родителями

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ЗНАКОМСТВО С РОДИТЕЛЯМИ




      На следующий день, первое, что сделал Степан – позвонил Зое.  Он застал её перед выходом на работу. Она явно спешила, но по всему чувствовалось, что звонка она ждала. Обрадованный Степан успел лишь узнать главное: все выходные родители проведут на даче, так что Зоя пригласила Кораблёва в гости. Встретиться договорились  на станции Пушкинской,  в центре зала в семь часов вечера после работы.
     Зоя освобождалась в шесть тридцать, да и у Степана сегодня должно было состояться два сеанса массажа.
     Новоявленного жениха терзали сомнения, и всё-таки он уже принял для себя очень важное решение. С сегодняшнего дня он начинает делать только исключительно массаж. Оставалось за малым – набраться мужества и объявить об этом.
     Степан так устал быть обыкновенной, пусть и высокооплачиваемой проституткой, что сбросить с себя этот постоянный всё выматывающий груз необходимости удовлетворять чужую похоть, было для Кораблёва также важно, как и то, что женитьба для этого, упавшего на самое дно общества мужчины, должна была стать нравственным очищением от всего того, что связывало его с пороком.
     Степан заранее уже запланировал, что они с Зоей должны непременно венчаться, и  что это венчание должно состояться именно в Храме, настоятелем которого был священник, которому Степан лечил спину вот уже на протяжении последних  пяти месяцев. Платил за отца Александра пациент Кораблева, то ли потому, что дача священника находилась по соседству  с дачей этого пациента, то ли потому, что священник этот был очень уважаем и знаменит, а может и по тому и по другому.
     Действительно, как человек отец Александр был очень интересен и лёгок в общении. За те минут сорок, пока Степан разогревал ему спину, страждущий и лечащий успевали поговорить о многом.
     Отец Александр был уже в преклонных годах. Сколько ему, Степан только лишь мог догадываться, но он знал, наверняка, что в молодости, еще до принятия сана, отец Александр воевал и даже принимал участие в обороне Сталинграда.
     Но об этом они никогда не говорили. Говорили об ином. Больше вопросы задавал Степан. Редкая возможность пообщаться с человеком, за благословением которого шли издалека.
    Один раз Степан спросил:
     - Если говорится в Библии: «Возлюби ближнего, как самого себя…», значит ли это, что чем сильнее себя любишь, тем сильнее можешь полюбить и ближнего?
     На что мудрый священник просто ответил: 
    - Можно и так сказать.
   И только лишь у священника за всё время к Степану возник лишь один вопрос: «Появляется ли у него  желание к женщинам, которых он массирует?» Степан неожиданно для себя ответил вопросом на вопрос: «А у Вас, батюшка, возникает желание к тем, кого вы крестите?». Больше к этому разговору отец Александр не возвращался, но поинтересовался, освящено ли это помещение.
     Не прошло и трёх дней, как освящение массажного кабинета прошло по всем церковным правилам, с особым пристрастием.
     В течение более часа читались молитвы, и кадило отца Александра не пропустило ни один даже самый малый затаённый уголок.
     После еще очень долго пахло ладаном, который не мог перебить даже терпкий запах массажных масел.


2.

     Степан ждал уже больше часа, давно прошло восемь вечера, но Зои  всё еще не было.
      Он уже устал ждать и подумал о том, что как давно он не ждал, и что вообще он, как дурак стоит и ждет женщину, лишь для того, чтобы прийти к ней домой и (это было очевидно) заняться с ней плотским. И это ждёт тот, кто избалован этим и более того, до недавнего времени получал за это приличные деньги. Степан ухмыльнулся: приличные деньги за неприличные поступки.
     Он понимал для себя, что ждет Зою за другим, за тем, что он как можно скорее желает сойтись с ней, а для этого необходимы видимые ухаживания. Кораблёв тяготился этим, но делал. Вот и теперь он терпеливо ждал, зажав в руке крупную бордовую розу на тонком стебле. Стебель был настолько тонок, а цветок настолько велик, что казалось если развернуть целлофановую трубочку, то роза в любой момент могла бы надломиться, и Степану неожиданно подумалось, что он похож чем-то на этот стебель, и выдержит ли он такой пышный, ароматно пахнущий, но тяжелый цветок семейных отношений?
     Зоя появилась, вынырнув из толпы. Она была запыхавшаяся, в распахнутом пальто, из-под которого виднелась строгая юбка шотландка и белая шёлковая блуза, просвечивающая ажурный узор очевидно очень дорогого бюстгальтера.   Она, наскоро чмокнув Степана в губы, протянула ему связку ключей.
     - Ты извини, что заставила тебя ждать, но у нас неожиданно нагрянула ревизия. Я тебе звонила, но ты, очевидно, уже вышел из дома. Вот возьми. Это ключи от нашей квартиры. Вот адрес. Езжай и жди там.
     Уже садясь в вагон, Степан подумал  о том, что надо было отказаться. Ехать туда, где ты еще не был. А вдруг он столкнётся с соседями? Что он скажет им? Но Степан поехал, и в голове его путались, перебирались одни и те же мысли, как в детском калейдоскопе, увеличиваясь и трансформируясь в  нечто большее, чем обыкновенные переживания человека перед чем-то решительным и безоглядным в его жизни.
     Зоин дом искать долго не пришлось, он находился почти у самого входа в метро.
     Подойдя к подъезду, и было уже набрав в домофон код доступа,  он неожиданно сбросил его, и просто набрал номер квартиры. На его удивление, на том конце ответили, даже не спросив: «Кто?»
    Женский, очень похожий на Зоин голос просто спросил у него:
     - Степан, это Вы?
     - Я, - ответил Степан и у него по спине пробежал холодок – что было бы, если он начал всё-таки открывать своими ключами!
     - Поднимайтесь, пожалуйста. Десятый этаж. Триста двадцатая  квартира.
     У Степана еще была возможность повернуть, он мог это сделать в любую секунду, но вместо этого он оттянул тугую железную дверь и решительно шагнул внутрь. И потом, нужно же было кому-то отдать Зоины ключи.

2.

     Двери лифта раскрылись, и Степан увидел перед собой очень полную женщину-коротышку. Одета она была в некогда пёстрый, но теперь полинявший от времени спортивный костюм, который, кажется, был не с её плеча. Её седые коротко стриженые волосы отливали голубым оттенком, а глаза, всё, что очевидно осталось ей от былой красоты – очень выразительны.
     - Здравствуйте, Степан! Меня зовут Эльвира Васильевна, я мама Зои. Она позвонила мне, и предупредила, чтобы я Вас встретила. Ключи у вас?.. Давайте, а то не дай бог Валентин Васильевич увидит. Мы должны были сегодня поехать на дачу, но у нас сломалась машина…. Сейчас мы потихоньку пройдем в прихожую, а потом на кухню, старайтесь не шуметь, а то Валентин Васильевич выпимши….
     Степан всё еще стоял в кабине лифта, и с каждым словом его потенциальной тёщи, выходить ему из этой кабины всё более и более не хотелось! Но он  всё-таки вышел и, скрипя сердцем, направился за маленькой женщиной, смотря на её очень круглую и мешковатую попу. В какой-то миг у него опять, откуда-то из под сознания всплыло бабушкино: «Коровушку по молоку, а девку по породе, каков отец, какова мать…», но он прогнал эту мысль, как стряхнул соринку.

З.
     В кухне уже закипал чайник, когда вошел очень крупный  высокий мужчина. Он был явно чем-то недоволен. Увидев Степана, он остановился на пороге и пристально перевёл взгляд на жену.
     - У нас гости?
     - Да, Валя, - очень тихо, и как бы извиняясь, ответила ему жена. – Это мальчик нашей Зои, она опаздывает, у неё сегодня ревизия, вот он и дожидается её тут, не на улице же….
     Степан почувствовал на себе тяжёлый оценивающий взгляд Зоиного отца. Кораблёв поднял глаза, и их взгляды встретились. Они сразу же не понравились друг другу. Валентин Васильевич смотрел на нового, но уже отчего-то ненавистного ему человека с таким чувством, что это эпидемия гриппа, от которой уже не отделаешься и которой надобно переболеть всей семьей, иначе и быть не может.
    Неожиданно он резко изменился в лице. Засуетился. Полез на верхнюю полку кухонного гарнитура, и достал пачку довольно  потрёпанных и замусоленных игральных карт.
     - Ну что, друг, давай, сыграем?
     - Валя, Степан наверно и не умеет, отстань, пожалуйста! Ты лучше давай, иди и приляг. Вон у тебя еще шесть бутылок жигулёвского осталось.
    - Ну что, студент? Умеешь играть?
    - Только в «Дурака», - и Степан спокойно стал расчищать стол от чашек, освобождая место для карточной игры.
   - Ну, в «Дурака», так в «Дурака»! – И оживившаяся гора грузно уселась на стоящую напротив Степана табуретку.
    Игра началась сразу же не в пользу «студента». Степан вынужден был брать и брать всё новые и новые карты, да так быстро, что уже через минут пять в руках у него оказалась почти вся колода.
      - Ну что, Стёпа, не маловато ли тебе будет? – посмеивался над ним Валентин Евгеньевич, и что-то в его голосе было мерзкое и приторное.
     Степан посмотрел на развернутую веером колоду и стал анализировать: «Так, начну-ка я с парных карт нижней масти, может, пройдет…».
     На удивление прошло. Да как! Валентин Васильевич стал брать и брать, кажется без разбора, и в итоге почти вся колода Степана перекочевала в его крупные клещи.
     Только тогда Кораблёв понял, что над ним куражатся.
     После этого произошел решающий бой – размена карт, после чего у Степана осталось только пять карт: козырной бубновый король, крестовая десятка, туз пик и две восьмерки червей и крестей. Он уже потянулся, было, чтобы сбросить эти-то самые восьмерки, но в последний момент что-то удержало его, и Степан, сам не понимая еще, для чего он это делает, пошел тузом пик.
     - Это неправильно! – Возмутился, аж взвизгнул, Валентин Васильевич! – У тебя же там восьмерки есть, с них и ходи!
     - Зачем, я с туза хочу.
     - Но ты же сейчас проиграешь! Я же тебя сейчас размажу!
     - Размазывайте! Что же теперь делать, если я в карты играть не умею!
     Довольный собой Валентин Васильевич, положил карты на стол рубашкой вверх. Дотянулся до холодильника. Достал бутылку пива, откупорил, и жадно отпив добрую половину, протянул Степану:
    - Будешь? На мозги неплохо действует!
    - Нет.
    - Как знаешь. Ну, теперь держись! – И соперник погрузился в карточный расчёт. Неожиданно слащавая улыбка с его физиономии стала сползать. Он еще раз, но уже другими глазами взглянул на Степана и, как выдавил:
     - А ты не так уж и прост! Играть он не умеет!
    Туз пик ждал, когда его побьют.
    Его, наконец, побили козырной десяткой.
    На неё легла крестовая десятка Степана.
    Уже кусая себе губы, Валентин Васильевич, как бы уже нехотя, побил крестовую десятку козырной восьмеркой. Степан сразу же выложил на стол еще две своих восьмерки червей и виней, оставаясь с козырным бубновым королем, и понимая, что игра уже выиграна!
    Валентин Васильевич швырнул карты на стол. Встал. Подошел к окну. Достал пачку сигарет. Закурил. Напряжение нарастало.
     - Эльвира! Эльвира! – гаркнул он своим громовым баритоном.
     Эльвира Васильевна появилась на кухне и уставилась на мужа.
    - Ты представляешь! Играть он не умеет! Развел, как последнего мальчишку! Чуть ли погоны не одел! Ладно. Пойду я на улицу. Воздухом подышу, что-то мне тут жарковато стало! – И не обращая никакого внимания на Степана Валентин Васильевич вышел, громко хлопнув входной дверью.
     - Что произошло?
     - Я у него выиграл. Так получилось, я и сам не ожидал! Представляете….
    - Зачем? – Оборвала его вмиг изменившееся в лице Эльвира Васильевна! Теперь он нам всем даст  просраться!
     - О чем вы? Это же просто игра!..
    Хлопнувшая дверь заставила обоих прислушаться.
     - Это Зоя пришла! – И Эльвира Васильевна вышла из кухни.
     В прихожей о чём-то очень долго шушукались, после чего на кухню вошла Зоя. Она была оживлена и вся светилась в радостной улыбке.
     Подойдя к Степану, она его поцеловала в губы. Села возле него, положив свою изящную руку ему на плечо и просто сказала севшей напротив них Эльвиры Васильевны.
     - Мама, мы со Степаном решили пожениться!
     - Как пожениться? – И Эльвира Васильевна озабоченно и с явным недоверием посмотрела на дочь, - И  долго вы знаете друг друга.
     - Две недели.
     - Две недели? – Вы с ума сошли! А что скажет Валентин Васильевич?
     - Мама! Ты ему скажешь, что мы встречаемся уже три месяца. Короче я посмотрела расписание нашего Загса, заявление  можно будет подать уже в следующую пятницу.
   - Ну, вы даете! А где вы будете жить?
   - У Степана от матери осталась квартира в районе  Фили, двухкомнатная, туда-то мы и переберемся!
    - Зоя говорила, что вы Массажист? И где же у вас кабинет?
   - А… кабинет. – Степан как будто отчего-то оторвался в своих мыслях. – Кабинет на старом Арбате. Я там снимаю квартиру.
   - Делайте, что хотите, - И Эльвира Васильевна посмотрела на свою дочь скаким-то смешанным чувством, то ли с растерянностью, то ли с облегчением, - Только пока отцу ничего не говорите!


Рецензии