Глава вторая Везунчик

ГЛАВА ВТОРАЯ
ВЕЗУНЧИК


    Бесспорно, Ника была права в одном, что Степан был человек удивительный, самобытный и не похожий на остальных уже с самого раннего детства
    Так уж получилось, что его родители развелись, когда Степе было от роду всего-то четыре года.
     Мама из провинциального зауральского Кургана, собрав чемодан, уехала в Москву; отец почти сразу же женился на другой, а Стёпа остался с престарелой бабушкой, которой к тому времени было уже глубоко за семьдесят.
    Так он и воспитывался на бабушкину пенсию в тридцать рублей, но оставался всегда сыт, чист и зацелован.
     Шоком для Степана явился переезд в подмосковный город Одинцово и его поступление в заурядную  школу, когда он сел за одну парту с детьми, которые умели к тому времени уже и читать и писать.
     Степан никогда не отличался ни завидным умом, ни проницательностью. В начальной школе его даже поддразнивали и держали за дурочка. Таковым он и был по жизни. Безотказная душа, всегда выполнял то, что другим претило.
     Ладный и жилистый Степан всегда очень любил физический труд. Уже в девять лет он не стеснялся помогать маме.
   Она же, чтобы облегчить Стёпину адаптацию,  устроилась в его же школе уборщицей.
    Степан  мыл полы невозмутимо и, кажется, был этим доволен.
    
     Всегда в поношенном (но отутюженном костюме), который давно уже окончательно пропах до последней нитки хлоркой, усыпанный время от времени деревянными опилками, юноша, казалось, вряд ли мог рассчитывать на благосклонность девушек, но это было далеко не так.
    Дело в том, что Степана в школе прозвали Везунчик, и дружить с ним за честь считала любая школьная красавица, а поздороваться с парнем за руку стремился каждый, кто знал о  его непревзойденном таланте – умении вытягивать нужный билет. Да-да, вы не ослышались, для Степана было абсолютно без разницы, что он тянул, будь то обыкновенный школьный экзаменационный билет, или билетик моментальной лотереи. Результат был всегда один – удача!
     Но, как ни странно, Степана не интересовало ни то ни другое. Он просто любил жить. Любил трудиться, любил слушать мамины рассказы о её прошлой жизни, где она была танцовщицей, и после неудачного падения оказалась до конца жизни хромоножкой!  И, тем не менее, у Степана была настоящая страсть. И страсть называлась – вожатый!
     О! Как Степан любил на переменке убегать от всех в детскую рекреацию! Он мог постоянно придумывать новые и новые игры, рассказывать скороговорки и мирить поссорившихся первачков, а после уроков, после того, как все полы в подведомственной ему территории были вымыты, Тёма, как его в благодарность прозвали дети, с удовольствием читал малышам любимого им Карлсона, который живет на крыше.
    Тёмин авторитет среди учителей младших классов был так велик, что иногда, когда заболевал кто-то из их коллег, юношу непременно просили посидеть урок-другой на замене, что он и делал с нескрываемым удовольствием под молчаливое согласие директора школы.
     Тогда же у Степана открылся вдруг поэтический дар. Причиной стала скромная и не выделяющаяся, в общем-то, ничем старшеклассница из десятого класса Света Федотова. Особенностью Светы было то, что каждую большую перемену в любое время года эта девочка выходила на школьный двор и кормила птиц. Летом это были голуби и воробьи, зимой же  к ней на подкормку прилетали не только синицы, но и красногрудые снегири. Специально для этого она просила Степана, и тот рвал по осени  гроздья лесной рябины. Однажды, передавая ей ягоды, он ни нашел ничего лучшего,  как завернуть их в большой газетный лист, на котором он и написал первое в своей жизни стихотворение, балладу об утерянной перчатке:

Зима. Утеряна перчатка.
Упала на февральский снег,
Она лежала. Было зябко,
Её часов закончен бег.
Шли люди, наступали ноги,
Вот кто-то норовил поднять,
Но, приценившийся, в итоге,
Бросал на снег… опять… опять…
Она ж надеялась на чудо:
Хозяйская рука найдёт,
И заберёт её отсюда,
Отчистит грязь, растопит лёд…
Родная, тёплая ладошка
Опять, как прежде будет греть,
Лишь нужно полежать немножко,
Лишь часик нужно потерпеть.
Хозяйка хватится пропажи,
Сюда за нею прибежит…
Её найдёт, и может даже
Придаст ей надлежащий вид…
Так думала она, украдкой,
Заиндевевшая, смотря,
По сторонам.… И мёртвой хваткой
Её мороз брал февраля…
 А между тем уже смеркалось,
И вечер небо звёзд зажёг,
Несчастная в комочек сжалась,
Запорошил её снежок…
И вот, наверно умирая,
Она представила себе,
Как без неё её вторая
Перчатка? Было же их две!
Две неразлучных половинки,
Как в отражении портрет,
И льдинки, будто бы слезинки
Из глаз лились, которых нет…
А между тем, увы, пропажу
сочли – «Потерянно добро»…
И, пару раз вздохнувши даже,
Подружку - с мусором  в ведро…
…………………………………..
…………………………………..
Была утеряна перчатка.
Упала на февральский снег,
Она лежала. Было зябко,
Её не отыскать во век…
Но утром дворник убирая,
Её замёршую нашла,
И в мусорном бачке другая
Нашлась, ведь к счастью не игла!
И вот, передвигая урны,
Перчатки целый день метут,
Так трудятся, что даже дурно
И дырка там, и дырка тут…

Но в целом  им плевать на это,
Что преданы  в руках  гореть…
И нет из этого секрета:
Они вдвоём и могут греть!!!

     Но Света Федотова не заметила. И это было не мудрено, ведь кто из нас обращает внимание на нелепые записи неровной ученической рукой, тем более на обрывке местной скучной газеты.
      Неожиданно в девятом классе у Степана серьёзно заболела мама. Обострилась старая травма, но, несмотря на это, женщина продолжала работать, и упорство танцовщицы стоило ей жизни.
      Она слегла, и когда это произошло, то было уже поздно что-либо предпринимать.
      Медики лишь разводили руками.
      Она умирала в страшных муках, отказавшись от госпитализации, на руках у бледного с проплаканными глазами сына.
      Хоронили её всей школой.
      Степан как-то  сразу повзрослел. Стал задумчив и отчего-то перестал ходить к первоклассникам. Выпускные экзамены он, благодаря своему везению, сдал на отлично. Перед серебряным медалистом-везунчиком открывались  заманчивые дороги в любой самый престижный вуз, но Степан выбрал другое.…
     Еще долго после этого вслед ему тыкали пальцем и злорадно ухмылялись: «Дурачок то наш, везунчик, вместо вуза пошёл в дворники!».
   Повестку в военкомат Степан ждать не стал.
    Он написал заявление о желании служить в погранвойсках.
     На удивление его просьба была удовлетворена, и молодой новобранец попал на финскую границу, на заставу в пятнадцать человек. Тихое, живописное место, почти домашняя обстановка и никакой дедовщины, ну что человеку в кирзовых сапогах еще надобно?
    В армии, ко всем своим талантам, Степан добавил еще три. Он научился отлично стрелять, вкусно готовить и делать сослуживцам массаж.    Книгу о тайнах акупунктуры он нашел тут же, в местной библиотеке. Времени на заставе было предостаточно, а терпения Степану было ни занимать.
     Так он и пришел спустя два года: красивый, статный, весь с иголочки одетый и мечтающий об одном: о карьере массажиста.
     Первых своих клиентов он нашел тут же, у себя в доме, но очень скоро к нему потянулись со всего города.
     Сначала, когда цены у Степана были более-менее демократичны, ему приходилось работать по восемь, а то и по двенадцать массажей в день, но это было так тяжело, что продолжай он в таком темпе, рано или поздно пришлось бы прощаться не только с массажной карьерой, но и  со здоровьем, которое, как известно, легко продать и невозможно купить.
     Тогда Степан сделал две вещи. Первое – прекратил массировать на полу и, заняв пятьсот долларов у одного из своих пациентов, купил настоящий массажный стол. Второе – сразу же после этого взвинтил цены до  сорока долларов за сеанс.
    Он прекрасно понимал, что отсекает от себя большую часть его постоянных клиентов.
     Но зато те, что остались, составили его первый массажный костяк.
     Но неугомонному Степану и этого оказалось мало, и он придумал свою собственную систему клубного массажа.
     Отринув поток желающих, он расписал своё время лишь для тех, кто решил серьезно заняться собой и ходить к нему один раз в неделю на протяжении всей своей жизни.
     Вот так запросто Степан перечеркнул понятие времени и стал работать лишь на результат.
     Он так фанатично работал, что порою затраты на новое оборудование и качественные крема, просто не окупались.
   Но это для  Степана было далеко не главное.
   Важное для него было иное, то, что он постоянно совершенствовался сам и совершенствовал свой массажный кабинет.
    И вот, в какой-то момент, количество затрат на массажный кабинет переросло в качество. Стоимость его массажа поднялась до шестидесяти долларов, и Степан стал получать неплохой доход.
    Всего же за первые семь лет его массажной практики он сумел накопить не только колоссальный опыт работы с людьми, но и, скопив приличную сумму, начать снимать квартиру в центре, на Старом Арбате.
   И вот уже стоимость его массажей поднялась до восьмидесяти евро  (новой только что появившейся в Европе валюты). 
     Этого вполне хватало, чтобы и платить хозяевам, и продолжать откладывать впрок.
    Неугомонный Степан начал свой переезд с того, что отремонтировал и покрасил весь подъезд.
    Затем он купил и посадил перед домом кусты сирени. Хотел было повесить и скворечник, да  некуда.
    Любитель закаливания, он и на новой квартире не оставил этого занятия и шокировал своих соседей обливанием ледяной водой два раза в день в любое время года: утром и вечером.
   Его добросовестность и обстоятельность во всём подкупала.
   Люди к Степану шли.
     К этому времени Степан стал серьезно задумываться о семье. Нет, ему не хотелось жениться,  но он постоянно мечтал о своём ребенке.
    В мечтаниях ему непременно хотелось девочку, любимую дочку, которой он бы непременно сам  заплетал бы косички.
    Невероятно ограниченное количество свободного времени, и добровольное заключение делало его мечту утопической и почти невыполнимой. Но вечерами, прогуливаясь среди праздной толпы ночного Арбата, он невольно всматривался и всматривался в фигуры и лица, проходящих мимо него потенциальных матерей его будущей, еще не рожденной и даже еще не зачатой, но уже трепетно любимой им дочки.

    Постепенно Степан осознал, что может большее, чем просто массаж. Он понял, что его тело, которое он постоянно отшлифовывал, очень притягательно для многих, как мужчин, которых Степан недолюбливал, так и женщин, которые во время его сеансов возбуждались не на шутку.
    И он рискнул.
    Будучи человеком откровенным, он просто предложил одной из своих новых пациенток попробовать за дополнительную плату «новые элементы» его классического массажа.
     Эффект превзошел все, даже самые смелые его ожидания.
     И очень скоро у него на сеансах появились исключительно те, кто искал скорее не совершенствования своего тела, а обыкновенных плотских утех.
     Откуда в этом двадцатишестилетнем парне оказалось столько сексуальности, и как он мог так обворожить человека, что тот не просто получал удовольствие, но и желал приходить снова и снова, платя за сеанс до трёхсот долларов, Степан и сам толком не понимал.
    Наверно это происходило оттого, что Степан своим чутким сердцем старался понять каждого.
     Когда к нему приходил человек, он как бы начинал слушать его внутренний голос, всматриваться в его суть, подстраиваться под тайные струны его души, а изучив их, умело сыграть ту единственную мелодию, которую от него и ждали.
   Так случилось и с Никой, которую Степан не только покорил, но и привязал к себе.
    Так случилось и со многими другими, которых Степан искренне любил, и его полигамная натура была лишь от этого счастлива.


Рецензии