Любовь бывает только бесконечной

(Очерк о священнике Сергее Башкатове)

 


Я встретил его на фестивале поэзии в Майме, небольшом городке под Горно-Алтайском, когда осенние березы, став неожиданно золотыми, меняли свои листья на строку.
На сцену местного Дома культуры стремительно вышел человек в серой рясе, с крестом на груди и с гитарой. Зал напрягся, не зная, как на это реагировать.
- Ну, поющим священником сейчас никого не удивишь, - пошутил отец Сергий, как бы заглядывая в будущее. И запел звонко, как на клиросе:

Я вас люблю, мои дожди,
Мои тяжелые, осенние,
Чуть-чуть смешно, чуть-чуть рассеянно
Я вас люблю, мои дожди!
(В. Егоров)

А после были стихи, которые латунно, как колокол, били по ушам слушателей рефреном:

        «Люди, которые лучше, чем я».

Зал затих, переживая свое новое состояние. Ему исповедовался священник! Строчки царапали душу, рождали новые чувства. В чем винил себя отец Сергий? Во всем! Девочка устроилась в ночной бар, а могла бы стать балериной Большого театра - было его виной. В Европе разместили баллистические ракеты средней дальности – было его виной. Кто-то не родился, вырезанный из утробы матери ножом хирурга, кто-то спился, кто-то уехал из России, кто-то не объяснился в любви. Во всем был виноват отец Сергий – священник храма Святого Духа, расположенного в Майме! Его добровольно взятая на себя вина толкалась в жилах, ныла в суставах, не давала спать по ночам. Но зато рождала поэзию, а с нею – искренность чувств. Того самого дорогого, чего нам больше всего не хватает сегодня.

Дожди, дожди… Июнь – сплошной каприз.
Как мы с тобой могли мечтать ночами!
Любовь бывает только не случайной.
Мы встретились. И нам не разойтись.

Вот так сложилось. Что-то изменить
Нам не дано. Судьба владеет нами.
Мы прикоснулись грезами и снами,
Но сердце – слышишь, как оно звенит!

А дальше лето, солнце, облака.
Веселых глаз цветное зазеркалье.
И серебристый дождь в ночном бокале.
И бабочка, вспорхнувшая с цветка.

И больше ничего. Ведь все сбылось.
Лишь хочется обнять тебя за плечи.
Любовь бывает только бесконечной.
А если так – все только началось!




Стихи отца Сергия приятно проговаривать вслух, ощущая при этом акустику помещения. Чтобы в окна заглядывали облака, а часы, висящие на стене, отмечали долгие столетия. Поэты недаром любят мансарды и чердаки – сказывается тяга к высокогорью. Согласно легенде, племя парнасцев спустилось с гор, чтобы научить людей видеть красоту жизни.
Отец Сергий умел общаться глазами. Сквозь них проглядывала Душа, чистая и доверчивая. Она не называла меня «ежиком»* либо как-то еще. Она умела любить, видеть в человеке главное. А главное всегда прекрасно. Мне было легко общаться с этим человеком.
Люди, знавшие отца Сергия, рассказали, что в молодости он закончил исторический факультет Горно-Алтайского университета. Была у него любовь, первая и последняя. Закончилась она тем, что его возлюбленная вышла замуж за другого человека. После этого отец Сергий – Сергей Башкатов в миру – решил стать священником.

Падают снежинки. Тише, тише…
Падают, и тают на ладони.
Сердце стынет, только ты не слышишь,
Унесли тебя по снегу кони.

И тебя за самым дальним лесом
Не найти, там ныне бродит осень.
Почему-то мы не будем вместе.
Почему? Ведь я тебя не бросил!

Это в повседневной карусели,
Рельсов убаюканные стуком,
Просто не на тот мы поезд сели
И сошли на станции Разлука.

Те же здесь поля и те же крыши,
Тот же снег и те же мчатся кони.
…Только небо пасмурней и ниже,
Только снег не тает на ладони…

Обмороженная жизнь, сумерки сознания. Нужна скорая помощь, но другая. Та, что лечит душу, а не тело. Но где взять сил, чтоб подняться?
И снова спасают стихи. Их терапевтическая сила известна давно. Петрарка, Шекспир, ранний Пастернак – лечились стихами. Исповедь обрабатывает рану, самонаблюдение останавливает кровь. Красота, выводя больного на прогулку, учит его заново ходить.




Случайно услышанная фраза, румяная заря, тихие посиделки на берегу Катуни рождают строчки, в которые Сергей Башкатов пеленает свое прошлое. Я умышленно не называю его отцом Сергием, чтобы не исказить картину его жизни. Религия указывает ему дорогу, поэзия дает силы по ней идти.
«Причем тут поэзия? – спросит в этом месте Всезнайка, знакомый с основами христианского учения. – Или каноническая молитва перестала лечить, быть для человека сестрой милосердия?»
Вопрошающий будет прав, но только отчасти. Дороги существуют на земле, их можно зафиксировать с помощью космической фотосъемки. Но в небе навигация иная. У птиц, у самолетов, у майских жуков – у каждого своя. Тем более у человека. Его душа, управляемая свыше, способна притянуться к своему лучшему будущему. В искусстве это называется стилем, индивидуальностью, судьбой.

Рисует на стекле осенний дождь
Затейливые чудо-кружева.
Я опоздал, я знаю – ты права
Хотя бы в том, что ты меня не ждешь.

А за окном ржавеет листопад
И ветер рвет афиши облаков.
Я не кричу – ты очень далеко,
Мы слишком долго жили невпопад.

Закат погаснет, окунувшись в ночь,
И звезды листьев поплывут в воде.
Нас друг для друга нет почти нигде,
Но друг без друга нам почти темно.

И я иду средь выцветших рябин
По полустертым улицам – к тебе.
Рисует дождь. На стеклах. На судьбе.
Мы далеко. Мы учимся любить.

Стихи писали многие христианские подвижники, среди них - Святой Франциск и Григор Нарекаци.  Писали, в основном, стихи-молитвы. Общение было иерархическим, с самим Иисусом Христом.  А у отца Сергия мечется в стихах, как платок тореадора, его земная любовь. И женщина уверенной походкой ведет его в бездну…
Страшно?? Но погодите делать вывод! Отец Сергий садится за школьную парту ученичества. Он говорит о любви после любви. Брошенный любовник винит в своем горе себя самого, утверждает, что любил не так, как положено. И тут в памяти воскресает образ Дон Кихота, и его возлюбленная – Дульсинея Тобосская машет из окна замка платочком, вдохновляя Дон Кихота на подвиг земного пути.




Лирическая поэзия – а именно такой вид искусства близок Сергею Башкатову – глубоко исповедальна. Она приучает человека заглянуть в ночь своего существования, когда звезды не видны. Почувствовать звезды сквозь километры серой влаги, скопившейся над головой – значит, осознать проблему. И начать ее решать, используя все известные людям методы решения.
Те, кто не пишет стихов, исповедуются отцу Сергию. Сам же он исповедуется Красоте.
Исповедь, самопознание – два пути, ведущие  в небо. Искусство содержит эти пути, и кроме них еще один, третий. Это путь Красоты. Алтайский религиозный мыслитель Николай Уранов, предпринявший в свое время серьезное восхождение на Парнас, размышлял об этом. И создал эссе о Красоте, в котором утверждает, что Красота – Религия будущего.

Ветер. Березы. И прошлогодние листья,
И прошлогодние грезы ветер уносит.
Ты меня спросишь: (губы твои так близко)
- Ты меня бросил? Тихо отвечу – Бросил…

А за окном весна и осколки солнца,
Словно осколки счастья – солнца осколки.
Много их сколько! Лето опять вернется.
Первая зелень вновь на березах голых.

Новые листья. Весенние, новые грезы.
Все уже было. Летят запоздалые письма…
В мартовской выси ветер целует березы.
Первые слезы дождей. Значит, лето близко.

Вокруг дорожки, по которой ведет Красота, растут цветы недосказанности. Бытовой ум отдыхает под их душистыми лепестками, усыпленный своим господином – Интуитивным Умом. Мысль предстает перед человеком полувоплощенной - ему предстоит завершить процесс ее воплощения самому. Многие Священные тексты написаны таким вот образом.
Налицо мастерская времени, иначе – Школа Богов. Небожители приглашают в соавторы человека, делятся с ними секретами своего звездного ремесла. Предлагают человеку занять достойное место в эволюции.
Помню неизгладимое впечатление, которое оставила во мне «Песня песней» Соломона. Путь Красоты, открывавшийся в этом произведении, сверкал жемчугами образов и звучал какой-то неведомой музыкой, призывая немедленно покинуть свой дом. Вернее, расширить его до размеров Вселенной. И любить в нем не только человека, но и майского жука, ромашку, ручей. Иными словами, все, что было создано Творцом Вселенной.




Чего ты ждешь – дождя, цветов, весны?
А любишь ты смотреть на облака?
А знаешь ты, куда уходят сны?
А хочешь знать, о чем молчит река?

Не спрашивай меня, где гаснет день,
Где птица вьет надежное гнездо.
Я удивляюсь сам – ложится тень,
Звезда с другой беседует звездой.

Не спрашивай меня, чего я жду.
Я жду тебя, но я не знаю, где
Твои следы. И вряд ли их найду.
Ведь небо столько вылило дождей!

Ты просто посмотри на облака –
И я их вижу, провожая птиц.
Нас всех уносит звездная река.
Я ждал, но не нашел тебя. Прости.


Отец Сергий регулярно посещает заседание местного литературно-поэтического клуба «Повозочка». Смиренно садится за старый, видавший виды стол рядом с шофером или бывшей работницей фабрики. Слушает, кто чем живет.
В нем нет профессиональной гордости, нет и честолюбия поэта. Он всем одинаково открыт, как дорога. Хочешь, иди по ней, хочешь, сверни на другую дорогу – не в этом суть. Когда мы пройдем свою дорогу, мы станем другими. Мы станем деревом, травою, проплывающим мимо облаком, солнечным бликом на воде. Мы станем частью человечества. Мы научимся любить.
В 90-е годы институт православия пополнился священнослужителями, за плечами которых были светское образование и богатая опытом жизнь. Отец Сергий – бывший историк. Другой алтайский священник, отец Андрей, в прошлом врач, имеет ученую степень. Именно он освящал часовню Святого Сергия, построенную в Уймонской долине. Украсить храм в селе Усть-Кокса, возводимый по его инициативе, отец Андрей пригласил художницу Илзе Рудзите, дочь поэта, возглавлявшего в 30-е годы рериховское движение в Латвии. Когда один человек, решив перейти в православие, принародно сжег книги Живой Этики, отец Андрей воспылал. «Дело не в книгах, а в тебе. Следовало отдать книги другому!»
Приводя подобные примеры, я вовсе не сглаживаю противоречий, существующих между христианством и новыми духовными движениями, но лишь хочу показать, как может все быть. И предпосылки к этому имеются.




Слезы, пролитые поэтами всех веков и народов над могилой своей любви, отец Сергий осеняет крестным знамением. Беседуя о Петрарке, качает головой, упоминая стрелковую фразу поэта: «Приближаясь к 40-му году, я совершенно отрешился не только  от мерзкого этого дела, но и от всякого воспоминания о нем, так, как если бы никогда не глядел на женщину».
Петрарка отказывается от своей Лауры, отец Сергий ищет в своей любви общечеловеческое начало. Так ручей, стекающий с гор, ищет реку, ведомый чистой мечтой стать океаном…

Дай мне, Господи, утешать, а не ждать утешения,
понимать, а не ждать понимания,
любить, а не ждать любви,
ибо, кто дает, тот обретает,
кто о себе забывает - находит себя…

(Святой Франциск)

 
Отец Сергий поливает дерево до тех пор, пока оно не зацветет. Даже если дерево сухое и бесплодное:

Не сбылось, не получилось… Не ропщу.
Лишь усталость накопилась, набралась.
Я искал тебя, но больше не ищу.
Кто мне скажет, почему ты не нашлась?

Позади мои надежды, позади,
Только было – я искал, а ты ждала.
Мы не встретились. И ты меня не жди.
Не судьба нам быть с тобою, хоть ты плачь.

Жизнь закончится, исчезнут времена,
Но и там, где нет ни грез, ни сладкой лжи,
Как и я, ты без меня совсем одна.
Лишь друг другу мы с тобой принадлежим.

Герой нашего очерка сложил свои пожитки на поезд, уходящий в небо. Это христианство, с его вертикализацией жизни. Здесь, на земле, отец Сергий оставил для себя только любовь, стараясь видеть свою Лауру во всех людях, которые встречаются на пути.




Последняя книга отца Сергия  «Лунная грусть», спонсированная местной администрацией, вышла постыдно малым тиражом в 100 экз. Не найти отца Сергия и в Интернете - он предпочитает телепатическое общение с жителями этой планеты. Так вот Отец Сергий и живет, окруженный звездами и легендами.
Майма – место пограничное. В этом месте Катунь покидает пределы алтайской республики, приобретает статус всероссийской красавицы-реки. Отец Сергий также находится у начала новой, малознакомой людям поэзии, помогающей строить церковь в своей душе. Красота, Чистота и Гармония есть дочери Святого Духа, и с ними стоит дружить. Отец Сергий знает это не понаслышке.
А что же стало с алтайской Лаурой (или с Дульсинеей Майминской), увиденной нами в зеркале поэтического творчества отца Сергия? Она очистилась, воспарила над своим прошлым существованием и стала еще прекрасней, чем была. Порой даже кажется, что Лаура приобрела черты самой Девы Марии. Во всяком случае, она стала в жизни отца Сергия Берегиней, а не сокрушительницей мужских сердец.

Ты, наверное, где-то есть.
Может быть, не сейчас, не здесь,
Не под этой чужой луной,
Посмеявшейся надо мной,
И под солнцем совсем другим
Раздаются твои шаги.
Среди многих влюбленных глаз
Нет лишь тех, что глядят на нас,
Потому что и я, и ты
Друг для друга пока мечты…
Мы не встретимся? Ну и что ж,
Я же знаю, что ты живешь –
Не сейчас, не со мной, не здесь.
Хорошо, что ты где-то есть!

Кончим этот очерк благопожеланием. Хорошо, что живет среди нас отец Сергий – Сергей Башкатов в миру. Человек, священник, учитель, яркое явление алтайской поэзии.



_________
*Смысл, вложенный в это слово, можно понять, побывав в Уймонской долине.


Рецензии
Уважаемый Игорь, спасибо Вам, что Вы дали возможность прикоснуться к поэзии отца Сергия.
С уважением, Елена Сударева

Елена Сударева   10.10.2013 20:26     Заявить о нарушении
Спасибо, Елена, за то, что удосужились прочитать! История эта показалась мне интересной: человек, идущий через словесное творчество к просветлению. А мог ведь отец Сергий и обидеться на весь мир, обозвать свою земную любовь прелестью и бросить писать стихи. За примером ходить недалеко - "Отец Сергий" Льва Толстого.

Игорь Муханов Бурятия   11.10.2013 08:12   Заявить о нарушении