Серебряное колечко

I

     Заброшенный угол сада обнесен ветхим забором, который невидимой чертой отделяет внутренний свободный мир от внешней привычной угрозы. Это особый мир – неподвластная более людям и их странным языческим законам полоска земли принадлежит только мне. В этой спокойной зоне живая природа возродила свою девственность. Вольно растет бурьян, а ночью, должно быть, крадутся животные, за которыми ни один охотник извне не последует. Правда, обозначенная свобода пригодна лишь для птиц, мелкой живности, деловито копошащейся в роскошных зарослях чертополоха, проплывающего мимо пушка одуванчика да случайно забредшего ёжика.

     Не всем понятна эта смутно очерченная вольготность, и далеко не каждый знает, что точно такие же линии пролегают вдоль всех дорог цивилизованного мира, образуя собой тонкое сплетение, и что эта самая живая изгородь из дикой акации или густого терновника – последнее прибежище животных и птиц между культивированными полями. В тонком сплетении линий присутствует незримая субстанция, в которой вершатся свои законы, ограждающие и хранящие эти прибежища от жестокого мира. Надо быть твёрдым человеком, с тоской поглядывающим через заборы, чтобы почувствовать его разрушительную, беспощадную власть и убедиться в том, что он действительно существует. Я могу говорить об этом, потому что сам жертва.
Единственная моя цель уже задана: уйти, убежать из невыносимого бытия – беспредельного по эту сторону изгороди. Наверное, у каждого в детстве бывают такие побуждения, многие ищут лазейку в штакетнике, которая захлопнется за ними при виде крови животных. Но я несколько забегаю вперед.  Сначала в свет низкой луны острые тополя бросят свои тени и я увижу, как мимо неосвещенных домов бежит в предсмертной агонии раненный охотниками заяц. Но и не это окажется самым страшным...

    ***

     Мы были детьми и резвились в саду. Вскоре там наскучило и мы пошли к водоему. Это был старый пруд, зеленый и темный в опустившихся сумерках. Деревья устало склонялись над водой, отражавшей вечернее, с россыпью звёзд, небо. Я запомнил это место таким, каким оно было, когда мы пришли туда. Я помню тишину и как стебли камыша касались зеленой воды. Я помню, как мы там играли – поначалу невинно.
Вдруг кто-то увидел возле замшелого пня огромную полутораметровую змею. На миг мы застыли. Затем всё произошло очень быстро: мои друзья забили ее камнями. Убедившись, что она мертва, они убежали. А я, оторопев от ужаса, всё стоял и смотрел. Я никогда раньше не видел смерть так близко.
Надо было куда-то идти, и я побрел по тропинке, сопровождаемый ветром, который совершенно некстати блуждал вдоль пруда. Медленно переходил я от одного круга света к другому, замирая в черных провалах кустарника, думая о том, о чем думают несправедливо наказанные дети.
Так, оказывается, выглядит зло. Это было страшное, растлевающее душу познание. Рассказать об этом взрослым нельзя, потому что это зло детства, в которое никто из них не верит. Я был наедине с ним в темноте сада. И в темноте мне предстояло с этого времени так или иначе пребывать, до тех пор, пока два года спустя я не нашел в траве серебряное колечко, на котором тонкой вязью высвечивалась гравировка "спаси и сохрани".
Те дни я проводил один – мальчишки отвергли меня, посчитав слабаком, который не бросил в змею ни одного камня. У меня вошло в привычку бродить по задворкам и рассматривать мир, подглядывая через кусты и заборы. И я не был несчастен – в этих занятиях находилась некая сладостная таинственность, которая заполняла моё одиночество иными ощущениями. У меня были свои маленькие тайники в кустах, и я знал и усовершенствовал потайные входы и выходы в их удивительнейшие миры. В один из таких тайников я спрятал серебряное колечко. Однако через некоторое время я потерял место, в котором хранилась моя бесценная находка.

                           II

     Странная штука наше воображение, и ещё более странная – память наша. Не раз с грустью вспоминал я о серебряном кольце, которое не смог найти и которое, казалось, необъяснимым образом было связано с теперешним моим положением. Но всё же один раз мне довелось увидеть его еще – в те зрелые годы, когда мечты становятся все более бесплотными, все более иллюзорными, а тайны и страсти детства давно ушли в далекое прошлое. Как ни странно, явилось оно мне в минуту насилия.

Друзья пригласили меня на охоту. Трое нас, еле втиснувшихся на переднее сиденье полуразвалившейся машины, которая неслась по открытому травянистому полю со скоростью пятьдесят километров в час, пребывали в нетерпении азарта, а перед нами мелькал белый комок спасающегося бегством зайца. Не было ни дороги, ни знаков, ни предупреждений. Был лишь зеленый луг без заборов и ухабин и панически пляшущее перед нами в ложно-спасительном бегстве животное с железным сердцем.
     – Стреляйте! – крикнул водитель.
     –У меня патроны кончились, – ответил мой приятель.
Водитель покосился на меня.
     – Стреляй! – гаркнул он, указывая на ружье, которое стояло у меня в ногах.
Стрелять я не хотел. Я искал какой-нибудь барьер, забор – любое препятствие для колес, которое положило бы конец этой страшной игре. Но пока еще было весело. Мне хотелось, чтобы этот зайчишка перемахнул через кусты дикой акации и исчез, оставив, может быть, клок белой шерсти на шипе – на память о своем спасении.
Я пожал плечами и сказал осторожно, безразлично, потому что знал, с кем имею дело:
     – Зачем торопиться? Ведь мы его все равно догоним.
Водитель что-то промычал в ответ и опять стал выжимать педаль. Вот тогда, в одно оглушительное в скрежете тормозов мгновение, я и увидел барьер. Он был перед нами, и животное уже перескочило через него, не сбавляя хода. Это был барьер между жизнью и смертью.
Перед нами пролегала канава – метр в ширину и около полуметра в глубину. Край её был скрыт высокой травой, из-за которой водитель не успел вовремя заметить опасное препятствие, и мы рухнули в эту канаву. В тот же миг, едва не потеряв сознание, закрывая от удара о лобовое стекло лицо, я увидел на безымянном пальце кольцо и надпись на нем "спаси и сохрани". Затем шум стих, и я утер кровь, которая текла у меня из носа.
     – Ушёл, гад, – проговорил кто-то тупо.
Я опустил дрожащие руки на  колени. Тускло блеснуло серебро.
     – Какой гад? – спросил я машинально. – Змея?
     – Заяц, – послышался издалека чей-то гнусный голос. – Он сиганул через канаву, точно её там не было. А мы чуть концы не отдали.
     – Перед нами словно стена из земли выросла – этакая невидимая черта. Его величество случай, – сказал я. Но не добавил, что именно этого я и хотел. И тем более, что это был, конечно, не случай.
С большим усилием я поднял ружье и вылез из кабины. Как заправский охотник, обвел взглядом горизонт и непритворно вздохнул – я ведь человек.  Но это лишь некая уловка – я научился ей давно.


Рецензии
РОДНАЯ, БОЖИЙ СВЕТ СТРАНА!
Война конечно - это боль,
Открыта буря с разрушеньем!
Но вывод прямо в глаз, не в бровь,
Что нужно привыкать к лишеньям!

Когда ты вечно сыт и пьян,
Не можешь, осознать страданья!
Ты не мужчина, а пацан,
Когда боишься испытанья!

А партия зовет к тому,
Трудись, хоть истекая потом!
И подражай во всем Христу,
Не будь Иуд Искариотом!

Конечно, щеку подставлять,
Позор для славы коммунизма!
Учись подонков, убивать,
Чтоб орды сокрушить фашизма!

Христос сказал: принес я меч,
Чтоб Русь вовеки процветала!
Долг Родину святой беречь,
Чтобы Отчизна крепче стала!

Но это требует того,
Чтобы корысть изгнали с сердца!
Нацист идет - мочи его,
Не дай ублюдку осмотреться!

Прощенья фюрер не проси,
И на коленях ползать поздно,
Уже душонку не спасти,
Расправа будет страшной, грозной!

Россия ты святая мать,
Погибнуть за тебя мечта!
До капельки всю кровь отдать,
Родная, Божий свет страна!

Олег Рыбаченко   25.04.2017 21:51     Заявить о нарушении
На это произведение написано 80 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.