Увольнительная

Им, наконец, дали увольнительную – Григорьеву и Михееву. Командир роты отпустил их на весь выходной – это настоящее счастье для солдат, которые еще ни разу, за полгода службы, не были на воле.

Двое молоденьких, в серых шинелях и шапках-ушанках, солдата думали сократить путь, чтобы не переходить железную дорогу по мосту, до которого было пол-километра: увольнение может так быстро пролететь.

- Слушай, - сказал Григорьев, – а давай через «железку» перескочим – всё быстрее будет.

- Давай, - согласился Михеев.

И они пошли через влажные серые рельсы.

- Так, погоди, у меня сигареты кончились, - сказал Григорьев. – Может, вернемся, и я куплю себе пару пачек, а?

- Да, ладно, в городе купим: ларьков, небось, куча.

- Ладно, там возьмем, - согласился Григорьев и быстро зашагал вперед.

Он уже перешел широкую путев;ю стрелку, а Михеев, ступив на стальной холодный рельс, обернулся и посмотрел назад. «Зовет что-ли кто?», подумал он. Его нога скользнула по металлу и провалилась между рельсами. Он уже начал ее вытаскивать, как вдруг автоматическая стрелка сдвинулась и железным капканом сдавила михеевский кирзовый сапог. Михеев заорал и дернул ногой, пытаясь освободиться от стальных клещей, но она так плотно застряла, что ему показалось, будто хрустнуло в лодыжке.

- А-а! - заорал Михеев, - ногу сломала, сволочь!

- Что? – не понял Григорьев, ушедший вперед метров на десять.

- Нога застряла!
 
- Ну, вытаскивай, раз застряла!

- Не могу, зажало сильно!

Григорьев, матернувшись, подошел к товарищу и посмотрел на его ногу.

- Ну-ка, выпрямись, дай гляну, - деловито сказал он и наклонился к зажатой ноге. - Давай, двигай сапогом!

- Куда ж я буду двигать: смотри, какая она длинная? – Михеев махнул на стрелку и всхлипнул. - Она мне ногу сломала, наверное.
 
- Не хнычь. Подожди, сейчас кого-нибудь позову.

Григорьев побежал к перрону, где, в ожидании электрички, стояло несколько человек: две бабы с огромными сумками и один пожилой мужичок в грязном зеленом тулупе.

- Слышь, друг, пойдем парня вытащим – зажало его.

- Где зажало? – спросил мужичок, пыхнув папиросой в серое небо.

- Да там – на стрелке.

- А вещи я куда дену? – спросил он, не глядя на солдата, но было видно, что в этот момент о вещах ему думается меньше всего.

- Какие вещи? Пойдем быстрее! - крикнул Григорьев, хотя мужик уже прыгал с перрона.

- Друг твой, что ли? – задал он не нужный вопрос.

- Друг, друг, - вытолкнул слова Григорьев из осипшего горла.

Они побежали к стрелке. Несчастный, как мог, присел на влажный рельс и смотрел на свою ногу.

- Ну, давай, что делать-то? – спросил Григорьев у мужичка.

- Лом надо, - бросил тот и побежал вдоль путей, осматривая землю между рельсами.

- Ну, что там? – крикнул Григорьев. Мужичок молчал, и все бежал вдоль путей. Через минуту он остановился, присматриваясь к чему-то, и подобрал какую-то палку.

- Арматурина! Тонкая, правда! - крикнул он Григорьеву.

- Давай, давай! - замахал Григорьев руками, и услышал шум поезда. – Едет, гад, - прошептал он.
 
- Сань, ну чё там? – по-ребячьи жалобно всхлипнул Михеев.

- Ни чё! - крикнул Григорьев, - едет уже!

- Кто едет? – тихо спросил Михеев, уставясь в подползающую серую гору.

- Быстрей беги! – крикнул Григорьев мужичку, который уже и так подбежав, сунул арматурину между рельсами, и, потянув ее обеими руками, хотел чуть-чуть раздвинуть стальные клещи, но жестко сомкнувшееся железо не поддалось человеческой силе.

Поезд шел быстро. «Скорый!» - мелькнуло у Григорьева.

Михеев плакал, чуя скорое и неизбежное, и держался за зажатую ногу, пытаясь ею двигать в разные стороны, но все было бесполезно: поезд уже был на расстоянии двухсот метров. Слезы мешали Михееву рассмотреть приближавшуюся громадину, и он махнул по глазам грязным рукавом шинели, отчего на переносице и щеке вспух розовый след.

- Ну что он не тормозит, а?! – заорал Григорьев. – Стой! – он побежал навстречу поезду, но тот будто не хотел, да и не мог остановиться, и лишь беспрерывно гудел.

- Никак! – заорал Григорьев, мотая головой и глядя на бедного Михеева, будто жаловался на непослушную машину.

- Нет, не могу! – крикнул мужичок и бросил арматурину в сторону. – Снимай шинель, сынок,- сказал он Михееву. Но тот молчал, боясь сказать хоть одно слово: он только смотрел на поезд расширенными глазами и скулил по-собачьи.

- Давай, давай, лучше будет, - тихо прошептал мужичок и сам снял с остолбеневшего Михеева шинель, давно расстегнутую еще там, на КПП, когда он убирал документы в китель.

- Ложись, - сказал мужичок и пригнул Михеева к земле, как можно дальше отодвинув его от гудящих рельсов. Тот вскрикнул от боли в лодыжке, но лег.

Мягкое, теплое черное накрыло всё его тело, и он еще мог вдохнуть и почувствовать запах сырого, пропитанного собственным потом, грубого сукна. Но вдруг он задергался под шинелью, и хотел, было, освободиться, но мужичок навалился на Михеева всем телом и вмял его в сырой, смешанный со щебнем, песок.

Григорьев уже отскочил от поезда и мчался обратно – по другой стороне железнодорожного полотна. Он увидел на месте Михеева серый холмик, выраставший из чего-то черного смятого и бугристого, которое перевешивалось через рельс. Поезд приблизился, «сожрав» последние метры холодного железа, и сгладил своей многотонной тяжестью то бугристое и черное.

Ни вскрика, ни единого звука не услышал Григорьев – он оглох от нескончаемых гудков поезда. Он ничего не видел – поезд отделял его от Михеева, прижатого к земле жесткими мужскими руками…

Мелькнул последний вагон. Григорьев смотрел на ту сторону и видел трепыхающийся «холмик», едва сдерживаемый мужичком. Возле «холмика» разлилось много красного и теплого, а ноябрьский холод вырывал остатки тепла из этой пугающей красноты, впитавшейся в песок, и превращал их в пар.

«Холмик» потихоньку «затихал», а, сидящий рядом мужичок слегка похлопывал по нему жесткой, вымазанной в грязи, рукой и приговаривал:

- Ничего, сынок, ничего: уже всё, всё уже.
 
Москва. 2007 год.


Рецензии
Какая трагическая история! Такую не забудешь... Бедный паренёк! Не повезло ему. Написано хорошо. С уважением,

Валентина Петряева   01.03.2017 21:36     Заявить о нарушении
Спасибо большое за рецензию. С уважением, Федор.

Федор Лопатин   02.03.2017 08:27   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.