Счастье

На кухне горела лампа. Кошка мурлыкала, свернувшись в клубок, возле отопительной батареи.
Марта нервно курила, ожидая прихода мужа, придумывая кучку обстоятельств, которые заставили ее сегодня не прийти в назначенное место. Она не хотела, не могла. Она поняла, что всё, что было до этого - было простой видимостью счастья, любви, уюта. Они очень рано начали играть во взрослость, а теперь она нашла мужчину, который ей действительно нужен, который, как она думала, станет смыслом ее жизни, другом, всем. Она уже боится смотреть Константину в глаза, как бы он не увидел презрения во взгляде. Она уже боится его прикосновений, его шепота, от которого у неё начинается озноб.
Она хотела другого, но он ее обеспечивает, дает свободу и деньги на эту свободу. А с тем, что? Бедный красивый мальчик, но такая завораживающая глубина глаз. Если бы раньше на несколько лет? О, этот невыносимый диагноз, который зовется любовью.
Она выкидывает в окно очередной окурок, смотрит вниз, ожидает прихода. Искоса поглядывает на кухонную утварь, на ее беспощадное, каторжное воплощение. Воплощения семейного рабства. Воплощения зависимости. Воплощение безысходности.  Нужно приготовить ужин, разложить вилки да ложки, поправить скатерть. Потом сидеть и смотреть на жующий рот, на жирные пальцы. Слушать обрывки фраз, свои банальные ответы. После всего, с ненавистью, убрать посуду, швырнуть ее в раковину, услышать протяжный вой старого дивана, и беспрекословно приняться за мытье – отрабатывание чьей-то доброты.
А он похож, на такого, о котором мечталось в юности – красивый, гордый, независимый и немного странный.
Настенные часы тикают – беспрестанно приближая, что-то кошмарное, невыносимое.
Кошка скребется, а еще её называет независимым животным. Нет такого, и никогда не будет. Ты хоть в золотой клетке, но всё же в клетке.
Он был прекрасен в лучах заходящего солнца, когда лучи обрамляли его стройную фигуру, подчеркивая правильность линий лица. И надо было нам, тогда встретится. Еще подходя, я его заметила, одиноко сидевшего в углу. Была жизнь до него – без чувств, без сновидений, чужая; и жизнь после – пока еще не понятая, но чем-то пленяющая.
Чайник своим криком опять возвращает реальность. Опять гневно кипятится. Он будет вскоре лишним, не нужным ни ему, ни ей.
Она босиком пробегает коридор и выскакивает на холодные плиты лестничной площадки, ей там душно и ей хочется плакать, но лучше сейчас чем с приходом супруга. Он сделает обеспокоенным лицо, сочувствующей улыбку и всё. Этого хватит.
Марта звонит подруге, ведь та стала её соучастницей, ей наперсницей, её отпустительницей грехов. Она слышит, как шипит трубка телефона, как извивается его кабель, как медленно сквозь сотни километров к ней пробивается знакомый голос.
- Алло!
Но тишина на том конце.
Она свободна, потому не во власти всех этих предметов. Она наслаждается воздухом, солнцем, хождением пешком, безнаказанностью.
Марта вертит кольцо на безымянном пальце, оно жжет, оно теснит, оно уже не радует.
Она опять подходит к плите, снимает сковородку и думает об отравления, о ядах, о Ромео и Джульетте. Потом отходит, закуривает. Кладет сигарету. Откручивает кран в раковине и небрежно умывается, размазывая весь макияж. Докуривает.
Не для него я красива. Я для него домохозяйка. Предмет домашнего обихода. Я не я. Я не живая. Я – собственность.
Везде его запах. Выходя в город за покупками, ощущаю его присутствие, его дыхание.
Сколько жизней я потеряла в этом заточении, сколько столетий можно было прожить, сколько признаний можно было услышать. Ничего так не убывает, как осознание своей ошибки и невозможности что-либо исправить.
Когда он заговорил, я хотела уйти, потому что понимала – это к добру не приведет. Этот магнетизм голоса, движений, улыбок. Никто так не разговаривал со мной. Я была наравне и даже немного выше. Он превозносил, он очаровывал, он давал возможность чувствовать себя другой. И признаться честно – я такая себе нравилась, я была собой. Не была женой, а была женщиной.
Марта неуклюже развернувшись, опрокинула чашку, которая озвучив свое падение, разлетелась на куски.
Это его посуда. Нет, это мое сердце. Говорят, к счастью. Много говорят. И мы прятались от них: от сплетен и косых взглядов. Блуждали за городом на берегу озера. Он мне рассказывал о себе. Я не решалась начать, но все же рассказала. Он после молчал. Обдумывал. Ничего не произошло, наоборот он стал более обходителен и внимателен.
Представить себе не могу – меня по началу мучила совесть, и приходя домой мне было стыдно. Но прошло. Я заметила разницу, и что-то внутри трепетало, просило встречи, желало взгляда.
Константин, какое все-таки нелепое имя, ругал за поздние возвращения.
Я рассказывала ему. Он, стараясь перевести всё в шутку, не огорчая меня, называл это партизанскими буднями. Мне было с ним хорошо, приятно, как ни с кем иным.
И чего это я тут размечталась? Сейчас опять нужно лицемерить, притворяться и даже капризничать.
А была ли у нас с мужем любовь? Он был старше меня, и хотелось похвастаться перед подругами, потом влюбленность, потом еще что-то. Ему нужна была красивая девочка рядом, чтобы украшать его перед своими знакомыми, мне нужен был объект поклонения. Он им стал. Я ничего не видела, ходила за ним попятам, улавливая только завистливые взгляды подруг. Мне это нравилось. Затем решились на узаконивание наших отношений. Переехали стали жить вдвоем. И всё оказалось не так замечательно, как представлялось. Костя целыми днями пропадал, занят. А я сидела и ждала его прихода. Он возвращался, отдавал мне холодный, дежурный поцелуй, и уходил в другую комнату. Нет былых ласк, нет былых желаний. Но я тоже таила в себе неудовлетворенность. Мои подруги, которые в пору наших первых свиданий завидовали, теперь же насмехались, гуляли, веселились, не обязанные никому и ничем.
И он. И ты.
Жизнь полна случайностей, полна непонятых знамений. Никогда не знавшие о существовании друг друга пересеклись в одной точке. И все перевернулось в моем внутреннем мире, обратилось в хаос.
И ты, ты, ты….
Брак, супруг, муж, любовь, счастье, доверие, понимание, верность, расчет, привычка, холод, неприязнь, отчуждение, ненависть. Цепочка по которой строится любая семейная жизнь.
А что я теряю? Развод не обидит никого. Но привычка, боязнь перемен, и главное отсутствие материальной поддержки. Как и говорилось – привычка, расчет.
Марта нервно ходила по комнате, поправляя скатерть, переставляя предметы с места на место.
Двоякое чувство. Одно это материнский инстинкт - уют, семейный очаг, ребенок, нормальные условия воспитания, соответственно уверенность в будущем, а это значит постоянный прилив денег, то есть зависимость. А с другой – параноидальная мысль, что жизнь дается один раз и пробегает очень быстро, потому прожить ее нужно полностью, в вихре страстей и чувств, с тем, кто тебя на крыльях своих воспарений поднимет к самым воротам рая.
Банальные мечтания. Не могу я с ним жить. Я задыхаюсь в его доме, в его липких объятьях. В его постоянном снисхождении. В его черствости.
Он другой. Он, как моя утраченная молодость. Он возвратит мне то, что я так безрассудно потеряла. Я стану леди Чаттерлей.
Стрелки на стенных часах продвигались к восьми.
Милости просим к столу. Как прошел день? Та ты что! И как? Правда, вкусно? Для тебя же старалась. Не за что. Хорошо. Набор фраз, который пойдет в обиход. Можно поставить диктофон, он все равно ничего не заметит. Мы как две тени живущие под одной крышей. Призраки прошлого.
Он сегодня звонил, хотел встретится. Я сказала – не могу.
 И что это за мир такой, где говоришь не могу, хотя всей душой этого хочешь. И эти пытливые взгляды, которые наблюдают, которые найдут сотни достойных слов, чтобы ты чувствовала себя преступницей. Моральные устои. Общество. Притворятся, казаться идеально правильной, достойной уважения. А внутри ужас, разбирающий на кусочки.
К тебе тянется тело, как к родимой земле и ничего с этим не поделаешь. Или смирится или… Даже думать больно, что может быть дальше. Они узнают. Презрение и насмешки. Они не знают большего, они не умеют понять. Они глупы и ненавистны.
А еще он может прийти и сказать – дорогая у нас сегодня гости, наши друзья. Наши. Это даже звучит смешно. Он еще верит, что у нас есть что-то общее. Он и не догадывается – старый мир рухнул. Но, к сожалению, и новый пока не воздвигли. И неизвестно будет ли на месте возникшей пустоты - прекрасный сверкающий храм. Как он, в лучах заходящего солнца, в объятиях ветра, в отражении моих глаз.
Даже стыдно. Чувствуешь себя униженной, не сумевшей распознать настоящего. И остается улыбаться, в этой кривой усмешке пряча всю боль и горечь. А может это и к лучшему, он подарил мне мгновенья истинной радости, искренности, теплоты и любви. Другим забаррикадировавшимся в этом бытовом склепе такого не суждено. А мне повезло, я поймала его взгляд полный вечности, полный тайны и смысла. Полной меня, моих утраченных иллюзий. Он меня понял, он проник в мои страхи, но не отвернулся как другие, а протянул руку помощи. По-настоящему живую руку, трепещущую от нечаянного прикосновенья. Длинные красивые пальцы, совершенный поворот запястья. Позови, я к тебе прибегу.
Но он звонил, просил встречи. Я струсила, сглупила. Я жалею. Я хочу, но не могу. Опять эта странная взаимосвязь глаголов. Голова кругом. Навязчивые мысли. Ощущаю себя юной девчонкой, после первого поцелуя. Оно так и есть, я дурочка, молодая и несмышленая.
Стрелки стенных часов перевалили за восемь.
Ну вот, вскоре нарушатся мои мечтания: шумом чьих-то шагов, дверным звонком, приветствием, звоном посуды. И опять роль порядочной, любящей жены. Лицедейство – важнейшее из женских навыков.
А где он? С кем он? Думает ли обо мне? Я не могу спать, он забредает в сон, как бы случайно, только подсмотреть, но поутру жар воспоминаний. Он черпает мои силы, делает меня слабой и беззащитной, но и за это я ему благодарна. С ним я чувствую себя женщиной, а не каким-то комнатным украшением, домашним питомцем. Я другая. Кому своя, а кому уже чужая. Чужая жена.
Звонок в дверь нарушил ход ее мысли. Она открыла.
- Привет, милый! Я так скучала. Как дела, рассказывай?


Рецензии
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.