Литературный инструмент

                        ЛИТЕРАТУРНЫЙ ИНСТРУМЕНТ

 Возможно, кому ни будь из Вас  приходилось присутствовать то на собраниях, то на заседаниях когда обсуждаемый вопрос-пустышка,  выеденного яйца не стоит.

  А сколько времени «убивается»  на это запланированное  бесполезное дело?

Особенно с этим "грешат" в литературе.

Какие замысловатые словесные пируэты выписываются и словесные узоры плетутся около обсуждаемого вопроса, чтобы создать впечатление "архиважного" и требующего углубленного  обсуждения. Но про такие собрания можно сказать словами одного старца: "Суета и словоблудие".

Однажды на станкостроительный завод прибыла делегация из членов администрации Центрального округа и нескольких активных членов общества поэтов и прозаиков.
Они  приехали по приглашению профкома завода, чтобы крепить узы с рабочим классом.

Тем  более, что накануне на заводе был создан литературный кружок, в который записали наиболее активных работников.

Делегаты важно выходили из высокого двухэтажного импортного автобуса и,  не торопясь, проходили к Дому культуры.

Зал был на две трети пуст.

Делегаты привычно заняли президиум.

Слово представили маленькому круглому лысому прозаику. Тот вальяжно тот взошёл на трибуну. И здесь он упивался своим высоким  положением, ведь теперь он стал на голову выше  всех сидящих в зале, а  трибуна ему нравилась с молодости.

Он учил,   как правильно по методике складывать стихи. И показывал проявления хорея, анапеста в своем творчестве, которое по его мнению было на вершине современной литературы.

Это можно было определить по частому сравнению своих стихов со стихами Пушкина, Лермонтова и Блока.
 
И далее лектор продолжал учить отличать сравнения от метафоры. Затронул пример оксюморона, упомянул о гиперболе.

Прошёл час.

Собравшиеся, творческое ядро завода,  вежливо молчало, не тронутое скучным разжевыванием поэзии.

Когда пошёл второй час лекции кто-то робко попросил перерыва.

Но начальство знало, что после перерыва на место вернётся меньшая половина из собравшихся,  и поэтому дипломатично отказало, заявив, что не надо затягивать процесс и будем закончить без перерыва.

Оседлавший трибуну оратор начал кое-когда доставать тонкую блестящую рыболовецкую фляжку и изредка начал попивать из неё,  видно от пересыхания горла. И становился всё веселее. Внезапно запел, довольно приятным голосом.

Зал оживился.- Но зря! Опять началась тягомотина, от которой сводило скулы.
На задних  рядах сидело несколько  человек, в  шинельного сукна серых куртках.

Это были прикомандированные из белгородского  пусконаладочного управления. В основном это были специалисты с хорошим техническим образованием.

Но, налаживая новую технику, они всегда находились вместе с рабочими, ничем не выделяясь среди них внешне.

Лишь только когда автоматизированная  система управления производственными процессами была отлажена и рабочим самим надо осваивать внедрённую технику, они  становились требовательными и старались  толково  объяснить процесс по чертежам и схемам. И за это  их и уважали.

Но теперь  запас терпения задних рядов начал иссякать.

Никто не определял регламента выступления и поэтому на реплики из зала, что нужен перерыв, сидящие в президиуме не реагировали.
 
По истечении второго часа, лектор вдруг спросил,  какие виды творчества ещё не разобрали?

Он явно напрашивался ещё долго отвечать на вопросы.

И вот один из рабочих, которого звали Толик, по прозвищу Ширяй,  не подумав,  брякнул: - Вы ещё не осветили ещё один вид творчества?

- Какой  это? – поинтересовался лектор.

-"Хренорез"!!!- был моментальный ответ .

По залу прокатилась волна хохота. Все были рады неожиданному продыху от нудного доклада.

-Вечно вы, рабочие,  лезете в творчество со своими непродуманными замечаниями!- пытался удержаться на менторской ноте лектор.

Дальнейшие его попытки удержать внимание были тщетны. По истечении второго часа пришлось  свернуть  доклад. Все с облегчением вздохнули.

Перешли ко второй части заседания. Начали слушать стихи народных поэтов. Но их выступления быстро иссякли. В основном это были стихи о ранней любви и о чувствах. Ныне же сидящим в зале в основном было далеко за пятьдесят.
Председательствующий, чтобы оживить собрание обратился к последнему ряду, мол, вам слабо почитать стихи?

С места встал высокий, интеллигентного вида мужчина.

-Представьтесь! – обратился к  нему председательствующий.

-Леонид Березин, псевдоним,- в зале довольно заулыбались, что съел чинуша?

-Резюме о словах,- как-то скованно и напряженно выдохнул поэт.

ПУСТОЗВОНУ

             В словах, в сравнениях парил,
             Порой входил в экстаз...
             Не Мысли, - Звуки он дарил-
             Поэт -звенящий медный таз!

Руководитель литкружка правой рукой озабоченно чесал затылок репы – ёжика,  левой торопливо перекладывая листы сценария литературного вечера.

Не всё шло по утверждённому плану.

-Вы же не имели  в виду нашего уважаемого лектора, а то он может принять это на своё счёт и обидеться,- ведущий пытался течение творческой мысли  перенаправить  в  нужное русло мероприятия.

-Почитайте  что-нибудь разное. Разной тематики,  – подталкивал он новоявленному поэту другие темы.

-А это можно, разной так разной, - почему-то охотно согласился чтец.

        ДВЕ ПОЗИЦИИ

Интеллигент радеет за народ.
Всё за людей других переживает.
Но власти косо смотрят на него,
не очень уважают.
Чуть что и ... повод малый
в полицию таскают...

Зарплата - нищего сума,
на "джип" совсем не тянет.
Со стороны он не живёт как все,
           а просто прозябает.
       Имея острый ум, - ума того палата,
       лишь бросит эпиграмму-
       - Огребай! -спешит расплата...

       Интеллектуалу же спокойней спать.
       Напыщен тем,  что многое он знает!
       Ему бы лишний новый факт достать...
       А как народ?
                - Людей не замечает!

-Нет, нет- хватит! Кто ещё желает почитать? - вмешался председательствующий. -Но,  только хорошие стихи! -  с ударением на "хорошие", пытался он дать слово  другим, не таким как этому.

И тут неторопливо встал Никита. Тот, кто сидел рядом, с  рассмешившим  зал появлением  нового направления поэзии - "хренореза", и пошёл к трибуне.

Лектор, читавший два часа подряд  нудную поучительную пропаганду стихосложения, уже пришёл в себя. Увидев своего рабочего оппонента, сразу решил поставить наглецов на место.

И не успел Никита положить перед собой тетрадь со стихами, которую он завёл ещё в студенческие годы, как последовал вопрос в лоб:

-Скажите, что представляет собой приём "хренорез"? – ехидно улыбаясь,   обратился к нему лектор - коротышка.

Зал замер в ожидании. Стоящий на трибуне наладчик пошел бурыми красными пятнами и разом вспотел. Он явно не ожидал лихого кавалерийского наскока опытнейшего словесного бойца и не был готов к такому.

Ведь эту  выходку с «хренорезом», сидящие на последних рядах рассматривали как защиту от растранжиривания времени собравшихся людей. И вот пришел черёд отдуваться за всё.

Приходилось мучительно пытаться найти ответ на заданный вопрос. Но ничего путного не шло в голову. Это понимал он сам и начинал понимать весь зал.

Первое, что вспомнилось, был стеклорез. Прибор для вырезания фигур стекла, которые иногда были и занятной формы. Но не находилось обоснования  применения этого  в поэзии.

Потом память выбросила:  – Возможно,  плиткорез!  Инструмент для отрезания лишнего от квадратов плитки. Но внутренне выступающий чувствовал, - «Это не то,- не подходит!».

Кажется,  реванш лектора был предопределён. Зал  понимающе и сочувственно улыбался.

 Ширяй с  последнего ряда, пытался сначала показать  двумя руками какую-то большую  болванку, зажатую в токарный станок,  и пальцем  изображал на ней  спираль. Затем он согнул в локте правую руку, и начал ею вращать,  накручивая её круги, а  левой то ли  нитки на неё наматывал, то ли резьбу нарезал с «широким шагом».

Так продолжалось  больше минуты.

Смущенный своим  неловким положением докладчик повернулся к президиуму и начал что-то "мямлить" себе под нос сбивчиво, затягивая время в надежде, что всплывёт верное решение.

 Затем на несколько секунд поднял голову вверх к потолку и застыл что-то соображая. В его голове проносились мысли: - « Ну это прибор ... ну...это .. инструмент... - Нет, не то!»

Конечно можно было сказать, что это Ширяй сказал, пусть он  и отвечает. Но зная, что у того трое детей, и тот уже был наказан, за распространённое среди рабочих нарушение (принял на грудь в рабочее время). А начальник цеха  обещал лишить его квартальной премии при малейшем замечании.

Поэтому, чтобы не подводить  конкретных людей приходилось самому искать выход. Тем более «закладывать», рядом работающих,  было как-то непорядочно.
 
Но неожиданно радость осветила лицо подвергшегося "экзекуции".

Стоящий как столп на трибуне оратор,  радостно заулыбался и распрямился готовый к ответу.

Видя перемену настроения лектор, сошедший до этого с трибуны лектор, усилил натиск:

-Ну, и что вы скажите? – решил дожать на лопатки, как в классической борьбе, он наладчика.

И тут Никита лукаво ухмыльнулся,  подмигнул  залу и звонко выпалил:

-"Хренорез" - это приём для нарезания резьбы по литературной хрени!

Зал судорожно захохотал. Даже сидящие в президиуме наклонялись ниже к столу, чтобы скрыть свои похихикивания. Задние же ряды неистовствовали.

Шутка удалась,  это понимали все.

-Ну нашёл всё таки инструмент для обработки - смеясь, кивнул соседу гость из столицы.

-Ну, а что вы нам серьёзное можете предложить? - ласково поощрительно  продолжал председательствующий.

-Можно мне прочитать стихи? «Возрождение Отчизны»?– обратился тот к президиуму.  Все там согласно закивали головами. Тема была выигрышная для рабочих.

И неожиданно низким голосом начал:

             Вот в храмах Коренной  звонят колокола-
              К святым местам идёт народ на поклоненье.
                То память древняя народа ожила,
                Вернётся ли на землю счастье, вдохновение?

- Для рабочего неплохое начало,- заметил соседу  по президиуму, сидящий рядом поэт, прибывший из Москвы. - А что, такое Коренная?

-Да, это древнейший мужской монастырь Курского края Коренная пустынь, ему почитай лет семьсот будет, - пояснил негромко литературного кружка руководитель.

Дальше звучало не привычное, особенно  для руководящего состава:

        Помним мы  как древний пел гусляр - баян,
          Достойных, храбрых князей славил.
          Правленцы ныне тащат всё себе в карман,
          Богатство,счастье,честь народа отоварив.

-А непонятно, что он хотел сказать словом "баян"? - снова спросил поэт из столицы своего соседа.

-Да, это от слова -"Баить или сказывать", значит "сказитель". Это мне ему удалось  подсказать - пояснил ведущий собрания.

Возвышая голос, чтец обращался к залу:

        Народ, как ранее, по - прежнему  труслив,
                Боится потерять свои он «льготы»,
                Перед начальством раболепно льстив,
                Тем пользуются правленцы-доброхоты.

В зале наступила звонкая тишина,  чувствовалось, как у многих натянулись нервы.
        А в «телике» сплошной дурман,
                насилие, убийства, «ментодрамы»,
                и что ни фильм – герой там наркоман,
                или тупые, «чокнутые» дамы.

Председательствующий всем своим видом показывал, что стихи  плохи.
Но оратор, поймав вдохновение,  запальчиво продолжал:

       Продажен,- лжив чиновий фронт,
              Других соединений и не видно.
                На вытяжку поставлен наш народ…
                Но за Россию,
                за Державу так обидно!

Сидевший в первом ряду редактор издания «Перепутья» товарищ Брехомов, ранее трудившийся на солидной должности в милиции, завихлялся лощёной фигурой. Он крутился всем своим бесхребетным телом, то к соседу справа, то к соседке слева, опытнейшей любительнице поэзии, пытаясь вызвать волну возмущения.

Выждав паузу, стоящий на трибуне,  обратился к массам:

                 Если каждый из нас затаится как мышь,
                 и выглядывать будет из норки…
                 К власти снова придут-
                          чинодрал-бюрократ,
                             управленец – "плохиш".
                            .    .    .    .    .      
        Жди народ и дождись-
                             экономической порки !

Зал гудел, каждый по своему поводу. Кому-то стихи понравились, кто –то их не воспринял, кто-то уже обдумывал как дальновидно вести себя в такой ситуации.

Редактор  «Перепутьев» толкнул в бочок сухонькую сочинительницу, понукая её дать голос.

Та удосуживалась в своей публикации в  одном предложении мешать секс и еду.

Например: «Когда муж насыщался кушаньем, он вставал из-за стола и шёл насыщаться женой».

С особым чувством  она любила описывать в своих произведениях постельные сцены и показывать гнойно-сукровичную семейную «духовность».

И теперь по её просьбе ей с места дал слово председательствующий. И вот теперь она, возвышая свой тонкий писклявый  голос начала давать указания, как надо творить, и про что надо писать, и почему нельзя поэту писать на такие темы.

Иногда диву даёшься на некоторых людей. Как это к примеру некоторые чиновники, сами иногда делают мерзкое, а призывают народ  быть достойными, чистыми, справедливыми.

Эта была такая – же.

-Зачем трогать возрождение какой-то чуждой нам духовности и  зачем касаться вопросов чуждой поэту  религии? -Это не дело поэтов!-обрушивалась она на наладчика.

Она была дама старой закваски, не то, что редактор «Перепутьев".

Этот ранее ярый коммунист и атеист,  теперь писал, псалмы и повести  о церкви и о служителях бога. Типичный пример одного из перевёртышей. Писал редактор свои «духовные" и "церковные» стихи и повести совместно с критикующей.

-При любой власти они хотят кушать сласти, - говорят о таких в народе.

И при  любой власти они удосуживаются, как навоз, плавать наверху.

-Вам надо отойти от поэзии, которая рассматривает лучшие чувства: любовь, красоту и  эстетическое восприятие мира. И писать рассказы! – убеждала она зал и оратора.

 Поучать  было её кредо и с этим трудно было спорить.

Из зала кто-то  с сарказмом добавил:

-Вы забыли упомянуть ещё одно светлое чувство!

-Какое?– живо встрепенулась заслуженная сочинительница.

-Горячую светлую тоску по ушедшим годам и чувствам! – и многие с пониманием заулыбались.

Она умело пропустила такое замечание  мимо ушей, а может и не расслышала. Громким псевдонимом Звездецкая, признанная литературным мэтром, пользовалась свыше пятидесяти лет.

В общем, литературный вечер удался, как признавали приехавшие поэты и прозаики.

Да и рабочий народ получил какую-то, хотя и временную отдушину.

А некоторых,  заставил задуматься,  какой поэзией пришло время заниматься. И не пора ли заняться жизненной прозой?

Или создавать и творить такие  произведения, которым никакие «вышеуказывающие» не страшны.
И чтобы созданное было  воистину  ликом времени.


Рецензии
Про "хренорез по литературной хрени" суперталантливо придумали. Такой инструмент подошёл бы ко многим деятельностям. Их сейчас много развелось.
С уважением Наталия

Добрая Добрая   01.12.2017 00:49     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 33 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.