Лютый

Витька с Толиком лежали в нагретой солнцем траве в тридцати шагах от высоченного забора, окружавшего Киреевский сад. Изредка за забором раздавалось глухое ворчание, переходившее в бухающий лай, к которому они сосредоточенно прислушивались.
— Это и есть Лютый? — Испуганным шёпотом спросил Толик.
— Он самый. Кому же ещё там быть, — в тон ему ответил Витька.
— Такому попадёшься – от шорт только клочья останутся... — поёжился Толик.
— Одними шортами не отделаешься, — важно сплюнул Витька, — от собственной шкуры клочков не останется! Так что, если дрейфишь…
 — Сам не сдрейфь! — Презрительно дёрнул плечом Толик.
— Замётано, — оценивающе посмотрел на него Витька. — Теперь устроим наблюдение, — он вытащил из-за пазухи огромные очки в металлической оправе и натянул дружку на нос.
— Не видать ничего, — пожаловался Толик, честно тараща глаза в толстенные линзы.
— Смотри  как следует, — легонько стукнул его по затылку Витька. — Когда бабка эти очки надевает, самый мелкий шрифт читать может. Папка эти очки из района привёз и сказал, что они всё в десять раз увеличивают, так что бабке теперь муха на стене кукушкой покажется. Говори лучше, что видишь?
— Ничего… может, очки запылились?
— Дай сюда, — Витька взгромоздил очки  себе на нос, придерживая их руками. — Туман какой-то… впрямь запылились, — он с облегчением снял очки и тщательно протёр стёкла о рубашку Толика. — У тебя она чище, — простодушно объяснил он попытавшемуся взбунтоваться другу и сунул их за майку. — Потеряем, мне за них бабка голову начисто оторвёт.
— Как это оторвёт? — Заулыбался Толик.
— Смешного тут мало, — мрачно сказал Витька. — Ты мне хаханьки не строй, а лучше повтори, о чём мы договорились?
— Пожалуйста, — зачастил Толик. — Киреевы ложатся спать, мы с тобой встречаемся у моего дома, приходим сюда, ты мне показываешь лопнувшую доску, мы её с тобой расшатываем, лезем в сад, рвём яблоки…
 — Замолотил, — перебил его Витька, — расшатываем, рвём, приносим бабке на варенье. Запомни главное — ровно в десять я тебе свистну.
— Зачем?
— Вылезешь в окно.
— Я же могу в дверь.
— А если бабка не пустит?
— Так я скажу ей, что хочу погулять перед сном.
— Поверит она тебе, — с насмешкой посмотрел на приятеля Витька. — Ты думаешь, до нас с тобой в деревне никто из пацанов по чужим садам в эту пору не шастал? Так что катись домой и затаись. А ровно в десять… — Витька сунул в рот пальцы и так свистнул, что Толик от неожиданности подпрыгнул.
— Даёшь… — только и смог вымолвить он — как бы весь дом таким свистом не переполошить.
— Не бойся, — Витька снисходительно похлопал его по плечу, — тут народ  ко всему привычный. Я-то что… вот у меня братан на одном конце села свистнет, на другом собаки с цепей рвутся. Ты только шорты свои моднячие снять не забудь, в трусах сподручнее по деревьям лазать будет.
По дороге домой Витька ещё раз прокрутил в голове все звенья задуманной операции. Как ни крути, а самым слабым местом был Толик. В другой раз Витька ни за какие коврижки не стал бы связываться с приехавшим на каникулы городским. Момент больно выдался подходящий. Во-первых, в заборе Киреевых после вчерашней грозы треснула доска и никто этого до сих пор не заметил. Иначе, хозяйственный Киреев давно бы её залатал. Во-вторых, на селе поговаривали, что домочадцы на ночь собаку не отвязывали. Боялись её и сами подходили к ней не иначе, как с дубьём. А уж яблоки у них были высшей пробы. На базаре их расхватывали в момент. Обитатели дома яблочка в рот не брали. Старик Киреев не разрешал, каждая копеечка шла в кубышечку.
Конечно, на это дело следовало бы взять кого-нибудь из своих, проверенных в подобных делах ребят, но… при одной только мысли, что хозяйское добро стережёт Лютый… верные друзья по набегам на чужие сады и огороды сразу воротили физиономии в сторону. Старший брат вообще отмахнулся от Витьки, как от надоедливой мухи. По его глазам Витька видел, как ему хочется этих яблочек. Но ещё больше в этих же глазах было страха перед псом. Витька призвал, было, брата к мужеству: к лицу ли ему, семикласснику, бояться какой-то собачки и так ронять себя перед ним, учеником третьего класса? Но, получив по шее, отвалил. И, когда Толик без колебаний принял его предложение, очень обрадовался, но приезжему этого не показал. Наоборот, всем своим видом дал понять, что связываться с таким ненадёжным человеком, который только первый класс закончил, ему, Витьке, приходится не от хорошей жизни. И что львиная доля будущей добычи должна будет достаться именно ему – организатору, вдохновителю и главному участнику предстоящей операции. На что Толик согласился без долгих разговоров.
Когда совсем стемнело, две маленькие фигурки, избегая освещённых мест, вздрагивая при каждом шорохе, двинулись по направлению к Киреевскому саду. Добравшись до забора, они принялись методически ощупывать одну доску за другой, ежесекундно замирая, прислушиваясь к тому, что делалось за забором и, не услыхав ничего подозрительного, двигались дальше.
— Есть! — Приглушённо воскликнул Витька.— Та самая досточка... Помогай расшатывать.
Они принялись за дело.
— Лезь! — Наконец пропыхтел Витька.
— А чего это я должен лезть? — Опешил Толик. — Ты у нас главный, ты и давай. Я толком не знаю, куда идти-то надо.
— Бестолковый ты. У меня свой расчёт имеется.
— Какой такой расчёт?
— На себя посмотри? Ты ж настоящий скелет по комплекции. Запросто в это дыру проскользнёшь. А я… глянь, нет, ты глянь… я ж здоровяк. Теперь соображай: ты пролез, а я застрял. Вот меня за собой и потянешь. Понял, «умник».
Но Толик яростно замотал головой.
— Потому и «умник», что сзади тебя лезть должен. Ты застрял, а я тебя в раз пропихну. Пикнуть не успеешь. Так оно правильнее будет.
— Я вот тебе дам сейчас по носу, сразу поймёшь, что правильно, что неправильно. Хитрован какой нашёлся! Небось, Лютый нас учует, первый во все лопатки драпанёшь.
— Ты не очень тут кулаками маши. Я тоже по носу могу. Я-то полезу, не побоюсь. Ты сам первый не драпани.
— Вот чудной, как же я первым драпану, если в дыре застряну,— примирительно сказал Витька,— если быть беде, вместе погорим. Тут — или пан, или пропал. Лезь, Толян, не дрейфь.
— Ладно,— буркнул Толик и легко проскользнул в дыру.
Витька, несмотря на свои уверения, без особого труда, легко последовал за ним.
Перед ними сплошной стеной встали деревья. За спинами черными острыми зубьями уходил в небо забор. Витька потянул Толика за руку и они поползли на четвереньках к ближайшему дереву.
— На верхушку сможешь залезть? — Витька оценивающе посмотрел на приятеля.
— Зачем на верхушку-то? Вот же они, рви сколько угодно,— и Толик восторженно провёл ладонью по налитому солнечным соком яблоку.
— Ты б ещё падалицу подобрал, — злорадно сказал Витька,— наверх полезем, там самый смак растёт!
— Ну, если смак,— вздохнул Толик,— тогда попробую.
— Залазь на меня.
— Зачем?
— Бестолковые вы городские, — вздохнул Витька и присел. — На плечи мне вставай, хватайся за ветки и двигай, как умеешь.
Толик неуклюже вскарабкался ему на плечи, пошатнулся и, чтобы не упасть, ухватился за шершавый, сохранивший тепло дня ствол яблони.
— Да не дрожи ты, — прохрипел снизу Витька, — я сейчас подниматься буду, а ты цепляйся за ветки и лезь. Я следом за тобой.
— Вить, может, не надо тебе так напрягаться, я сам потихонечку влезу, а ты…
 — Я вот тебе дам сам…
И тут ночь раскололась оглушительным лаем Лютого. Толик вмиг очутился на верхушке дерева, буквально через мгновение рядом засопел Витька.
— Влип…— тяжело переводя дыхание, проскулил он, — теперь я пропал.
— Почему только ты? — Прерывисто спросил Толик. — Я тоже влип и тоже пропал.
— Тебе что, ты городской, с меня весь спрос будет. Отец за любой другой сад слово бы не сказал, а за Киреевский выпорет, как сидорову козу.
— Как это выпорет, побьёт, что ли? — Изумился Толик.
— Не прикидывайся. Тебя что, никогда не лупцевали?
— Никогда! — С гордостью сказал Толик. — Мама отругает, если за дело, но мы с ней очень дружно живём.
— Чего я с таким мамсиком связался? Надо было одному лезть. Это он наверняка на твой голос примчался… —  заканючил Витька.
— Погоди, Вить, смотри. Собака лежит себе спокойненько, даже хвостом потихоньку виляет, не лает вовсе. И, по-моему, ни капельки он не злой.  Глянь, какая морда у него добродушная.
— Прикидывается, — отмахнулся Витька, — ты попробуй, шевельнись.
Толик поднял руку.
Лютый напрягся и зарычал.
— Прекрати! Не дёргайся! А-то взвоет, всё село перебудит.
Толик затих на мгновение и снова тронул приятеля за плечо.
— А что если его отвлечь?
— Как это, отвлечь?
— А бросить яблоко вон в ту сторону. Он бросится за ним, а мы с дерева — и в дыру.
— Попробуй! — Оживился Витька.
  Толик быстро сорвал и швырнул яблоко в противоположную сторону. Лютый даже ухом не повёл.
— Всё…— всхлипнул Витька, — мы тут до утра просидим. Утром придет Киреев, сдаст меня отцу, будет мне порка… — Витька тихонько заплакал.
— Не будет тебе порки! — отчаянно выкрикнул Толик, зачем-то прикрыл глаза, спрыгнул с дерева и, не разбирая дороги, помчался вглубь сада. Пёс рванулся за ним. Витька оторопело посмотрел им вслед, затем слетел с дерева и, утирая на ходу сопли, кинулся к спасительному забору...
    Услыхав за спиной жаркое дыхание настигающей собаки, Толик бросился плашмя на землю и зачем-то заткнул ладонями уши. Лютый  остановился и, поводя боками, уставился на дрожащую спину мальчишки. «Разорвет»…— только и успел подумать тот и ещё сильнее вжался маленьким телом в траву. Пёс задумчиво ткнул незадачливого воришку в спину, затем просунул свою узкую морду между его плечом и головой и мягко лизнул в ухо, словно хотел сказать: «Чего трясёшься, не бойся меня».Толик с трудом заставил себя повернуть голову и замер от изумления. Глаза пса светились искренним любопытством: «А ну, покажись, что ты за фрукт такой, любитель чужих яблок, любитель бегать со мной наперегонки»? И, не осознавая причину внезапного решения, Толик подполз к собаке и потёрся лбом о его холодный нос. Лютый лизнул его на этот раз в щеку. Толик отстранился от него, некоторое время они внимательно смотрели друг на друга: ревностный страж хозяйского добра и маленький похититель яблок. Лютый отвернулся, а Толик изо всех сил обхватил его за шею и прижался к пахнущей ночной свежестью шерсти.
— Лютый…— тихонько сказал он.
Тот вздрогнул, напрягся, будто попытался вникнуть в смысл имени, которого так боялись во всей округе.
— Нет, — улыбнулся ему Толик, — какой же ты Лютый? Враки всё это. Ты самый настоящий друг. Дружок! Ты меня понял?
Лютый отстранился и… Толик увидел, как в глубине бездонных зрачков пса мелькнула улыбка, адресованная ему, Толику. Затем, будто устыдившись несвойственной ему слабости, пёс мягко положил голову на плечо мальчишке.
Зашелестели листья. Рядом с ними упало яблоко и покатилось, резиново подпрыгивая по земле. Пёс прыгнул, поймал его и положил рядом с Толиком.
— Это мне? — смутился тот. — Спасибо.
Лютый дружески толкнул его в бок.
— Ты точно хочешь, что бы я его взял?
Пёс, как бы повторяя предложенное, вильнул хвостом. Толик снял майку, завязал её узлом, через минуту она была набита до отказа. Предутренний ветерок, прижигая холодом босые пятки, пронёсся по траве.
— Ой! Мне пора.— Спохватился Толик.
Пёс исчез в темноте и опять появился с яблоком.
— Спасибо, хватит, я пойду, — вежливо сказал Толик и неуверенно двинулся в сторону забора.
Лютый застыл под яблоней и с какой-то непонятной, внезапно охватившей обидой напряжённо смотрел мальчику вслед. Толик подошёл к дыре, нагнулся, но, почувствовав этот взгляд, резко обернулся, вывалил на влажную траву все яблоки и срывающимся голосом крикнул:
— Лютый… то есть… Друг! Дружок! Пойдём!
Пёс в два прыжка покрыл расстояние от яблони до Толика, и оба исчезли в светлеющей дыре забора.


Рецензии
Чудесно написано! Дружба с животными обыкновенных людей превращает в Человеков.

Марина Клименченко   05.02.2017 15:13     Заявить о нарушении
Животных на всех не хватает, что ли. Потому последнее время Человеков всё меньше и меньше)

Геннадий Киселев   05.02.2017 16:27   Заявить о нарушении
С нынешним отношением к природе животных скоро не хватит. Ужасами Людей не воспитаешь.

Марина Клименченко   06.02.2017 07:16   Заявить о нарушении
На это произведение написана 21 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.