Запасная река -повесть-

Запасная река

{Биоэлектростимпанк с постапокалипсисом, магией и попаданцем. Автор не несет ответственности за размягчение мозга у читающего.}

Кто выдумал эти дурацкие фонари с оранжевым свечением? Старые ртутные зимой хоть не наводили на мысли о вариантах подсветки на ледяном круге преисподней. Бр-р-р. Здесь эти грязные сугробы с причудливо вмерзшим в лед мусором. А по асфальту ветер гоняет пыль, закручивая ее в махонькие смерчи. Окурки тоже пытаются взлететь, но мощи у микроторнадо маловато. Весь этот мусор малоснежной зимы, да еще залитый оранжевым светом, нагонял тоску.
Я как раз припарковался под мрачным фонарем. Уже который раз обратил внимание, что меня встречает странного вида бомжик. Встречает точно меня, гарантирую! Пока я стараюсь притереть пикап как можно ближе к бордюру, он наблюдает из тени казармы. В комплекте с безучастием темных окон брошенного здания, покрытых коркой мусора сугробов и адского фонаря это все как-то совсем неуютно. Добавлю, в переулке по ночам мало кто ходит. В общем, меня много что не устраивает в этом районе. А еще меня достала сигналка. Как приезжаю домой, то запереть машину могу только где-то близко от лобового стекла. Чуть дальше и привет. Даже не реагирует. То ли аномалия какая, то ли вояки глушилку когда-нибудь поставили и не отключили, но факт остается фактом: сигналка вклюалась после немалых матюгов и плясок с бубном.
В этот раз я как-то отвлекся, запирая замки будки и проззявил момент, когда сзади подобрался ко мне этот самый бомж. В этот раз он не просто подобрался, а очень даже с намерением каким-то:
- Здравствуй...
Голос тихий, бесцветный. Прям призрак. Облезлое кожаное пальто до пят, в мятая шляпа... Наверняка синяк. Хотя воняет какой-то гарью, а не мочой с перегаром. Может и не алкаш. Черт его разберет: тень от полей шляпы скрывает лицо. А в этом оранжевом зареве...
- Здравствуйте! – ответствовал я, и, чтоб покончить с основными вопросами, сообщил. - Денег нет
Бомжик рассмеялся.
- Мне, Арсений, ваши бумажки ни к чему. Если вам так надо, могу подкинуть золота или камней самоцветных. Но у меня к вам предложение.
Ничего так парень подготовился! Знает, как меня зовут. Вот с золотом и драгоценными камнями промазал. Псих, небось. Маньяк какой-нибудь. Их чертова уйма развелась последнее время. Надо ему подыграть, чтоб не покусал иль не порезал.
- Какое?
- Работа. Довольно простая и очень интересная.
Я хмыкнул. Интересных работ за свою жизнь переменил немало, и большинство таковыми не оказывались. А потом и все становились скучными, серыми. Правда, сейчас вроде как и ничего, но тут скорее играет фактор возраста. Меняться тяжело, даже если очень хочется. К тому же я не намеревался принимать всякие бредни всерьез.
- Может, вкратце обрисуете круг обязанностей и оклад?
- Оклад назначите себе сами, - спокойно прошелестел странный бомж, - А обязанности? Ну, скажем, электрик.
Меня разобрало веселье. Электрик. Хе! По виду, дядьке если только стул обычный в электрический превратить. Впрочем, задрать ему, что ли, повыше планку?
- Десять штук евро в месяц меня устроит. Плюс переработка.
- Если вы согласитесь идти прямо сейчас, я буду платить вам и сто тысяч этих самых евро. Могу предложить расчет в любом другом натуральном виде. Мне все равно.
Псих он!
- Далеко работа?
- Прям тут.
Точно псих. Как бы от него отвязаться? Но тип словно прочитал мысли:
- Может быть считаете меня сумасшедшим? Ладно. Пусть будет так. Но ставка от этого не меняется и я смогу вас еще подождать. Вот визитная карточка.
Я осторожно взял кусочек картона. Нет, скорее пластика. Покрутил. Пусто.
Сумасшедший. Впрочем, к стенке не припер. Сейчас домой пойду, вызову ментовку. Нехай заберут парня, покуда не обморозился. Башку, понятно, давно у него снесло, но хоть ноги сохранят. Вдруг босиком?
Я сунул визитку в карман.
- А-а-а…
На месте моего собеседника закрутился белый кокон и вдруг рассыпался снежной крупой.
- Твою мамашу!
Звонить в ментовку, пожалуй, не стоит. На улице было пусто. Я подхватил рюкзак и пошел домой.
Обожаю журнальные столики. На нем всегда помещается ровно столько, сколько необходимо. Остальное падает за край. Ноги, опять же, на уровне дивана. В смысле, четко параллельно полу.
Я открыл бутылку красного и нацедил полстакана. Хорошо пошло! На душе потеплело. Можно и рюкзак разобрать. Чего тут есть? Ага, сыр. Супер! Можно продолжать.
Я не поленился сходить за карточкой столь забавного фрика. Кем там парень работает?
Странно. Карточка была пустой. И на просвет ничего. Однородный картон.
Впрочем, под определенным углом можно было рассмотреть в уголке набор непонятных пиктограмм. Я бросил карточку на стол и налил еще стаканчик. И он провалился на ура. Поставив бутылку, я откинулся на спинку дивана наблюдая, как по этикетке кровавой слезой сползала капля. Да и черт с ней! Пусть завтра будет на столе круг. Все время забываю повязать вокруг горлышка салфетку, но вставать лениво уж очень. Капля доползла и исчезла. Нет, пятна не будет. Она на карточке этой самой осталась. Ну и ладно: пусть подставкой поработает.
Из телеящика своеобычно текло вранье. Пришлось разыскать в рюкзаке винт с фильмами.  Следующий стаканчик отлично пошел под «Стену» Паркера. Еще через полчасика бутыль опустела. Стало хорошо, но, правда, не до нирваны.
Под музыку я незаметно для себя принял горизонтальное положение и отключился.
Вот чем приличное вино хорошо – утром ясная голова. Никакого похмелья. Я убрал со стола остатки вечернего пиршества. Вытирая со стола смахнул было в ладонь и карточку, но притормозил. Кольнула неправильность. Две короткие липкие дуги от донышка остались-таки на столешнице. А карточка чистая...
Оглядев картонку с двух сторон, я пошел в ванну. Может быть, это и не картон вовсе, а пластик? Но вода не возымела никакого эффекта. Вообще никакого. Вода пропадала, словно молниеносно впитывалась в поверхность. Это интриговало. Ощущение ясной головы и бодрости духа добавила очков любопытству. Этому дню было суждено начался с активных опытов. Я жег несчастный клочок огнем, вылил в него полбутыли масла. Перец, уксус, жидкость для мытья посуды тоже были опробованы, но не возымели эффекта... Я сгибал, пытался порвать и даже сунул в холодильник несчастную визитку. Хоть бы фиг! Ни единого следа. Все тот же клочок картона. Картона, по крайней мере если на ощупь.
- Вот, зараза!
А чудик-то этот далеко не промах! Чует, на что я мог клюнуть. Не на деньги, нет: на загадку.
Выходит, электрик тоже, надо думать, не просто чувак с кусачками и изолентой в таком месте, где штампуют подобные карточки.
Ладно, лирика это все. Будем делать все по деловому. Вот только что там про адрес можно рассмотреть? Нет же ничего. Чисто. Хотя, надо бы повнимательней изучить. Вооружившись лупой и повернув лампу, я попытался рассмотреть пиктограммы. При ближайшем рассмотрении они оказались буквами. Хоть и угловатыми, и мелкими, но вполне себе кириллица.
Слова вот только. Галиматью эту прочитать было невозможно. Ну, не знаю я этих самых слов. А с лупой и по буквам эту абракадабру не понять. Может, анаграмма? Вооружившись листом бумаги и карандашом, я начал выписывать символы.
«А» «Г» «У» «В»…
Штук сто букв. Вроде и слоги даже получались, но слова из этой каши совершенно непонятные. Но невероятней всего, что все это еще и рифмовалось! Как? Я попытался проговаривать слова, пытаясь понять их на слух. Белиберда обладала ощутимым ритмом. От нее за версту несло совсем неплохими стихами, если уж так. Ну, на мой непритязательный вкус точно неплохими: на два порядка лучше рэпа но чуть хуже Блока. Если уж в общем виде, то все смахивало на «тенали бороговы» из «Алисы» Кэрролла. Раз за разом я вчитывался в строчки, пытаясь поймать ускользающий смысл стиха. И тут... Голова резко закружилась. Карточка выросла в размерах, заполнила собой помещение, сложилась в воронку и стала затягивать ближайшие к ней предметы. Все, что было на столе и меня до кучи. В последний момент я ухватился за журнальный столик, не удержался и ухнул в бездну.
- Твою мамашу!
К сожалению, в конце воронки оказалась не бездна, а скользкий мокрый пол. И довольно твердый. Рядом, почти под ладонью, осколки лампы. Только чудом удалось не порезаться. Тут сверху что-то неприветливо рухнуло, больно огладив спину своей твердостью.
- Да е...!
Это столик меня догнал. Больно-то как, блин горелый! Я откатился подальше, справедливо опасаясь падающего шкафа и опасливо взглянул наверх: никаких признаков воронки. Там были вполне некрашеные доски, больше смахивающие на горбыль. Масляные лужицы, куда меня бросило, располагались на мокром полу той же фактуры.
Я встал и огляделся. Кроме меня и стола в комнате другой мебели не наблюдалось. Вот стены бревенчатые были хороши! Потемневший от старости сруб, никогда не нюхавший краски. Зато на одной стенке затейливый рисунок ярко светился, словно горел. Впрочем - нет:  потихоньку гас. Словно кто-то мощным лазером только что жег древесину. Мне показалось, что от рисунка тянет теплом. Я невольно посмотрел на противоположную стену, где должен был бы быть по идее этот самый агрегат. Пусто. Только почерневший сруб и никаких признаков окошек, дверок или отверстий. Когда я снова посмотрел на рисунок, он уже стал неразличим.
Окон в помещении не было, зато оказалась вполне приемлемая дверь. Значит, стоило отправиться на поиски разумных объяснений. Ну и работодателя своего заодно. Не торчать же тут вечность? Да и перекусить совсем не мешает. Я, как мог, отряхнулся от разных ошметков, дернул ручку и вышел.
Лестница. Темная. Похоже, с истертыми ступенями. Блин, фонарик бы пригодился. Я вдруг  вспомнил про свою самоделку в коробочке от флешки. Здесь, родная! Работает. Но от подсветки стало не по себе. Лучше бы не включал. На такую древность даже чихать опасно, не говоря о том, чтоб идти. Местами дерево уже просто раскрошилось. Хотя кто-то все же посматривал за сооружением. Кое-где были приколочены доски поновее.
На всякий пожарный я прижался к стене и начал двигаться вдоль нее. Все же был шанс, что там крепеж держится лучше.
Впереди забрезжил свет и пахнуло столовкой. Ну, таким специфичным запахом, коим воняют все заведения общепита. Я вышел в какой-то зал и зажмурился. Слишком уж резким получился переход. Потом в затылке что-то взорвалось, мир качнулся и стал опрокидываться. Cверкающие искры посыпались из глаз. Все закружилось и исчезло.
Когда вернулась способность соображать, я обнаружил себя сидящим на лавке со связанными руками и ногами. Причем уже и не в зале, а в маленьком, вонючем щелястом сарае. В голове крутилась какая-то давным-давно слышанная дурацкая фраза:
- Вот и сходил за хлебушком...
Досадно было, что повелся. Пожалуйте, не успел попасть неизвестно куда и уже в каком-то плену. Почему и из-за чего - не в курсе.
Футболка, штаны, тапочки... Ремень и порядком разболтанный ливерман исчезли. Зато в лавку кто-то воткнул серп. Судя по всему как раз для того, чтоб разрезать путы, иначе глупо было бы его тут оставлять. Я перерезал веревки и растирая запястья, выглянул во двор через щели: вполне деревенский пейзажик. Избушка, колодец, метелка антенны торчит возле трубы...
Антенна! Оба-на! Цивилизация.
Тут из избы вышла девушка с каким-то свертком в руке и направилась прям к моему сараю.
Я поспешно уселся на лавку.
- Выходи, демон.
Сильный ход.
- Я не демон, был бы демон, я...
Развить тему мне красавица не дала. Сверток на деле оказался дубинкой. И судя по тому, как девушка нетерпеливо стукнула ей по косяку, обращаться с этим оружием умела хорошо.
- Вперед, демон. Разберемся, кто ты.
Я вышел во двор. Мой...моя конвоир махнула рукой в сторону:
- Левее.
Значит, идем не к дому. Черт! Башка трещит так, что ничего не соображается. Хотя нет. Вот про одежку до меня все же дошло. В смысле, в чем я там так угваздался. Это все мои эксперименты на полу остались, чем я карточку мучил, пытаясь ее скрестить с маслом, водой, солью, уксусом... Нет, хорошо хоть серьезных химикатов дома нет.
Девушка подбадривала:
- Быстрее! Шевелись, демон!
Мы свернули за угол избы. Там оказался еще один колодец. Обнадеживало то, что совсем рядом был лес. Можно попытаться рвануть туда, когда представится случай.
- Лезь!
Тут уж у меня как-то похолодело промеж лопаток. Походу, так и заканчивалась жизнь таких как я демонов. Терять было нечего. Я резко обернулся и попытался выхватить дубинку. Девчонка лихо поднырнула под руку и прохватила меня по ребрам коротким ударом.
В глазах потемнело, начался кашель. Перехватило дыхание. но не настолько, чтоб отказаться от борьбы. Кривясь от боли я встал на ноги и приготовился к обороне. Амазонка, легко крутя дубинку, медленно шла на меня. Сознание автоматом отметило красоту девушки. Простенькое платье подчеркивало ладную фигурку. Талию перетягивал мой ремень, с висящим на нем ножиком. Справа на ремне зачем-то висела цепь из мелких звеньев. За спиной -рюкзачок.
- Демон, прыгай в колодец. Иначе умрешь.
Я отступал, пытаясь хоть как-то утихомирить девушку:
- Красавица, ты зря так. Я же ничего не сделал.
- Демон, осталось две минуты и ты умрешь. Времени ждать больше нет.
- Знаешь что, воительница, пока. Счастливо оставаться!
Я попытался убежать. Ну, да! Как же! Что-то с лязгом запуталось в ногах и я пропахал траву носом. Травка же, притворявшаяся гостепреимно мягкой, на деле оказалась натуральной теркой. Лицо горело от мелких ссадин. Я перевернулся на спину и посмотрел на ноги: их  обвивала цепь. Та, которую я приметил на поясе девчонки.
А вот и она сама. Раскрасневшаяся и почему-то с испуганными глазами.
- Вставай, дурень, к колодцу! Быстрее! Иначе умрешь!
- Твоя взяла. Убей меня лучше тут. Хоть на свежем воздухе.
- Идиот!
Она ткнула пальцем в горизонт и быстро размотала цепь . На небо наползала мгла. Иссиня-черные клубы прорезали яркие вспышки частых молний, превращавшихся в какое-то зарево. От этого тьма становилась еще более зловещей.
Я встал, не в силах оторвать глаз от накатывающейся грозы. Никогда не видел столь чудовищной мощи. На улице не ощущалось ни ветерка. Природа ждала.
Конечно девчонка воспользовалась моим ступором: моментально захлестнула у меня на шее свою цепочку.
Я дернулся было, но следующее действие меня поразило больше. Она захлестнула цепь и у себя на шее. А конец остался волочиться по земле.
В воздухе стало потрескивать. На антенне у трубы затанцевали огоньки. Вроде их еще зовут огнями святого Эльма. Или как-то так.
Порыв ветра пригнул деревья в небольшом перелеске справа. Ощутимо посвежело. Явственно пахло озоном. Шею стало покалывать. Девушка дернула цепочку
- Бегом к колодцу. Сдохнешь ведь.
Становилось все темнее.
Над головой словно разорвали ткань и тут же громыхнуло, как будто кто-то тряхнул над головой огромным железным листом. Даже внутри все перевернулось. Мы побежали к колодцу. Девушка первая нырнула в отверстие, практически на лету скинув цепь. Я сбросил чуть раньше и поплатился: между рукой и камнями проскочила искра.
- Твою мамашу за ногу!
Я заорал уже даже не от боли. Оказалось, что колодец и не колодец вовсе. Внизу был наклонный желоб. Ноги соскользнули, и я пропахал носом по скользкой поверхности, набирая скорость. Судя по ощущениям, желоб спускался по не очень правильной спирали. Скорость росла, ветер ощутимо трепал одежку. Перевернувшись на спину, я попытался приподняться: не тут-то было! Вверху был не менее скользкий потолок. Это был даже не желоб, а, скорее, труба. Судорожно растопырив локти, я попытался затормозить. Но поверхность трубы не проявляла ни малейшей склонности к трению. Между тем, воздух уже свистел в ушах.
Видели бобслей? Ну, так тут почти все тоже. Только в темной трубе и безо льда.
Мелькали странные светящиеся полосы. Тело на поворотах уже с силой вжимало в поверхность. От обилия этих самых поворотов начало подташнивать. Желание вывернуть желудок становилось все более настойчивым. Параллельно в голове крутился вопрос о том, что я как бы ничего и не ел. Впрочем, позывам это не мешало. И когда уже желудок совсем уж решился на крайний шаг - мучения кончились. Труба резко пошла на подъем, гася набранную телом скорость и внезапно кончилась. Я полетел немного вверх и мягко приземлился в сено.  Раскинув руки, я лежал тяжело дыша. Сердце бешено колотилось.
- Я думала демоны не такие тупые. - из темноты послышался знакомый голос.
Тупые, ха! Тебя бы так выкрутили за день, да на голодный желудок.
- Извини, что разочаровал. В следующий раз в ловушку обязательно попадется поумнее.
- Какой следующий раз? Только одного можно попросить. Не больше. И только на один остров.
- Остров?
- Знаешь, демон, наверное, сильно я тебя ударила? Хотя маг сам сказал, что мне придется с тобой бороться самостоятельно. Ну, бороться с демоном у меня бы не хватило сил, а вот отец учил меня обращаться с дубиной. Он был Стражем.
- Угу, мне стало намного легче. Лучше б просто сказала, чего нужно. Я и сам бы помог, чем смог; не демон я, понимаешь?
Девушка фыркнула, звякнула цепь.
- А кто ж ты еще? Человека-то вызвать нельзя. Маг говорил.
Что тут ответишь? По тоннелю, который я только что измерил, прокатился гул. Я вздрогнул. Что-то гроза тут ну совсем не в кайф. Шумная и электрическая. И лето. А там зима была и эта зараза с визиткой! Меня захлестнула ярость.
- Маг? Это бомж в грязном пальто? Козел он, а не маг: вонючая сволочь! Куда я вообще попал?
- Ой, я совсем забыла. Маг сказал, что демону нужна бумага, чтоб выполнял желание. Я должна ее выдавать каждый месяц. Ты ее есть сейчас будешь?
Сено зашуршало. Потом по мне пошарили и руку уперлась здоровая пачка. Вот чего-чего, а на ощупь деньги ни с чем не спутаешь. Если по пять сотен, то навскидку тут где-то сотня штук была. Проку только с них... Хотя на душе почему-то полегчало. Чудик обещал работу за сотню? Да. А в остальном - сам виноват.
- Тебя как зовут, красавица?
- Демон! У меня есть твое имя, как и у тебя - мое. И я помню, что должна произнести твое, а потом свое, чтоб ты не имел надо мной власти. Слушай, демон!
Сено зашуршало. Скорее всего, красотка встала, чтоб протянуть руку. Или какой другой ритуал произвести. Я от души понадеялся только, что она не прохватит меня дубиной, выполняя танцы с бубнами или чего там еще. Но девушка торжественно произнесла:
- Тебя, демон, зовут Арсений. Я - Светослава! Среди людей - Яра.
- А меня зови просто Сеня. Ну, разумеется, на людях. Вот и посзнакомились. И, вот что, Яра: будь другом, сунь бумагу к себе в мешок. Я пока не хочу ее есть. Но вот если вдруг найдешь какой-нибудь сухарь, то я буду тебе благодарен.
Снова шорох.
- А яблоко подойдет? - в голосе девушки слышалось облегчение.
- Давай, конечно!
Маленькая рука нашла мою. Другая вложила в ладонь яблоко. Меня почему-то пробило разрядом, как давеча от стены колодца. Ну, только иначе, щемяще-сладко.
- Спасибо, красавица. Будешь сама-то?
- Не, я ела.
- Ну, смотри.
Сочное было яблочко. Не помню точно, но прожевать его я вроде как даже не пробовал.
Подумалось, что лучше бы корзину таких сюда.
Гром по коридору становился тише.
Я пошарил в карманах.
- Слушай, а моего фонарика ты не видела?
- Я выбросила твой фонарь. Жаль, поздно увидела. Тогда бы не залило Алию.
- Алию?
- Ну, остров наш.
- Дак вроде и гроза уходит. Что там залило-то? Высохнет. Скажи лучше, куда выкинула?
- Что высохнет?
- Вода, конечно
Девушка коротко вздохнула. Видимо, корила себя, что слишком сильно приложила демона. Или что он такой тупой попался.
- Сеня, волна электричества захлестнула остров. А это пострашнее воды будет. Потому тебя и вызвали. Море подступает.
Вот те на! Вот оно значит как! Демон-электрик... Море у них с электричеством. Ведром его черпать нельзя, случаем? Дальше мысль развить я не успел.
- Все, схлынула волна. Можем ехать обратно.
- Вверх?
- Ну, да. Не вниз же! - раздался шорох, и Яра проговорила, словно подманивая кого-то. - Коха, Коха, Коха, иди сюда, маленькая. Сеня, слезай потихоньку сюда, вниз. Коху не испугай.
Я помавал рукой вокруг, нащупывая край сеновала. Надо же! А сперва я думал, что это пол так застелен специально. Чтоб не треснуться при транспортировке.
Слезть аккуратно не очень-то получилось. Оказалось, что тут довольно высоко. Я рухнул на что-то теплое. И доброжелательное. Не, я серьезно! Просто почувствовал, что существо отнеслось ко мне вполне дружелюбно, стойко перенеся боль от моего падения на спину.
Где-то внутри меня закрутился странный вихрь эмоций. Пришло осознание величины помещения. Чувствовался свод, подстилка, даже жесткость камней. Словно ощупью снаружи я видел самого себя. Теплого и забавного друга. А вот Яра воспринималась довольно безразлично. С легким оттенком благодарности, если только. Тут расплывалось темное облачко. Видимо, конфликтная точка в отношении к девушке.
Яра нащупала мою руку.
- Держись за меня.
Я погладил шкуру животного и нащупал выступ. Сразу пришло чувство какой-то правильности. Поэтому и не было испуга, когда запястье оплело маленькое щупальце.
Сообщать Яре, что уже нашел за что держаться, я не стал. Зато тепло руки девушки заставляло потеплеть и душу. Яра скомандовала:
- Вперед!
Мы понеслись по туннелю. Теперь уже вверх. Снова замелькали непонятные полосы.
Боковые ускорения переносились гораздо легче: на виражах меня вдавливало в упругую плоть Кохи.
Летели недолго. Ближе к концу пути скорость стала падать. Этот странный живой ковер вылетел на улицу и завис над колодцем. Так, метра в три квадратных серый переливчатый  коврик с хвостом и блестящими бусинками глаз. Яра весело соскочила на землю.
- Прибыли. Спасибо, Коха!
Девушка погладила существо. Я спустился на землю и принялся рассматривать столь необычное животное.
- Погладь его. Коха хорошая. Она все-все понимает!
- Я знаю. Мы подружились.
В ответ на прикосновение, животное сделало волнообразное движение. Девушка чуть отстранилась от меня. Изумрудные глаза стали просто огромными.
- Демон! Ты настоящий демон. Только демон может понять манту и подружится с ней.
- Манту?
- Да. Коха -манта. Только она еще маленькая. Потому и живет в норке, а не в море. Мы ее кормим, пока не повзрослеет Счастлив тот остров, где много мант! А у нас их много. Пока много.
Честно говоря, голова у меня шла кругом. Для меня оставалось еще много неизвестных в этом странном мире и разрешить все даже за день - задача неподъемная. Так что, единственно правильным будет сейчас поесть и отдохнуть.
- Яра, а у тебя пожевать чего-нибудь нельзя надыбать? Не хочу пока бумагу.
- Пойдем в дом. Там у меня приготовлено. Только смотри под ноги.
Напоследок. я еще раз погладил манту и вдруг ощутил давящую тоску одиночества. Аж плакать захотелось! Это были явно не мои эмоции, но очень яркие. Пришлось успокаивать существо:
- Ну, я попозже зайду. Отдохну и зайду, хорошо? Поболтаем. Сказку тебе расскажу, ладно?
Состояние ожидания вперемежку с нетерпением: значит, поняла. Коха плавно сделала круг, свернулась трубочкой и нырнула в колодец.
Дома меня ждал сюрприз. Девушка умела неплохо готовить. Если учесть, что не все яства были знакомы, получалось вообще супер. Все время моего насыщения, Яра грустно смотрела в окно подперев кулачком подбородок. Когда наготовленное было уничтожено и пришел черед какого-то питья в кружке, я не выдержал и спросил:
- Яра, что случилось?
- Жалко, что ты настоящий демон.
- Так вроде заказ был на демона или я ошибаюсь?
- Не ошибаешься. Но расплата такова, что я должна буду уйти к магу. В оплату.
- Бред какой-то. В оплату? Девушка? Маг точно псих. Я его видел и немного знаю.
Она растеряно улыбнулась.
- Доедай. Нас ждет совет старейшин.
- Я Кохе обещал поболтать чуть. Схожу, ладно?
- Хорошо. Давай только я покажу тебе дом. Может быть чего пригодится потом в твоем деле. Все же отец был Стражем. А потом пойдешь к манте.
Помимо комнаты наверху, куда меня занесло, и горницы, обнаружилось еще несколько интересных мест. Кладовая, больше смахивающая на музей и лаборатория, которую Яра почему-то прозвала кабинетом.
От входа две вещи сразу обращали на себя внимание. Медная клепанная бочка со вделанным в бок стеклом от телевизионного кинескопа и огромная карта, занимавшая всю стену.
- Это карта Алии. И соседей. Семпер, Клавдий, Селен.
На карте была вполне себе нормальная местность. Границы островов проходили по суше.
- Но ведь это не острова!
Девушка сняла с полки реторту: внутри заплескалась какая-то жижа. Как следует встряхнув сосуд, Яра щедро плеснула содержимое на карту. Миг и над бумагой проявилось трехмерное изображение, словно я смотрел на местность откуда-то сверху. Окрестности затапливал очень плотный синий туман. Острова же теперь виделись вполне отчетливо. Все четыре острова были довольно приличными.
- Раньше береговая линия проходила здесь.
Яра провела пальцем по голубизне на сантиметр от берега.
- А раньше был даже перешеек между нами и Селеном. Но я этого не помню. Отец рассказывал. Именно поэтому дом Стража находится здесь.
- Но где само море?
Девушка ткнула пальцем в потолок.
- Там.
Я невольно взглянул на доски. Потом до меня дошло.
- Вверху?
Яра утвердительно кивнула.
- А бочка для чего?
- Локатор.
- Чего?!
-Локатор. - поторила девушка.
Сказать, что у меня отвисла челюсть - покривить душой. Да она мне просто ногу отбила!
Яра взяла реторту с оранжевой светящейся жижей, приставил к носику крана сверху. Резким движением открыл его и, через пару секунд так же закрыла. Уровень в реторте чуть понизился. За стеклом бадьи туман стал фиолетовым. На нем проступило светлое пятнышко. Оно росло, заполнило весь экран и рассыпалось на цветные круги. Яра снял с полки рулон и развернул на столе.
По краям листа были нарисованы цветные пятнышки. В центре была матрица из точек.
Девушка сперва смотрела на экран, потом тыкала в цветные пятнышки на краю и переносила их на матрицу. Потихоньку рисунок становился похожим на изображение за стеклом.
Я заворожено следил за манипуляциями. Это было жутковато, но крайне интересно.
Когда пятнышки заполнили центр листа, матрица расплылась линиями. Над листом заклубился туман и проявилась карта.
Яра еще раз взглянула на экран потом на карту и удовлетворенно кивнула.
- У отца получалось быстрее и лучше. - Она вздохнула. - Ну, как?
Я пожал плечами.
- А что это должно значить?
- Смотри: эта точка - ты. Вот лес, берег, колодцы, дом. Вся часть острова в деталях.
- А я тут один?
- Да, один. Ты же демон, не наш. Чужак. Но можно найти любого. Просто надо знать имя и чувствовать его.
- Ну, предположим, что я почувствовал. Найти? Так ведь дойти же надо. Общая карта должна быть.
- Смотри, Сеня, вот
Яра сняла с полки еще один рулон, развернула его и положила поверх карты. Спустя секунду на поверхности проявился точно такой же рисунок. Девушка загнула уголок листа, потом скомкала лист и бросила на пол. Мятая бумага превратилась в светящийся красным мяч. Чуть постояв, будто размышляя, мячик откатившись метра на полтора замер.
- Смотри.
Яра стала отходить от меня. Мячик покатился за ней, оставаясь на одной и той же дистанции. Едва она пошла вперед - мячик покатился ко мне.
- Вот такой путеводный клубок. Дистанция меняется в зависимости от скорости. Но всегда его видно. Здорово, правда? Я когда терялась в лесу, папа меня быстро находил.
- Симпатичный навигатор.
- Что?
- Клубочек этот твой по функциям навигатор напоминает. Как ты вообще это делаешь?
- А-а-а...
Яра сложила ладони лодочкой и три раза призывно помахала пальцами. Мячик запрыгнул в руки и неожиданно превратился в рулон бумаги.
- Понятно?
- Вроде бы.
На самом деле я нифига не понял, как и почему происходят превращения. Волшебники вымерли еще во времена моего детства, когда я в Деде Морозе узнал своего деда. А других объяснений в пределах здравого смысла не было. Девушка неожиданно рассмеялась.
- Ты не пытайся все объяснить, Сеня. Голова взорвется.
- Да я и не пытаюсь.
- А то не видно! Да, забери свой пояс. И вот эту цепь. Пригодится. Держи один конец на земле, когда волна на подходе. Есть шанс добежать до норы манты или укрытия.
- Спасибо! - Я застегнул ремень, ощущая появившуюся уверенность. - А как же ты?
- Мне уже не пригодится.
Яра грустно улыбнулась. В уголке глаза блеснула слезинка. Она отвернулась.
- Иди к Кохе, поболтайте с ней, а я пока соберусь.
У колодца весело стрекотали кузнечики. Ветерок доносил запах разнотравья, к которому примешивалась хвойная нотка. Спустя несколько секунд из проема вынырнула манта.
- Привет, Коха. Как поживаешь?
Прошла волна с целым букетом чувств. Тут и радость, и любопытство и даже просьба.
- Стоп, стоп. Объясни, чего ты хочешь попросить. По очереди только, а то не понять.
Я ощутил, что меня нарядили в невероятно уютный свитер. Бордовый, в черную точку. Свитер отца. Я любил надевать его в детстве и носится по комнате, воображая себя большим, сильным. Взрослым. Потом было ощущение дальней дороги. Вокзал, запах угля, пыльные вагоны...
- А так ты хочешь идти со мной? - догадался я.
Волна радости и облегчения окатила с головы до ног.
- Но я только к старейшинам. Да и не думаю, что там тебе будет хорошо. Как ты там летать будешь?
Вместо ответа живой ковер совершил в воздухе пируэт и улегся мне на плечи. Я ощутил пульсацию живого организма и сосредоточенность. Поверх футболки у меня теперь появилась приличная куртка. Даже так: вполне байкерская косуха, только серая и без металлических деталей. А еще, пришло ощущение, что спина у меня надежно прикрыта от любого врага.
В дорогу Яра надела вышитую бисером жилетку и вплела в волосы ленты. Красиво получилось. Она отвернулась от зеркала и улыбнулась.
- Ты хороший, демон. Сделай так, чтоб наши острова никогда не исчезли. Чтоб я не зря...
Губы девушки дрогнули. Она отвернулась и всхлипнула. Я подошел и приобнял ее за плечи.
- Успокойся, все будет хорошо. Ты славная. Мы найдем какой-нибудь выход.
Думаю, уверенности в голосе у меня не хватило. Яра снова всхлипнула и отрицательно помотала головой.
- Ты. Ты, Сеня, сделай Больше некому. Полторы сотни лет назад нам помогал демона. Его вызывали с Белого. Была засуха, море отступило. Как-то он сообщил, что позже будет слишком много электричества. Вот время наступило. Это был не ты?
- Что ты! Я столько не протянул бы. Лет восемьдесят протянуть - за счастье.
- А в легендах...
- Слушай, оставь легенды. Я просто человек, только из другого мира.
- Из подземного?
Я вздохнул.
- Это еще хуже. Ладно, забудь. Пусть будет демон. Ну, что? Готова?
- Да.
- Тогда пошли. Заодно объяснишь, как ты намеревалась мне бумагу раз в месяц выдавать, если отправляешься к магу?
- Ой, прости, Сеня. Вот!
Девушка вытащила из рюкзачка кирпич из бумажек по пять сотен. Я взял деньги и повнимательней рассмотрел. Некоторые купюры потертые, номера разные... В общем, вполне настоящие деньги.
- А ты их сейчас есть будешь?
- Чего?! - Я слегка обалдел. - Зачем?
- А чего же еще? Для других дел эти клочки не годятся. И вообще, жесткие они.
Я не сдержался и прыснул, представив следующий пришедший в голову вариант использования жестких листочков.
- Они даже горят плохо... - укоризненно посмотрела на меня Яра и пожала плечами.
- Но все-таки... Ем я их или нет, но кто мне будет выдавать эту самую бумагу? Тебя ведь не будет? Или ты все же сможешь остаться до конца расплаты с демоном?
- Домовой.
- Какой такой домовой?
Яра вздохнула и позвала.
- Потапыч!
Сзади кто-то шумно фыркнул. Я обернулся. Из тени в углу возник маленький человечек в рубахе до пят и бородой до пола. Маленький в прямом смысле слова. Сантиметров пятьдесят-шестьдесят.
- Привет, Яра!
Меня чуть кондратий не обнял. Нежный голосок гнома смахивал на тепловозный гудок. Аж уши заложило.
- Здравствуй, старик. Как ты?
- Да помаленьку. Ты ж знаешь. Дом блюсти, пол мести... Нам много и не требуется.
- Сеня, знакомься. Домовой Потапыч. Защитник дома. Самый-самый из домовых.
- Ну, ты скажешь тоже... - Смущенно вполголоса пробормотал домовой и протянул мне заскорузлую ладонь. - Потапыч.
Хорошо, что после первого приветствия я уже оправился и смог различать большинство звуков. Удалось не переспрашивать.
- Сеня.
Лапища у домового оказалась - подковы гнуть удобно. И столь же мощная. Я едва не взвыл, но заставил себя улыбнуться.
- Очень приятно!
Потапыч хитро блеснул глазками. Небось, специально меня мучил.
- Нормальный он демон, нормальный. Не пропадем! Верный у меня глаз. И виду ведь не кажет, что хреново. Молоток!
Коротышка рассмеялся и погладил Яру по ноге.
- Ох, Потапыч! Не сглазь.
- Этот сам кого хошь сглазит. Да ты сама в курсе. Вон как Коху захомутал, та аж млеет. Из колодца разве что радуга не поднимается.
- Ладно, пусть так. Потапыч, ты тот мешок помнишь, что маг прислал?
- С бумажками?
- Да. Лазил?
- А то! Дом на мне как-никак. Этот?
- Он самый. - Яра ткнула пальцем в деньги. - Будешь давать ему столько. Раз в месяц.
Домовой насупился и совсем исчез в своей бородище.
- Что, к магу собралась? Не отпустит?
- Ты же знаешь. Да и Совет решил.
- Знаю, знаю... Я отцу твоему обещал присматривать за тобой. А тебе, вишь, жалко всех. Всех, кроме меня.
Домовой кашлянул. От грома в кухне что-то зазвенело. Яра присела на корточки и погладила Потапыча.
- Прости, старик, прости. Мы должны еще с тобой увидеться. Я чувствую.
- Чувствует она... Ну и вали. Мне и без тебя дел навалом. Предчувствия твои тут выслушивать...
Когда мы вышли за дверь, нам вслед громким вздохом донеслось:
- Удачи!
За порогом Яра украдкой вытерла слезу.
- Потапыч тебе в случае чего поможет. Только из дома ему выходить нельзя - погибнет. В общем... - девушка вздохнула, словно всхлипнула и неопределенно взмахнула рукой.
Когда мы немного отошли я вдруг вспомнил карту и дом у берега моря. Сколько не крутил башкой, а обнаружить хоть один водоем я так и не смог. Лес с норой позади избы, вроде. А спереди просто трава. До горизонта, похоже.
- Яра, а покажи мне море.
Она указала руками на поле.
- Вот.
- Смеешься? Там же трава, а воды нет.
Девушка терпеливо и медленно, словно слабоумному, объяснила:
- Вода бывает в озерах, ручьях, реках. А здесь - море. Там только электричество. Смотри, не попади в полосу прибоя. Можно погибнуть.
- Как ты ее отличаешь?
- Присмотрись.
Я вгляделся в траву. По ней струилась тоненькая горящая нитка. Она изгибалась, приближалась, удалялась... Словно живая. Если приглядеться, сама трава, над которой невидимо колыхалось электричество, была потемнее своей береговой родственницы.
Усевшись на корточки я вгляделся в нитку.
Это было множество голубых искорок, играющих на кончиках травинок.
Над ниткой висел легкий запах озона.
- Это и есть море.
Я протянул руку: так и подмывало коснуться моря энергии, живущего вне проводов и аккумуляторов. На волосках заплясали искорки, стало щекотно.
Яра резко оттолкнула в строну мою шаловливую конечность.
- Ты что? Больной? Это верная смерть с берега касаться поверхности. Смотри.
Она нашла какую-то соломинку и, прицелившись, швырнула ее на линию прибоя. Едва огоньки коснулись растения, травинка тут же вспыхнула.
- Впечатляет!
Я украдкой взглянул на руку и мысленно перевел дух. Веселое у них тут море. А недавно был и цунами, надо полагать? Очень здравая мысль ныкаться от него подальше.
Над травой мелькнула тень. Жук, что ли? Или шар какой? Ну, раз есть море, то и что-то там живет, конечно.
- Ладно, пошли твоих старейшин навещать.
- Поехали, - поправила девушка. - Там в лесу телега стоит.
- А чего не у дома?
Яра фыркнула и пошла вперед.
Телега оказалась очень симпатичным деревянным сооружением на зеленой подушке.
Нет, не на подушке. На двух зеленых гусеницах покоилась рама. Не на тех, что на танке, а вполне нормальных, живых. Спереди на повозке вместо досок был приделан изогнутый прозрачный щиток. Поверх бортов натянут тент. Получился вполне забавный вездеход. Агрегат неторопливо переваливался с боку на бок, разворачивался... Похоже, животные паслись на поляне, лениво объедая траву. Единственный проход, по которому они могли бы выползти, закрывали две перекрещенных слеги, лежащие на сучках деревьев.
- Сеня, открой ворота.
Я сдвинул слеги. Девушка закрепила напялила какую-то замызганную кепку.
- Залезай!
Забравшись в повозку, я уселся на лавку у борта.
Яра ненадолго прикрыла глаза. Правая гусеница вздрогнула и стала сокращаться быстрее. Телега развернулась на месте.
- Держись!
- Чего?
- Едем.
Едем и едем. Чего такого? В ту же секунду я  чуть не слетел с лавки. Только в последний момент удержался за доску, ободрав руку. Повозка с места набрала километров тридцать в час и потихоньку ускорялась. Вылетев из леса на проселок, мы прибавили. Километров семьдесят делали точно. В такой кибитке это было очень ощутимо.
- Яра, расскажи, чего там за звери?
- Близнухи. - Девушка внимательно смотрела на дорогу.
- Близнухи?
- Ну, да. Они всегда одинаковые и парой ползают.
- А как ты ими управляешь?
- Через их глаз.
- Твоя шляпа которая? - догадался я.
- Ну, да. Глаз обычно всегда летает над ними. Близнухи так ищут еду и спасаются от хищников. Их даже поймать нельзя.
- Но мы же едем на них...
- А их-то глаз ослеп. Бывает, когда молния ударяет, он падает ослепленный. Но если его надеть себе на голову, то они видят твоими глазами и подчиняются командам.
Все это как-то не очень укладывалось в голове. Но одно было бесспорным: мягкость хода поражала. Словно на воздушной подушке идет, только почти бесшумно. Приподняв тент, я высунулся за борт.
Ножки одной из гусениц двигались по странной волнообразной траектории. И вроде бы даже не слишком быстро.
Мелькали поля. Я так и не понял, чего в них колосилось. Изредка можно было увидеть фермерские дома. Иногда ветерок доносил запах животных. Потихоньку жилье стало встречаться все чаще. Навстречу стали попадаться повозки и платформы на близнуховом же ходу. Были даже целые автопоезда. Спустя примерно час показалась столичная деревня.
Мы сильно сбавили ход.
У дома с башней остановились.
К слову, тормозили живые приводы так же, как и стартовали: резко и жестко. Повозка просто встала колом. На этот раз я въехал головой в поперечину, поддерживающую тент. К ссадине на руке от старта теперь прибавиться еще и отметка о торможении
- Приехали.
- Догадался уже.
Я потрогал голову: сейчас бы неплохо чего приложить ко лбу холодного. А то шишка будет.
Между тем, день потихоньку угасал.
- Яра, а когда заседание президиума это самое случится? Сейчас?
- Нет, конечно. Но нам приготовили комнату во-о-он там. Пошли?
На противоположной стороне улицы, чуть левее, был дом с какой-то вывеской. Я с сомнением уставился на повозку.
- А не угонят?
- Кто? Глаз у меня останется, к тому же. Близнухи тут отлично перекусят да отдохнут.
- Перекусят?
Девушка подошла к дверце в стене и постучала. Оттуда выскочили малорослые собратья Потапыча. Ребята деловито соорудили два квадрата из красных досок прям перед мордами близнух. Я не заметил, как коробочки наполнились зеленой кашей.
Яра надела глаз. Повинуясь команде, гусеницы синхронно принялись жевать.
- Пошли.
- Красиво. А чего за буфет такой?
- А-а-а... Служебная кормушка. Стражи имеют право использовать, если по делу приезжают. Ну и я...
Не привыкнуть мне к здешним порядкам. Что местным кажется само собой разумеющимся, для меня - темный лес. А близнухам я от души позавидовал. Есть хотелось сильно. Может быть хоть в отеле местном есть харчевня?
Называлась гостиница - "Меч Алии". На вывеске была изображена грудастая тетка, смахивающая лицом на дядьку, с невероятной длины мечом. Дама была то ли в доспехах, то ли в бинтах, как мумия. Лицо перекошено инсультом. Художник, рисвавший вывеску, явно  схалтурил.
С порога гостиница больше смахивала на трактир, что порадовало. Огромный камин приютил кого-то сочного на вертеле, отчего по помещению разносился аромат великолепного шашлыка. Хозяин указал нам места. Сильно подозреваю, что моделью для вывески служил как раз этот мужик в заляпанном переднике. Хозяин узнал девушку и улыбнулся:
- Привет, Яра! Рад тебя видеть! Слышал, ты демона вызвала. Он?
- Здравствуйте, дядя Тимофей! Это Сеня, демон.
- Ох, девонька, а он у тебя ничего! Помню прошлого. Тот худющий какой-то был. Я его на Материке встречал. Аккурат он тогда отваливал к себе. - Тимофей завис в воспоминаниях, но быстро очнулся. - Вина будете? Красненького вечерком самое то будет, ага? Да вот под барашка как раз...
- А мне еще принесите тех ваших булочек маленьких?
Трактирщик добродушно хмыкнул.
- Помню, помню. Вы с батей как наведывались сюда, ты непременно объедалась ими. У тебя еще живот болел.
Яра смущенно наморщила нос и взглянула на меня:
- Сеня, ты как? Будешь?
Я давно проникся предложенным меню и непроизвольно кивал головой в ответ. Навроде монаха. Мне сейчас подоел бы шницель из травы придорожной, не говоря уж про мясо.
То ли еда с питьем оказались бесподобными, то ли от волнения, но съел я чуть не больше собственного веса. Мне так показалось, по крайней мере. Когда почувствовал, что больше не смогу проглотить ни кусочка, ко мне почти вернулась возможность соображать:
- Яра, а Тимофей не врал насчет того, что видел демона? Ну, того, моего предшественника?  Все же полторы сотни лет...
- Он никогда не врет. Отец говорил, что помнит его с детства. Тимофей родом с Материка.
Девушка отвечала рассеяно. Да и выглядела грустной, задумчивой. Она больше рассматривала вино на свет, чем пила.
- А Материк это где? Ты там была?
- Пойдем-ка спать, Сеня. Завтра будет трудный день.
Трактирщик дал нам ключи от комнат. Апартаменты казались на втором этаже. Небольшие комнатушки со спартанской обстановкой. Как раз в стиле воительницы с вывески. Ей тут с ее мечом - в самый раз было бы. А впрочем... Чего привередничать? Есть куда кости бросить и ладно. Но едва я начал отключаться, как меня потрясли за плечо. Над кроватью склонилась Яра.
- Я не знаю, что будет завтра. Может быть ты отправишься домой, а может быть я - к магу. - Она уселась на край кровати и погладила меня по голове. - Ты хороший демон. Мне с тобой здорово.
Я взял девушку за руку.
- Яра...
Она высвободилась и приложила палец мне к губам.
- Тсс. Как судьба решит, так все и будет. Запомни, что дома есть карты. Потапыч знает где. Там и Материк и остров Мага есть. Клубочек тебе поможет.
Девушка легонько коснулась моей щеки и выскользнула за дверь.
Совет расположился в круглом зале. Около сотни разновозрастных старейшин сидели на лавках. Яра вывела меня в очерченный центр круга.
- Уважаемые старейшины. Я - Яра, дочь Стража, попросила от имени Алии у мага демона. Маг исполнил просьбу. Если демон вам подходит, сегодня должна уйти в оплату. Демона зовут Арсений.
Один бородач ответил за всех:
- Яра, мы должны посмотреть на демона.
Девушка встала мне за спину. Пол под нами дрогнул и начал медленно вращаться. Я ощутил себя выставочным экспонатом, крутящемся на дурацком подиуме. Повисло тягостное молчание. Нас разглядывали и, похоже, оценивали жертву девушки. Стоил ли я того, чтоб она ушла? Может, самому сказать, что не подхожу? Хотя мой голос, походу, вообще никак учтен не будет. Тут какие-то свои критерии. Тишину в помещении нарушало только еле слышное жужжание круга. Я, пользуясь случаем, рассматривал людей в зале. Большинство смахивало на каких-то вояк: шрамы, ожоги... Один без уха. Еще у одного не хватает половины ладони. Видел даже троих безногих. Нелегко тут обитать, чувствуется.
Беспалый кашлянул и осведомился:
- У него манта на плечах?
- Да.
- Возьми ее пока.
Я почувствовал всплеск дикого горя. Коха в панике прижималась плотнее. Ее чувства передавались мне. Пришлось сперва успокоится самому, потом чувствами показать манте, что расстаемся ненадолго. Это было нелегко, но потихоньку существо пришло в норму. И все же, едва я передал куртку Яре, как манта превратилось в коврик и безжизненно повисла у нее в руках. Я погладил Коху, ощутив ласковый отзыв и слабый отголосок тоски. Над всем этим колыхнулась волна ожидания возвращения.
Без Кохи в комнате казалось очень жарко. Вдобавок под кожей словно что-то чесалось. Изредка возникало жжение то тут, то там. Потом мощными волнами стали проходить  ненависть, безразличие, горе, радость... Я вдруг почувствовал, что над чем-то усиленно размышляю. На фоне этого стало интересно, а как там Яра?
В какой-то момент показалось, что в меня что-то летит. Машинально отклонившись, я заметил, что парень в плаще убирает нож в ножны. Ухмыляется.
Затем перед глазами повисла пелена. Замелькали неизвестные образы. Комната расплылась. Я падал с небес на землю. Что-то случилось и я стою на грунте, а вокруг пожар. Разбегаюсь и рыбкой ныряю сквозь пламя. Камни. Кожа горит. Бежать невозможно. Ползу. По мне стреляют молниями, но я успеваю откатиться за стальной щит. Даже не понял, откуда он там.
Гигантский краб лязгнул клешней и приближается. Он раза в три выше меня. Выпад. Еле успеваю поднырнуть под зазубренный хитин. Выкатываюсь из-за щита. Молния бьет в клешню. Та судорожно дергается. Снова за щит. На этот раз сгусток чего-то темного ударяет в грудь. Меня хлещет разряд...
И снова комната. Опять люди. Еле вспоминаю, откуда я и куда.
Беспалый глухо бросает:
- Яра, он подходит. Тебе придется идти. Да, отдай демону манту.
Все еще вздрагивая , я накинул на плечи Коху. Та радостно снова превратилась в куртку. На душе потеплело. Появилось чувство, что меня зацеловали. Я в ответ мысленно погладил животное. Беспалый приказал:
- Демон, выйди из круга.
Яра ткнула мне чего-то в руку. Рюкзачок. Я шагнул вперед и оглянулся. Вокруг платформы появилось свечение. По смазанной, туманой поверхности зазмеились молнии. Я попытался схватить девушку за руку, вытащить ее, но наткнулся на жгучий барьер. Конечность онемела.
Я крикнул:
- Эй, так и должно быть?
Тишина. Видимо, да. Все в порядке вещей. Круг вращался, словно демонстрировал Яру. На следующем обороте мы встретились с девушкой взглядами. В глазах ее поблескивали слезы. Боясь, что барьер не пропускает звуки, я закричал:
- Я найду тебя, Яра! Мы еще встретимся!
Она кивнула, попыталась улыбнуться сквозь слезы. Но губы задрожали. Яра взглянула мне в глаза и кивнула. Внутри свечения возникла воронка, силуэт девушки стал размытым. Спустя мгновение все пропало. Тот же круг на полу. Те же доски. Только Яры не было в комнате.
Я смотрел на старейшин. Те стали вставать и расходится. Буднично, как после работы.  Словно и не было всех этих смотрин. Будто никуда не исчезала дочь Стража. Меня это безразличие зацепило:
- Эй, ребята, а как же я? Мне самому в ваше веселое море нырять?
Один бородач проходя мимо хлопнул меня по плечу:
- Ты демон. Делай то, что сочтешь нужным и все будет правильно.
Пустота. Нет ни обратного билета, ни идей. От девушки остался только ее рюкзачок и взгляд, запавший в душу.
Я выбрался на улицу. Там все так же торчала телега на близнуховом ходу. В сумке нашлась страшноватая шапка-глаз и бумаги в круглом футляре. На пожелтевших от времени листах было изображено что-то хитрое. Схемы, расчеты и даже формулы с незнакомыми закорючками. Потом попробую разобраться.
Управлять повозкой оказалось действительно несложно. Я быстро и почти без потерь освоился, уничтожив случайно кусочек чьего-то забора. А через час уже парковался на лесной полянке. Шапку надо им оставить, сороконожкам этим. А то ведь с голоду умрут.
У дверей дома мне стало неуютно. Там был Потапыч. И наверняка с предсказуемым вопросом. Я приоткрыл дверь и шагнул вперед.
- Сеня, смелее. Я чаю поставлю.
Громовой голос был все тот же. Может, только оттенок грусти примешивался.
- Спасибо. С удовольствием чайку бы выкушал.
Потапыч отправился на кухню. Я прошел в кабинет. Карты, клубочек, локатор... Книги. Я уже давно и прочно усвоил, что даже в абсолютно бредовых фантазиях авторов можно обнаружить что-то полезное. Что-то дающее представление о том или ином событии на описываемом промежутке. Как минимум, можно понять условия существования автора в той местности, откуда он родом.
С первой книгой вышел конфуз. Она состояла из различных непроизносимых фраз вроде той, что я умудрился вслух прочитать на визитке. Второго опыта мне не хотелось. В какую преисподнюю меня может выкинуть - ведомо только составителю сего талмуда.
Вторая оказалась интересной, но малопонятной. "Мореведение". Больше смахивало на физику. Ну, правильно, она физика и есть. Натуральный раздел "Электричество". Я начал листать книгу, читая по диагонали. Поначалу были формулы, диаграммы, но уже страниц через десять стало понятно, что нужно обладать знаниями в местной разновидности фентези. "...Содержащая электричество эманация..." Вы в курсе? Я - нет. Кроме аккумулятора и в голову ничего не приходит.
Ладно, отложим море. Может, когда-нибудь найду свой Розеттский камень и расшифрую эту средневековую чушь?
В общем-то и другая физика - пусть и с местным колоритом тоже, но физика попадалась:  механика, оптика... У Яры был весьма интересный отец. То ли тянуло его к знаниям со страшной силой, то ли он постоянно вынужден был пользоваться всем этим богатством.
- Сеня, чай! - напомнил домовой.
Я очнулся. Чай сейчас самое то: немного голову разгрузить не помешает.
Если бы это был просто чай. Нет, тут получалось целое чаепитие. Церемония, таинство!
На столе стоял самовар, а на конфорке сверху красовался заварной чайник. В воздухе висела смесь ароматов чая и дыма. Чашки на блюдечках, варенье в розеточках, сушки... На душе потеплело. Недавние события чуть сгладились и не мешали уже думать размеренно, степенно, как к этому обязывает самоварное действо.
Время послушно притормозило. Потихоньку стали появляться слова.
- Потапыч, ты извини...
- Да ты-то причем? Девчонка сама решила всех спасти.
- А эти старейшины ничего не сказали. И что делать не сказали.
- А чего жевать десять раз? Ты же в курсе.
- Это да...
- Что бы ты не делал теперь, ты сможешь продвинуться гораздо дальше, чем может любой из нас.
- Это куда и почему?
- Экий ты бестолковый! Сам сообразишь, не растаешь.
- Потапыч, а море - это что?
- Кабы я знал, то и тебя не вызвали бы. Море это море. Электричество.
- Понимаешь, у нас как-то все больше электричество надо вырабатывать. Заставлять его работать...
Потапыч пожал плечами и кивнул головой на накрытый стол:
- Ты на варенье налегай. Наливай еще, не стесняйся. Тут много. Мы, вот, давеча со Светославой... то есть с Ярой тут чаевничали. Тоже ее море разволновало. Да и отец девушки, даром что Страж, а туда же...
Рискуя окончательно стать в глазах Потапыча бараном, я осведомился.
- А по морю корабли плавают?
Кажется, нет. Не баран. Что-то на ступень ниже по шкале разума, раз Потапыч чуть не подавился:
- А как же? Конечно, дурья твоя башка! Море не только убивает, а и кормит. Там даже купаться можно. Говорят, очень здорово! Просто с берега нельзя слезать и влезать. Сгоришь. А там так...так...
Глаза бородача подернулись дымкой мечты о том сладком моменте, когда он все же сможет искупаться.
- Но я не видел ни одного корабля.
- А я первый раз за свою жизнь увидел живого демона. Ты думаешь, я не поверил, что ты есть? - парировал домовой. - Пойдем, горе мое.
Мы подошли к окошку. Потапыч ткнул в стекло пальцем:
- Вот смотри левее колодца, видишь?
Что бы я там должен увидеть? Ну, там стоял какой-то чахлый кустик. Это он имеет ввиду, что ли?
- Вон куст вижу...
- Вот и иди к нему. Когда дойдешь - возьми еще чуть левее и шагай. Только не рухни там.
Четко следуя инструкции, я вышел к незаметному со стороны дома заливу под обрывистым берегом.
- Ого!
Лодки я не увидел. Классической лодки, в смысле. Зато над землей - или на поверхности моря - бултыхалась вполне себе летающая тарелка, таинственно сверкая медью.
Строго говоря, по форме тарелка смахивала больше на миску с загнутыми внутрь краями бортов. В центре агрегата торчало нечто вроде будки крановщика с дымовой трубой на крыше. Очень трогательно смотрелся конус над дымоходом. Сразу вспоминалась дачная буржуйка. Только диаметр трубы поболе.
Ладно, пусть будет лодка. Но если данный аппарат сможет двигаться, то возникала другая проблема: как в него попасть, не замочив ног? В смысле, не обуглиться ?
Я вернулся в дом со вполне озадаченным видом.
- Ну, как тебе?
- Это плавает?
Потапыч пожал плечами:
- А почему бы и нет?
- Как туда попасть-то? Да и вылезти как потом?
- В-о-о-о-т оно что! Дак ведь прыгаешь туда. И оттуда, - домовой исчез в тени стола и вынырнул с какой-то облезлой тетрадью. - Ты вот на-ка, почитай, ознакомься.
Я аккуратно раскрыл манускрипт.
Это оказались эскизы лодки и разных ее механизмов.
- Я когда-то хотел перебраться на нее из дому. Ну, чтоб не торчать тут до скончания века. Вот и изучал. Ан вишь - нет. Не могу, - Потапыч крякнул и налил себе чаю. - Изучай, в общем.
Я честно постарался понять общие принципы. Но как-то все не въезжал. Под днищем аппарата четыре диска с подписью гласившей, что это "птичьи лапы". Вроде как турбина - "хвост кита". Топка узенькая - "нора змея". А котел - "брюхо" - явно слишком мал для воды, если по аналогии с паровозным нутром. На раз. Чухнет все и встанет. Кругом ссылки на всякие абракадабры: "кошачий глаз", "утреннее веретено"... Разгадать все это было мало реально. Так, общий смысл.
Ага, вот тут вроде системы посадки-высадки; сетка-уловитель, она же и катапульта, на мой взгляд называлась в точку - "Мост смелых". Я прикинул: если промажешь, прыгая на этой конструкции, то сломанная нога будет просто грандиозной удачей.
Я рассеяно полистал талмуд, прикидывая шансы. В описании попалось, что лодка может тюхать без смены "змея" два рассвета.
- Потапыч, сколько лодка может без дозаправки плыть? Два рассвета это два дня?
Домовой допил чай и принялся наливать очередную чашку.
- Не, чуть более суток. Ты скажи: с управлением разобрался?
- Честно ответить?
- Ладно, молчи, понял. я Не по зубам. Демоны они завсегда хреновые технари.
- Да я как-то не жаловался на нехватку технических знаний. Ты лучше скажи, почему ты привязан к дому? Может, способ какой есть, тебя отсюда забрать?
- Вишь я выйти не могу за порог - весь дом рухнет. А я сразу умру. Заклинание такое. Связаны мы.
- А как же ты хотел на лодку перебраться?
Домовой замялся, словно ему было неудобно говорить о таких вещах с посторонними:
- Надо сменщика моего сделать, как бы... Вот коли так, то получится, конечно...
Сменщика так сменщика. Я тут к чудесам потихоньку привыкать начал. Раз сменщика сделать можно, то не без магии.
- Как сделать? Из чего?
Потапыч приободрился и даже обрадовался. Тут же нырнул в темноту и выволок толстенный фолиант, с окованными позеленевшей медью углами:
- Во! Здесь все. Смотри.
Если я не смог разобраться в местной технике, то уж в изотерике вообще уплыл. Список ингредиентов для производства сменщика Потапыча занял листов двадцать. Жабья лапка и пиявки я понял. Все остальное - темный лес. Похоже, домовой угадал мое настроение.
- Да ты не боись. У меня почти все есть. Дело за тобой.
- За мной?
- Ну, да. Нужна, понимаешь, частичка твоей души. Иначе двойник не сможет быть живым.
- А ты? Твоей души недостаточно?
- А я сам душа. Душа дома. - Потапыч испытующе посмотрел мне в глаза. - И еще. Теперь дом будет связан с тобой, а ты с домом, как я: много-много лет. Если однажды кто из домовых не согласится сменить тебя. Но с этим проблема будет. Я, во всяком случае, не соглашусь. А значит, случись что непредвиденное - ты страдаешь. И так навсегда. Как, согласен?
Я отвел взгляд. Интересное такое предложение. Доброе. Взамен кусочка себя я получаю кучу проблем. Вот почему домовой так мялся, говоря про душу. А что значит отдать часть души? Как это на мне отразится? За долгие годы я как-то даже и не слишком морочился проблемой наличия этой субстанции. А тут - отдать. А с другой стороны...
Тут я сообразил, что банально боюсь, тяну время, и рассердился на себя. В конце концов, мне  тоже пришлось застрять вдали от дома. Вдобавок, посередь электрического моря. И смерть тут, в этом мире, явно не медлит. А да и черт с ним со всем!. Будь что будет. Может быть, действительно, хоть Яру выручу? Хоть какой-то толк от меня в жизни этой...
- Давай приступим, что ли...
Домовой кивнул и без лишних слов принялся выгребать из темноты баночки, колбочки, стаканы и пучки сухих растений. На свет появился начищенный медный котел на подставке, куда Потапыч свалил все ингредиенты.
- Притащи воды! - скомандовал домовой.
Я принес из сеней ведро.
- Лей!
По дому распространилось зловоние. Варево почему-то стало кипеть. Причем, сразу и без всякого огня. Котел потемнел.
- Еще воды!
Пришлось бежать к колодцу.
- Лей!
Домовой взобрался на табуретку и принялся поварешкой размешивать состав. Потихоньку вонь ушла, зато повалил густой пар.
- Капни каплю свой крови.
Я вытащил ножик, кольнул подушечку пальца и выдавил каплю в котел. Пар повалил гуще, заполняя каждый уголок гостиной. В тумане что-то розово засветилось. У меня невыносимо сжало сердце, словно в ожидании чего-то ужасного. Но когда тупая боль стала практически невыносимой, все прекратилось.
- Готово! - домовой отдуваясь слез с табуретки и положил поварешку.
Пар потихоньку исчез. От магии остался закопченный котел с варевом, стоящий на подплавившейся подставке.
- А где сменщик?
Домовой хмыкнул.
- Не испугаешься?
- Да не должен, вроде.
- Сеня, выходи!
Из темноты вышел человечек с моим лицом, но такими же как у Потапыча пропорциями. Сменщик улыбнулся и протянул ладонь. Ощущение любопытства и чего-то еще. Собственно говоря, я как-то не слишком ощущал, что жму руку сам себе. Просто похожий на меня парень с моим именем и все.
- Очень приятно.
Потапыч хлопнул сменщика по плечу.
- Принимая хозяйство.
Сеня деловито кивнул и улыбнулся.
- Пошли.
Домовые исчезли в темноте.
Нет, мне решительно не нравились манеры сменщика. Его походка, дерганье плечом, когда не уверен... А, елки! Конечно, не нравятся! Ведь это мои манеры и привычки, от которых уже не избавиться, как ни старайся. Ладно, черт с ним. Я уселся за стол. Наверное, потеря части души что-то сродни донорству: ощущалась слабость, тихий звон в ушах. Ноги как ватные. На лбу выступил пот.  Хотя может быть все это просто от неожиданно свалившихся на голову событий? Переволновался? Ладно, пройдет, не впервой. Но вот чаю сейчас будет в самый раз. Даже остывшего. Спину ломило, словно вагон разгрузил. Я попытался поудобнее уместиться на стуле. Не вышло. Взяв чашку перешел на лавку и прислонился к печке. Полегчало.
Размышляя над всем случившимся, не заметил, как отключился.
- Сеня, подъем!
Громовой раскат над ухом просто снес меня с лавки.
- Потапыч, хрен ли ты орешь?
- А ты храпишь громко! - домовой довольно ухмылялся. - Собирайся в путь-дорожку. Пора.
- Дела передал?
- А то! Передал, куда деваться?
- Чего берем?
- Подгоняй повозку сюда лучше. Все загрузим.
Близнухи все так же лениво ползали по поляне, объедая траву. На этот раз у меня получилось лучше. Я лихо вырулил на дорогу, и запарковался задом к крыльцу ничего не повредив.
Тихонько приоткрылась дверь. Потапыч сосредоточенно смотрел на ступеньки, словно искал что-то давно утерянное. По лицу домового было видно, что он пытается перебороть себя.
- Потапыч, давай быстрее!
Домовой кивнул, осторожно поставил ногу на ступеньку и двумя руками вцепился в ручку двери, как будто не был уверен в крепости крыльца. Я понял, что бедолага просто перестал верить в реальность мира за дверями. Впрочем, он делал успехи: вот уже и вторая нога за порогом. Еще шажок и отпустив дверь, Потапыч судорожно вцепился в перила и закрыл глаза.
Меня тюкнуло из глубин памяти: агорафобия, вот как это называется. Боязнь открытого пространства. Теперь стало понятно, с чего начинать погрузку. В смысле, с кого.
Приговаривая всякую успокоительную чушь, я принялся отрывать пальцы домового от поручня. Не так-то это и легко получалось, но все же потихоньку хватка ослабла. И это здорово! На твердой древесине остались вмятины от пальцев. И начни домовой буйствовать...
Внутри повозки Потапыч перевел дух. Он виновато посмотрел на меня и улыбнулся:
- Вот вишь как бывает-то? И небо может сбить с ног, выходит.
- Выходит. Да ты не расстраивайся. Где вещи?
- Да у двери сложены. Сейчас притащу.
- Будь тут, я сам. Мои вещи-то...
Что тут поделаешь, пожав плечами я помог покачивающемуся Потапычу слезть на землю. Тот чуть не на ощупь припер все и забросил в повозку. На удивление, вещей оказалось немного: окованный сундучок и сверток с бумагами. Я предположил, что это скорее всего карты. Потапыч подтвердил мою догадку:
- Ты пока дрых, я карты сделал и клубочек настроил. Чтоб знать, куда плыть.
- А все остальное? Вещи, припасы, инструменты?
- Все взял. - домовой ткнул пальцем в сундук. - И попрощаться со сменщиком не забыл.
Мы поехали к лодке. На мой взгляд, ради двух-трех сотен метров гонять близнух смысла не было никакого; разве что с домовым проблему решить. Развернувшись, я поставил агрегат задом к обрыву.
- Прибыли.
Домовой взглянул в окно и поморщился. Видимо, подумал о том, что придется не только  выходить, но и прыгать. Мне стало жалко Потапыча и я предложил:
- Давай, помогу. Закроешь глаза, а я тебя вытащу и брошу вниз.
- Скорый какой. - Потапыч почему-то хмыкнул. - Ты сундучок сперва кинь.
Я взялся за ручки и рухнул, чуть не разбив себе лоб об борт.
- Твою железную мамашу!
Уже осторожно, аккуратно потянув вверх, я попытался оторвать от пола дурацкий раритет. Фигу! Обитый железом сундук казался прибитым к полу. Только волоком, напрягшись по полной, удалось чуть сдвинуть этот древний контейнер.
Теперь до меня дошло, почему этот гад хмыкал. Мог бы и предупредить. Потапыч покчал головой:
- Сеня, не напрягайся. Лучше помоги мне выбраться. Я закрою глаза и возьму сундук. А ты подведи меня к краю и сориентируй на трубу.
Без видимого напряжения домовой взял сундучок за ручки и вытащил его наружу. Следуя инструкции, я выставил Потапыча как положено. Тот помедлил, что-то прикидывая, и резким движением швырнул сундук. И едва тот рухнул куда-то на палубу, то прыгнул сам. Настала моя очередь. Если честно, то мне бы стало гораздо легче, подведи меня кто к обрыву с закрытыми глазами и дай пинка под зад. А тут... Я взглянул вниз и почувствовал ощутимую дрожь в коленках. Холодный пот выступил на люу: лодка почему-то показалась такой маленькой точкой, что промахнешься непременно. Ко всему, начало еще и подташнивать. Я сделал шаг назад и отдышался. Домовой снизу зычно рыкнул:
- Не трусь, Сеня, не промажешь!
Легко ему там. Я снова подошел к краю, собрался с духом и прыгнул. В первый момент у меня перехватило дыхание, но тут тело нежно подхватили невидимые ладошки и аккуратно поставили на палубу.
Посудина оказалась немаленькой. Потапыч приоткрыл дверь будки и помахал рукой.
- Идем, барахло разместим.
Спустившись в трюм, я обнаружил целую гору вещей рядом с открытым сундучком. Немало посуды, кое-какой плотницкий инструмент, банки с приправами, теплая одежда... Внушительная стопка книг. Даже ружья. Хотя они и были какими-то странными. Стволы в середине раздуты, словно там чего-то взорвалось. Рядом коробочки с черепами на крышках. Надо полагать - заряды. И множество всякой всячины. Распихивали мы все барахло по разным местам с час, не меньше. Я порядком умотался. Вдобавок меня сильно занимал вопрос, который я и не замедлил озвучить, едва мы все закончили:
- Потапыч, как ты все это впихнул в этот несчастный сундук?
- Дык, умение и опыт. Правильно укладывать учись.
Я обалдело на него воззрился. Домовой рассмеялся:
- Не парься! Обычное колдовство. Житейское. Подучу тебя и телегу в сундучок сам уместишь. Хочешь, потренируемся? Вон то бревно подойдет.
Но наука для меня оказалась трудной. Впихнуть большое в малое, не распилив первое на куски совсем непросто.
- Да ты представь просто, дубина! - Кипятился Потапыч. - Не надо заталкивать.  Представляешь - само пойдет. Только подправляй.
Если бы не Коха, я бы взмок. Но манта отлично контролировала процесс потоотделения. 
Наконец, домовой сообразил, что если мы хотим отчалить, то надо загнать телегу самому.
- Пошли уже!
Бедолаге Потапычу было все еще трудно торчать на открытом пространстве. Я нашел кусок ткани и держал над головой домового, закрывая небо. Домовому удалось сосредоточиться. Правда, я чуть все не испортил, когда увидел вползающую в сундучок телегу. Казалось, что очень длинный экипаж просто въезжает в далеко расположенные ворота. И челюсть сама отпала от такого зрелища.
- Вот так вот мы ее! - Потапыч удовлетворенно захлопнул крышку.
- А жратва?
- Они всеядные. Наши припасы пожуют.
Теперь мы занялись лодкой. Я выбрал из стопки книгу по агрегату и снова попытался одолеть устройство с налету. Не вышло. Тогда попытался просто понять, как управлять посудиной. Тоже туман.
- Вот топливо наше, - домовой приволок коробку с боеприпасами для ружей.
- Топливо?
- Пойдем, покажу.
В рубке он приставил коробочку торцом к какой-то трубе, которую я принял за переговорную, и нажал на крышку с черепом. Затем быстро сдвинул защелку сбоку трубы и застыл почти на минуту. Я заметил, что череп на крышке стал быстро бледнеть, пока не исчез совсем.
- Готово! Теперь разводим пары.
Сперва ничего не происходило. Я напряженно рассматривал рубку, определяя органы управления. К слову, их оказалось немного. Спустя минут десять зашевелились цветные полосочки рядом со штурвалом.
- Вот, гляди. Синяя - вон, там! - вода. Половина нормы у нас есть. Красная...
- ... температура, - догадался я. - Огонь, да?
- Верно. Желтая?
- Давление? - Неуверенно предположил я
- Правильно. Вот как до меток дойдет, можно двигаться.
- А чего за топливо?
- Вот, на. Читай там дальше.
Потапыч раскрыл страницу и ткнул пальцем в рисунок. На схеме была та самая труба - "нора змея" - уходившая в недра аппарата. Вокруг нее вился змеевик. Из-за него, что ли, так назвали?
- Ладно, сейчас поглядим, о чем там речь, - я взял книгу и принялся листать.
Шли схемы, какие-то фразы заклинаний и, наконец, теоретический экскурс в принципы работы узлов:
"Для получения необходимой температуры используются детеныши морского змея возрастом до года. В случае опасности он начинает плеваться пламенем, отпугивая врагов. При этом из окружающего воздуха отнимается тепло. Влага конденсируется в спиралевидной..."
От прочитанного я немного оторопел:
- Так наше топливо... форсунка... горелка... оно чего? Живое?
- А как же! Не деревом же лодку топить! Столько дров и не наберешь.
- А почему большого змея не запрячь?
- Так большой в море живет. И электричеством плюется. Толку нет, только укокошить если. Его опасаться надо. А вот сам змеюга яйца на берегу откладывает, маленькие там и выводятся. Энергетики наши собирают яйца. А когда начинает змееныш вылупляться - суют в коробку с едой. Когда он сыт - череп яркий. Мы потом его сунем обратно, когда выдохнется. А на третий раз отпустим.
Между тем, столбики подползали к меткам. Воды заметно прибавилось. Змей трудился на всю катушку: нагревал, потел и чего-то там еще, думаю. В общем, разводил пары. Потапыч внимательно следил за индикацией, пока все, по его мнению, не пришло в норму:
- Во, все готово. Тащи на себя вот этот рычаг и в путь!
Засвистело. Скорее всего какая-то турбина. Наша клепанная медная миска дернулась и довольно шустро затюхала. Мы летели над землей, поднимаясь все выше. Хотя нет, это дно опускалось. Очень все это интересно получалось: словно бы и летишь, и плывешь одновременно. Над местами с большой глубиной, где поблескивали водой озера, виднелись облака. Словно клочья ваты висели. Иногда с них срывались молнии и били в воду. Приводная система был несовершенна. Оказалось, что змей временами отдыхал. Тогда падало, давление и лодка зависала над дымкой. Тогда, повинуясь неведомым электрическим течениям, наша медная посудина уподоблялась воздушному шару и дрейфовала.
Я пытался разглядеть пейзажи, но зачастую, детали были плохо различимы из-за дымки. А иногда и вообще все исчезало в тумане. Сзади подошел домовой и перегнулся через борт. Он проследил мой взгляд и пояснил:
- Пыль.
- Чего? - Не сразу переключился я
- Пыль висит. Сегодня плотненько чего-то. Бывает и почище, но дожди недавно шли.
- А-а-а... Как тебе от открытого пространства? Не мутит?
- Не, все отлично. Я зелье приготовил из травок - как рукой сняло.
В тумане нарисовался треугольник. Он тенью заскользил под днищем, потихоньку поднимаясь выше. Довольно скоро он стал достаточно большим, чтоб на его поверхности можно было разместить флотилию лодок, типа нашей. Края треугольника плавно изгибались. Сооружение смахивало на какую-то животину. Ближе уже точно было не ошибиться - животное. Теперь оно летело почти вровень с лодкой. Шкура существа заметно посветлела. Мне уже почудился металлический отблеск. Даже уже и не почудился. Вполне симпатично сверкает металлом. Хотя клянусь, до этого шкура сливалась с пылевым туманом. Потапыч ткнул пальцем в летящий объект:
- Гляди, вот так будет выглядеть Коха, когда подрастет. Это и есть манта.
- Впечатляет. Чем такую накормить-то?
- А тут полно всего плавает. Ты не смотри, что пусто выглядит. Рыбачки часто тащат всякое. А на дне и зайчатинки какой-нибудь перехватит. Там много чего на дне обитает.
- А человеченки не перехватит вместе с лодкой?
- Не ест она людей, если те на нее не нападают. Да и близко не подплывает обычно. Просто Коху чует. Знает, что детеныш здесь. Чует. И что не обижаешь чует.
- А если обидит кто?
Словно в ответ я почувствовал тепло встречи. Ну, вот как встретил старого друга. И сказать вроде нечего, так и помолчать хорошо. Радость, немного грусти...
Взрослая вдруг замерцала, переливаясь, чуть потемнела. В течение нескольких секунд из треугольника тело животного превратилось в тор. Миг и манта канула в дымку. Столь невероятное и красивое зрелище завораживало. Потапыч покивал:
- Хорошая примета, говорят...
- А как же насчет не встречаться? Опасность и все такое?
- Моряки говорят, мол, всяко бывает. Мне-то откуда знать кроме как со слов да из книг? - Домовой сплюнул за борт. - Искупнусь я, а?
- Я с тобой.
- О-хо-хо... Не советую я тебе. Демон ты, все же. Кто его знает, как и что...
Разумно. Домовой-то местный. Они тут с рождения. Да и, положа руку на сердце, не по себе. Вспомнилась соломинка та сгоревшая, опять же и дрожь пробрала. Страшновато. Но ведь  любопытно!
Домовой принес моток веревки и разделся. Кряжистое тело бородача состояло, казалось, из узлов. Потапыч отцепил крючок у борта и сдвинул секцию. Потом привязал один конец веревки к кольцу на палубе, а второй затянул у себя на поясе и пояснил:
- Вдруг змей проснется - дерни.
- Понял, сделаю.
Домовой подошел к краю и прыгнул. Похоже, зелье прибавило ему немало храбрости: среда под лодкой совсем не смахивала на воду и казалось, что домовой выпал в открытую дверь самолета. Сперва, он провалился чуть не на всю длину веревки. Но потом завис метрах в десяти, растопырив руки и ноги, смахивая на огромную морскую звезду. Что-то было в этом сюрреалистическое. Довольно странно наблюдать, как человек парит над бездной без всяких парашютов и механизмов. Просто сам по себе, в невесомости. Свободно висящая веревка, при этом, напоминала фал космонавта, когда он выходит в открытый космос. Держит среда, стало быть.  Интересно, а давление на дне какое? А как дышать там? Не тяжело? Хотя вряд ли. В море наверняка обычного воздуха очень немало. Но все равно было очень странно, и я на всякий случай за веревку взялся двумя руками. Потапыч помахал мне рукой. Вроде как нормально все, а потом стал подниматься по веревке, споро перебирая руками.
Домовой забрался в лодку и принялся отфыркиваться, трясти головой, и вообще, вести себя как человек, выбравшийся из воды. Из волос при этом с треском сыпались на палубу голубоватые искры разрядов. По руке его скользнула махонькая шаровая молния, покружилась и взорвалась. Словно петарду кто швырнул. Я вздрогнул. Потапыч довольно улыбался:
- Хорошо! Бодренько так.
- Слушай, Потапыч, тебе как там дышится?
- Да вроде бы нормально. Даже легко. Ну, грудь немного стягивает, а так...
Я не стал больше расспрашивать, но решил при случае рискнуть искупаться.
Снова поднялось давление в котле. Встречный ветер окреп. Мы набирали ход.
- Кеп, ты куда рулишь? - Домовой неслышно подошел сзади.
Я как раз всматривался в пейзажи внизу и поэтому вздрогнул. К тому же, занятый чудесами плавания, я как-то совсем упустил из виду: куда же это нас несет? Пришлось неуверенно проблеять:
- На материк...?
Потапыч покачал головой и хмыкнул:
- Клубочек-то задействуй, капитан. А то не ровен час мимо чего надо проскочим.
- Клубок? В море бросить надо его, что ли? Так он летать не умеет, вроде как... Тьфу, плавать. Или умеет?
- А ему ничего этого и не надо. Пошли.
В рубке домомвой ткнул пальцем в углубление.
- Сюда положишь и всего делов.
Наложив лист на большую карту, я задал точку. Банально ткнул пальцем куда-то в середину материка. Вроде прокатило. Отпечаток получился. Оказалось, что превратить лист в клубок - дело совсем непростое. В смысле, в условиях нашего плавсредства непростое. То ли магия какая мешала, то ли руки мои кривые к магии этой самой не приспособлены, но он упрямо разворачивался в лист. Но и домовой почти час комкал и швырял этот листок. В итоге, усилия даром не пропали: мячик получился. Я поднял клубочек и положил в углубление. Золотая полосочка на индикаторе тут же принялась сдвигаться вправо. Лодка медленно поворачивалась. Чуть поколебавшись, полоса застыла в неподвижности.
- Вот и на курсе! - Потапыч потирал руки.
Я постоял, наблюдая за управлением: вроде бы местный автопилот неплохо рулил. Можно было спокойно оставить клубок на вахте вместо себя. Я выбрался на палубу и снова принялся вглядываться в мир внизу. Мне почему-то казалось, что где-то за дымкой разбегаются ниточки дорог. А аккуратные квадратики смахивали на поля, что видать из самолета, летящего на большой высоте. Нет, вряд ли. Кажется, наверное. Чисто поддержать беседу, я задал вопрос:
- Потапыч, а там кто живет?
- Есть такие легенды такие, есть. Что, мол, кто-то там приспособился к морю.
О как! Значит, может и не показалось... На горизонте показалось темное облако.
- Гляди-ка, буря, что ли?
- Буря? В море? Гм...
Потапыч с сомнением покачал головой:
- Это может быть другая лодка.
Ничего так лодка! Если так, то тогда это уже целый танкер.
Облако росло. Теперь было видно, что это и не облако вовсе. Это было нечто огромное. Наше суденышко могло бы запросто сойти за спасательную шлюпку на этом лайнере.
Махина чем-то смахивала на детскую пирамидку из трех колец. Только огромных и белоснежных.
- Призрак... - Еле слышно пролепетал домовой.
- Чего за ерунда? Какой тут призрак?
- Тише! Говори тише. Может не заметит. - Потапыч присел на корточки. - Это остров-призрак. Легенда... Те, кто увидит остров - навсегда становятся его командой!
Борт острова  этого самого приближался. Может быть это и призрак, но вблизи было видно, что краска местами уже и не белая вовсе. А где и вообще кусками отвалилась, обнажая серую поверхность. Ка кназло, мы очередной раз зависли. Остров не реагировал и пер прямо в борт. Я нырнул в рубку. С призраком было ясно только одно - он не управлялся. Не думаю, что кто-то всерьез хотел нас протаранить. Бессмысленно...
С маневром не срослось. Без активности змея, движку не хватило пара, чтоб отодвинуться с пути призрака и белая махина стукнула в борт. Удар опрокинул меня на палубу. Заскрежетал металл, борт прогнулся, смялся, а затем лопнул. Вот тут меня и окатило той самой пресловутой эманацией, коей так наслаждался Потапыч во время купания. Закружилась голова. По голове ударили чем-то тяжелым и мягким. Перед глазами поплыли красные круги. Дышать было не тяжело, просто легкие напрочь отказывались заглатывать забортную субстанцию, насыщенную электричеством. Все же различия между мной и Потапычем были явно серьезней, чем казалось. Домовой суетливо подскочил с какой-то тряпкой:
- На, а то лапти свои сейчас отбросишь. Оботрись.
Он накинул мне на голову ткань. Сразу стало легче.
- Спасибо!
- Чего спасибо-то? Прибыли мы с тобой, Сеня. Приплыли, как говорится.
Только теперь я сообразил, что лодка прилипла к протаранившему нас агрегату. Борт зазубренными краями разлома зацепился за материал обшивки этого лайнера. Думаю, что даже если удастся оторваться, положение наше не улучшится: лодка весьма бодро пойдет ко дну. Оставалось только одно:
- Что ж, Потапыч, полезли наверх. Вариантов нет.
Домовой явно перетрусил, хотя старался виду не подавать.
- Ружья надо взять. На всякий...
С этим не поспоришь. Одно "но": я не умел стрелять из данного агрегата. Может, домовой в курсе?
- Потапыч, а как стрелять-то?
Тот, конечно, не знал. Зато в его сундучке оказалась очень даже подробная инструкция по вооружениям. Если верить манускрипту, пищали эти раздутые плевались огненными шарами с помощью все тех же змеек наших любимых. А все остальное - как с турбиной.
Потапыч прихватил сундучок, я - ружья и мы пошли на приступ. Летающая цитадель и не думала сопротивляться. Она мирно тюхала куда-то по своим призрачным делам, совершенно индифферентно относясь к двум лезущим на нее олухам.
Осадка махины была низкой, в этом нам повезло. Будь борт выше и пришлось бы  придумывать, как преодолеть отрицательный угол. А так, сколы покрытия оказались весьма неплохими ступеньками.
Наверху все сомнения отпали - остров. Это все же был остров. Пусть даже и летающий, сделанный, крашенный, но поверх всего он имел рельеф, растительность и, подозреваю, весьма многообразную животную жизнь. Палубу-почву покрывала та самая жесткая трава, что и на берегу. Деревья впереди смахивали на рощу. За ними виднелся холм, поросший лесом. Ветерок доносил гомон птиц, вперемешку с запахами поля. Цикады о чем-то стрекотали, опять же. Остров. И весьма приличных размеров.
Потапыч чихнул. Словно в ответ за бортом заскрежетало. Мы не сговариваясь свесились с края. Миллиметр за миллиметром металл нашей лодки сдался, и порвавшись словно бумага, высвободил наше суденышко из плена призрака. Кружась, остатки плавсредства неспешно пошли на дно. Мы наблюдали за лодкой, пока она совсем не скрылась в пылевом тумане.
Потапыч снова чихнул.
- Будь здоров!
- Ага, спасибо! - домовой вытер нос рукавом и вздохнул. - Жалко кораблик.
- Да, жалко. Но теперь уж жалеть и смысла-то нет. Потопали?
- Лучше поедем.
Потапыч открыл сундучок и выгнал близнух. Те оторопело огляделись и тут же принялись неторопливо объедать траву вокруг себя. Я вздохнул и потащил из сумки управляющую шапку. На траву выпал клубок. Забавно, но я как-то даже и не помнил, когда его туда сунул.
Клубок подкатился к краю острова и замер. Я подобрал наш навигатор и сунул обратно. Мы ж не могли управлять островом, а значит указания бедолаги были бесполезны.
Потапыч влез в повозку, уселся в углу и положил по ноги свой неподъемный сундучок. Я забрался на водительское место и мы отправились обследовать остров. Дороги не было, но близнухи уверенно перли по целине, подминая небольшие деревца. Домовой неодобрительно разглядывал окрестности:
- Дурное это место. Говорят, отсюда не возвращаются.
- Потапыч, кто говорит? - Я хмыкнул. - Те, кто не вернулся?
- А ведь и правда твоя. Но книги пишут, что остров этот построили донники.
- Кто?
- Ну, люди эти, что на дне моря живут. Легенда такая.
Забавно. Хотя... Может и не лишено смысла. Если не в перепаде давления дело, то островок вполне может быть построен. Правда, при условии, что эти самые донники вообще существуют.
Я смотрел на медленно приближающийся лес. Вроде он такой же, как на Алии. Холм тот черный, вот он больно правильный. На пирамиду смахивает. Ну, да, а с чего лесу меняться-то? Растения быстро приспосабливаются. Это люди вымирают, если что не так. Нет, человек, вроде как, тоже существо живучее. А черт его поймет... К тому же от постоянной качки меня начинало мутить. Из-за этого я не сразу заметил, что близнухи ползут как-то не так. Не туда, куда я их направляю, а по опушке. Вдоль леса. Шапка сломалась, что ли?
Для проверки напрягся и развернул телегу. Нет, слушаются близнухи. Поманеврировал на месте, даже задним ходом идут, а вот в лес - не хотят. 
- Прибыли, Потапыч. Дальше никак.
- Ну, так вылазим и ножками.
Подхватив сумку и ружье, я спрыгнул в высокую траву. Над ней закружил потревоженный рой насекомых. Сердито жужжа, они отправились искать местечко поспокойней. А вот трава, кстати, была другая, не как на берегу: мягкая, шелковистая. Потапыч как спрыгнул, так чуть не потерялся в высоком разнотравье. Затем, помявшись, стеснительно попросил:
- Сеня, будь другом, отвернись.
Я исполнил просьбу, хотя и хмыкнул мысленно. Если уж ему понадобилось... Внезапно в спину ударил порыв ветра, едва не сбив с ног. Обернувшись обнаружил, что домовой возвышался над травой. Она ему была чуть не до пояса.
- Ты вырос?
- Угу. Пришлось.
- А чего сразу не стал?
- А я сил теряю ровно столько, насколько вырос. 
- Ясно. Пошли.
Но далеко продвинуться в сторону леса не получилось. Все время казалось, что неведомая сила отталкивает тем сильнее, чем настойчивей мы пытались ее одолеть. Ну, приблизительно как в шарик надувной тычешь. Мы шли вдоль упругой ограды, стараясь найти проход. Но в невидимой стене не нащупывалось никаких признаков. 
Мы все шли и шли, ощупывая руками преграду. Снаружи это наверняка смахивало на представление мимов. Близнухи ползли за нами, меланхолично пережевывая траву. Я им даже немножко завидовал: ведь если мы не сможем управлять этим островом, то сами траву жрать начнем. А это не самое аппетитное на свете. Нет, если, конечно, раньше без воды не отбросим копыта. Вряд ли Коха сможет долго меня спасать на этой жаре. Домовой, вон, измаялся весь.
- Ты, Потапыч, в повозку лезь пока. Чего паришься на солнцепеке? У меня хоть манта есть.
Домовой махнул рукой.
- А там еще и душно, в повозке-то. Я пока так, ножками.
- Твое дело.
- А чего там впереди-та?
Я проследил взглядом, куда указывал палец домового:
- Да холмики какие-то.
Когда подошли поближе, стало понятней, что холмики эти и не очень маленькие. Да и не холмики вовсе. Конусы. Черные как ночь. На всякий случай я перед ними застопорил наш экипаж. Конусы таинственно и матово отблескивали. Межу ними была площадка, вымощенная плотно пригнанными друг к другу камнями. Место так и манило пройти, но конусы словно ухмылялись. Потому-то мне меньше всего сейчас хотелось сунуться в своеобразные ворота.
- Сила там, чую. - подтвердил мои подозрения домовой. - Не стоит соваться между холмами.
- Мне тоже так кажется. Но раз ворота существуют, то значит должны как-то открываться. Или, возможно, их оставили открытыми...
К самой площадке мы уже подобрались довольно близко.
Находясь поблизости от основания, никакого другого эпитета кроме как огромные я к конусам подобрать не мог. Если они защищали проход, то наверняка не щекотали перышком. Можно попробовать проверить.
- Потапыч, есть чего кинуть?
- Неа. Могу в сундучке сходить пошукать.
- Не стоит, поищу у себя.
Я похлопал по карманам и нащупал цепочку на ремне. Можно рискнуть. отсоединив карабин, я скомкал металлические звенья и швырнул цепь в проем. Без всяких помех она зазвенела по брусчатке и исчезла на той стороне в траве. С досады я закусил губу. Конечно, маленькие предметы проходят. Насекомые-то наверняка туда-сюда мотаются. Тогда я взял ружье и швырнул туда же. Тоже без проблем. Не работает? Оставили открытыми ворота, выходит? Опасливо встав у самого края площадки, я приготовился, мысленно вознес молитву всем известным богам, пригнулся и рванул на другую сторону. Пронесло! Насмотревшись на эксперименты, Потапыч неспешно прошел вслед за мной.
- Странно. Чую силу, а она вон как. Спит, наверное.
Повинуясь шапке, в ворота вползли близнухи. Над ними в воздухе что-то мелькнуло, словно блеснула молния. На вершинах пирамид тут же возникли кольца зеленого огня. Закрутился  вихрь, полыхнуло жаром. Горящий метеор взорвался, засыпав телегу, площадку и нас пеплом.
- Уходим! - Закричал домовой и трижды выстрелил куда-то вверх.
Я мысленно пришпорил гусениц. Те чуть более шустро затюхали и сползли в траву.
Домовой тяжело дышал и коротко сплевывал в траву, словно наглотался пепла:
- Мать их в душу...
- Это чего было?
- Смерть это была. Осы стеклянные. Чуть не подкрались, сволочи.
- Стеклянные? Они из стекла?
- Не, прозрачные только. Но если куснут толпой - все. Конец.
- Мы чего, гнездо растревожили?
- Сеня, ты вроде и не перегрелся... - Потапыч хлопнул себя по лбу. - Правильно! Ты ж демон нездешний. Короче, эти черти когда маленькие - полосатые. Желтые в черную полоску такие. Шары себе строят. Ну, серенькие, видел?
- Ага.
- Так вот. Потом все зимой, если она сильно лютая, собираются в центре шара и превращаются в прозрачную мерзость. Убивают все живое и питаются трупами. Есть целые пустые острова, что северней. В книжках пишут, скелеты там везде. Жуткое кладбище.
- Понятно. Где-то по дороге остров этих стеклянных пассажиров взял. А ворота-то их не пустили.
Потапыч кивнул:
- Похоже.

Я подумал про еще один момент:
- Потапыч, есть у тебя чего ненужное? Ну, чего выбросить не жалко?
Домовой залез в недра своего суперсундука, долго рылся и вылез с ворохом тряпья.
- На, не жалко. Старые шмотки мои.
Пахли шмотки тяжело. Видимо, совсем в дальнем углу лежали много лет. Не стиранными.
Надеясь, что не подхвачу чего-нибудь от грязи, я брезгливо завязал в узел все тряпки.  Получился вполне приличный шар. Размахнувшись, я швырнул ком в ворота.
Конусы отработали на ура. Раздался хлопок и во все стороны полетел пепел. Домовой открыл рот от неожиданности и с явным лязгом захлопнул:
- Сеня, мы что? Вернуться не сможем?
- Угадал. Ловушка это. Войти можно, выйти - шиш. И еще. Мне кажется, в лес углубляться не стоит. Если там осы, то здесь даже как-то представлять не хочется, во что чего превратилось в изоляции.
- Хм-м-м... - Потапыч приложил ладонь козырьком и всмотрелся в небо над центральной горой. - Пожалуй, все же стоит уйти. Черепахи там. И пока нас не заметили, стоит заныкаться в лес.
Черепахи? Они-то чем опасны? Но Потапыч этот мир знает лучше меня и лучше довериться этим знаниям. Даже если и сидел сиднем дома,то хоть про местную фауну книжки читал.
Близнухи послушно поползли к лесу. Он уже был близко, когда вдали послышался гул.
- Черепахи!
- Доползли?
- Чего? - не понял домовой. - А, нет! Черепахи не ползают - летают.
Я не придал значения словам, стараясь найти местечко между деревьев, куда втиснется повозка.
Вой стал просто душераздирающим и вдруг резко снизил тон, удаляясь.
- Быстрее, они на второй круг пошли.
Ободрав борта о стволы, повозка выползла на поляну. Снова послышался нарастающий гул.
Я видел мелькание чего-то темного между деревьями. Громкий вой снова разорвал шум леса,  но быстро пропал.
- Фух, ушли! - домовой перевел дух.
- У вас тут черепахи чего, летают?
- Конечно! Я тебе сейчас покажу дохлую. Заприметил краем глаза. Она во-о-он там валяется. - Потапыч махнул рукой в конец поляны.
- Пошли. Только ружье не забудь.
Прихватив свой змеезарядный мультук, я отправился за домовым. В конце поляны лежало исковерканное сооружение, смахивающее на летающую тарелку.  Окраска была вполне узнаваемой: как у обычной черепашки, что зачастую держат в квартирах как домашних животный.
- Панцирь ее, видишь?
Да, обычный куполообразный панцирь, хоть и отколотый с краю. Диаметром метров в восемь только. Под краем уцелевшей части красовалось почерневшее сопло. Костяная труба была одним целым с панцирем. Походу, черепахи-то местные были на реактивной тяге! Я рассмотрел челюсти приплюснутого черепа. Вполне узнаваемая пластинка для перетирания чего-нибудь растительного.
- А чего они сделают нам? Вроде, травку жрут зверюги эти. У меня, там, в моем мире.
- Да просто убьют и все. Чтоб до кладки не добрались до их, яйца не сожрали.
Я поежился. Костяная тарелка такого диаметра на земле - уже событие. А уж летающая, да еще с реактивным движком и жаждой убийства - не самый лучший экземпляр фауны. Особенно в наших обстоятельствах. Я провел рукой по острому краю панциря: таким можно слету снести не только голову, но и небольшое деревце перерубить:
- А ее ружье возьмет?
- Говорят, в голову целиться надо. Тогда может быть. Но лучше за деревья бежать. Там она не может пролететь.
Черепахи... Мы вернулись к телеге.
- Потапыч, что-то мне не по себе. Если ворота впускают и не выпускают, то за несколько лет на этой площади наберется все, что только можно. - я огляделся. - Ты не в курсе, а может, читал где? Этот наш островок к берегу подходил?
- Было дело такое. Пошли, покажу.
В сундучке нашелся потрепанный фолиант. Потапыч откинул борт и уселся, положив книгу на колени. Я уселся рядом и принялся изучать картинки: текст разобрать все равно было невозможно, зато рисунки были шикарными. Почти живые. Ну, как будто новомодные три-де ящики в очках. Только тут все на самом деле, даже пощупать можно. И лодки круглые, и Летучий Голландец наш рядом с берегом. И люди строят мостик туда. На второй репродукции был уплывающий потихоньку наш остров.
- Вот тут написано, что на этом острове демон приплыл на материк. Кстати, Нико его звали. Это которого до тебя вызывали, понятно? И остров этот потом ушел в море.
- А сколько наш дредноут болтался у берега?
- Кто? А, остров... Почти год, вроде. - Потапыч пошуршал страницами. - Да, год. Люди сторонились. Дурное место.
Я задумался. А предшественник-то мой - молодец! Сумел махину эту подчинить как-то. История повторяется. Случайность? Вряд ли. Хотя кажется, что так все и произошло теперь. Случайно. Выходит, нет у нас другого выхода, как искать ходовую рубку этого чуда.
Что-то в лесу стало не так. Я не сразу сообразил, что в звуках леса перестал присутствовать птичий гомон. Даже показалось, что ветер затих. Я тихонько тронул за плечо домового и почему-то шепотом позвал.
- Потапыч!
- А? - тот вздрогнул, оторвавшись от книги и огляделся.
- Потапыч, птицы замолкли почему-то.
Домовой прислушался, сунул книгу в сундук и взял ружье на изготовку. Затем прошептал, оглядываясь:
- Ох, не к добру это!
- Сам знаю.
Я только успел снять с плеча свое оружие и в тот же миг в спину что-то ударило. Меня отшвырнуло на домового и мы рухнули в траву. Потапыч выронил ружье. Едва я приподнялся, как получил второй удар - в плечо. И тут же третий - в ногу. Я откатился под телегу. Четвертый удар пришелся куда-то в борт. Дерево затрещало. Ого! Мощно!
Я вытащил из-под пуза ружье и теперь пытался увидеть цель. Но полянка впереди была вполне мирной. Мне стало не по себе. Еще и боль растекалась по телу после этого нападения. Да еще почему-то стало подташнивать.
С быстротой молнии из травы вылетела зеленая стрела и повисла, вцепившись в ствол ружья. От неожиданности я выстрелил и чуть не отбросил ружье подальше: меня с головы до ног окатило волной жара. как отдачей. Все же надо было хоть разок опробовать ружье, когда мы были на лодке. Зрелище было впечатляющим: огненный шар прокатился по поляне, оставляя за собой выжженную дорожку и взорвался, ударившись в дерево. Из травы стали выскакивать зеленые стрелы вроде той, что висела на ружье. И тут появился еще один огненный шар. Походу, домовой занял оборону в кузове. Я присмотрелся к лежащей неподвижно стреле. Это была змея. Странная, непривычная, с расплющенным хвостом и каплеобразной головой. Я пошевелил тварь стволом, она перевернулась. В круглой пасти торчали мелкие зубки. Если таких гадов тут много, то сожрут.  Чуть продвинувшись вперед, я шарахнул еще заряд по поляне. Он опалил траву, оставив еще дорожку. Но змеи не выпрыгивали. Все тихо, никого. Несмело чирикнула пташка. Потом другая. Лес опять заполнили разноголосые птичьи разговоры.
Я выбрался из под телеги, поставил ружье и принялся отряхиваться. Мусор вперемешку с пеплом и потом превращал меня в пугало. Хорошо хоть спину защекотал прохладный ветерок. Ветерок? Черт! Пропала куртка. Вернее, куртка не пропала. Она снова превратилась в Коху и лежала на земле. По грязно серой коже манты расплывались два белых пятна. Я присел на корточки и погладил Коху. По сознанию прошел страх смерти. Затем слабость и тоска. Я попытался приободрить существо, вызвав всю нежность, на которую был способен. Края манты затрепетали. По телу прошла дрожь. Потапыч спрыгнул с борта и подошел к нам. - Попали, сволочи.
- Это змеи?
- Нет, пружинные черви. Дикие.
- Что с мантой? Она выкарабкается?
Домовой присел над нервно вздрагивающей Кохой и погладил ее.
- Надо бы ей настой сварить. Помочь должен, хотя... Костер разведешь?
- В чем варить?
- Все найдем. Отнеси ее пока в телегу.
Я поднял Коху. Манта безжизненно повисла на руках, словно грязное полотенце. Она была совсем легкой. Выбрав местечко почище, я уложил существо на пол и вернулся к домовому. Потапыч выкладывал из сундука всякую всячину: пузырьки, колбы, бутыли. Потом добыл закопченный котелок с крючком на дужке.
- Есть. Собирай дрова. Только в лес не заходи глубоко - спину тебе теперь никто не прикрывает. И ружье прихвати.
Веток было много вокруг черепахи. Видать, сильно она шарахнула в деревья, на всем ходу. Обломанные когда-то ветки и сучья годились для костра. Собрав несколько охапок топлива, я отобрал из кучи веточки потоньше и сложил костерок. Затем отошел подальше и выстрелил в сучья. Шар получился маленьким - мой змей выдохся, похоже - но пламя занялось. Затрещали ветки. Я подкинул сучья побольше. Сушняк практически не давал дыма. Соорудив из рогулек и палки подвес, я подошел к Потапычу:
- Готово.
- Вижу.
- У меня змей выдохся.
- На!
Потапыч не глядя сунул руку в сундук и нашарил там коробочку. Я поменял обойму. Между тем, домовой деловито смешивал разные снадобья и сливал все это в котелок. Я заглянул в повозку - на коже манты проступили какие-то розовые пятнышки - погладил беднягу и не ощутил эмоций. Перехватив мой недоуменный взгляд, домовой кивнул на Коху:
- Плохо дело. У нас очень мало времени. Один червяк тебя, по ходу, куснул-таки. А она яд на себя приняла. Вот с ударами-то...
Я снова погладил манту, стараясь передать ей всю свою душевную силу:
- Потерпи, красотка, потерпи. Сейчас.
Мелкая дрожь прокатилась по коже существа - откликнулась! Жива! Я ощутил вдруг дикую тоску. Солнце показалось бледной тенью. Хотелось пасть на дно колодца и лежать там, набираться сил. Беседовать со звездами, ждать своего часа. Того времени, когда на морских просторах развернуть свои огромные крылья...
Манта умирала. Я чувствовал, как жизнь буквально сочиться из нее. Капля за каплей.
- Что встал, Сеня? На, кипяти!
Я повесил котелок и принялся раздувать огонь. От варева понесло такой страшенной вонью, что заслезились глаза. Нутро вворачивало наизнанку. Думаю, ни один дикий зверь сейчас бы не решился приблизиться к поляне даже на километр. Стараясь реже дышать, я подкидывал сучья и ворошил угли. Домовой все это время гладил манту и тоскливо смотрел в огонь.
Наконец, что-то насупленно прикинув, Потапыч достал из сундука и поставил на землю какой-то заткнутый кувшин. Протер его, осмотрел и скомандовал:
- Тащи!
Я схватил палку и притащил варево. Домовой вылил из кувшина чего-то прозрачное, сунул палец в котел, поморщился и плеснул еще. Снова сунул палец, с секунду подумал и кивнул:
- Все. Тащи сюда манту.
Я осторожно вынес совсем уже безжизненную Коху.
- Теперь лей варево!
- Как? Ошпарим!
- Не бойся. Лей сверху аккуратно, пока всю не зальешь.
Тонкой струйкой я поливал манту вонючим растовром, пока коричневая жижа не покрыла слоем кожу существа.
- Все. Теперь ждать. Пить будешь? - Потапыч протянул кувшин.
- Волшебная жидкость? - я недоверчиво рассматривал древнюю емкость.
 - Ага, волшебная. - домовой покачал головой и хмыкнул. - Вода, называется.
Я рассмеялся и сделал глоток. Вода была чистейшей. Только теперь я сообразил, что меня мучила жажда. Сделав еще с десяток больших глотков, передал кувшин Потапычу. Тот допил воду и перевернул кувшин вверх дном.
- Хорошо! Пущай подсохнет. Кстати, это была наша последняя вода.
- Так надо было растянуть!
- А смысл? Так хоть можно заняться активными поисками воды, а не постепенно умирать от жажды. Я же воду только на себя рассчитывал. Много не брал. Тебя ведь манта поила.
Я невольно взглянул на коричневую массу, покрывавшую Коху: лекарство подернулось противной сморщенной коркой.
- Это хорошо. - Удовлетворенно покивал Потапыч. - Еще подсохнет мазь, и можем ехать.
Пошли воду искать?
- У тебя подстилки какой нет? Или одежки какой? Коху бы на нее...
Потапыч порылся в своем многомерном сундуке и извлек шерстяное одеяло. Я расстелил его в повозке и аккуратно перенес манту. Устроив ее на одеяле, погладил и прошептал, словно больному ребенку:
- Вот так, девочка, отдыхай.
- Слушай, а как мы тут все оставим? Как с близнухами?
- Отойди-ка, я телегу заговорю.
Домовой принялся мавать руками, чего-то бормоча. Все это действо совершенно не вызывало доверия. Но лучше хоть так...
- Ну вот!
- Что "вот"?
- Заговорил. Теперь всякий чужой не увидит. Не важно, зверь или человек.
- А чего раньше не мог? Мы бы прошли незаметно.
- Никак. Магия она такая штука. - домовой сунул мне в руку котелок. - Идем, расскажу.
Мы направились к краю полянки справа от останков черепахи.
- Вода там близко. - Пояснил домовой. - Вот и тропинка есть.
- Так чего ты про магию?
- А, да. Так вот. Магия только на неживом работает хорошо. Чтоб хорошо заколдовать или заговорить, надо что-то неподвижное. Иначе тебе придется все возможные перемены каждой вещи заклинать. А это и не представишь себе. Но можно заколдовать что-то вокруг. Вот как с телегой. Куда им деться с полянки-то?
- Ну, протиснуться обратно.
- Не, не за чем. Трава есть, чего им в чащу переться? - Домовой остановился и принюхался. - Рядышком ручей-та. Посматривай. Всякая живность на водопой приходит.
- Ну и чего с полянкой?
- Так я заговорил телегу, чтоб вокруг ее стенка появилась, что взгляды отводит любопытные. И на полянке закрыл все движения ее. Вот жуют травку близнухи, а их невидно, покуда за поляну не уйдут.
- Что-то сложно.
Домовой удовлетворенно заулыбался в бородищу. И вроде как зарделся.
- Учил ведь. Книги умные разные не зря писаны. Ничего, Сеня, одолеешь.
Впереди открылся черный топкий берег ручейка. Следы копыт и лап проперфорировали глину. Я сунул ружье домовому и сделал шаг. Глина подалась, нога скользнула и я лихо плюхнулся в черную жижу.
- Твою мать!
Теперь я обладал характерным болотным запахом, свойственным окружающей местности. Терять было нечего. Шлепая по грязи я зашел в ручей. Ледянющая вода заставила поворачиваться быстрее. Набрав котелок и кое-как замыв грязь, я попытался найти более приемлемый подъем. Как раз слева в ручей почти упал куст. Уцепившись за ветки можно было выбраться на траву. Взяв в зубы котелок, я пополз вверх. Вначале шли вполне нормальные ветки, зато чуть выше обнаружились шипы. Острые и коротенькие веточки тоже впивались в ладонь, конкурируя с колючками. Я шипел от боли. Мелкие царапины набухали кровью.
- Прыгай, дурень! - Донесся до меня голос домового. - Бросай все и прыгай!
Я повертел головой. Опасности вокруг не было, но Потапычу видней. Перехватив котелок, я оттолкнулся и едва не расшибся. Нога запуталась в ветках так, что пришлось вися вниз головой поработать мультиножиком. Хотя достать лезвие и не вышло, пассатижи отлично перегрызли ветки. Я рухнул в воду, от холода перехватило дыхание.
К чертям такие эксперименты. Наполнив котелок, я двинулся обратно по старому маршруту.
Пудовая грязь облепила ноги. Домовой встревожено посмотрел мне в глаза, ощупал зачем-то и цокнул языком:
- Ой-ей! А ну давай-ка по быстрому в лагерь вернемся.
- Да ладно!
- Что ладно? Тебя чуть не сожрали, Сеня, вот что. А ты - ладно! Яд действовать начнет, я тебя дотащить до поляны не смогу. Хорошо ты в воду попал, да и куст маленький еще.
- Какой яд? Кто сожрет? Какой куст? Ничего не понял.
- Паучий куст это. Всегда рядом с водопоями растет. Плывет чего по реке он веточками ловит, оплетает. Жертва дергается, а он в нее всадит иголки и ждет, когда та помрет, разложиться. Тем и питается.
У меня кружилась голова. Предметы теперь временами теряли форму. Деревья искривлялись, словно глумились. Потом меня стал разбирать смех по любому малейшему поводу. Когда домовой покачал головой, я чуть не рухнул от хохота. Он отобрал котелок и с тревогой потрогал мою руку. Это было щекотно, я захихикал. Доконали останки черепахи. Тут уж стало совсем невмоготу. Я от смеха уже выл и катался по земле, представляя себе дурацкую картину полета рептилии. Полез за ружьем, но оно зазмеилось и уползло в траву. Потом помню, что плакал...
Очнулся ночью в телеге от того, что меня била дрожь. Да какая! Сводило мышцы, непроизвольно сгибались руки, чуть не выворачиваясь из суставов. Ноги разве что за уши не закидывало. На глазах наворачивались слезы.
- Очухался? Давай-ка еще лекарства выпей!
Домовой зажал мне голову своей железной лапищей и влил в рот чего-то теплое и противное. Зубы застучали о край кружки. От вонючего зелья закружилась голова. Стошнило. Но зато стали выговариваться слова.
- Воды, Потапыч, дай воды, сволочь!
Этот скряга нацедил мне в какой-то наперсток всего глоток. Проглотив воду я кажется еще раз обругал домового и отключился.
Утром очнулся. Несмотря на ощущения, смахивающие на отходняк после высокой температуры, голова была довольно ясной. Мы с Кохой лежали на полу телеги под одним покрывалом. Сквозь окошки кузов заливал свет.  Рядом кто-то взрыкивал. Я с трудом повернул голову на звук и обнаружил домового. Тот безмятежно спал на скамейке, подобрав под себя босые ноги. Я погладил манту и почувствовал теплые эмоции существа. Слабенькие, но уже вполне понятные. Не было тоски и страха смерти: Коха шла на поправку.
Чего ужасно хотелось, так это пить. Держась за лавку, я поднялся.
Домовой всхрапнул и проснулся.
- Живой? Ну и хорошо. На.
Потапый мне сунул кружку, словно знал про мое главное утреннее желание. Я осторожно понюхал, вспомнив про вчерашнее пойло.
- Не боись, вода это.
С каждым глотком прибавлялось сил.
- Еще.
- Хватит, пока. Много нельзя. К тому же нам еще манту помыть надо. Пожуй, вот, лучше.
Выудив из сундука нечто, смахивающее на кусок кирпича, домовой протянул его мне.
Осторожно лизнув, сообразил, что это что-то похожее на сыр. И очень вкусный при том.
Я махом проглотил кусок.
Коху мы отмывали с матюгами. Не знаю, что это было за снадобье, но под сморщенной коркой оказалась желтая вязкая субстанция. Вода ее брала неохотно. Все равно что гудрон оттирать.
Спустя примерно час невероятных усилий, Коха засверкала перламутром. Зато мы с домовым больше смахивали на фигуры из желтой глины.
- Сеня, ты как в демоны попал? Мы только въехали в лес, а ты уже чуть не помер.
Я хмыкнул:
- Хотел бы я на тебя глянуть в центре Москвы. Ты б и до окраины не доехал.
- Ладно, не обижайся. Потихоньку привыкнешь. А пока, давай-ка не лезь на рожон лишний раз. Тем более, что всякой нечисти тут ....
- Эй, там! А ну вылазь делиться!
Голос снаружи был хриплым и уж очень уверенным. Домовой кивнул мне на ружье, взял свое и рыкнул:
- Ты, мил человек, проходил бы мимо, а?
- Вылазьте! Иначе я вашу таратайку сейчас разнесу вдребезги.
Для подтверждения своих слов неизвестный грохнул чем-то по телеге.
- Готовься! - шепнул Потапыч
Я прицелился в проем. Отстегнув защелки, домовой стукнул ногой в борт и прицелился.
- И че?
Мы опустили ружья. Перед нами стоял двухметровый детина в латах и шлеме без единой щелочки, словно кастрюлю ему на голову напялили. Зато с шестью руками. И в каждой было по какому-то смертоносному агрегату. Кастрюля парню целиться явно не мешала: все стволы были направлены на нас. Детина хохотнул.
- Вылазьте, бродяги, знакомиться будем. С вашими пожитками, конечно. Вы мне не нужны.
- Да у нас всего-то вот пожитков - сундучок махонький.
Вместо ответа грохнула очередь. Из леса вывалился заяц. Только почему-то с хоботом.  Кошмар с картины Босха подергивался и дымился. Из хобота выкатился черный шарик и с треском взорвался. Один из осколков воткнулся рядом с моей ногой. Я опасливо отодвинулся. Хрен его знает, может ядовитый? Уловив движение, детина наставил пару стволов персонально мне в живот и шестиствольным пулеметом махнул Потапычу:
- Тащи сундучок свой, коротышка!
Домовой засопел в бороду, вытащил окованный раритет и поставил на траву.
- Открой!
Потапыч послушно откинул крышку. Детина заглянул внутрь:
- Ого! Кто колдовал?
- Ну я. И чего? - Отозвался Потапыч
- Тогда и опрокидывай. Все не возьму, чую.
- Да кто ты такой, а, чтоб мне указывать?
- Хозяин леса здешнего. Леший.
Меньше всего этот шестирукий тип с кастрюлей на голове напоминал персонаж из сказки.
Потапыч что-то тихо бормотал, вытряхивал пожитки. Получилась приличная горка.
Закинув один из стволов себе за плечо, Леший вытянул освободившуюся руку метра на три. Заскорузлой клешней он перебирал сокровища, извлеченные из сундучка.
Коробки с патронами он отложил. В эту же кучу отправилась кухонная утварь, бутылки со снадобьями, плащ. Увидев его, Леший оживился.
- Слышь, человече, заверни-ка эти пожитки в плащ. И хватит мне. Излишества вредны. Да не бурчи, домовенок, у тебя еще вон сколько осталось! А у меня тут голяк совсем. Считай себя благодетелем.
- Благодетель, блин! - Домовой сплюнул в траву. -Тебе хорошо с твоими игрушками. А нас ты зарядов для ружей лишил. Убил, считай. Чего тут теперь нам? Сплясать?
- Так ты ж колдовать умеешь?
- Ну...
- Так и колдуй. Делом займись.
- Пушку оставь. Нам до горы добраться. Чего я тебе тут наколдую-то?
- До горы-та? Хм-м-м... - Леший пожал плечами и почесал щупальцами шлем. - Без оружия, пожалуй, да. Вам не дойти. Свою живность я придержу, а чужаки...
- Ты б нам одолжил чего стреляющего. Мы б доехали и отдали.
- Доехали? - Леший взглянул на повозку. - На чем?
Мы обернулись. Телега буквально рассыпалась. Труха сыпалась дождем. Дерево разваливалось, словно с момента приезда прошли века. Я рванул к повозке.
- Ты куда? - У Лешего в руках лязгнуло оружие.
Я махнул на него рукой и нырнул внутрь. Стараясь не потревожить манту, аккуратно вынес ее вместе с подстилкой. Только уложив на траву Коху, успокоился. Леший покосился и опустил оружие.
Спустя десяток минут на близнухах не осталось даже пыли. На земле валялось стекло, котелок и прочие мелочи, не успевшие вернуться в сундук. Еще в траве виднелись гвозди.
- Опа! Они мне пригодятся! Давайте-ка, бродяги, соберите мне гвоздики. Быстро!
Леший закинул за плечо еще один ствол и принялся яростно скрестись под латами
- Вот зверюги!
Я отвлекся от сбора гвоздей:
- Кто?
- Блохи древесные. Деревья на раз съедают. А я пенек себе под стул состругал как раз. Вот они и объедают опилки.
Пока леший упоенно чесался, из леса выбралось существо, смахивающее на смятую коробку. Быстро перебирая лапками, монстр несся через полянку. Похрюкивая, зверюга выпростала на ходу щупальца. Я ожидал, что леший пристрелит нападающего, но он лишь схватил монстра за щупальце и намотал его на руку. Урод захрюкал сильнее.
- Не бойтесь. Это Лентяй. - Один из моих плескунов. Он безобидный. - Леший пошарил под латами и вытащил кусочек чего-то неаппетитного. - Лови!
Плескун на лету ухватил щупальцами еду. Миг, и кусок словно всосался в конечности.
- У-у-у, Лентюга, хмырь ты вечно голодный! - Леший ткнул кулаком куда-то под ноги зверю.
Животное радостно захрюкало и восторженно завалилось на бок. Вид у него стал такой, словно по мокрому картону кто-то потоптался от души.
Я закончил собирать гвозди и взглянул на близнух: парочка живых приводов меланхолично обжирала поляну, словно не замечая, что их ноша исчезла. Позавидуешь.
Когда гвозди были собраны и узел завязан, Леший сменил гнев на милость:
- Ладно, пойдемте. Я вас чаем угощу хорошим, лечебным. Там и о делах поболтаем. Но сперва еще пару дел закончим. - он в упор посмотрел на меня. - шапку мне дай.
Я молча сунул в протянутую клешню требуемое. Да и не жалко! Все равно транспорт наш уже тю-тю.
Леший взял шапку затряс ей в воздухе. Мы с домовым уже ожидали, что она оживет, но случилась совсем другая фишка. Из леса вылетел темный рой каких-то козявок. Они набились внутрь головного убора и принялись там копошится. Спустя минуты две, шапка приобрела вид шарика с крылышками. Леший осторожно отпустил ее. Немного неуверенно побалансировав в воздухе шарик поднялся повыше. Мы заворожено следили за маневрами предмета. Шапка еще несколько раз качнулась в воздухе, словно на прощание и по спирали поднялась в высь.
- Вот так. Теперь вся троица в сборе.
- Это магия? - Потапыч задрав бородищу все еще смотрел в небо.
- Какая магия, домовенок? Это у тебя там все... А тут проще. Главное найти общий язык, а там и решение отыщется. Одним нужна безопасность и еда. Другим то же самое. Просто одни делают что-то хорошее для других, сами того не осознавая. Симбиоз.
- Чего?
- Того. Слово такое.
- А-а-а...
Леший неожиданно протянул конечность к манте и тут же ее убрал.
- Выздоровела твоя красавица. Можешь уже нести.
Я нагнулся к Кохе. Перламутр сменился темно-серым глянцем. Едва я погладил теплую кожу, как существо моментально изобразило куртку. Сразу стало уютно, спокойно. Ощущение было такое, словно котенок мурлычет под рукой. С мантой на плечах мне снова стало комфортно, хотя и ощущалась слабость и что-то вроде отголосков болезни. Ну, примерно как на третий день после высокой температуры при гриппе.
Леший уверенно шел к кустам. Рядом кругами носился плескун, изредка чем-то смачно  чавкая.
Я обернулся и поглядел на поляну. Близнухи уже бодро уползали куда-то. Видимо, новый глаз нашел для них место поприличнее.
Леший пер вперед, не особо заботясь о дороге. Но деревья послушно убирали ветки, трава ложилась под ноги ковром. А самое главное - на нас никто не нападал. Почему же тот слонозаяц тогда набросился?
- Леший, а тот, ну, напавший...
- Заяц этот? Пришлый.
- Как мы?
- Вроде того. Ворота работают в одну сторону. Остров собирает все, чего попадется, кроме откровенно вредных. Бывает - ничего. Бывает - кошмар натуральный. Близнухи ваши - безобидные. А зайчик - со дна поднят...
Леший не меняя ритма шагов поднял стволы и разнес что-то впереди. Мы прошли мимо дымящихся кусков. Идентифицировать остатки было невозможно, но судя по дергающейся оторванной когтистой лапе с редкими волосками, тепло бы нас не встретили. Вывалившееся желтые внутренности наводили на мысль, что это было какое-то насекомое.
- Так вот, - продолжил Леший, не меняя тона. - Со дна поднимается немало разных существ. Почему-то агрессивных.
- А люди? Люди поднимаются?
- Внизу людей нет, вроде.
Домовой хмыкнул.
- Ошибаешься. Есть. Просто они не выбираются сюда. Не выживут.
- Хм. Никогда не слышал.
С гудением над лесом прошли черепахи. Ветер притих было, потом опять зашумел в кронах. Леший вздохнул:
- Патруль полетел. Походу, кто-то через ворота прошел. Надеюсь, новичок добрался до леса.
Впереди пышные ели раздвинули ветви, открывая Лешему путь. Сделав несколько шагов, мы вошли в странный грот. Плескун жалобно хрюкнул и остановился на пороге.
- Вот мой дом. Вход в него, - Леший неопределенно махнул конечностью в сторону пещеры. - Лентяй, сторожи.
Чего в этой пещере только не было! Вдоль стен высились горы разного барахла. Я видел там даже граммофонную трубу. Вперемежку со сковородками и кастрюлями валялись невообразимые аппараты, которые казались призрачными из-за того, что глаз не мог определить ни одного знакомого угла или плоскости. Все словно вывернуто наизнанку.
Похоже, то, что прибивает к острову, в итоге оседает у Лешего. Домовой вдруг взвыл, остановился и принялся разгребать кучу мусора. Мы остановились и переглянулись. С ума он сошел, что ли?
- Ты чего, Потапыч?
Но тот рыл как крот, разбрасывая вещи по сторонам. Леший схватил было Потапыча за плечо, но тот стряхнул руку, как надоедливую муху. Потихоньку в яме оконтуривалась какая-то граненая железяка с шариком на конце. Спустя минут пять усилий, Потапыч выволок штырь наружу:
- Посох мага! - Сообщил довольный домовой, вытирая руку об штаны.
- И че? - Леший скептически смотрел на невзрачную железку.
Вместо ответа домовой поставил палку вертикально, потер рукой серединку и подбросил посох вверх. Тот завис в воздухе.
- Удивил. - Фыркнул Леший. - У меня треть живности летать умеет. И кое-что из совсем неживого. Раз тут валяется, то не пригодилось. Мусор. Пошли чай пить.
- Подари, а?
- Да бери, коль волочь охота. -Леший пожал плечами и мы отправились дальше.
Жилище столь странного существа оказалось весьма уютным. И чистым, что здорово контрастировало с мусорной галереей. Отделка стен была сделана из непонятного дерева, с красивым рисунком и странным оттенком. Впрочем, вполне приятным, придававшим помещению уют.
- Рассаживайтесь, я сейчас! - Леший скрылся за дверью.
Мы уселись за нарочито грубо сколоченный стол. А спустя минут пять из-за двери вышла хрупкая деваха в каком-то хитоне и с парой полупрозрачных крыльев за плечами. Мы ахнули! Ничего так у Лешего подружка! Есть на что посмотреть.
- Чай скоро будет готов, - голос был такой, словно комнате звякнули серебряные колокольчики.
Девушка суетилась, расставляя приборы. Почему-то три.
- А вы с нами не будете?
- Буду.
- А Леший?
Девушка прыснула и кивнула:
- Буду я, буду. Сказала уже.
Потапыч схватил себя за бороду и насупился.
- Так вы-он? В смысле, она-он?
- Неа. Он - она!
Вредная девчонка от души рассмеялась! Крылья на ее спине разошлись. Их оказалось четыре. Что-то вроде стрекозиных, с чуть заметными прожилками.
- Ты - фея?
- Кто? Фея? Какое странное имя. Я дриада. Или, чтоб проще, зовите меня Таисией.
- Дриада? - Потапыч странно посмотрел на девушку. - Но ведь вас уже много веков не видели.
Таисия грустно улыбнулась и ответила вопросом на вопрос:
- Вас ведь тоже осталось немного, да? И встретить вас не в каждом доме можно?
Потапыч тяжко вздохнул, почесал подбородок и чуть заметно кивнул.
- Значит, ты понимаешь, почему жива я. Не стоит об этом, ладно?
Снова кивок. Мне стало неуютно. Эти двое явно знали больше, чем говорили. Таисия погладила домового по руке:
- Потапыч, помоги самовар принести.
Дриада вернулась  с какой-то большой тарелкой, а домовой внес пыхтящий самовар с заварным чайником наверху. В комнате потянуло дымком. Старый, чуть помятый ветеран с трудо умещался на жестяном подносе.
- Ну, не будем о делах, - Таисия поставила блюдо на стол и уселась рядышком. - Угощайтесь.
Маленькие пирожные выглядели-то вкусно, а стоило попробовать - объедение! От заварки тянуло одуряющим запахом детства и летнего поля.
- Цветочный сбор там, - пояснила Таисия. - Не бойся. Он силы восстановит.
- Да я и не боюсь. Просто ощущение такое накатило...
- Вот и хорошо. Значит - угадала. Не сопротивляйся им, ощущениям этим.
Я последовал совету и внутри вдруг зашевелилась та далекая-далекая память детства, что дремлет в каждом. Запахи менялись, даря тепло и покой. Я погружался в прошлое неторопливо. Вспомнились даже дохлые мухи на подоконнике веранды. И дождь, стучащий по жестяной крыше. Пыльные запахи старх журналов на чердаке. Игрушки. Оранжевый трактор без передних колес, раскрашенная юла... Лес за оградой притягивал, манил своей дремотной полутьмой...
Звонкий хлопок над ухом вернул меня к реальности. Я вдруг понял, что лежу. Надо мной склонилась дриада и взволновано смотрит. Домовой старательно тер мне виски.
- Ты уж так-то не расслабляйся. Дышать все же надо. - Дриада выпрямилась и провела рукой мне по спине. - А тебе наука будет.
- Мне?
- Ну и тебе. Но больше манте твоей. Молоденькая она, не знает многого. Удар на себя она примет; защитит, предупредит, поможет. Но такую вот опасность она понять не в силах была. Вдвоем могли бы утонуть.
Только сейчас я сообразил, что грудь болит и дышу часто. Пришлось поднапрячься, чтобы встать. Интересный эффект!
- В смысле: утонуть? В воспоминаниях?
- Не в воде же! Я не русалка все таки, Сеня, а дриада. - Она вздохнула. - Как ты через мир пойдешь, теленок?
- Ты дай чем отмахиваться от зверья, а уж дойти как - сообразим. Через лес бы нам пройти, а через мир - придумаем.
- Все не так уж просто.
- Лучше бы проводила.
- Да я бы и проводила. Но не могу уйти отсюда.
- Так ты Лешим прикинься опять.
- Я не прикидываюсь. Я становлюсь Лешим, а он сам решает. Мерцаю я, понимаешь?
- Не слишком.
- Ну, как объяснить...
- Я объясню, Таисия, - прервал ее Потапыч. - Сеня, ты помнишь, кто в доме остался?
- Да, конечно.
- Ты ощущаешь что-нибудь? Можешь сказать, чего тот домовой там творит, в какую комнату зашел?
- Нет.
- А ведь он в некотором смысле одно с тобой. Вот и она тоже живет на две жизни сразу. Мерцает. Здесь она - дриада.
- Еще раз!
- Экий ты тугодум. - Потапыч вытащил из вазочки печенье и положил несколько штучек в ряд с промежутками. - Видишь эти печенюшки?
- Ага.
Домовой взял с тарелки оставшиеся пирожные и положил в промежутках.
- А в между ними ты не видишь печенюшек?
- Неа. Там пирожные.
- Правильно. Вот такой примерно принцип. Таисия - пирожные, а печенье - Леший. Они из одного теста, но разные. И могут существовать только порознь, меняясь в зависимости от места. Кого оно выбирает, тот и будет. Дерево для Таисии, лес - для Лешего. Вот так. Сейчас ты видишь чаще Таисию... Но они одно. Душа леса здешнего, понимаешь? И когда дриады...
На лице у меня явно было написано что-то такое, из-за чего домовой только досадливо махнул рукой и отхлебнул чаю. Я его постарался успокоить:
- Да ладно. Уж что-то все-таки понял.
- И то хорошо. - Буркнул Потапыч, вынув из демонстрационной цепочки образов пирожное.
- Ребята, не ссорьтесь! - Таисия вздохнула. - Посидите минутку, я сейчас.
Минутку не минутку, но по ощущениям чуть не час прошел. Дриада с трудом затащила в комнату огромный баул. Ну, вроде с которым спортсмены ездят. От сумки воняло то ли затхлостью, то ли сыростью. На серых боках зеленели пятна, смахивающие на плесень.
- Вот!
Таисия отпустила ручки - внутри баула глухо звякнули железки - и в изнеможении опустилась на стул. Потапыч рассерженно вылез из-за стола, поднял сумку с пола и прикинул вес:
-  Ты чего сама-то поволокла? Позвать не могла?
 - Леший свое добро никому не отдаст.
Я подошел к домовому. Тот как раз сражался с молнией. Под замок попал кусок ткани. Наконец, проклятущая застежка поддалась нашим усилиям.
- Это чего? - Потапыч непонимающе рассматривал содержимое. - Ружья такие?
Внутри сумки находилось оружие, завернутое в промасленную бумагу.
- Да, из моего мира, похоже.
Если судить по общим контурам, в свертке было - что-то убойное. Может быть даже автоматическое. Что окажется очень кстати для прорыва. Но... В бумагу был завернут результат чей-то дикой фантазии: две охотничьи "Сайги", скрученные вместе широкими скобами, через деревянную проставку. К ней пришпандорена ручка с курком, больше похожим на кованный гвоздь. На проставке же крепился странный механизм, соединявший язычки затворов и курков. Железяки словно позаимствовали со средневекового арбалета: кованные явно вручную, грубо обработанные. Словно бы все сделано из подручных материалов и в примитивных условиях древней кузницы.
Отложив в сторону странное орудие, я порылся в бауле. Там обнаружились запаянные в полиэтиленовый пакет десяток коробок с патронами, запасные магазины и даже смазка в баллончике. Под массивного дерева прикладом обнаружился шомпол и ершики. Сам приклад, кем-то заботливо отполированный, отлично защелкнулся в пазах. Конструкция получилась весьма внушительной. Правда и тяжелой тоже. Потому, прикинув к плечу я сообразил, что стрелять из агрегата можно только от бедра.
Таисия испуганно наблюдала за моими манипуляциями.
- Здесь нельзя стрелять. Здесь дерево. Ему будет больно. Мне будет больно.
- Нет, нет, я здесь палить не буду.
Я потянул на себя затвор. Внутри проставки что-то хрустнуло и щелкнуло. В патронниках пусто. Эх, был бы мой ножик со мной, я б разобрал это страшилище на две симпатичные машинки. Но и так было вполне неплохо, чтобы пугать разную живность. Я отложил аппарат:
- Пойдет. А Потапычу чего?
- У него посох есть. Сильно не повоюешь, но защититься вполне можно. Да?
Домовой с недоверием посмотрел на агрегат у меня в руках:
- Посох... Гм... - Потапыч скосился на дриаду. - Если я возьму посох - пропадем. Машина у Сени тяжкая - не попадет он из нее. А посох для меня слишком тяжел. Уж староват я для него.
Дриада нахмурилась.
- Он же не сможет с посохом-то, наверное. Обучать нужно.
- Да там немного знать и надо-то. Особенно демонам.
- Ах, да! Он же демон. Тогда, пожалуй. Может быть и выйдет... - Таисия на секунду задумалась. - Да, Потапыч, попробуем. Принеси-ка посох.
- А может, пусть Потапыч с посохом, а я уж с теми железяками. Мне привычней. У нас ведь нет волшебства всякого, колдовства, магов.
Дриада рассмеялась. В комнате как будто зазвенели колокольчики. Скрытый для меня комизм ситуации дошел до домового и он тоже расхохотался. Громко, от души. Я побоялся, что расколются чашки на столе.
- Сеня. - Отдышавшись принялся объяснять Потапыч. - Если ты волшебства не можешь обнаружить, то это совсем не означает, что его нет. Воздух ты тоже не можешь увидеть, но ведь дышишь.
- Да, но это явление другого порядка. Мои легкие вдыхают воздух. Он растворяется в крови...
Таисия взглянула на меня и опять прыснула.
- Нет, правда. Вот ты видишь воздух?
- Ну, нет, конечно. Но я дышу и чувствую...
- Правильно. Но делая те или иные вещи ты совершенно спокойно используешь магию. Но это еще более естественно, чем дышать. Я ведь чуть-чуть подглядывала в щелочку на мир демонов. Вы делаете машины и в глубине души считаете их одушевленными.
- Да нет, не то чтобы...
- Считаете, считаете. И не зря. Без вас ваши машины умирают. Не останавливаются - умирают. Но вы верите только в то, что можно пощупать. А остальное просто выкидываете, превращая в сказки и легенды.
Домовой принес посох и передал дриаде. Та провела пальцем по блестящей поверхности, задумалась, улыбнулась. Потом кивнула каким-то своим мыслям и сказала:
- Доказательства нужны? Хорошо. Возьми посох.
Я приготовился принять всю тяжесть граненого металла и из-за этого чуть не вывихнул плечо. Артефакт оказался легким, как пушинка. Он словно слился с рукой, стал ее продолжением. Шарик на верхушке сперва ярко вспыхнул, а потом начал медленно пульсировать. Дриада удивленно приподняла брови. Потапыч чуть не сел мимо стула на пол.
- Ого!
- Чего? А должен быть другой результат?
- Да, наверное. Обычно надо раздувать искру света в шарике, чтоб объединить посох с хозяином.
- А-а-а! Ну, я его уже ощущаю как свою руку, что ли. А как он действует?
- Он? Действует? - Таисия с недоумением посмотрела на меня - Что ж... Научишься, я думаю. 
Потапыч поднял спарку из охотничьих ружей, рассмотрел со всех сторон взглянул на меня:
- Научишь?
- По дороге поучу. Тут ничего сложного, - я взглянул на дриаду. - Пора нам.
Дриада молча обняла Потапыча и подошла ко мне:
- Сеня, не старайся объяснить в нашем мире что-то одно. Потеряешь время. Просто прими все как есть. Учись видеть и понимать, проникать в суть с ходу.
Девушка как то быстро и неожиданно поцеловала меня в щеку. Я растерялся, не зная как реагировать.
- Не переживай. Это тебе маленькая подсказка, - Таисия отвернулась, но я успел заметить, что в уголках глаз блеснули слезинки. - Все, идите. Сейчас Леший вас проводит и покажет дорогу.
С этими словами дриада выбежала из комнаты и в дверь тут же ввалился Леший. Наш грабитель явился с сундучком в одной из рук. Со стуком поставив его на пол, сообщил:
- Ваше барахлишко я оставил. Клубочек, карты там... Мне чужого не надо.
Потапыч насупился:
- А остальное - твое было там, что ли?
- Ну не его же!
Детина дружески ткнул мне закопченым раструбом ствола под ребра. Я сморщился от боли, но промолчал. Не стоило возражать вооруженному олуху. Тем более, что орудие еще дымилось и по комнате воняло сгоревшим порохом.
Потапычу очень хотелось что-то сообщить Лешему. Подозреваю, что-то нелестное о его родословной или физиологии. Даже борода у бедолаги затряслась было. Но - молодец! Сдержался. Леший неторопливо набил в магазин патроны, щелкнул чем-то, клацнул затвором и махнул стволом в сторону двери:
- Давайте, бродяги, хватайте барахло и потопали, пока я не передумал.
Я с облегчением выбрался из пещеры: неприятно ощущать за спиной вооруженного до зубов  сказочного персонажа. Сквозь кроны деревьев просачивалось солнце. Пахло хвоей и грибами. Гомонили птицы. Леший прошел вперед и уверенно углубился в заросли. Мы последовали за ним. Вокруг засуетился и радостно запрыгал наш мятый друг-плескун.  Лентяй то неожиданно исчезал в зарослях, то совсем некстати поддавал под коленки.  Вообще, он вел себя как молодой пес, одуревший от лесных ароматов и близости рядом хозяина.
Странно, но под ногами почему-то перестала ощущаться пружинящая подстилка. Дорога было утоптанной, твердой. Чего-то только не хватало. А, точно! Корней, вот чего. Когда шлепаешь по лесу, то всегда наткнешься на корни, какой бы твердой не была тропинка.
Я остановился и разгреб ногой хвою. Под довольно тонким слоем перегноя и грязи обнаружился знакомый камень. Я уселся на корточки и постучал костяшками по поверхности: самый настоящий бетон. Во всяком случае - очень похож. Я встал и огляделся. Мои спутники уже скрылись за поворотом. И внезапно навалилось спокойствие. Ощутимое, плотное. Стало как-то хорошо. По свойски, что ли. Когда у любимых, как ни странно, родственников чаепитие с баранками, вареньем в бабушкиных розеточках, терраса с видом на сад. Хотелось усесться на дороге и наслаждаться покоем. Так вот хорошо, спокойно, по домашнему. Даже ветер неспешно шумит в кронах. Тишина. Хм. А ведь птицы только что голосили на все лады. Сквозь вату, в которую завернулось сознание, я услышал смешной крик какого-то веселого клоуна:
- Ложись!
Ко мне несся домовой. Бородища растрепалась, глаза сверкают. Вдобавок стволы жуткой охотничьей спарки глядели мне прямо в живот. Пелена сползала, но соображалось еще трудно.
- Ты с ума...
- Ложись! - Рявкнул Потапыч так, что у меня инстинктивно подкосились колени, а с деревьев посыпались ветки. Я рухнул носом в хвою. Оглушительно громыхнула  очередь. Вот теперь стало понятно, зачем механизм и ручка посередке. Получилась вполне приличная скорострельная машинка. Автоматическая. Откатившись к кустам я перехватил посох и развернулся в сторону, куда стрелял домовой. Там лежала сосна. А если точнее - существо, похожее на сосну. Из развороченного ствола вытекала зеленая жидкость. И тут сердце почему-то захолонуло черная тоска. Аж ноги подкашиваться начали.
- Пойдем, Сеня! Вот ты олух! Предупреждали ж тебя... Эх!
Потапыч положил оружие на плечо и зашагал вперед. Из-за поворота появился Леший.
- И чего ты тут настрелял? Ё!
Громыхая металлом доспехов, Леший пронесся мимо нас к существу. Минут пять он мавал руками и что-то бормотал. По телу-стволу прошла судорога. Ветки-щупальца напряглись и принялись беспорядочно хлестать вокруг. Потом существо выпрямилось и снова стало незаметным среди деревьев.
- Смотри куда палишь, валенок! Видишь? Подстрелил. А за что? Ну, высосала бы пиявка литр-другой крови. Этому был бы полезно демону. Вона полнокровный какой!
- Пиявка?
- Ну, а кто ж еще? Жить все хотят.
- Слышь, философ! - Меня подтряхивало от злости, почему-то смешанной с радостью. - Я тоже жить хочу. И кровь моя она мне принадлежит.
Леший безразлично пожал плечами:
- Людей полно, а пиявки только тут и живут. Родственники, кстати, твоей манте.
Вот оно в чем дело! Коха не стала меня предупреждать. Просто родича почуяла и растаяла. Ясно дело не считала его врагом себе, а значит и мне. Не зря Таисия предупреждала, ох не зря!
Я отряхнул одежку и обещал себе впредь быть внимательней. Затем вспомнил грохот выстрелов; интересное оружие какое у домового.
- Потапыч, как машинка-то?
- Добрая штуковина. Только из рук вырывается - будь здоров!
Я мысленно поблагодарил судьбу, что не вручила мне спарку. Иначе бы и не попал никуда, раз уж дюжий домовой жалуется, что держать его нелегко.
Мы прошли еще с километр. До развилки. Если не считать с гулом прошедшей над лесом эскадрильи черепах, никаких особенных приключений не произошло.
- Все, бродяги! - Леший остановился в центре перекрестка. - Вам направо. Дальше пойдете сами. Мне туда дороги нет. И не палите во все стороны. Вас и так весь лес теперь боится. Птицы растрепали. Говорят, если у маленького такое оружие, то у большого весь лес сотрет в чистую. Леший прищурился и задумчиво оглядел меня, переводя взгляд на посох.
- Впрочем, не исключено. Кто там его знает, как чего получится? Ты, Сеня, поаккуратней.
- Попробую. Ты там Таисии привет передай, ладно?
Леший гоготнул.
- Люди вы и есть люди. Даже которые демоны. Коля вот тоже...
Он не договорил, махнул одной из рук и отправился куда-то в чащу. Плескун обежал нас вокруг и умчался вслед за хозяином.
- Пойдем? - Потапыч положил оружие на плечо
- Пошли...
Дорога не изобиловала резкими поворотами. Очень все это смахивало на какую-то транспортную магистраль. Должно быть что-то тут ездило. Хотя и не быстро: радиусы поворотов все же были маловаты.
Тут у меня по спине пробежали мурашки. Манта почуяла чего-то. Ощущение потенциальной опасности, помесь с любопытством. Вроде как у собаки шерсть на загривке поднимается и псина подкрадывается к незнакомому предмету. Я пригляделся к кустам. За порослью виднелась заросшая просека. Совсем узкая, едва заметная. И мне то ли показалось, то ли правда что-то там поблескивает.
- Потапыч, - вполголоса позвал я, - пойдем-ка глянем?
- Чего? - Домовой остановился, будто споткнулся. - Куда?
- Вон там просека, гляди!
- Слушай, Сеня, хорош с нас приключений. Потопали.
- Тогда постой. Я сам.
Опасливо пройдя пяток шагов, я уперся в то, что сделало когда-то эту просеку. Обвитый плющом и ветками, в зарослях стоял самый настоящий автомобиль. Судя по тонким колесам а-ля телега и своеобразным каретным формам - примерно начало прошлого века. Коха почуяла мой интерес и успокоилась. Подошел Потапыч.
- Чего возишься-то? Железка ж вишь.
- Помоги, Потапыч!
Растительность, уже несколько поколений селившаяся на кузове, отчаянно сражалась за каждую щель. Спереди на радиаторе - позеленевшие рукописные буквы Ford. Машинюшка очень смахивала на модель Т. Жестянку Лиззи. Хотя я и не эксперт. Может и ошибаюсь. К тому же часть деталей аппарата была медной, а под капотом стоял опутанный проводами электродвижок. Никогда не слыхал про электрическую повозку Т. Хотя бы ради этого стоило освободить машину от мусора. Выгребали землю и сучки из машины мы уже в четыре руки. Теперь и домового явно одолевало любопытство.
Передок машина себе подпортила, проделав просеку. Одна фара разбита, помято крыло. Монолитная резина на колесах отнеслась ко времени с явным пренебрежением. Только потрескалась слегка. Салон прогнил в хлам. Обрывки кожи на ржавых пружинах. Но я не отказал себе в удовольствии посидеть за рулем, несмотря на укусы в зад потревоженного железа.
Интересно, а где коробка передач? Тормоз вот. А тут рубильник. Переключатель с буквами F и R в положении F. Кнопочка с лампочкой наверху и буквой А. Все вроде просто, но при этом совершенно непонятно. Я пощелкал переключателем и ткнул в кнопку. Ожидаемо ничего не произошло. Хотя в глубине души я надеялся... Но стоило опустить массивную рукоятку рубильника, как вспыхнула правая фара. От неожиданности я резко дернул рубильник вверх. Фара послушно погасла.
Ого! Если судить по тому, что на просеке деревья были толщиной поболе руки, то прошло минимум лет десять, а то и все пятнадцать с момента аварии. И поди ж ты, аккумуляторы все живы! Интересно, где же их спрятали? Я обыскал весь аппарат. Нашлась одна коробка, наглухо заваренная, в которой могли быть и батареи. От ящика шли толстые провода в резиновой оплетке к движку. Там же было и еще какие-то штучки. Пучки тонких проводков расползались по машине, как паутина.
- Потапыч, у тебя есть чего под зад подстелить?
- Зачем тебе? - подозрительно покосился домовой.
- Попробовать хочу. Повозка эта ездить может, похоже.
Потапыч скептически хмыкнул, снял со спины притороченный на манер рюкзака сундучок и засунув руку по локоть принялся там рыться, что-то бурча в бороду. Наконец, торжествующе вытянул какой-то ком:
- Есть! Не все болван многорукий стырил. Осталось одеялко, вот.
Пуховая перина. Так, пожалуй, будет верней. Уложив на передний диван "одеялко" мы получили прекрасную сидушку. Без рекаровских изысков, но зато хоть пружины прокусить перину не могли.
Снова включив рубильник, я осторожно нажал педаль газа. Из под капота послышался нарастающий вой с присвистом. Машина дернулась и уперлась в ствол дерева. Прикинув что к чему, переключатель я щелкнул в положение R. Нажав на газ ощутил прилив тщеславия, что правильно сообразил: машина пошла задним ходом.
- Живем, Потапыч! Айда дорогу чистить. Так мы быстро доберемся.
Но тут выяснилось одно прискорбное обстоятельство. Нечем нам деревья рубить. Даже ножа нет. В машине тоже не нашлось ничего полезного. Часть кузова была из меди, а часть вообще не из металла. Что-то черное, смахивающее на пластик. Может быть, пресловутый эбонит...? Из железа были только немногие элементы управления да пружины сиденья.
- Помощь нужна?
Позади из ниоткуда возник настолько странный тип, что я вздрогнул и потянулся за посохом. Домовой принялся вовсю целиться в сие чудо. Кентавр? Если взять за основу стереотип о том, что кентавр - тело лошади с человеческим туловищем, то нет. Не подходит. Здесь наличествовало тело ящерицы с приличной длины хвостом. А торс был маловат даже для домового. Хотя довольно пропорционален. Эдакий мускулистый монстрик. У существа были длинные патлы и внушительная секира. И вроде бы он все же молодой... Кто? Монстр? Да хрен с ним, пусть будет кентавр, для простоты терминологии.
Я осторожно тронул Потапыча за плечо - тот вздрогнул - и тихо, вполголоса попросил:
- Опусти ружье. Он вроде бы миролюбивый.
Субъект по своему расценил переговоры:
- Эй, ребята, вы тут палить только не начинайте! Я с миром пришел!
Потапыч все же дернул стволами и гаркнул:
- Ты кто?
- Эй, ты бы пушку отодвинул, что ли. Шмальнешь так ненароком и все. А я с миром, вот...
Потапыч опустил спарку, но пристально смотрел на кентавра, готовый расстрелять бедолагу при малейшем намеке на агрессию.
- Кузьма меня звать. Можно Кузя.
- Я - Потапыч. Домовой. Вот он, - Потапыч повел стволами в мою сторону, не спуская глаз с собеседника, - Арсений. Сеня. Он - демон. А ты чем тут занимаешься?
Кузя потоптался, откашлялся. Зачем-то воткнул секиру в поваленный ствол и сообщил.
- Да живу я тут. Вот и все дела. А вот вас не пойму. Бездомный домовой и добрый демон.
Цепляет, вишь.
- С чего это я добрый? - мне стоило усилий сдерживать улыбку.
- Так ты ж просил не целится. А демоны они знаешь какие? Ух!
Кентавр сжал руку в кулак, показывая крутизну гипотетических демонов.
- Ты их много встречал-то?
- Да их тут полно.
По спине пробежали мурашки. Ладно, меня принимают за чучело, но хоть в зеркало гляжусь без дрожи. А если те, которых полно, будут не столь миролюбивы? Я уточнил:
- На меня похожи?
- Неее. В шкурах, - кентавр внимательно оглядел меня с головы до ног. - И рук у них поболе. Ты не прячешь свои под одежкой?
Я отрицательно помотал головой. Кузя понимающе кивнул, хотя, похоже, не слишком-то поверил. Но кивнул:
- Нет так нет. Дык помочь чем вам?
- Нам бы деревца убрать бы позади машины ...
- Делов-то...
Ни слова более не говоря Кузя выдернул секиру и извиваясь скользнул на просеку.
Уж не знаю, из чего был сделан инструмент, но ствол сантиметров в пятнадцать кентавр сносил с одного удара. Срез дымился и вонял горелым, словно дерево лазером кромсали. Как бы то ни было, но за несколько минут выезд был расчищен.
Потапыч крякнул и одобрительно закивал головой. Я обалдело чесал лоб наконечником посоха.
- Готово! - кентавр лихо вогнал секиру в пень и помявшись попросил - Ребята, меня возьмите, а? Коли чего - я подсоблю.
- Не вопрос, парень! Лезь.
Кузя немедленно скользнул назад и устроился там на полу. Только голова торчала над бортом. Я прошелся по просеке и сделал вывод, что машина пройдет. Затем поправил перину, уселся за руль. Потапыч запихнул в свободный от кентавра уголок сундук и уместился рядом со мной. Включив рубильник и убедившись, что переключатель в R, я аккуратно нажал на газ.
Форд зашуршал колесами и, пару раз подпрыгнув на невидимых кочках, выбрался на дорогу.
Управлять аппаратом оказалось несложно, если не пытаться развить приличной скорости. В противном случае тяжелый руль дергался в руках, а движок начинал противно выть. К тому же сильно начинало пахнуть озоном и сыпались искры с металлических частей.
  Мои спутники с восторгом разглядывали окрестности, хотя по кентавру было заметно, что радость от езды у него соседствует со страхом. Но Кузя временами испускал воинственный клич, подбадривая сам себя, и признаки страха едва угадывались.
За ближайшим поворотом мы едва не влетели в поваленное дерево. Тормоза у Лиззи оказались отвратительными и скрипучими. Машина пошла юзом и чуть не перевернулась, упершись правыми колесами в ствол. Я ощутимо ударился грудью об руль.
- Ч-ч-черт!
Дыхание постепенно пришло в норму. Вернулось и душевное равновесие; все хорошо, что хорошо кончается.
Кузя выбрался на дорогу и нервно задергал хвостом, держа секиру перед собой. Потапыч прихватив ружье, подошел к кентавру. Я потянул из-за сиденья посох. Уж очень все смахивало на разбойничью засаду. И точно. По ту сторону засады возникли темные фигуры в балахонах с капюшонами. Именно возникли, словно проявились из ниоткуда. А еще... То ли показалось, то ли нет, что фигуры слегка просвечивают.
Мы молча стояли друг против друга. Ветерок изредка колыхал балахоны. Внезапно одна из фигур подняла руку, словно пыталась призвать всех к молчанию. В дорогу ударила молния. Запахло паленой хвоей. От черного пятна поднимался дымок. Прошелестел в воздухе вопрос:
- Зачем вы здесь?
Я вышел вперед и попытался максимально корректно сформулировать ответ:
- Мы просто идем к горе. Пропустите нас.
- Дорога закрыта.
- Но иначе нам не найти пути на континент.
- Демон дал задание охранять путь.
- А ну, отвалите по-быстрому! Он сам- демон!
Громовой голос Потапыча отключил мой слух и вроде как заставил покачнуться нашу Лиззи.
Фигуры отнесло чуть назад. Они заколебались, замерцали. Некоторые серьезно деформировались. Казалось, что балахоны закручивает в вихре вокруг ног. Но вот ног, торчащих из-под плащей, я и не увидел. И не удивился: лимит удивлений на сегодня был исчерпан.
Домовой вскинул жутковатое оружие и направил его на фигуры:
- Считаю до трех...
Он не успел сосчитать и до одного. Теперь все три фигуры подняли ладони. Засверкали разряды, образуя слепящий голубоватый барьер из переплетающихся молний. Я почуял, как волосы от статики шевеляться. Потапыча зрелище не впечатлило и не остановило. Сочтя угрозу серьезной, он выпустил короткую очередь по фигурам. Те в ответ образовали треугольник. Вверх взвилось коническое ажурное сооружение. На пике образовался огненный шар.
- Назад! - пронзительный вопль Кузи проник в сознание как-то не сразу. - Бегите назад! Быстрее!
Поздно. Ослепительный шар потрескивая сорвался с вершины и полетел к нам. Защищаясь, я машинально попытался отмахнуться посохом. С набалдашника сорвалась цепочка зеленых огоньков и оплела шаровую молнию. Посох дернулся в руке, словно я поймал шар в сачок. Приличненький вес такой. Пришлось даже второй рукой схватиться, чтоб не уронить посох вместе с "добычей". Мелькнула совсем не к случаю мысль, что если посох правильно сообщил моей конечности про инерцию молнии, то весит сие чудо минимум килограмма полтора. Фигуры же не угомонились: они снова загудели на манер трансформатора и принялись делать вторую молнию. Не дожидаясь окончания процесса, поднатужившись, я размахнулся посохом и отправил шар в обратный путь, искренне надеясь на то, что он долетит. Повезло. Зелень растаяла в тот самый момент, который я и пожелал. Молния вошла в переплетение и там жахнула от души. Видимо сдетонировала и вторая. Ударной волной меня швырнуло на землю. Мусор из веток, листьев и пыли повис в воздухе. В ушах стоял монотонный звон. Я сидел и отплевывался наблюдая, как домовой смешно разевал и закрывал рот, тыча оружием куда-то вперед. Кентавр тоже изображал рыбу на берегу, забавно размахивая секирой. Под рукой ощупывался посох. Потом пришло понимание, что это не все вокруг меня онемели, а я сам такой глухой весь. Голова противно кружилась. Почему-то воняло горелой шерстью. Схватившись за руки спутников я с трудом поднялся и, покачиваясь встал. Но стоять удавалось только опираясь на посох. Я провел рукой по волосам, стряхивая мусор. Вонь усилилась. Проклятье, это у меня волосы подпалились. Я вытер пот со лба. Да, и брови, похоже, тоже сгорели. Сквозь ватную тишину наконец-то стали просачиваться звуки. В голове прояснялось. Все в мире занимало приличествующие им места. Вот только  поваленного дерева не было. И фигур летающих.
Наконец, равновесие стало более устойчивым. Мои спутники деликатно меня поддерживали.
Было прохладно. Странно. Вроде как манта... Похлопав себя по плечам я убедился, что манты действительно нет. Остановившись, я огляделся. Но на поле боя ее тоже было не видать.
- Пойдем, темнеет. - Кузя подергал меня заруку.
- Нет, надо манту найти.
Я надеялся, что голос прозвучит твердо. Увы, это была только надежда.  Вырывавшийся из горла хриплый шепот был непонятен даже мне.
- Чего? - Хором переспросили домовой и кентавр
- Манта..?!
- Еще разок повтори, - попросил домовой.
Собрав все силы, я попытался контролировать связки:
- Манта!
- Манта? А-а-а!
Усадив меня на пенек рядом с кустами, Потапыч и Кузя принялись искать мою спутницу.
Никаких следов.
  Между тем, тени сгущались. Вечерело. И тьма тут упадет быстро, как в южных краях. Тени днем почти не было. Кузя заволновался:
- Пора бы местечко какое найти. Для ночлега. Костерчик, там, подстилочки соорудить. Не успеем ведь до темна.
Противно на душе стало. Нехорошо с Кохой так получилось... Но и искать в темноте бессмысленно. Придется тут и ночевать. А уж завтра...
- Во-о-он там полянка. Можно костер безопасно соорудить. Нету змей водяных, опять же.
Кузя нашел отличнейшее местечко. Колючий кустарник окаймлял площадку правильной круглой формы. Войти без шума можно было только с одной стороны. Пригнав машину, я пошел с кентавром за дровами. Кузьма лихо рубил попадающиеся деревяшки на приемлемые поленья, а я оттаскивал. Поленница быстро выросла.
- На ночь хватит, - наконец сообщил кентавр и схватив котелок умотал в чащу.
Потапыч уже развел костер и наладил палочку на рогульках. Воду Кузя приволок неожиданно быстро. Судя по всему, тут рядышком где-то источник был. Странно, но я там его не видел. Но вода была кстати. Особенно не церемонясь я выхлебал чуть не половину емкости. Потапыч тоже приложился. Вода вот только была почти безвкусная, что ли. Какая-то излишне пресная. Интересно, откуда на летающем острове такая водичка взялась? Кузя подхватил посудину, намечая смотаться за второй порцией.
- Слушай, с тобой можно?
- За водой-то?
- Да источник хочу посмотреть.
Кентавр пожал плечами:
- Ну, пошли, коли охота.
Едва отойдя с пару десятков шагов от поляны, Кузя остановился:
- Ты чего?
- Пришли.
- Уже?
- Смотри. Видишь змею под ногами?
Я подпрыгнул на месте и принялся озираться. Кузя засмеялся:
- Она не кусается. Вот.
Подойдя вплотную к моей ноге он указал на что-то блестящее. В сумерках было тяжело понять, что это за объект. Кузя поставил котелок перед острой вершиной треугольничка и наступил лапой на артефакт. Вверх брызнул фонтанчик. Кран! Необычной формы, но вполне себе кран, с треугольным язычком для нажатия.. Я разгреб листву позади устройства. Змея, блин! Ага, питон оцинкованный. Водопроводная труба в полдюйма и кран на конце. Змея, хе! Может и похож кран на голову змеи, если не слишком присматриваться и не знать, что такое краны вообще.
Вода по дуге падала в котелок. Кузя сосредоточенно следил за струей. Есть в фонтанах любого типа что-то завораживающее, неземное. Да и не только в фонтанах, даже просто в льющейся воде. Пожалуй, в этом вода и огонь - близняшки.
- И много тут таких ... ммм... змей?
- Полно. Просто не всегда увидишь, если листьями присыпало. Но тропки зверья мелкого всегда выдают.
- Завтра покажи, ладно?
- Ага.
Загадка... Не, ну кто и на кой развел водопровод с фонтанчиками по всему острову и как это все работает?
Мы вернулись в лагерь. Потапыч надыбал из сундука разной сушеной снеди и приправ. Котелок мы водрузили над костром, и домовой принялся готовить какое-то блюдо.
Налетели непонятные длинные мотыльки и кружа над котелком периодически пикировали в нагревающееся варево. Всякий раз бестии выныривали, унося с собой маленький кусочек снеди. Кузя лихо орудуя хвостом насбивал за пяток минут чуть не сотню этих существ.
Я поднял одного трепыхающегося мотылька с земли. Это оказалась мелкая рыбешка с большими сетчатыми плавниками. По ним пробегали синенькие искорки. Рыбка пришла в себя и забила хвостом. Меня стрекнуло, словно от нэлектризованной расчески и я инстинктивно отбросил от себя странное существо. Рыбешка радостно метнулась в темноту и исчезла.
- Сеня, не зевай, собирай.
- Интересно, а зачем?
- Заправочка свежая, вот зачем. Сыпь в котелок. Пальчики оближешь.
Кузя продолжал сбивать рыбок. Я подбирал их и бросал в котелок. Пар запах ухой. Потапыч, ухмыляясь в бороду, помешивал суп, время от времени снимая пробы.
Я развернул нашу Лизку и поставил напротив прохода, как бы запирая его. Потом подумал и врубил фары. Один черт, с начинкой машины я ничего не понял; судя по всему, агрегат как-то хитро питался и просто так не разрядится, а нам спокойней. Ночная живность свет не слишком жалует.
Уха удалась. Ближе к дну котелка мы перестали громыхать ложками и стали перемежать еду разговорами. Оказалось, что Кузя не помнит откуда он. Зато точно знал, что обязан помогать всем, кто собирается пройти к горе. Что живет один, но слышал, будто есть и другие.
- А эти вот, в одежке странной, встречались?
- Монахи? Бывало. Но они никогда ни на кого не нападали. Да и их никто не трогал. Сам не знаю, чего с ними.
Домовой кашлянул и смущенно пробормотал:
- Встречались ужо...
Снова кашлянул, подбросил в огонь полено, облизал ложку и кинул ее в сундук. Обтер рот, бороду, крякнул и начал рассказ:
- Я в окошко видел, как однажды к берегу подплыла барка. Уже к вечеру дело. Ну, думаю, останутся до утра купцы-то. Чего на ночь глядя вылезать да товары выгружать? Ан глядь, а с барки мостик. И выходят вот эти самые монахи. В тот момент Стража не было. Уехал по вызову. Я только один остался.
Съев последнюю ложку ухи, я почуял, что больше не проглочу. Аккуратно обтер инструмент краешком футболки и передал Потапычу. Тот прервался на секунду, чтоб бросить ложку в сундук и продолжил:
- Так вот. Сижу, смотрю. Ходят вокруг эти монахи, чего-то рассматривают на земле, будто вынюхивают. Один колышек достал, стал водить туда-сюда. Гляжу, а над ним синеньким огонек вспыхнул. И мигает. Потом лучик появился. Ну, думаю, колдует. А сам я тоже взял амулет помощней и пушку прихватил. Чтоб если в дом ломится начнут - смог оборонятся. Да им, видать, не надо было. Зато там, перед домом, что-то стало появляться. Облако серебристое какое-то. Подбежал второй монах и тоже с колышком. Луч уже оранжевый стал. Стал он водить лучом по облаку. Гляжу - контуры обрисовываются. Птица, вроде какая. Огромная. Монахи эти в барку свою запрыгнули и, отплыв подальше, остановились. Хоть и сумерки, а вижу еще. Смотрят, значит. Птица встрепенулась, будто проснулась, нахохлилась и вдруг начала биться, словно ее поджаривают заживо. Клюв раскрывает. По серебру краски пошли. Да и не простые - светятся. С перьев словно стекает свет цветной. Смешивается. А потом вдруг я сообразил: горит птица-то! Прям костром разноцветным. Искры полетели. Ну, думаю, все. Сейчас конец и придет дому. Попади искра - вспыхнет, хоть и заговоренный. И тут вспыхнуло все ярко-ярко! И пропала птица.
Мы с кентавром сидели с открытыми ртами.
- Потапыч, чего дальше?
- Не гони. Сейчас.
Домовой извлек флягу из сундука и пустил по кругу. Там была чистейшая вода. Совсем не как у этих самых "водяных змей" - водопровода местного. Вкусная, как родниковая. И словно с чем еще, отчего глаза перестали закрываться.
- Взял, вот, свою, заговоренную. На всякий. - Потапыч завинтил крышечку и убрал емкость обратно. - Так вот... О чем, бишь, я? А, да! Исчезла птица, сгрела. Барка подплыла снова и монахов этих понавылезало штук двадцать. Взялись за руки и принялись хоровод водить вокруг места, где птичка спалилась. Смотрю, а по одеже их огоньки побежали. Вроде как на линии прибоя.
- Это чего за прибой такой? - Кузя, никогда не видевший такого явления, был в недоумении.
- Ну, вот как сеть строили сегодня. Вот такого же цвета, только кусочки, искорки.
- А-а-а...
- Так вот бегали эти искорки, сплетались, множились, а потом исчезли. Все монахи в центре собрались, словно подбирали чего и на барку пошли. Опять же, темно, но словно чего ценное несут. Не уходит барка почему-то. У меня аж ладони потеют. А вдруг заметят? Чую, не след знать мне того, что произошло. Вдруг один выходит с какой-то штукой. Несет к дому. Ну, думаю, все. Заметили. Я затаился. Нет, вроде. Идет обратно. Правда, с пустыми руками. Барка отчалила и пропала. И не видал я монахов этих больше. Вот только сегодня довелось снова. Потапыч вздохнул, улегся на спину и уставился в звездный круг над головой. Казалось, он о чем-то задумася.
- А потом? Чего оставил-то монах?
- А? Чего оставил? Не знаю я. Потом Страж вернулся и Яру принес с собой. Говорит, мол, вот моя наследница. Видать, жена тайная была где-то у него.
История рождала странные ассоциации и догадки. Мне вспомнилась Москва, проезд мой с фонарями и почему-то юла с цветастым фартуком на резиновой подставке. Окошечки с огоньками, когда раскрутишь как следует. Юла вращалась, неровные полосочки плыли перед глазами. От обильного ужина и истории  разморило. Даже говорить стало лениво. Глаза сами собой слипались. Я, с трудом сохраняя себя снаружи сна, добрался до Лиззи, забрался на сиденье и накрылся какой-то попоной. Друзья за мной не последовали. Видать им на земле привычно. А я без Кохи совсем продрог.
На небе вовсю засверкали звезды. Всматриваясь в кружок небосвода, я почему-то представил себя лежащим на дне колодца; ну есть такое поверье, что оттуда видно звезды даже днем. Вообще, горожане обделены такими шикарными зрелищами, навроде такого звездного фейрверка. Может быть поэтому так трудно было оторвать взгляд от небосвода. Последней мыслью перед сном было: "Манта... Коха... Завтра поищем тебя, бедолага." Мысль эта фыркала и колола, как рассерженный ежик, но все же успокоилась, устроившись поудобней.
Под тихий шепот деревьев я даже не заметил, как провалился в сон.
Утро в лесу всегда влажное, холодное и громкое. Но красивое. Ощущаешь даже не продрав глаза. Запахи и звуки. За это можно простить даже покусанные пружинами ребра.
Наскоро перекусив мы вернулись к месту встречи с монахами. Кохи нигде не было. Ни живой, ни мертвой. Кузя почесал переносицу и смущенно взглянул на меня:
- Ничего не попишешь. Судьба.
Потапыч хмуро кивнул головой:
- Я ее тоже не чую.
Я попытался позвать. Осознавая всю глупость поступка, крикнул:
- Коха!
Какие-то птицы испугано зашуршали в листве. Вот и все, чем закончился эксперимент. Потапыч открыл сундук и пошарил в недрах.
- Гад этот Леший!
- Чего такое?
- Да была куртка Стража. Так стырил, оболтус многорукий. Слышь, Сеня, надо бы тебе куртенку какую подлинней. Все ж по лесу идем. Ветки, малявки кусачие... Лучше чего-то  поплотнее да подлиннее, чем майка эта дурацкая.
Домовой взял из машины попону, которой я накрывался, критически ее осмотрел. Посопел, что-то прикинул и попросил:
- Кузя, дай-ка твою секиру...
Лихо орудуя оружием, Потапыч скроил мне что-то вроде пончо.
- Примерь-ка!
Я просунул голову в дыру и послушно изобразил чучело. Потапыч вытащил откуда-то из своего воротника иголку, в сундучке нашлись нитки. Орудуя иглой и секирой, прямо на мне домовой шустро изобразил нечто вроде помеси штормовки и свитера.
- Сними.
Я стянул одежку через голову. Потапыч еще поколдовал над жутковатым изделием, разрезал со стороны груди, наделал отверстий. Порывшись в сундучке, извлек шнурок. Затем ножом проделал отверстия и навязал из обрезков веревочки петель.
- Готово!
Я надел куртку: не для высокой моды, но тут бродить - вполне! Да и с виду - боевая вещь! Жарковато, правда, может быть. Пришлось только нарезать сучков для застежек, чтоб петельки веревочные фиксировать.
- Спасибо, Потапыч!
Кузя, припомнив вчерашний разговор, показал места, де притаились поилки. Действительно, местное зверье оставляло вокруг кучу отпечатков. Как я мог не заметить эти вытоптанные проплешины? Эх, наблюдательность нулевая у меня, вот что! Зато теперь от жажды не умрем.
Забравшись в Лизку мы покатили по дороге. Езда так себе. Мерно постукивали зубы на каждой кочке, пружины кусались через подстилку, руль вырывался из рук, когда колесо проваливалось в мелкую ямку. Впрочем, это как раз быстро перестало напрягать. Все же большую часть своего водительского стажа я провел в машинах без гидроусилителей, стеклоподъемников и прочих кондиционеров. Правда, напрягало, что изредка начинало пованивать горелой изоляцией, когда появлялись голубоватые огоньки на металлических частях машины. Что было причиной, а что следствием - непонятно. Но запах исчезал и тревога улетучивалась вслед за ним.
За очередным поворотом лес неожиданно расступился. На всем ходу мы вылетели на открытую местность. Впереди виднелось подножие правильного конуса-горы.
- Тормози! - на ухо заорал Кузя
Я автоматически выполнил приказ, не успев сообразить, в чем дело. Все ж кентавр местный. Но на всякий случай посомневался:
- А чего такого-то? Вот гора, в-о-о-о-н там дорога. Проскочим ходом.
- Лучше сдай назад, к деревьям.
Я вознамерился поспорить, но услышал знакомый гул. Черепахи! Врубив реверс, я утопил педаль газа. Машина скакнула назад. Едва мы успели добраться до леса и выбраться из автомобиля, как вдоль опушки пролетели черепахи. Пять разведчиков, или патрульных, прошли совсем низко. От гула и свиста заложило уши. Шли они на очень приличной скорости. Казалось, над головой словно кто-то разорвал картон. Мелькнув мимо, черепахи превратились в плохо различимые точки. Грохот почти стих. У горизонта эскадрилья развернулась и снова гул стал нарастать. Что и как могли заподозрить эти животные - загадка. Примерно с час мы не могли и носа высунуть из леса. Наконец, черепахи улетели куда-то за гору. Я спешно вырулил на исходную. Но было не по себе, честно говоря. Черепахи могли ведь и вернуться. А если принять во внимание их скорость, то успеть куда-то нам будет нереально.
Мои спутники запрыгнули в нутро электромобиля. Все были собраны и деловиты. Я набрал зачем-то в грудь воздуха и нажал на газ. На всей возможной скорости мы рванули к горе. Машину швыряло из стороны в сторону. Из под колес летели камни, мусор. Что-то хрустело и крошилось. В какой-то момент я вдруг понял, что это кости. Опять возник звук приближающихся черепах. И стало понятно, откуда эти самые кости взялись. Я взмок. В голове крутилась только одна мысль: о том, что делать, если в конце пути нас ждет отвесная стена? Тем более вот она, сволочь, рядышком! От всей души наступив обеими ногами на педаль тормоза: Лиззи пошла юзом и, едва не перевернувшись, остановилась перед этой самой стеной, подняв облако пыли. Под его прикрытием мы рванули к скале. Черепахи проскочили мимо, но все же заметили нас и сделали круг, чтоб зайти со стороны леса.
Потапыч с Кузей приготовились к атаке, усевшись под бортом Форда. Какая-никакая защита все лучше, чем ничего. Я жалел, что в монолите скалы не было щели побольше. Машину эти летающие броненосцы разнесут в щепы с ходу. Атакующее звено выглядело устрашающе.
Тарелки шли сперва плотно. Потом начали на нас пикировать. Потапыч поднял свой импровизированный пулемет и принялся бить по стае. Черепахи разошлись веером и попытались атаковать с трех сторон. Мы встали плечом к плечу. Потапыч целился из спарки в тех, кто справа, я поднял посох, а Кузя перехватил поудобней секиру. Черепахи ринулись в атаку. С набалдашника посоха сорвалась синяя молния. Страшный удар чуть не выбил магическое оружие из рук. Зато наткнувшись на невидимую преграду, одна из черепах потеряла управление, закувыркалась в воздухе и с хрустом ударилась в скалу над нами. 
Кузя едва успел отпрыгнуть, панцирь грохнул по камню рядом с ноим. Удивитеьно, но черепаха выжила. Выпростав лапы и разинув напоминающую клюв пасть животное проворно ринулось в атаку. Кентавр плавно, почти нехотя махнул секирой, отделяя морщинистую голову от тела. Брызнуло что-то белое, заливая меня с ног до головы.
Лапы умирающего животного судорожно заскребли по камню. От выстрелов Потапыча еще одно животное рухнуло куда-то в кусты. Но поворочавшись, взлетела, присоединившись к барражирующим собратьям. Перегруппировавшись, четверка попыталась атаковать снова, применив другую тактику. Они заходили из-за скалы, и продолжая лететь вдоль нее нее, набирали скорость. А когда проносились мимо - выплевывали струи огня. Попасть на такой скорости, конечно, не могли, да и угол был неудобным, но зато прижимали нас к скале вплотную. Но и нам отттуда попасть же в мишень, пролетающую мимо на бешеной скорости, было невозможно. Пат. Но потихоньку все заволокло вонючим дымом. Теперь самым вероятным становился вариант, что черепахи будут атаковать под дымовой завесой. И гул стал ниже, тише. Впрочем, завеса и противнику не давала нас заметить.
- Переходим дальше!
Выставив перед собой посох, я попытался ощутить вокруг нас какой-нибудь объект. Судя по легкому удару - получилось. Хотя и не совсем. Иначе бы я схлопотал по рукам как в предыдущий раз. А тут, словно кто тюкнулся носом. Вроде как попробовал и отскочил. Похоже, нападающие под дымовой завесой тоже не очень ориентировались и действовали осторожно. Значит, времени мы немного выиграли. Хоть так...
- Ворота!
Кентавр обнаружил их за выступом. Мы подбежали. Ворота были обыденными, серыми и, самое главное, не запертыми. Мы ворвались внутрь, держа оружие наготове, готовые стрелять и рубить. Но нас там никто не встречал, хотя в помещении горел свет, было тепло и чисто. Изнутри на воротах обнаружился приличный засов. Мы захлопнули их. Сделано все было вовремя. Спустя какой-то десяток секунд послышался грохот удара. Наши противники обнаружили убежище. Ворота сотрясали удары, но, видимо, строители рассчитывали на этот способ атаки. Спустя минут десять атаки стали реже, а потом и вовсе прекратились. Опустив посох, я перевел дух. Руки болели. Да еще сухость во рту.
- На, Сень, глотни!
Домовой протянул флягу, словно прочитал мысли. Вода все же была удивительно вкусной. Я едва не выхлебал все. Спохватившись, протянул Кузе.
- Какие планы?
Потапыч хмыкнул:
- Твердо знаю одно, что выходить нам не стоит. Если верно, что я читал про повадки этих тварей, так нас будут караулить очень долго. Мстительные они.
- Ага, - подтвердил Кузя, отдавая домовому флягу. - Будут ждать в засаде, пока не разделаются.
- Мда, веселенькая перспективка! Пошли тогда вперед. Уж куда-никуда, а придем. Тем более, что зачем-то освещение тут делали.
- Пошли, - кивнул Потапыч. - Хотя со светом многие играются и просто по причине голода.
А ведь верно. Рыбка-удильщик тоже себе "лампочку" отрастила, малявок привлекает. Но здесь другой случай. Коридоры в скале кто-то вырезал. Чем? Я стукнул посохом по стенке: тренькнуло словно стекло. Выплавляли? Я попробовал спросить кентавра:
- Кузя, ты не в курсе, кто делал?
Кентавр пожал плечами:
- Кто ж теперь разберет. Давно дело было...
Идти стало довольно тяжело. Коридор закручивался по спирали и поднимался вверх. Если прикинуть высоту горы, то поход будет довольно долгим и нелегким. Но оказалось, что это еще тяжелей, чем кажется. Пологий подъем постепенно становился круче. Да и коридор стал круглым в сечении, что не прибавляло прыти. Через три часа сдался Потапыч.
- Все, не могу больше. Перекур.
Если честно, я тоже порадовался передышке. Кузя же воспринял остановку внешне совершенно безразлично. Будто вот так шагать ему было привычно. Хотя кто их там, кентавров, разберет?
Усевшись на пол, я вздохнул. Вспомнил, что в сундучке у Потапыча могло найтись чего-то съестное. Жрать хотелось сильно. Мне даже показалось, что я ощущаю запахи морской еды.
- Гхм! - кашлянули прямо над ухом. - Не будет ли с моей стороны бестакным прервать ваши размышления?
Схватив оружие, мы приготовились к обороне. К нам незаметно подобралась серая змейка с шарообразной головой и теперь покачиваясь висела в воздухе. Едва Потапыч клацнул затвором, змейка отдернулась.
- Прошу меня покорнейше извинить, но не смогли бы вы не целиться мне в глаз?
Глаз? Змея с огромным глазом? Бред. Двойной бред. Ибо теперь появилась и вторая такая же рядом с первой.
Мы немного растерялись. Опустили оружие и стали наблюдать.
Спустя несколько секунд из коридора показалась пупырчатая масса, к которой змейки и приросли. Улитка! Черт, конечно же улитка! Огромная только!
- Простите...э-э-э...
- Зовите меня Фетх. Нет, так вам будет трудно... Федя. Вот, так будет попроще.
Улитка протянула один глаз. Мы по очереди представились, аккуратно пожав отросток.
- Федя, а не подскажите, что там наверху?
- Мой дом. И мы туда поднимемся, если у вас нет возражений. Вообще, все вокруг мой дом, но мне столько места пока не требуется.
Не люблю я слова "пока". Прикинув размеры горы, мне стало неуютно.
- Федя, мы немножко передохнем и поднимемся к вам.
- Отдыхайте, конечно! А лучше я вас довезу. Когда вы поднимались, то мне показалось, будто вам доставляет удовольствие. И я не стал мешать вашему походу. Но, коль скоро, вы устали, то прошу вас устроиться вот здесь. Очень обяжете. Федя вырастил на себе какое-то одеяло с завернутым вверх краями. Получилось что-то вроде тарелки. Мы устроились на получившейся поверхности.
- Я буду осторожен, - сообщил Федя
Ага, осторожно, как же! Сила инерции вышвырнула бы нас, но площадка наклонилась, а борта не дали соскользнуть. Нас прижало к фединой тарелке. Полет был стремительным. Федя хоть и сокращался плавно, но ускорения и торможения все равно получались большими. Зато за десяток минут мы преодолели немалое расстояние и с облегчением слезли с одеяла, едва движение прекратилось. Не знаю кто как, но я стоял на ногах не очень твердо.
- Вот мы и дома! - Сообщил Федя и растекся по своду тонким блином. - Проходите в апартаменты.
- С-с-спасибо! - выдавил Потапыч.
Круглая заслонка двери повернулась вокруг вертикальной оси и встала к нам ребром. Мы прошли в комнату. Посередине стоял вполне симпатичный круглый стол с самоваром посередине. Вокруг расположились стулья.
- Рассаживайтесь, угощайтесь. У меня без церемоний.
- А вы, Федя, как же?
- Что вы! Мне чай не попить. Так, поболтаю за компанию.
От самовара вкусно пахло дымком и уютом. Я снял с конфорки чайник и разлил по чашкам заварку. Кузя откровенно наслаждался процессом поворачивания фигурного крана, заполняя посуду кипятком. Аромат напитка смешался с дымком и запахом меда из симпатичной вазочки.
- Федя, а где система управления островом?
- Хм-м-м... Система?
- Ну, до которой демон тут добрался в свое время?
- Демон? Система? Есть тут только комнатушка на самом верху, но туда давно никто не поднимался. Я вырос тут и никого не видел. А в комнатке пусто совсем.
- Понятно. Но может, кто из ваших предков чего рассказывал?
- Сеня, я прошу прощения, но обсуждать моих предков как-то не принято. Этот вопрос... М-м-м..., как бы сформулировать? Ну, как бы из числа интимных. Наследственная память, знаете ли...
- Да, да, конечно. Я не хотел вас обидеть.
- Ничего страшного. Вы ж не можете знать некоторых вещей. Кушайте, пейте чай. Не смущайтесь.
Легко сказать. Обидеть этого моллюска я, может, и не обидел, но сам чувствовал себя прескверно. Жаль, конечно, что про комнату управления ничего не известно. А она мне ох как нужна! А может темнит наш хозяин? Если он способен контролировать всю гору, то про комнату он знает точно все. И пустой она быть не может. Ведь водопровод этот самый по всему острову функционирует. Как-то управляться он должен? Дождей тут не было давно, по лесу видно. Но от засухи остров явно не страдает. Стена, ворота... Есть этот пост управления. В комнате или где-то еще. А с чего Феде врать?
Чаепитие потихоньку нагоняло сон. Мысли с трудом ворочались в голове. Я бвел сонным взглядом спутников: откинувшись на стуле отключился Потапыч, начал клевать носом Кузя.  Я все еще сопротивлялся сну, пытаясь сделать выводы из известных мне фактов: гора, центральная часть... Странная она какая-то внутри, эта гора. Отделка эта полированная и вместе с тем неровная. На что-то похожа. Слизняку этому, Феде, комфортно тут. Как в ракушке он.
Туман наползал на сознание все сильнее. Открыв глаза, я ощутил дискомфорт. Руки, ноги, голова... Тело было надежно обездвижено. Через несколько секунд к этим неприятностям добавилась головная боль. Скосив глаза, я обнаружил, что весь залеплен слизью. От открытия этого едва не стошнило. В тусклом свете я увидел на противоположной стене непонятного тоннеля блестящий кокон. Тоже не повезло кому-то. Попили, блин, чайку!
- Потапыч, Кузя!
- Здесь я! - раздался где-то рядом голос домового.
- И я. - кентавр тоже был неподалеку.
Плохо. Попались в ловушку. Очень похоже, что мы стали едой. Выбраться просто так не получится.
- Как вы себя чувствуете на новом месте? - Очень вежливо осведомился Федя, выползая из-за поворота.
- Как консервы. - буркнул я.
- Совсем нет. Консервов у меня хватает. Вы - свежатинка. Иногда так хочется чего-то свеженького, а ничего и нет. Очень неудобно! Консервы надоели уже, знаете ли. Черепах, что вы привели, я уже съел. Теперь за вами дело. Но пока подкрепитесь, чтоб не отощали.
Поверхность слизняка заколыхалась, задергалась. Начала сокращаться. Волной пригнало поднос с колбами, куда были воткнуты соломинки. В прозрачных емкостях бултыхалась густая коричневая бурда.
- Вот. Очень полезно
Сочетание сегодняшних "приятностей" с "полезностью" вызывало рвотный рефлекс.
- Нет уж. Переживу пока.
- Ну, как знаешь.
- Федя, а комната-то есть или нет?
- Зачем это вам? Какая теперь разница?
- Любопытство.
- Есть, конечно. Только запертая. И когда-нибудь я ее смогу открыть, чтоб остров этот проклятый вычистить от мусора! - слизняк заколыхался, возбужденно покрываясь лиловыми пятнами. - Думаешь, демон, здорово, что только один из представителей столь развитой расы может выжить? И то, на всю жизнь запертый в недрах проклятой ловушки? Мы должны владеть островом! А потом и всем миром! И мы будим им владеть!
Теперь от истерических воплей и возбуждения покрасневшая поверхность слизняка покрылась рябью. Он взвыл чуть не в ультразвуковом диапазоне:
- Но вы этого не увидите. Никогда!!!
По помещению пронесся вонючий ветерок. Слизень сокрватился и исчез в коридоре.
- О как! - Потапыч звучно сплюнул. - Властелин мира, мать его.
Пришла пора жалеть о своем оставленном посохе: все ж вещица бы сейчас пригодилась. Закрыв глаза, я мысленно представил себе, как с набалдашника срываются молнии, срезая затвердевшую слизь. Мне уже казалось, что я слышу шипение. В нос ударила вонь паленой рыбьей шкуры. Это-то уж точно не казалось! Такую галлюцинацию ни один сумасшедший не соорудит себе: инстинкт самосохранения помешает. Я чихнул и открыл глаза. Голубой луч быстро вычерчивал сложные кривые, создавая иллюзию, будто впереди коридор света по форме человеческого силуэта. Мой посох висел над полом и потрескивал.
- Ура! - Закричал было Кузя, но мы с Потапычем зашипели как рассерженные змеи.
- Тише, олух! А то сейчас наш любимый повар приползет.
В какой-то миг мои ноги потеряли точку опоры, и я соскользнул по закругленной стене тоннеля на пол. Быстро схватив посох, принялся освобождать друзей. Запах усилился. Из-за поворота показались рожки с шариками. Прервав на секунду освобождение Кузи, я шваркнул лучом по отросткам. Вопль пронесся по коридорам. Я на секунду оглох, а когда слух вернулся, то услышал убийственно спокойный голос:
- Сеня, теперь ты и твои друзья станете пищей без проволочек. Я буду переваривать вас медленно. Несколько дней. Чтоб вы познали все муки ада.
- А ты рискни показаться. Я из тебя мидий нарежу для салата.
- У-у-у!
Федя явно был взбешен, но соваться побаивался. Воспользовавшись этим, я успел освободить домового и кентавра. Явно не ожидая, что жертвы вырвутся, Федя бросил оружие здесь же. Это было кстати. Мои друзья тут же вооружились. Я подбежал к противоположной стене и принялся расчищать засохшую слизь. Под ней обнаружился дрожащий белый кролик. С хоботом. Существо моргало, привыкая к свету. И в этот момент началось. От грохота выстрелов заложило уши. Сперва, я увидел шагающие силуэты, разлетающиеся вдребезги при каждом попадании пуль. Но армия наступала. Пришлось мне взяться за посох. Луч скашивал врагов. Кузя вовсю работал секирой как косой. Все были при деле, но вражеские ряды вроде даже не убывали. В какой-то момент я заметил, что новые бойцы растут прямо из пола, павшие же растворяются без следа. А сами "солдаты" смахивают на те самые глаза-антенны, что служат Феде для подсматривания. Каждый такой стебелек имел пару отростков, в которых держал палку. Или копье. Силы были не равны. Войско, жуткое и неумолимое, прижимало нас к тупику в другом конце тоннеля. Мы отступали. Под ногами что-то захрустело. Кости. Множество костей разной величины, все словно отполированные. Стараясь не наступать на останки, я едва не упал. Пришлось заставить себя не замечать хруста. Слизняк растекся тонким слоем по всему полу и неторопливо наступал, выращивая столько солдат, сколько могло поместиться на занимаемой площади. Единственный шанс уничтожить неумолимые отростки - отрезать воинство от основного фединого тела. Вдруг под ноги мне кто-то ткнулся. Белый кролик протиснулся вперед и выплюнул из хобота трех ежей. Одного за другим. Заметив это, Кузя заорал:
- Ложись! Сейчас...
Договорить он не успел. оглушительно громыхнуло. Три последовательный взрыва в закрытом помещении не только разнесли все войско, но и выворотили плиту, закрывающую выход из тоннеля. Снова воняло подгорелой рыбой. Мы все были в противной слизи. Из тоннеля доносились вопли и проклятья раненного Феди.
- Бежим!
Подхватив лежащего кролика подмышку, я рванул к образовавшемуся выходу. Зверек безвольно обвис. Хобот больно колотил меня по ногам. Тельце оказалось неожиданно тяжелым. Хорошо хоть тоннель шел под уклон. Бежать было легко. Он плавно изгибался, петляя, но вдруг впереди возник тупик с дверью в конце. С разгону я едва не впечатался в нее лбом, но успел развернуться боком. Удалось отделаться отбитым плечом.
- Вот и все, приплыли! Стой!
Не успев затормозить, в меня врезался кентавр. Потапыч успел плюхнуться на пол и финишровал на заду, ударив в стенку рядом с дверью ногами.
- Тупик? - поинтересовался домовой.
- Вроде того. - ответил я, едва вновь получил возможность дышать.
Кузя разглядывал дверь:
- Давайте ее высадим.
- Уже пробовали. Я в нее влетел на всем ходу. Потом ты в меня. А эта сволочь даже не шелохнулась.
Потапыч поглядел на дверь, потом забавна помавал руками. Из поверхности вырос махонький грибок.
- Теперь пусть подрастет, окрепнет.
Впереди послышался знакомый шелест: наш гостеприимный хозяин полз за своей едой. Вернее, гнал свою армию.
- Потапыч, а как рост-то ускорить?
- Не мешай. А то зачервивиет, если сглазишь...
- Ладно, понял.
Я махнул Кузе:
- Айда немного вперед выдвинемся, чтоб Потапычу не мешать.
Шорох становился все явственнее, потом затих. Первые стебельки робко заглянули за изгиб стены. Я шваркнул посохом. Стебельки убрались, шорох же возобновился. Федя готовился к атаке. Снова возникли эти проклятые его отростки с палками. Хорошо хоть... А, черт! Первые ряды швырнули свое оружие в нас как-то небрежно и тут же исчезли. Мы немного отошли. С сухим треском нам под ноги катились заостренные колья.
- Хороши палочки! - покачал головой Кузя.
Вторые ряды двинулись вперед и на ходу швырнули свои копья уже более прицельно, хотя и не слишком метко. Кузя отбил копье, я увернулся. В общем, этот бросок тоже цели не достиг.   Но третий наверняка будет еще точнее. А уж четвертый и пятый... Я старался достать лучом как можно больше исчезавших отростков. Луч сверкал беспрерывно, а меня почему-то бил озноб. Только теперь стало приходить понимание, что напрасно я боялся истощения гипотетических батареек моего оружия. Батарейкой работал я сам.
- Готово! - сообщил самодовольно Потапыч.
Мы ему не дали насладится триумфом.
- Открывай быстрей!
Домовой едва успел проскочить. Пинком я оправил в проем тушку кролика и нырнул туда рыбкой. Кузя пробежался по мне. Едва все ввалились в помещение, как по месту, где мы только что стояли, загрохотали копья. Дверь затворилась.
- Запирай!!!
- Так уже все. Заперлась она. А гриб - вот он.
Только сейчас я заметил, что у Потапыча в руке симпатичный боровик. Из-за двери же не доносилось ни звука. То ли изоляция, то ли Федя не стал ломиться, предпоитая взять нас измором. Внезапно над головой вспыхнул яркий свет.
- Вот он, центр управления!
Потапыч восхищенно озирался по сторонам. В стене была огромная дверь с надписью "Серпентарий. Опасно!" Над табличкой висел индикатор воды. Он был полон. Красный был чуть заметен. Желтый был чуть выше четверти. Да, это была ходовая рубка.
- Ух ты! - выдохнул Потапыч. - Сила! Тут тебе даже не пар. Тут сила восьми морских змеев. Если стартанем, они начнут выдавать энергию. А детеныши их - воду делать. Только надо узнать, насколько они свежие.
Потапыч быстро разыскал на основном пульте какой-то круглый диск с делениями. Диск был почти весь заполнен зеленым, кроме белого ободка. 
- Сейчас включим окошко и можно двигаться.
Передвинув левый рычажок, Потапыч повернул ладони к стене и резко их развел, словно раздвинул некие твердые занавески. Повинуясь жесту, разошлись угадываемые шторки на окне. Причем, это оказалось именно окно, а не экран. Такого изображения не получить.
Достав из-за пазухи клубок, домовой положил его в круглую нишу. Красный индикатор немедленно пополз вверх. Желтый преодолел середину. Мощно вздрогнуло основание острова. Огромная махина принялась очень неторопливо набирать ход. Мы стояли у окна и наблюдали, как остров плыл над дымкой.
- Смотрите, медузы! - Потапыч потыкал пальцем в одно из облаков под нами. - Хороший знак.
Когда существа оказались поближе, я, наконец, рассмотрел их. Это огромные полупрозрачные простыни со свисающими отростками по краям. Изредка по образованной ими бахроме пробегали искры. Тогда цвет тела чуть менялся. Очень немного, но настолько быстро, что уловить момент было невозможно; казалось, будто подводят глаза или память.
Мерцающее облако этих созданий то напоминало лоскутное одеяло, то однородное облако совершенно фантастической окраски. На душе действительно стало радостно, легко. Мы молча улыбались, словно утонув в очаровании. За окном то и дело разворачивались фантастические панорамы. Даже очнувшийся слонокролик что-то гугукал в хобот.
Кузя очнулся первым:
- Что дальше делать будем? Как выбираться?
Я пожал плечами:
- А зачем нам сейчас дергаться? Пусть к берегу приковыляет.
Неожиданно по правой стене поползли символы.
- Нам, между прочим, тройку дней тюхать до места, - сообщил Потапыч, вчитываясь в бегущую строку. - Поесть-попить нечего. Да и выходить потом придется как-то. А там нас дружок ждет голодный
Да уж, проблема. Может где чего видно будет? Но даже встав на стул, я не смог ничего разглядеть на поверхности острова. Окно это самое располагалось явно не на горе. Из него совершенно не виден был сам остров. Выход же через вход меня тоже никак не радовал. Федя уж наверняка не хотел упускать свою еду.
- Надо бы как-то остров посмотреть, гору. Авось лазейка какая отыщется?
Потапыч поводил руками перед окном. Спустя несколько мгновений мы увидели лес и гору. Причем, со стороны ворот и с головокружительной высоты. Мне пришло в голову, что "камеры" наверняка контролируют весь остров. Главное научится их правильно переключать.
- Потапыч, а как ты это вот делаешь?
- Чего? - На мгновение оторвался от манипуляций домовой. - А, окно растворяю? Так тут узелки надо нащупывать и произносить их имя, что рядом написано.
- Дай-ка попробую...
Протянув руки к окну, я ощутил тепло. Еще чуть ближе и под ладонями проявилась паутинка, сплетенная кругом. На пересечении радиальных и кольцевых нитей были узелки. Стоило приблизить палец к одному из них, как рядом вспыхивал набор букв. Круг, по-видимому, находился в границах острова. Односложные по краям, имена становились все менее удобопроизносимыми по мере приближения к центру. Попытавшись включить изображение с одного или другого "глаза", я сделал мысленную привязку. Потом нашел еще одну функцию. Если положить на паутину обе ладони и поставить их ребром, то получится пять линий, каждая из которых обозначалась двумя словами. Это были уровни. Высоты, с которых велась съемка. Первая была метрах в десяти над землей, если ориентироваться по деревьям. Но системы в высотах не было. Последний слой отображал остров величиной с небольшое колесо.
Одно изображение, хотя назвать вид из окна изображением язык не поворачивался, показывало гору со стороны входа. Там прозябала наша Жестянка Лиззи под присмотром трех черепах. Оттуда не выйти, даже если проскочить мимо Феди. Других выходов не наблюдалось. Переключая "глаза", я обнаружил струящуюся из отверстия в подножии речку.
- Лишняя вода из котла потекла. - Пояснил домовой, видя мое недоумение. - Много слишком для него.
Поток тек не слабый. Но и двигать остров тоже немалых сил требовало. Я задумался на тему выбраться через речку. Из комнаты же оставался только один свободный выход: в серпентарий. Если вдуматься - тоже не супер, но из двух зол... Уж не знаю, чем там змеюги кормились, но если срок был достаточно долгим, то выросли они не маленькими, это точно.
Я кивнул на дверь:
- Рискнем?
Потапыч посмотрел на меня, как на психа. А Кузя хмыкнул, перехватив поудобней секиру.
- Я - за! - сказал кентавр. - Шансов выбраться тем же путем - нет. А тут... Кто его знает?
Потапыч покачал головой:
- Ты видел медуз? Так вот змей одну такую глотает, даже не зацепив края. Еще в книге написано было, что существуют монстры, способные сглотнуть и всю стаю, даже не  слишком наевшись. Уж только не знаю, свернув стаю в трубочку или просто положив на язык.
Хорошая перспективка увидеть за дверью пасть чудища меня не порадовал. И все же... Авось посох поможет? Домовой посмотрел в окно, потом перевел взгляд на дверь, почесал бороду и вдруг хохотнул. Мы даже вздрогнули от неожиданности.
- Я тоже за то, чтоб попробовать. - Потапыч лихо перезарядил свой чудовищный агрегат и  придирчиво оглядел его. - Смазать бы... Ружьишко доброе.
Дверь оказалась заговоренной. Заклинание желтой клеткой высветилось, едва домовой начал его убирать. Спустя минуту с тихим звоном решетка рассыпалась.
- Лихо как у тебя выходит!
- Да я такие клетки сам на раз ставил. Так, страховка от шушеры всякой. Скорее от змей оттуда, чем от посетителей рубки.
За дверью оказалась замшелая конурка, величиной с клеть грузового лифта. Свет с трудом пробивался сквозь заросший зеленью плафон. Противные нити, вроде водорослей, свешивались чуть не до пола. Воздух был явно перенасыщен влагой. Я моментально взмок. Потапычу под бородой тоже было явно некомфортно. Один Кузя получал огромное удовольствие. Он откровенно наслаждался влагой.
- Вот, бывало, поваляешься в болоте, в теплой грязи, чтоб только нос наружу... - кентавр мечтательно закатил глаза. - Жаль, что вам не дано так оторваться !
Я усмехнулся, обдирая мох. Выходит, хоть торс и человеческий, а земноводного в кентавре тоже полно. Может быть и у нашего кролика что-то такое в роду мелькало. Он прошмыгнул у нас под ногами и стал с удовольствием кататься по полу, наматывая мох на белую шерсть. Волоски заволновались, словно живые, и стали впитывать зелень. Все ж не так уж и прост оказался наш мохнатый друг. Едва он прекратил валяться и встал, шкурка стала светлеть. А спустя пару минут снова стала белоснежной. Слонокролик, хрюкая от удовольствия, повторил свою возню.
Не зря возникло у меня подозрение, что маленькое помещение смахивает на кабину лифта. Под водорослями на стене обнаружилась огромная позеленевшая медная рукоятка, с полукружием лимба под клювом. Я попытался оттереть метки на медяхе. Под чернотой и зеленью обозначились странные иероглифы и их изрядно покусало время.
- Потапыч, это чего за письмена, не в курсе, случаем?
- Ты знаешь, в древней книге мне попадались эти буковки. Писали, что это знаки Первых. Кто был в мире изначально. Похоже, очень сильных магов. Но только письмена от них и остались. О чем там речь - неведомо.
- Неведомо - так неведомо. Проверим опытным путем.
Я взялся за ручку и передвинул ее на одно деление вниз. Кабина дернулась, задрыгалась. Пол на мгновение ушел из под ног и тут же все остановилось. Сломана, наверное.
- Сдохла машинка. Ладно, пошли, будем так прорываться. Как получится.
Но едва я толкнул дверь, как понял: машинка сработала все же. Просто необычно, быстро.
Перед нами находилась уже не рубка, а самый настоящий склад. По ячейкам некогда было что-то разложено, но теперь осталась только труха. Хотя вот тут что-то сохранилось, прилипло только... Ага! В руках у меня оказалась ракушка. Заостренная витая раковина сантиметров пятьдесят длиной, увесистая. В основании не шибко большая - сантиметров восемь. Пожалуй, это была единственная находка, которая прилично сохранилась. Если как сувенир, то можно прихватить.
Я огляделся, прошел по помещению и споткнулся, больно ударив щиколотку. Нечто неторопливо отплыло от меня а метр и снова зависло. Свесившиеся с краев водоросли колыхнулись. Штуковина оказалась небольшой платформой, висящей над полом. Хотя не споткнись я об нее, то и не понял бы, что она висит, а не просто чье-то брошенное древнее барахло. Впрочем, платформа не парила: на самом деле она возлежала на подушке из слизи. Но двигалась легко, от любого толчка. А сама слизь следов на полу не оставляла.
- Вот и транспорт есть, если с горочки скатиться.
Это была вторая находка. И, пожалуй, полезней, чем раковина. Больше на складе ничего стоящего не обнаружилось. Мы с трудом впихнулись в лифт с тележкой. На ней тут же уместился кролик, обняв ракушку мягкими лапками и свернув колечком хобот. Выглядело это умильно, но немножко смахивало на картину Дали. 
Я сдвинул рычаг еще на одно деление. Снова мгновение ощущения, будто из-под ног выбили табуретку и несколько рывков. Оставив тележку в лифте, мы вышли в фантастическое помещение. Безумное переплетение больших и малых серовато-бордовых арок. Свисающие с потолка груши, смахивающие на боксерские, слегка покачивались. На полу лежали полупрозрачные, сплющенные с полюсов капли и дрожали, едва в них ударяла молния из узелков переплетений арок. Под твердой поверхностью пола все время струилась жидкость. В комнате пахло озоном.
Единственной понятной вещью во всем помещении оказалась все та же оцинкованная труба с язычком крана. Рядом с трубой была опора одной из арок. В недрах сооружения послышался низкий гул. Засверкали разряды. Поднялся ветер, несущий с собой запах то ли тухлятины, то ли перегноя. Искать в помещении было явно нечего. А вот нарваться на неприятности можно было очень даже легко. А ведь так и тянуло пройти под арками, но кто знает, чего там за гадости могут поджидать?
Едва мы выбрались в лифтовой холл, как в дверь ударил ветер с такой силой, что мы втроем с трудом ее закрыли.
- Ф-ф-ух! Это чего такое было? - Потапыч придирчиво рассматривал бороду, на предмет мусора.
- Ветер... - Пожал плечами Кузя.
- Ты меня дураком-то не делай. Я про вот то вот все...
Домовой изобразил руками арку. Мы задумались. Вопрос явно был не прост. Что могут делать колбочки, разряды, арки? Явно ничего не производят. Если управляют только... Меня осенило:
- Может быть это компьютер?
- Кто ? - хором спросили друзья.
- Мозги, в общем.
Потапыч почесал затылок:
- Хм... Почему нет? Вполне. Первые тут много чего оставили, нутром чую.
- Сень, ну тебя! Ты мозги-то видел? - Кузя зачем-то похлопал по секире. - Другие они.
Я мысленно содрогнулся, представив как кентавр разносит секирой чей-то череп и рассматривает срез мозга. Потом отогнал видение, вздохнул и попытался объяснить:
- Это искусственные мозги, понимаешь? Чтоб островом управлять.
- Но тут у всех они совсем другие.
- Ну, у всех ты не мог видеть, а так... Мы ж Первые не знаем, как выглядели. Может, у них там, - я постучал пальцем себе по лбу. - все совсем не так.
- Это да...
Хрюкнул на платформе кролик, дергая во сне лапами. Мы улыбнулись. Я взялся за рычаг и переместил еще на одно деление вниз. На этот раз не было даже дерганья. Ухнули и встали.
В этом помещении были разноцветные нити. Протянувшись под разными углами они цеплялись к стенам и тихо звенели. Можно было бы даже угадать в звоне мелодию.
Я вслушивался в колокольчики и ксилофон, связанные тонкими, нарастающими звуками альта. Вступила флейта, но на лету передала мелодию скрипке. Та медленно снизила тон.
Весь оркестр звучал слаженно. Я не сильный знаток музыки, но от здешнего исполнения веяло таким покоем, какой получить можно разве что в редком сне.
- О! А эту штуку я знаю. - Потапыч самодовольно огладил бороду. - Это лира. Они во всех лодках есть. Без них потонет суденышко. Или перевернется.
- Чего-то я в нашей калоше нитей этих не видел.
- Так там они в дисках. Много ли лодчонке той надо-то было? - Домовой прислушался. - А звучит хорошо. Сейчас и магов нет хороших, так настроить лиру. Тяп-ляп и так сойдет. Больших лодок никто и не строит уже давно. Тут ведь попробуй что сфальшивить. Нырк и на дно камнем.
Я вдруг сообразил, что стараюсь потише дышать, чтоб не сбить таинственный ритм. Чтоб на дно не булькнуть ненароком. Видимо, та же мысль посетила и моих спутников. Мы молча   вышли в холл у лифта. Напоследок я еще прислушался, стараясь проникнуться музыкой. Когда еще доведется прочувствовать мелодию полета? Но еще покой... Наверняка эта лира отвечала и за равновесие.
Мы вошли в лифт и опустились еще на этаж. У двери Кузя вздрогнул.
- Оружие приготовьте, прежде чем открывать.
- Это почему?
- Сердце не на месте. А оно у меня если чего почуяло - можно верить на всю катушку! - на мгновение умолкнув, кентавр прибавил. - И не идти не можем. Ждет там нас что-то, без чего не выживем.
Парень лично меня заинтриговал по полной. Мы взяли оружие на изготовку. За дверью нас ждали реальные джунгли. С лианами, криками разного зверья и прочими прелестями. Даже солнце наличествовало. Им работал потолок помещения. Вопреки ожиданиям на нас никто не напал.
- А-а-а!
Оглянувшись мы увидели, что домовой повис головой вниз над входом. Ногу его захлестнула лиана. На месте, по которому мы только что прошли, появились тонкие стебелечки. присмотревшись я увидел, что каждый из них заострен. Словно острые колышки торчали из земли. Лиана стала раскручиваться, домового болтало, бедолага орал благим матом. Стало понятно, что сейчас лиана шмякнет Потапыча на заостренные ростки и начнется вторая жизнь домового. Скорее всего, в  качестве удобрения. Я не успел поднять посох, как за спиной у меня свистнула секира.
- Лови его посохом! - крикнул сзади Кузя.
Совет был дельным. Я поднатужился, и вытянул луч как можно дальше. Кентавр шваркнул оружием по лиане. Потапыч будто упал в невидимую сеть и теперь в ней покачивался. Крик смолк. Тяжелый, черт! Посох качнулся в руках, зад домового достал до ростков.
- А-у-ы-ы-ы, твою мамашу! - заорал домовой, вскочив на ноги и потирая зад.
Секира свистела не переставая. Обернувшись, я сперва не понял, что происходит. Со всех сторон лезли змеи. Кузя рубил их по мере сил. Одна из змей зацепилась за посох и вырвала было его у меня из рук, но громыхнула короткая очередь. Все змеи разом сникли и стали странно подергиваться. Под ноги нам полилась лужа кипящей сиреневой жидкости. По мере того, как интенсивность потока падала, впереди все яснее прорисовывались контуры какой-то глыбы.
- Готов, черт многоногий ! - Кузя на всякий случай потыкал секирой совсем проявившуюся тушу. - Пойдем дальше, пусть тухнет.
- А может, вернемся лучше? Лично мне совсем не улыбается ломиться сквозь джунгли непонятно зачем.
- Нельзя. Кузино сердце не успокоилось еще. Да, Кузя?
- Угу.
По зарослям петляла тропинка. Мы шли по ней медленно, стараясь держать под контролем все пространство. Но помимо разной крупной гадости стоило опасаться и мелкоты. Кузя отскочил в сторону, махнув секирой по чему-то мелкому, но промазал.
- Сбивай быстрей!
Я поглядел вокруг, но кроме летящего жука ничего не увидел.
- Жука сбивать? - приподняв посох переспросил я
Кузя успел только кивнуть. Жучишка натужно гудя завис в воздухе, направив на меня усики. В плечо будто несколько раз кольнуло иголками. Жук так же неторопливо повернулся и попытался было полететь дальше, но был сбит подскочившим Кузей.
- Кололо тебя?
- Да, вот тут, в плечо.
- Снимай накидку и ложись на спину! Быстро! - кентавр отбросил секиру и выхватил нож. - Потапыч, прикрой пока.
Кузя воткнул лезвие мне в плечо и принялся шерудить своей игрушкой. Больно почти не было. Так, покалывание. Завоняло шашлыком. Я чуть не отключился, когда сообразил почему, но кентавр хлопнул меня по щеке.
- Все уже, все. Считай - повезло.
- Чего это было-то? Зачем?
- Личинки жука. - Пояснил Кузя, убирая инструмент. - Если бы попали в жилу куда, то все. Не жилец ты бы был. Да и тут одна едва не прогрызла ход себе.
Потапыч протянул кентавру мокрую серую тряпку.
- Положи на рану. И боль уйдет, и заживет быстро.
- Осиное гнездо?
- Угу.
Начинающаяся ноющая боль действительно отступила. Мне полегчало. Но посох пришлось взять в левую руку. Я брел теперь в середине, как самый небоеспособный. Вскоре мы вышли к стене. За стеклянными шторками оказались ниши. В них виднелись какие-то белые предметы, больше всего смахивающие на гусиные яйца.
- Кладка змея! - Потапыч отступил от стены на шаг.
- И что? Покусают?
- Не, древняя кладка. Растили тут их.
- Инкубатор, что ли?
- Чего?
- Ладно, я понял. Но они погибли наверняка. - я провел пальцем по стеклу, стирая грязь. - Судя по следу, к ячейкам не подходили тучу времени.
Кузя пристально взглянул на меня и тихо сказал:
- Их надо отсюда забрать. И сделать это должен ты.
- Я? Ну, должен так должен. Пакет дайте какой? Ну, сумку какую-никакую? В руках я их не донесу.
Выручил Потапыч. У запасливого домового нашлось что-то среднее между скатертью и небольшой простыней. Не белое - в цветочек. И кусок веревки в придачу.
Я расстелил ткань и достал из ячейки яйцо. Оно оказалось неожиданно тяжелым. Словно булыжник, а не органика. Аккуратно вытащив яйца из ячеек, я сложил их на ткань. Затем свернул по углам ткань и затянул между собой на узлы. Пришлось повозиться с веревкой. Один конец я прикрутил к узлу, второй привязал к оттянутому куску ткани снизу. Ну, как бы вытянул кусочек и скрутил его в жгут. Теперь получился довольно удобный рюкзачок. Нет, скорее армейский вещмешок  С трудом закинув его за плечо, я подхватил посох.
Обратный путь оказался не таким уж и трудным. Зверье и растения-ловушки, казалось, старались побыстрее слинять с нашей дороги.
- Кузя, а чего это зверье таким пугливым вдруг стало? До этого они не прочь были подзакусить нами.
- Здесь питомник же был. И когда машина бухтела, то работала и защита. Долго работала, походу. Потом тут змеи наверняка подрастали. А их-то отпускали изредка порезвиться-поохотиться. Вот зверье и запомнило навсегда, что попасться на глаза значит смерть. А уж к кладке подойти - совсем плохо будет. Походу, яйца эти чует.
- Ты так рассуждаешь, будто тут уже бывал.
- Не-е-е. Но так черепахи живут. Кто в их логово попадет - возврата нет. И мелкие там гуляют тоже в своей рощице. Она даже не охраняется. Туда взрослые залетать боятся, не то, что зверье. Там война постоянная идет. Мало детишек становится взрослыми. Иначе б уже весь остров бы вымер.
Мы вернулись в лифт. С облегчением я уместил ношу на платформу. Кролика аж сдуло с места. Он забился в угол и даже вытянул хобот, чтоб плюнуть ежами. На наше счастье они, похоже, не дозрели. Потапыч схватил кролика за уши и зажал ему хобот. На всякий случай.
Тот перестал трепыхаться и бессильно обвис в руках домового.
- Ты глянь! А ведь он тут и не жил ведь, а все одно - боится.
Кузя почесал затылок. Я прикинул одно к другому и сделал вывод:
- Получается, что предки нашего маленького приятеля когда-то пересекались со змеями.
- Да тут все предки пересекались. Просто теперь и не узнаешь, где обиталища змеивы. Все ж таки прячутся почему-то.
Я опустил рукоятку. Лифт ухнул вниз и встал. Делений больше не было. Конечная станция, последний этаж. Почему-то мне представился Данте, круги ада...
На двери был нарисован желтый круг, разделенный на три сектора. Рисунок заставил меня мучительно вспоминать, где же я видел нечто подобное? Кузя поглядел на дверь, потом перевел взгляд на меня.
- Надо б мешок с яйцами прихватить.
- Думаешь?
- Уверен. - Кентавр кивнул головой.
Уверен так уверен. Положив сумку на платформу, я подошел к двери.
Та открылась бесшумно. Пахнуло жаром так, что аж отбросило. Ярко зеленый свет заставил зажмуриться. Я отвернулся и чуть приоткрыл глаза, оставив буквально щелочки. Но потихоньку, но заметно свечение угасало. Становилось ощутимо прохладней. Мы вошли в помещение. Я толкнул платформу вперед.
Окно оказалось прозрачной дверью. По стенам комнаты оказались шкафы. Вроде как для одежды. Открыв наугад один из них, я обнаружил внутри серебристую паутину и паука, настороженно выставившего волосатые лапы перед собой. То ли сдается, то ли напасть хочет.
Паук поскрежетал жвалами и потряс конечностями. Нет, не сдается. Это точно. Но и не нападет. На внутренней стороне двери что-то засверкало. Белый прямоугольничек - не то бумаги, не то чего еще - украсила надпись:
- Повернись спиной
Оценив размеры паука, я прикинул объем яда, который он может в меня всадить и на шаг отступил от шкафчика.
- Не бойся ничего здесь, - сообщила сменившая приказ строка и следующая добавила. - без защиты ты умрешь.
Я растерянно обернулся, пытаясь узнать на эту тему мнение товарищей. Но там творилось что-то непонятное. Мои спутники превратились в серебристые фигуры. Кузя махнул секирой
- Ты не бойся. Это одежка такая. Ткач тебе сплетет отличный костюмчик.
Переборов себя я шагнул поближе к пауку. Тот не спеша забрался мне на плечо и принялся ощупывать своими волосатыми лапками шею. Потом потыкал меня зачем-то в ухо и начал тыкать на шкафчик. На табличке возникла надпись:
- Положи посох.
Только сейчас я заметил, что судорожно сжимаю свое оружие так, что побелели костяшки пальцев. Мне стало почему-то стыдно и я прислонил посох к шкафу. Паук снова ощупал мою шею, забрался на затылок, спустился на паутине к ногам и начал крутиться внизу восьмеркой, вытягивая нить паутины. Все быстрее и быстрее. Все труднее мне стало следить за ткачом. Тело паук уже не мелькало. Вверх поднималась туманная восьмерка, оставляя после себя ровную серебристую поверхность. Казалось, меня красили из невидимого баллончика. Серебро поднялось до пояса. Я все никак не мог ощутить защитное покрытие. Оно было невесомым, совершенно не стеснявшим движений. Во всяком случае, ноги ничего такого не чувствовали. Ткач поднимался все выше. Теперь я с замиранием сердца ждал, когда паук замурует мне рот. Но опять ничего не почувствовал. Даже хуже видеть не стал, когда паутина поднялась выше.
Закончив, ткач мявкнул совершенно по кошачьи. Я протянул заделанную серебром руку к шкафчику. Паук с достоинством прошествовал на полку и махнул лапками.
- Спасибо!
- На здоровье! - высветилось на табличке. - Заходите еще.
Я махнул рукой пауку и закрыл дверцу. Мы встали около двери, сжимая в руках оружие.
Хозяйственный Потапыч привязал веревку к платформе и теперь можно было ее тащить за собой, наподобие санок. Кролика же пришлось положить поверх. Ткач без лишних заморочек замотал бедолагу вместе с хоботом и ногами. Видимо, с животными они сильно не церемонились. Это, кстати, было неплохо. Мне совсем не улыбалось попасть под взрывы, если вдруг наш спасенный начнет швырять ежей от страха.
Дверь не открылась. Она с тихим звоном рассыпалась. Мелкие осколки вспыхнули и испарились. Мы шагнули внутрь помещения. Зеленый свет пульсировал, как живое существо. И тут до меня дошло, что мог значить значок из трех секторов в круге. Он смахивал на предупреждение о радиационной опасности!
- Назад!
Но обратно уже было не выйти. На месте двери красовалась стена без единого намека на стекло. Шарахнув по ней посохом я убедился, что на этот раз мы оказались в ловушке.
- Ты чего? - изумился Потапыч
- Так ведь тут ..., - я замялся, подыскивая слова попроще. - Невидимый свет, несущий смерть.
Мои спутники недоуменно переглянулись.
- Так тут ткачи в шкафчиках потому и сидят, - Кузя сочувственно хлопнул меня по плечу. - Эх, ты, демон!
Хотя я не ощущал сколь-нибудь заметных признаков жары и меня не ослеплял свет, но изумрудное свечение с его ритмичными пульсациями действовало угнетающе.
В глубине помещения была видна колонна, обвитая спиралью. Скорее всего это и было энергетическое сердце острова. Хотя змей пока не наблюдалось. Возможно, их давно там и нет. Какая прозаическая развязка...
Волоча за собой тележку, мы побрели к колонне. Вариантов не было, поток воды, что мы видели в окне, мог идти только отсюда. Пол, по крайней мере, был мокрым и покатым в сторону этой самой колонны. Значит, стекать все куда-то туда и должно. Но расстояние оказалось обманчивым. В помещении просто не было масштабных предметов, к которым можно было привязаться. Оказалось, что путь-то неблизкий. Пришлось изрядно потопать, чтоб подойти ближе к колонне.
Сооружение оказалось поистине громадным. А опоясывающие ее толстые витки спирали пульсировали в такт со свечением. А что еще можно ожидать от ректора, на мощи которого держится весь остров? И тут мне показалось, что кто-то говорит.
- Приполз кто-то, - голос был мягким, но в нем ощущалась мощь. - Ну, надо же!
Нет, вроде не показалось. Я запрокинул голову. Надо мной была распахнута пасть величиной с ковш шагающего экскаватора. Только зубы подлиннее, поострее и почаще.
- Я так давно не ел органики... - донесся вздох и передо мной возник огромный темный глаз. - Хоть вы такие мелкие, но лучше уж что-то...
На тележке задергался кролик, стараясь выпутаться из упаковки. Огромная пасть над нами снова распахнулась. Вокруг ореолом встопорщились иглы с перепонкой. Спираль со стержня стала потихоньку сползать, окружая нашу компанию кольцом. Хвост, словно собранный из изоляторов от высоковольтной линии вытянулся. С него сыпались искры.
- Наверное, стоит вас слегка поджарить сперва, да?
Похоже, змей воспринимал нас, как животных. Стоило развеять его заблуждения.
- Э-э-э, ты уж прости, но я против того, чтоб стать твоей закуской.
- Ты умеешь говорить?
- Научился в свое время. От нечего делать.
- Но ты не похож на хозяев корабля... А говорить они только могли. И мы.
Шипы опустились, а на морде задвигались чешуйки. Может быть, это означало смятение, неуверенность. Или задумчивость. Без разницы, на самом деле, главное - лишь бы не сожрали.
- Да я и не претендую. Хозяев же твоих никто не видел уже очень давно. Так давно, что все забыли, как они выглядят.
- А все было как вчера. - змей вздохнул. - И кладка моя... Ты не в курсе, случайно, куда они дели мою кладку? Я столько лет грею это место для моих детей...
По помещению смерчем пронесся еще один грустный вздох.
- Знаешь, с верхнего этажа мы притащили яйца. Может - твои?
Я положил на пол импровизированный мешок. Едва я развязал его, как увидел, что огромная слеза стекла по чешуе. Помещение огласил радостный рев:
- Смертный, ты вернул мне надежду!
Огромный раздвоенный язык осторожно погладил кладку. Затем змей посмотрел на нас и сказал:
- Отойдите назад. Вон к той стене. А то можете пострадать.
Мы побежали со всех ног, но не успели. В спину ударил порыв ветра, и нас закрутил самый настоящий ураган. В районе колонны били молнии, поднимался пар. Из-за него дышать стало почти невозможно. К тому же донимала невыносимая жара. Похоже, сотворенная ткачами защита не выдерживала таких нагрузок, что развивал змей. Костюм только мешал. Пот заливал глаза, а вытереть их я не мог. Щипало веки. Кролик уже и дергаться перестал. Потапыч распластался на полу. Кузя стоял покачиваясь, опираясь на секиру, чтоб не упасть.
Я, наверное, отключился ибо не мог понять, как очутился в воде. Над нами висела огромная морда змея.
- Смертные, вы живы?
- Я, наверное, да, - слова давались с трудом, словно продираясь через пересохшую глотку.
- Где я? - раздался слабый стон Кузи.
- О-о-о! - запричитал домовой.
- Значит, живы, - резюмировал змей. - Вам надо бы двигать отсюда. Но есть только один путь. Я буду сбрасывать воду. По каналу вас вынесет наружу.
Моя голова начала что-то соображать. Несмотря на жажду, я поинтересовался:
- Слушай, а какие они были, твои хозяева? Как выглядели?
- Да обычно. Как уродливые короткие змеи. - змей вздохнул. - Еще разок спасибо и удачи. Да! Будьте осторожны. Я собираюсь раскочегарить посудину на всю. Счастливо, ребята!
Я не успел раскрыть рот, как захлестнувшая волна превратилась в водоворот и увлекла нас куда-то в туннель. Спустя пяток секунд меня выбросило на поверхность. Рядом возникли барахтающиеся фигуры моих спутников. Спустя еще мгновение на поверхность вытолкнуло тележку, к которой чем-то был прилеплен наш беспомощный кролик. Мы выбрались на берег в тени скалы рядом с речкой и вытащили плот. Под солнцем защита ткачей на нас потускнела и стала стекать на землю ртутными каплями. Видимо, она сохранялась, пока было излучение. Кузя приложил ладонь к камню:
- А скала-то дрожит.
- Змей пары разводит.
Словно в ответ на замечание поток забурлил интенсивней. Потапыч вытряхивал из бороды последние капли защиты.
- Уходить надо отсюда побыстрее. Вот что. Скоро еще сильней хлестать начнет.
Вокруг нас прыжками носился кролик, смешно размахивая хоботом. Видать, радовался свободе. Вдоль русла реки виднелся серый купол какого-то бункера, а сразу за ним - роща.
Бункер своим видом неприятно напоминал бетонированный дзот, вполне годящийся для пары пулеметов. По берегам речушки свесились ветви паучьего куста, готовые схватить лопоухую добычу. Кусты росли плотно. Наверное, в добыче недостатка не было.
Потапыч, перезарядив ружья, прихватил сундучок:
- Я тут рядышком пошарахаюсь, травки соберу. Любят хорошие травки такие места, а у меня запасец иссякает.
Кузя подхватил секиру и опробовал ее работоспособность на ближайшем паучьем кусте. Место среза задымилось, сама древесина рухнула в речку.
- Я с тобой пройдусь, Потапыч!
- Не, ты тут побудь. Дело такое. Травки волшебные не любят посторонних глаз.
Я уж было вознамерился спросить, откуда он таких сведений понабрался, сидючи в доме, но передумал.
Между тем, куст подхватило потоком и тот, задевая берега и крутясь, неспешно поплыл. Правда, недалеко. Сородичи тут же зацепили добычу и принялись дербанить срубленную деревяшку. Вода стала красной. Мне показалось, что это кровь. Настолько неприятно, аж передернуло. Паучьи кусты разодрали собрата в считанные секунды. Кузя покачал головой:
- Гиблое место.
Поднимался ветер. В роще заволновались деревья. Судя высоте стволов, деревья эти давным-давно отвыкли от сильных порывов. Остров дрейфовал достаточно долго. Отчасти это подтверждал треск, смахивающий на выстрелы. Даже не смахивающий. Это и были выстрелы. Ду-ду-ду. Это точно работала спарка Потапыча. Я схватил посох.
- Кузя, ты можешь определить направление?
Кентавр прислушался, потом вытянул руку.
- Там!
- Побежали!
Около реки в низинке почва была чуть заболочена. Грязь чавкала. Стебли травы хлестали по коленям. Да и еще как! Чуть не разрывая ткань. Местный аналог осоки можно, похоже,  запросто качестве сабли использовать. Непостижимым образом наш слонокролик мчался сквозь эту траву так, словно это была подстриженная лужайка. Только хобот задрал повыше. Шкурка зверька оставалась чистенькой. Небось тину жрет вовсю.
Выбравшись из болотца мы увидели Потапыча. Тот улегся за сундучком и отстреливался от выпрыгивающих из травы животных.
- Не подходите ближе! Они повсюду! - издалека прокричал домовой.
Поздно. У меня перед носом очутилась морда довольно симпатичного суслика, а в плечо последовал удар. Рядом с ухом что-то свистнуло. Обезглавленная тушка рухнула под ноги.
- Отходим назад, к болоту! - Крикнул Кузя.
- Там Потапыч один!
- Давай назад. Иначе не пройдем и ему не поможем.
Кентавр схватил меня за куртку и потащил. Несмотря на тщедушность, остановить его было так же невозможно, как трактор руками. Еще один суслик выпрыгнул из травы. И снова секира рассекла его надвое. Запахло жаренным мясом. Меня чуть не стошнило. Мы бежали, пока под ногами не зачавкало. В болоте нас никто не преследовал.
- Какого черта!
- Туда нам прямым путем не пройти.
- А он как проходит?
Отдышавшись, я махнул головой на нашего кролика. Тот, свернувшись клубочком, катился по странной траектории. Вокруг прыгали суслики, но тот даже не притормаживал.
- Кролик тут живет, а ты нет.
- Это чего за звери вообще?
- Это языканы.
Мы пошли искать следы Потапыча.
- Чем они нам опасны? Прыгают и прыгают...
- Они подпрыгивают и твердым языком стараются ужалить жертву. Обычно хватает одного раза, чтоб упасть парализованным или мертвым.
- Они охотники?
- Неее, - Кузя махнул рукой. - еда. Языканы сами-то едят траву, зерно, может чего совсем мелкое, вроде мошек.
- А чего напали?
- Так мы по их норкам шли.
- Ч-ч-черт. Как от них уберечься?
- Да никак. Ползи и стреляй.
Наконец, мы увидели, где проходил Потапыч. С этого места можно было обогнуть угодья языканов. Зачем-то пригибаясь, мы потрусили вдоль кромки поля. Редкие выстрелы слышались совсем рядом. Отсюда было видно, что домовой лежит на каменной плите. Рядом сидит кролик. Кузя крикнул:
- Потапыч, ползи сюда! Мы поддержим огнем.
Домовой закинул оружие за спину и аккуратно сполз с камня. Суслики запрыгали активней, приближаясь с каждым прыжком. Протянув посох, я мысленно попытался превратить его в подобие теннисной ракетки. Получилось. Теперь сбивал сусликов влет. Мячики были тяжеловаты, но на пару минут нам здорово полегчало. Грызуны отлетали на приличное расстояние, по рукам била отдача. По ощущениям все ж не ракетка, а дубинка получилась.  Потапыч прыжком хотел преодолеть оставшееся расстояние, но тут и он попал под мою ракетку. Я не хотел. Сработало на автомате. К счастью, домовой откатился в траву рядом. Туда-же нырнул кролик, явно ему симпатизировавший. Он неуверенно погладил спину Потапыча хоботом, словно сочувствовал.
- Отвали. - хмуро рыкнул домовой, потирая ушибленный зад. - Сеня, нафига меня приложил?
- Дак ты чего прыгал-то?
- Ладно, забыли. Пошли отсюда.
- Травы-то хоть там как? Собрал чего?
- Набрал немного.
Суслики пропали, словно растворились. Видимо, если не ступать на их поле, то никаких проблем не было.
Мы шли к роще. У меня от махания посохом дико болели плечи. Кузя тоже выглядел усталым. Ветер уже прилично окреп и трепал волосы. Один плюс - он дул в спину.
Отсюда уже было видно, что деревья кое-где упали. А многие потеряли сучья. Роща выглядела неряшливой. Честно говоря, у меня пропадало всякое желание идти туда. Запросто можно было схлопотать по голове сучком, а то и стволом придавит.
Потихоньку мы подошли к опушке. Кролик, доселе весело прыгающий впереди, вдруг остановился и настороженно вытянул хобот. Кузя тоже напрягся. На опушке возникли три уже знакомые фигуры монахов.
- Вам туда нельзя. Возвращайтесь.
Я поднял посох и прицелился.
Перед монахами появилась знакомая сеть из молний. Потапыч тронул меня за руку.
- Они дело говорят на этот раз. Нечего нам туда соваться. Прибьет невзначай.
Что да, то да. А эти или те же теперь явно не собирались драться. Просто перекрыли единственно возможный проход. Языканы эти, суслики чертовы, наверняка все поле вокруг рощи изрыли. Не обойдешь. Придется возвращаться. Обратный путь оказался гораздо более тяжелым. Ветер бил в лицо. Обидно, что после всех мытарств, путешествие наше закончилось там же, откуда и началось.
- А кто знает, чего это там за дом виднеется?
Домовой отрицательно помотал головой. Кузя задумчиво поглядел на серый дзот.
- Сеня, я такого не видел нигде.
- Пойдем, сходим?
Мы осторожно двинулись вдоль речки, стараясь идти по заболоченным местам и не слишком приближаясь к паучьим кустам. Это было не так уж легко: ноги все время вязли в грязи.
 Серое здание не впечатляло. Приземистое, с остатками выгоревшей краски на стенах. Для дзота отверстия под куполом были маловаты. В стене обнаружилась овальная заржавевшая дверь, запертая на засов почему-то снаружи. Вместо замка в петлях торчал большой гвоздь, свернутый петлей. Судя по всему, требовалось кого-то не выпускать, а не защищать дзот от проникновения снаружи. Потапыч шутя разогнул импровизированный замок-гвоздь и дернул дверь. Послышался жуткий скрежет, с железа посыпались хлопья ржавчины.
- Давненько тут никого...
Договорить домовой не успел. Из проема показалось пятнистое щупальце, сжимающее газовый ключ четвертый номер. Послышался жуткий вой, что-то вроде:
- Держитесь, гады!
Мы отбежали и приготовились к обороне.
- Проклятье! - домовой отшвырнул спарку и достал нож. - У меня кончились патроны.
Это было совсем не кстати. Из дота появилось еще одно щупальце, но уже сжимающее лом. Потом еще одно - с кувалдой. Казалось, в бункере засел очень злой осьминог, вооруженный подручными средствами. Но оказалось всее немного не так. Из двери выплыла полусфера, с торчащими из нее щупальцами. Розовато-синяя, в черную крапинку туша возлежала на платформе. Платформа же, в свою очередь, держалась на паре отростков. Те быстро извивались и весь этот кошмар шустро перемещался. Хуже всего было то, что двигалось все это безобразие нам. Да еще и дико завывало:
- Смерть ваша пришла! Готовьтесь!
- Эй, ты! - Кузя поднял секиру и приготовился отсечь любую конечность, которая окажется слишком близко. - Ты кто вообще? Мы тебя первый раз видим и не собираемся причинять вреда, если не будешь нападать. Да, Сень?
- Ага! У меня тут посох. Разнесу все в щепки!
Платформа остановилась. Щупальца с разнообразным инструментом неуверенно зависли. Одно, словно с досады, воткнуло лом в землю. Вой стих, существо заговорило нормальным голосом:
- В ж из горы вышли. Значит -враги. Я в дырочки видел.
- Да мы сами еле спаслись. Тебя как звать?
- Севой, вроде, кличут.
- Я - Сеня, этот кентавр - Кузя. Домовой- Потапыч.
Из травы торчал хобот и уши слонокролика.
- А там, наш кролик, - я поманил дурилку пальцем. - Боится он тебя.
Наш собеседник покидал железо в траву и подобрался поближе, смущенно протягивая щупальце.
- Вы меня извините. Но уж столько лет я тут в заточении!
Осьминог всхлипнул и пошел красными пятнами.
- И ты тут один?
- Еды только на меня одного и хватает.
- А чем занимаешься?
- Да воду качаю. Там растет гриб. Если на него давить, то и вода бежит по трубам. Да пойдемте, покажу.
Мы подошли к зданию и заглянули внутрь. У одной из стен плавала покрытая волосками бледная лепешка. Весьма невзрачная на вид.
- И чего? Все время только качаешь?
- А то. Жрать захочешь - будешь качать. Вода из речки. На грибе живность отфильтровывается мне на еду. А чистая водичка - в трубы. Мать их...
Севу переклинило. Минуты две он облегчал душу нецензурными высказываниями по поводу устроителей водопровода. Видать, наболело. Но едва он смолк, как густой бас продолжил тираду. Мы обалдело воззрились на нечто, вывалившееся из проема. Странное цилиндрическое тело закрутилось и, покачвшись, установилось вертикально. С многочисленных отростков стекала вода. Похоже, это был тот самый гриб-фильтр.
Существо откашлялось, выбросило струйки воды и прогудело:
- Привет!
- Ты??? Ты можешь говорить?
Сева был явно растерян. Потом, сообразив что к чему, он возмутился:
- Столько лет я мучился...
- Обжорством? - пророкотал ехидный гриб
- ... без собеседника, поганка ты бледная.
- Ах ты, осьминог недоделанный! Если б тебе столько лет щупальцем на башку давили, ты бы сам...
- Да я тебя, склизлая сволочь, давил, чтоб и ты тоже от голоду не подох!
- Иди, я тебе сейчас расскажу, кто ты и...
- Стойте, ребята!!!
Мой вопль утонул в реве сцепившихся компаньонов. Мелькали щупальца, взлетали какие-то диски, летали куски шкур. Сладкая парочка выла и каталась, сминая траву. Соваться туда совсем не хотелось: сомнут запросто. Тут неожиданно в гущу боя ринулся кролик. Я схватил было его за шкуру, но промазал. Зато теперь из кучи-малы стали вылетать клочки белой шерсти. Отвернувшись, я вздохнул, наблюдая как рождаются и затихают на речке мелкие водоворотики. Кролика было жалко. Я отвернулся и стал разглядыввать паучьи кусты.
- Сеня, смотри!
Вопль Потапыча вывел меня из задумчивости. Около насосной станции, среди клочьев и ошметков тел, стояло нечто, смахивающее на танк. Вместо наших драчунов теперь возвышалось приземистое сооружение, стоящее на цилиндрах обвитых щупальцами. На коротком штыре торчала маленькая пушка. Лохматая башенка с ушами вращалась вокруг своей оси. Вокруг панциря торчал частокол, отчего верх казался недоплетеной корзиной. Разбрызгивая болотную жижу, сооружение лихо подкатило к нам и поздоровалось:
- Здравствуйте.
До меня стало доходить, что каким-то образом троица сложилась в новый организм.
- Сева, ты тут
- Сева?
Танк задумался. Частокол на панцире зашевелился.
- Не помню, если честно.
- Ладно, понял. Сеня!
Я протянул руку. Из тела танка выпросталось щупальце и пожало руку.
- Громобой.
Мои друзья тоже представились. Танк пошевелил отростками.
- Простите, я никак не могу сообразить, как тут очутился. Помню, что подъехал сюда и все. На этом мои воспоминания закончились. И вот я снова здесь.
Мы переглянулись. Потапыч откашлялся и нашел, как мне показалось, верную сказку, чтоб не слишком долго отвечать на вопросы.
- Громобой, тебя лечили. Долго лечили. Потом привезли сюда выздоравливать.
- А-а-а! То-то я смотрю, что речка заросла. Тут вот башенки этой не было. И рощи вот той поломанной. Кузя погладил панцирь танка.
- Громобой, ты нас не подкинешь тут рядышком?
- Залезайте, конечно, чего молчите? Куда?
- В лес. Туда. Ко мне домой.
Кузя махнул секирой в сторону полосы деревьев. Мы забрались на спину живого танка. Внизу бодро закрутились цилиндры. Лихо подмяв паучьи кусты, наш новый друг устремился к лесу. Выкатившись на дорожку, танк пер вперед, не обращая внимания на мелкие деревца по обочинам.
Минут через десять мы оказались на месте. Кузино обиталище оказалось совсем небольшим. Мы б туда не влезли. Тем более танк. Зато рядом оказался небольшой загончик из бревен, где все и расположились. Было тихо и тепло. Деревья хорошо защищали это место. Потихоньку вечерело. Ветра в лесу практически не ощущалось, его выдавало только рассерженный шелест крон.
Пока я разводил огонь, Кузя притащил за стебель какой-то диковинный плод.
- Сейчас шашлычок сварганим.
Потапыч недоверчиво уставился на растение. Я тоже.
- Это чего? Картошка?
- Ребята, у вас чего с головой? Потапыч-то ладно, он из дому не вылезал. Но Сеня, ты никогда не ел шашлыка?
- Так ел, конечно, но он был не из ... эээ ... растений. Нет, картошку жарил, конечно, но то не шашлык.
Кузя в изумлении помотал головой и вздохнул. Затем оглядел нас и вытащив нож, стал нарезать плод на квадратики. Если верить носу, это было самое настоящее мясо с запахом лука и маринада. В нужных пропорциях и очень аппетитное. Даже цвет такой же.
- А это где растет?
- Потом...
Нанизав куски на прутья, Кузя сунул их мне и, притащив обугленный короб, поставил его на костер. Притушив огонь, кентавр разместил прутья над углями. Дым с запахом шашлыка заставил рот наполниться слюной. Тайком облизав пальцы, я не почувствовал никакой разницы между настоящим мясным и вот таким, растительным блюдом. Танк громко выдохнул, когда дым понесло на него и причмокнул:
- Я б с вами, но не могу. Пойду травку немного пожую.
Темнело. Но было еще хорошо видно, как Громобой утюжит поляну неподалеку, быстро очищая ее от травы. Слышался хруст и урчание. Еще не успел дожариться шашлык, а танк уж снова был с нами.
Я уж не знаю как и что, но получившееся из плода блюдо было восхитительным. Соль, специи, лук... Всего было в меру. Нёбо ощущало все оттенки великолепной вырезки. Как она могла вырасти? Потапыч тоже уминал за обе щеки. Кузя радовался, наблюдая за нами, как положено повару. Но в плане еды тоже не отставал.
Когда весь овощ без остатка исчез в наших желудках, Кентавр притащил тыкву с крышкой. Внутри оказалось великолепное вино. Вот чего-чего, а винограда я тут не видел. Небось, тоже какой-нибудь фрукт, а то и овощ.
К наступлению ночи завывающий ветер вдруг стих. Шевелиться не хотелось. По телу растекалось тепло. Вместе с теплом костра они рождали чувство защищенности и покоя.
Я лениво попытал Кузю по поводу овоща, вспомнив данное самому себе обещние.
- Хищник это, - охотно ответил кентавр. - Цветок у него кажется чем-нибудь съедобным для добычи. А когда неосторожная зверюшка приближается, лиана добычу душит. Цветок потихоньку усваивает добычу и отращивает плод. Когда тот вырастет больше, то станет большим колючим ежом. Вроде того, которыми плюется...плевался кролик. И ползет еж вперед все время, пока не затвердеет внутри. Если не попадет в хобот кролика, конечно. А вот если не попадет, то непременно затвердеет. И тогда любой, кто коснется иголок, взорвется вместе с ним. Разлетевшиеся семена, которые попадут вместе с кусками бедолаги, начнут расти, поедая мясо. И - хоп! Новый цветок. Не взрывайся плоды от листочков-веточек, на острове было бы негде жить.
Меня передернуло, стало как-то неуютно. Я даже огляделся по сторонам, стараясь разглядеть что-то в кромешной тьме. Затем потряс головой, отгоняя морок:
- Ну тебя, с твоими ужастиками. Спать бы лечь где.
Кузя развел руками:
- Места нету. Ко мне вам не влезть.
Неожиданно Громобой предложил:
- Ложитесь-ка ко мне под брюхо. Сейчас сделаю теплее.
Из под днища танка пахнуло жаром. Я сунул руку: как впечке.
- Чуть меньше можно?
Температура послушно стала падать. Я держал ладонь до тех пор, пока не стало просто тепло.
- Ага! Хорош!
Мы полезли под танк. Под брюхом Громобоя оказалось довольно просторно, хотя вставать резко явно не рекомендовалось. Кузя притащил подстилки и мы отключились, чувствуя себя в безопасности.
Утро разбудило гомоном птиц. Я отлично выспался и был готов двинуться в путь. В кронах снова гулял ветер, но слабенький. И дул теперь с другой стороны. То ли остров развернулся, то ли завис. Может быть прибыл на место. Выяснить что к чему можно было только в рубке. А в рубку есть теперь на чем сунуться. Коротко перекусив собранными Кузей фруктами, мы забрались на спину Громобоя и отправились к горе. На опушке остановились, чтобы оглядеться. С этого места я отлично видел нашу Лиззи у входа и сторожа, ползающего перед ней. Злой вой барражирующих над деревьями черепах был громким и близким. Громобой задрал пушку повыше. Я прикинул, что танк нас быстро домчит до машины.
- Громобой, давай по дороге. На всех парах.
Зря я сказал про пары. Только отростки удержали нас на спине. Черепахи, заваливаясь на бок, стали пикировать. То тут, то там вспухали огненные шары.
- Пригнитесь! - рявкнул Громобой и крутанул пушку на сто восемьдесят градусов.
Хорошо предупредил, а то б снесло. Громыхнул выстрел. Первую черепаху разнесло в клочья. Второй снаряд взорвался перед носом у другой. Она закувыркалась и рухнула в лес. Остальные ушли по дуге вверх и рассредоточились.
Гора приближалась. Часовой, увидев надвигающуюся махину, не выдержал зрелища и, бросив пост, рванул в небо как ракета. Лихо крутанувшись, танк встал бортом к борту машины и выдохнул:
- Прибыли!
Я уселся в Форд и отогнал его от входа.
Проход позволял танку въехать внутрь. Для нас это был идеальный вариант: так мы могли не слишком опасаться Феди, поднимаясь к рубке. Но Федя даже не рискнул высунуться. То ли знал, что такое танк, то ли решил приглядеться. В само помещение Громобой протиснуться не мог, поэтому остался на страже.
Окно же показало, почему ветер стих. Еще ночью остров прибыл туда, куда вел его клубок.
Наш "Летучий голландец" электрического океана уткнулся в берег стороной, где были ворота. Я вынул кубок-навигатор из углубления и передал Потапычу:
- Клади его в сундучок. Там сохранней будет. И читай заклинания. Нам надо найти, как выбраться с острова.
Пришептывая, Потапыч поводил руками над панелью. Окно закрылось, зато на его месте возник огромный глаз. На изображение он был не похож. Ну, если только трехмерное. Зрачок, величиной с тарелку, то сужался, то расширялся. Глаз чуть двигался в невидимой глазнице, рассматривая нас по очереди. Мне стало не по себе, от столь пристального взгляда. Почему-то вспомнились поющие нити; информация от глаза наверняка шла именно к ним, к нитям этим. Рассмотрев нас как следует, око исчезло, и снова возникло окно. Мы  вопросительно смотрели на Потапыча, тот фыркнул в бороду и пожал плечами:
- А я почем знаю? Вроде бы все так. Пойдем, посмотрим.
Мы двинулись к выходу и замерли: Громобоя не было. Домовой вытащил нож, я приготовил посох, Кузя осмотрел секиру.  Иллюзий мы не питали. Без чуда с Федей нам не справится.
Из тоннеля послышался звук. Он нарастал. Вот-вот из-за поворота...
- Громобой!
- Ага! А вы кого ждали? Этого вырожденного Первого?
- Федю?
- А! Во, точно. Он так себя и называл.
- Ты его убил?
- Зачем такие ужасы? Увидев его, меня посетили какие-то смутные видения, что я все время в воде и занят перекачкой воды в цилиндрическом сооружении.
- Так оно и было. Мы просто не хотели тебе говорить и...
- Я понял. Ну, значит, не ошибся, поработав с потомком моих врагов. Негоже острову оставаться без чистой воды. И теперь Федя будет занят на водокачке очень долго.
Потапыч поспешно вернулся к окну и включил вид на речку. На увеличенном изображении появилось здание насосной станции.. Дверь была закрыта, а петли и засов - заплавлены. Еще немного поколдовав с окном мы смогли увидеть то, что происходит внутри: смятый в гармошку Федя без устали сокращался. Понятно. Ведь его тушу прокормить  - еды немало нужно. Вот теперь и потрудится за свежачок.
- Во! Мне теперь совсем полегчало. - Объявил Громобой. - Поехали?
У входа мы пересели в машину. Вперед пополз танк, бодро крутя своими органическими  шнеками. Наученные горьким опытом, черепахи даже не приближались. По лесной дороге мы уже ехали не опасаясь неожиданных нападений: Громобой в миг мог расправиться с любой напастью. Но сюрприз-таки получился.
- Эй, бродяги, а ну стой!
Из кустов на дорогу шагнул Леший, сжимая конечностями свои смертоносные игрушки. Но увидев танк опустил стволы.
- Громобой, дружище, ты!!!
Побросав железяки и разведя руки веером, Леший обнял танк со всех сторон.
- Леший, старина, как ты? - В голосе Громобоя послышались странные вибрирующие нотки. - Дык, я ж видел, как тебя рвали на куски? А ты тут целый!
- Было. Потом демон, вот этого сородич, - Леший ткнул пальцем нижней левой руки в мою сторону, - воссоздал меня. И я тогда стал делать копии твоей башни, надеясь найти остальное. А пришел Сеня. Черт! Дружище, я так рад! Друзья перешли на странный язык. Мы перестали понимать их разговор.
- Древние они! - шепнул благоговейно домовой. - Поехали! Не стоит им мешать.
Я принял вправо и осторожно объехал беседующую парочку. Но едва мы собрались уехать, как Леший гаркнул:
- Стоять!
Я притормозил. Леший подошел к машине, отстегнул шестиствольный пулемет и положил на колени Потапычу.
- Открой сундук.
Домовой повиновался. Отсоединив кисть руки, Леший принялся трясти обрубком. Кольцами в сундучок стала сползать лента с патронами. Казалось, ей не будет конца.
- Вот так будет лучше. Домовой, негоже тебе голым идти на материк. Одно дело летающие раковины и второе...
- Я понял. Спасибо!
Теперь Леший повернулся ко мне. Откуда-то из воздуха он достал жестяную коробку и протянул ее мне.
- Демон, это тебе от Таисии. Но только для тебя. Откроется на материке. 
- Спасибо!
Снова пошарив в воздухе, Леший достал из ниоткуда небольшую безрукавку.
- Кентавр, твоя защита. Подарок от леса.
- Спасибо, Леший!
- Мы вас проводим до выхода. Ах, да! Это я заберу обратно. Оно тут было - тут и останется.
Леший вытащил посох из машины и зашвырнул в ничто.
Быстро промелькнул лес, снова показалось поле перед воротами. Деревья шумно махали нам вслед кронами. Звено черепах прошло над опушкой, словно тоже решили попрощаться. Танк вздохнул:
- До свидания!
Мы помахали провожатым и двинулись в тень портала. На секунду мне стало не по себе, когда на свежевыжженной полоске колесо наехало на чьи-то обугленные кости. Но обошлось. Едва мы подобрались краю острова, как перед машиной развернулась полупрозрачная дорожка. Лиззи покатилась по ней без единого толчка. Когда машина съехала на площадку, дорожка пропала. У меня отлегло: мы были на материке, на твердой земле, с несколько странными, но более-менее понятными законами и существами.
- Стой! - хлопнул меня по плечу Потапыч. - Смотри, он уходит...
Я затормозил и оглянулся. Остров закачался, вздрогнул и начал потихоньку отходить от берега. Я помахал рукой. Так, на всякий случай. Вдруг кто увидит ? Но никто нам не ответил. Огромная махина попыхивала паром и уходила в дымку электрического океана.
Потапыч вздохнул и достал из сундука клубочек и спросил:
- Поехали?
- Угу.
Мы отправился туда, куда нас вел клубок. Далеко, правда, мы не продвинулись. Подаренная Таисией жестянка вдруг запрыгала на полу. Я затормозил и поднял коробку. Пальцы обожгло холодом, металл разлетелся блестками. Разворачиваясь красочной простыней, в небо взмыла манта. Переливаясь, она сделала круг над машиной. Коха? Но эта была много больше моей подружки. Или все-таки Коха? Я боялся поверить. Домовой хмыкнул и огладил бороду:
- Коха это. Надо же? Как в коробку-то поместилась?
Все! Теперь я почувствовал ее. Что-то грустное, как расставание с другом и радость от встречи. Огромная манта спикировала к машине и накрыла ее как тент, зацепившись за борта. И очень вовремя. Как-то совсем уж неожиданно набежали тучи и хлынул ливень. Если бы не Коха, мы б вымокли до нитки. Пришлось стоять, пока не утихнет дождь. Ливень прекратился так же, как и начался. Солнце нагрело землю. Начал подниматься пар. Стало душно. Стараясь не гнать, я повел машину по кочковатой дороге, змеящейся по степи.
- Это хорошо, что Коха здесь. - Потапыч вытянул руку и погладил живой тент.
Я почувствовал что-то вроде щекотки. Кентавр же глядел на манту недоверчиво.
- Я никогда не видел таких.
- Потому-то Таисия ее и спрятала подальше. Ее могли уничтожить не только враги, но и друзья. А она не смогла бы защититься, не зная острова.
- Да, у нас так. - Кузя покивал. - Если не знаешь, чего откуда ждать - труба сходу.
Перед машиной возникла бурая колонна. Прямо посреди дороги. Не поднялась, не опустилась, не подъехала. Просто появилась.
Я тормозил что есть силы, выворачивая совсем нелегкую баранку. Но едва увернулся от одной, тут же едва не вмазался в другую. Тоже возникшую прямо перед носом. Пришлось дать задний ход. Колонны пропали. Но едва я двинулся вперед - они возникли снова. Причем, словно нарочно материализовались перед носом. Сплюнув с досады, я выключил Лизку.
- Предлагаю пройтись пешочком. Разведать путь. Иначе рискуем разбиться о всякую хрень на пути.
Но едва мы вышли из машины, как меня накрла тоска расставания. Манта была в отчаянии. Я попытался ощущениями рассказать Кохе, что мы ненадолго прогуляемся, разведаем дорогу. Манта заколыхалась, но все же осталась, послав ощущение тревоги, сдобренной грустной покорностью.
- Готовы?
Кузя протянул мне нож, пояснив:
- Ты выглядишь голым без оружия.
- Ага, спасибо!
Пройдя с десяток шагов мы снова увидели колонны. Теперь их можно было даже пощупать.
Шершавая поверхность, под ладонью отваливались чешуйки. Похоже железо порядком поржавело. Но как колонны становились невидимыми? А ведь их тут целый лес.
Держа оружие наготове, мы медленно продвигались вперед. Вся земля под ногами была покрыта ржавчиной. Пройдя третий ряд, колонн я вдруг почувствовал, что нож из моей руки кто-то потянул.
- Да что за...
Вопль кентавра сопровождался глухим металлическим звоном.
- Что у тебя?
- Колонна притянула секиру!
Нож в моей руке дернулся. Я попытался удержать его двумя руками, но рукоятка выскользнула из пальцев. Звонко клацнул метал и потом послышался грохот посолидней. Он уже сопровождался воплем домового:
- Твою мать!
Я сообразил, что пулемет Потапыча тоже был притянут. И вместе с ним самим: ведь упряжь поясную просто так не расстегнешь. Мы с кентавром это прочувствовали, освобождая домового. Провозились довольно долго. Теперь неуютно почувствовали себя и мои друзья, лишившись своих вооружений. Весь металлолом бывший с нами оказался во власти колонн. Выходит, в этот мир приходят безоружными.
За последним рядом колонн оказалось все та же степь. Хотя нет. Тут что-то было не так, как казалось. Пройдя несколько шагов, мы уперлись в странный сарай. Или барак. Внутри сооружения что-то пыхтело, шумело и громыхало. Временами из труб со свистом вырывался то ли дым, то ли пар. Наличествовали и окошки, по размерам не больше кафельной плитки. Но нижние были из мутного стекла. Как я проверил камнем - небьющегося. А в верхние без крыльев не заглянешь. Вполне может быть, что "завод" как-то связан с колоннами. Мы обошли здание и обнаружили только один вход. Если хозяева не предпочитали входить через крышу, то через дверь в здание давненько не входили. В щели между бетоном и дверью проросли деревца. Кузя задумчиво мотал хвостом.
- Боязно как-то входить. Может, там призраки обитают?
Мне тоже было не по себе, но заглянуть внутрь стоило. Опять же путь наш долог, а без колес вообще затянется. Надо бы Форд освободить. Я высказал свое мнение:
- Призраки вряд ли так шумят. Там машины.
Потапыч покачал головой:
- Машины без людей работают? Сомнительно.
- Бывает. Посмотрим?
Обломав деревца, мы вошли внутрь. Металл. Царство металла. Сперва даже не разобрать, какую работу делает та или иная часть. Вот, вроде, насос. Механизм Уатта вертелся, размахивая шариками и что-то регулируя наверху огромной клепанной бочки. Крутились колеса, движимые огромными шатунами. По рельсам вдоль бочки прополз агрегатик. Он останавливался у шатунов и выдвигая ту или иную трубку деловито вкачивал смазку в прессмасленки. За ним двигалась тележка, с волочишимся позади шлангом. Этот аппарат орудовал ключами. Чудовищный завод жил своей странной жизнью. Если он управлял колоннами, то, скорее всего, невидимость тоже задавалась тут.
Мы двигались по вычищенным дорожкам, которые уже отвыкли от шагов людей, пока не уперлись в систему управления. Пульт системы был еще более жутковатым, нежели сооружение. Загорались те или иные слюдяные окошечки под стертыми полукруглыми надписями. Блестящие металлом рычаги и стрелки перемещались, останавливаясь на безымянных делениях медных шкал и лимбов. Что-то внутри щелкало, трещало, шипело, клацало. Потапычу-то все это было довольно привычным. Как-никак в доме было полно разного эдакого, словно выдернутого вот с такого же завода. А вот Кузя...
Если бог из машины и появляется, то увидевшие сие чудо выглядят именно так. Кентавр стоял с открытым ртом, во все глаза глядя на деловито лязгающий и шевелящийся металл. Плечи вздрагивали, а сжатые в кулак пальцы были белыми чуть не до синевы. Я тронул кентавра за плечо. Тот вздрогнул и посмотрел на меня глазами, до краев заполненными страхом. Я улыбнулся, стараясь приободрить страдальца:
- Все нормально. Тут ничего страшного не происходит.
- Они живые...оно живое?
- Нет. Это железяки. Вроде Лиззи нашей. Ты же ее не боишься?
- А она не живая?
Я недоуменно посмотрел на Кузю. Мне и в голову не могло прийти, что парень принимает машину за живое существо. Потапыч похлопал кентавра по плечу.
- Нет, Кузя, нет. Все машины они, железки. Вроде секиры твоей, только мальца посложней.
Когда кентавра перестала бить дрожь, мы двинулись в обход жутковатой смеси механизмов.
Меня все время занимал вопрос: как отключить эту штуковину, чтоб проехать? Уж очень стремно было хвататься за рычаги. Можно было нарваться на непредсказуемый результат.
Спас положение домовой. Точнее, не спас, а разрешил ситуацию с помощью метода тыка.
Он уверенно подошел к пульту и дернул на себя единственный неподвижный рычаг, чем-то смахивающий на ручник от старого грузовика. В переплетении металла что-то заскрежетало, взвизгнуло. В потолок ударила струя пара. Бешено закрутилось колесо, звякнул и развалился шатун. Тут же проскользнул по рельсам ремонтный модуль. Но не успел аппаратик поднять нужный ключ, отлетевшим колесом беднягу просто раздавило в лепешку.
- Потапыч, ты откуда знал, чего нажать?
- А я и не знал. Так, наугад....
Я несколько секунд наблюдал за спокойным бородачом, но домовой спокойно взирал на устроенный апокалипсис. Зато Кузю же вообще переклинило. Пришлось его держать за плечи, чтоб не рванул ненароком под рушащиеся механизмы. Надо было выбрать момент и... С этим оказалось сложнее: над конструкцией взвился отливающий серебром поршень гидравлического привода и со звоном рухнул нам под ноги, выбив цементную крошку. Размышлять было некогда. Я рявкнул:
- Бежим!
Схватил за шиворот домового, за руку кентавра и побежал к двери. В то место, где мы только что стояли, ударила струя раскаленного масла. Нам удалось прорваться до того, как внутрь здания обвалилась крыша. Выскочив за дверь я продолжал тащить друзей к ржавым колоннам. Теперь они все стали видимы. Неприятно то, что теперь колонны вращались вокруг своей оси с жутким скрежетом. Мало того, они окружали завод со всех сторон. И, что самое неприятное, ощетинились заостренными пиками. Попади в эти жернова чего угодно - хана!
Вздрогнули стены, внутри завода что-то взорвалось. Одна из труб медленно начала крениться. На мгновение зависла под углом, словно задумалась, а потом рассыпаясь на части рухнул, подняв тучу пыли. Грохот падения заглушил даже жуткий скрежет вращающихся колонн. Похоже, что рычаг, который наобум дернул Потапыч, задействовал то, что уже давным-давно сдохло от старости, заклинило и отключилось. И теперь тупой механизм, повинуясь команде, попытался прокрутить испорченную часть, напрягая все силы. Внутри здания что-то пронзительно засвистело и взорвалось. Вылетело уцелевшее стекло. Над крышей взвился столб пламени, стены рухнули. Мы бросились на землю. Уткнувшись носом в траву, я обхватил голову руками. Еще несколько секунд в развалинах что-то стонало, хрипело, рвалось, а потом резко и вдруг на землю упала тишина. На миг мне показалось, что я оглох -  пыль и дым еще висели в воздухе - но в тишине было различимо звяканье, шипение и треск. Выходит, все, что способно было взорваться - взорвалось. От завода осталось совсем немного. Частично стены, развороченные железяки, лужи масла. Бурые от ржавчины колонны замерли навсегда. Видимые и неопасные уже, они очень скоро совсем превратятся в труху. Я повернулся к домовому. Тот неторопливо выбирал из бороды мусор.
- Потапыч, будь другом, больше не делай так.
- Как так?
- Не стоит дергать, нажимать и поворачивать те штучки, про которые ты ничего не знаешь. Ладно?
Домовой пожал плечами:
- Но ведь остановилось уже.
- Хорошо нас не задело.
- Кого как.
Кузя держался за лоб.
- Чего у тебя?
- О!
Отняв ладонь ото лба кентавр чуть наклонил голову. На лбу красовалась здоровенная шишка.
- Чем это тебя так?
- Вот этим.
Кузя протянул мне здоровенный фолиант с медными застежками. Странной вязью на облезшей обложке было выведено: "Описание и руководство по эксплуатации автономного парового магического комплекса защиты МКЗПА-12" Я открыл застежки и попытался прочесть первые страницы. На полуистлевшей бумаге мало что можно было разобрать.
В серединке были куски чертежей разных узлов.
- Дай-ка я гляну...
Потапыч взял у меня из рук книгу и внимательно ее осмотрел.
- Изучим вечерком.
- Чего там изучим? Выброси. Там прочитать ничего нельзя.
- Да она может все сама показать. Было б местечко потемнее. Это книга-говорушка. Давно их разучились делать, а штука удобная. Сама все расскажет.
- Ну, возьми, коль желание есть. Только тяжелая она.
- Не страшно, доволоку всяко.
Мы протиснулись сквозь ржавые столбы, выискивая на земле свое снаряжение. Колонны потеряли свой магнетизм и больше были не опасны. Как чего двигалось - оставалось загадкой. Сейчас железяки казались вросшими в грунт.
Колонны стояли не только вокруг завода. Они рядком выстроились до горизонта вправо и влево. Искать проход можно было бы долго, но между некоторыми оставались вполне приличного промежутки.
Мы подошли к Лиззи. Манта явно обрадовалась. Я почувствовал громадное облегчение, которое она испытывала видя нас. Усевшись в машину, мы подъехали к межколонному промежутку побольше. Расстояние, правда, все равно было впритык. Аккуратно протиснувшись, я испытал немалую радость. Просто вспомнились эти самые вращающиеся острые шипы. И даже зная, что центру управления кирдык, мне все равно было неуютно. А вдруг? Вырулив на дорогу я не шибко гнал. Кто знает, может, эти колонны только первый фильтр от нежелательных гостей?
На горизонте показалась темная полоса: скорее всего - лес. Клубок показывал, что нам прямо.
У дороги стоял покосившийся ржавый столб с перекрещенными стрелками и бурым треугольником сверху. Он напоминал что-то знакомое, не раз виденное. Сбоку от знака на столбе висел кусок какой-то развалившейся конструкции. Шлагбаум! Елки! Это ж железндорожный переезд! Самый настоящий, хотя и совсем разрушенный временем. Когда до меня дошло, то я так прижал тормоз, что мои пассажиры уже чуть не вылетели из салона. Хорошо Коха прикрывала сверху.
- Что за... - Кузя дул на хвост, держа его обеими руками. - Из-за тебя, вот, прищемил.
- Переезд железнодорожный тут был. Глядите!
Я сдал назад и остановился перед самым знаком
Потапыч запустил обе руки в бороду и подозрительно на меня косился.
- Кто куда переезжает и почему дорога железная? Обычная пыльная плешь. Сень, ты не перегрелся?
- Пошли.
С другой стороны переезда знак уже отгнил и свалился на землю. Да, пожалуй, с железной дорогой я переборщил. Просто перекресток какой-то. Вправо и влево тянулась автострада метров в десять шириной со светло серым покрытием. Ни следа колеи или разметки.  Но что-то тут несомненно ездило, похоже. Может и не часто, конечно, но ездило; дорога не заросла, а пыль лежала на траве по обочинам. Из-за этого трава казалось почти такой же серой, как и покрытие автострады. Странно, что не наблюдалось по обочинам мусора. Их явно никто не убирал. А если учесть состояние знаков переезда и шлагбаумов, то уж чего-чего, а всякой всячины по обочинам должно быть полно. Впрочем.... Я уселся на корточки и провел по покрытию пальцем: они остался чистыми. Ни пылинки А сама поверхность была очень гладкая, словно отшлифованная. Выходит, за самой дорогой кто-то следил. Кто-то? Скорее что-то, если вспомнить вспомогательные ремонтные механизмы завода.
Потапыч задумчиво произнес:
- Тут ездит машинка поболе нашей. В ширину уж точно.
Я пожал плечами:
- Тоже вариант. Знать бы, когда тут чего ездит, чтоб не столкнуться ненароком. Но тут клубок потянуло вправо по этому автобану. Что ж, туда так туда. Мы залезли в Форд и я вывернул на  дорогу. Уж всяко где-то кто-то был на концах пути или какие поселки попадутся на перегонах.
Машину не трясло и не качало. Дорога монотонно вела нас к горизнту. Идеальное покрытие усыпляло. Если и были подъемы-спады, то настолько пологие, что я их не ощущал. Мои спутники уже похрапывали.
Борьба с сонливостью была в самом разгаре, когда впереди показался мост. Я успел затормозить в самый последний момент, даже не успев сообразить, почему это делаю.  Наверное, ржавчина на фермах вызывала тревогу: если значки переездов превратились в мусор, то что представляет из себя тогда мост ? Немаленькая конструкция была переброшена через довольно широкую речку и если что не так пойдет, то плыть придется долго. Мы вышли из машины и подошли к мосту. Мне стало нехорошо и я мысленно вознес хвалу своему ангелу-хранителю. Ладно, фермы поржавели. В настиле моста зияли дыры. Не то, чтоб огромные, но металл вокруг них истончился до состояния фольги. А значит колесо легко ухнет. А то и машина провалится целиком. На металл даже наступать не хотелось. Я  посмотрел на наш путеводный клубок. Тот упрямо рвался вперед, через мост. Кузя опасливо ткнул секирой в железо. Кончик лезвия легко прожег сталь рядом с дырой.
- Опасно тут ходить. Рухлядь.
- Заметил. Чего делать будем? Подождем, подумаем?
- Гроза, кажись, будет. - Кузя ткнул в темную тучку на горизонте. - Нам бы местечко, где укрыться.
- Хм. - Потапыч вгляделся - Не туча это. Это...
Тут увидел и я.
- С дороги! Валите с дороги!
Друзья побежали к обочине. Я запрыгнул в машину и дал задний ход, выворачивая руль. Лиззи съехала в канаву, задрав капот к небу. Я выбрался из машины и огляделя. Потапыч мне махал рукой с противоположной обочины. Мы оказались по разные стороны трассы. Перебегать было опасно. Приближающееся сооружение неслось с ужасающей скоростью.  Окрестности сотрясал рев. По бокам машины клубилась пыль. Больше всего аппарат смахивал на дирижабль к которому подвешена гондола в виде плоскодонной лодки с надутыми бортами. Из труб, возвышавшихся над дирижаблем, били струи пара. На корпусе торчали вееры, словно сектора паутины. По ниткам пробегали голубые искры. Мне даже показалось, что я слышу треск разрядов. В конце огромной машины виднелись забранные сеткой пропеллеры. Я боялся поверить своим глазам. Уж очень невероятно: судно на воздушной подушке и на паровой тяге. Система разогрева котла даже и не пыталась втиснутся в мою голову, пытавшуюся переварить этот сюр. Хрена себе тут народ развлекается! Судно как раз умещалось в ширину дороги. Для него делали, это точно. Судно... Хе! "Титаник"!
Пока суть да дело, сухопутный лайнер принялся сбавлять ход и остановился, оказавшись на мосту. Судно висело над ржавым настилом моста. Огромные лопасти пропеллеров замерли. С шипящим свистом из под днища вырывался воздух. Внезапно с боков судна выдвинулись толстенные шланги упали в реку. Видимо, машина заправлялась водой.
Я чуть не свернул себе шею, рассматривая агрегат. Но иллюминаторы вверху были черны, а на огороженной палубе я не увидел ни души. Только дирижабль над палубой таинственно поблескивал. Я крикнул:
- Эгей! Есть кто живой?
Хотя вряд ли бы меня услышали.
- Сень, тут лестница свисает - Крикнул невидимый отсюда Потапыч, своим зычным ревом с трудом перекрывая свист воздуха. Я поглядел на шланги водозабора. Пока они не собирались подниматься, а значит машина не поедет. Собравшись с духом, я схватил наш круглый навигатор и перебежал на другую сторону.
Лестница колыхалась в струях вырывающегося из под резины воздуха. Внезапно клубок вырвался из рук, клубок завис в воздухе и устремился вверх, вдоль лестницы. Он будто манил за собой.
- Кузя, Потапыч, быстрее!
Но домовой отрицательно помотал головой:
- Сень, ты демон. А мне страшно.
- Кузя?
- Не, я с Потапычем. Боюсь я страшилища эдакого.
Краем глаза я заметил, что водозаборные шланги начали подниматься. Времени на размышления не оставалось. Я с надеждой спросил:
- Сможете сами управлять машиной?
Домовой почесал в затылке.
- Вроде бы понятно было.
Шланги убрались. Послышался нарастающий гул. Я встал на первую ступень лестницы и улыбнулся:
- Ну, отлично. Ребята, двигайтесь по той дороге лучше, где знак. Наверняка там поселение есть. Потом наверняка увидимся. Счастливо!
- И тебе удачи!
Следующим было послание от Кохи. Но к ее печали примешивалось почему-то непонятное  радостное ожидание. Я поднимался быстро, как только мог. Но не успел еще добраться до верха, как судно вздрогнуло. Величественно начали набирать обороты винты на корме. Сперва одиночные вздохи слились в рокот, потом рокот перерос в рев. Аппарат громко зашипел и начал набирать ход. Лестницу стало болтать. Хитрый клубок тут же нырнул за пазуху. Стукнувшись плечом о борт, я выпал на палубу. Хорошо хоть к ней прицепили поручни, а то б меня сдул начинающийся ураган. Дальше впереди маячила обтекаемая будка с дверью. Я пополз к ней, цепляясь за металлические трубы. Но недалеко двери меня все же едва не сдуло. Ноги забросило и я едва не вывихнул плечо, стараясь удержаться. Завихрения. Воздух тут хлестал со всех сторон. Зато когда я оказался вплотную к входу - смог немного расслабиться. На проклепанной по канту двери было два вентиля. Что-то вроде барашков на водяных кранах. Только эти из какого-то сплава с медью: на них уже выступила характерная зелень. Мне ничего другого не оставалось, как покрутить краны. Что поделать? Альтернатива - сидеть у двери до следующей остановки и потом поискать другой вход. Вот уж чего совсем не хотелось. Хрен его знает, где следующая остановка. А сутки просидеть тут - пусть даже и в зоне аэродинамической тени, совсем не сахар. Краны шли туго. Пришлось каждый крутить двумя руками. Когда оба были вывернуты до конца, что-то зашипело. Дверь сперва подалась вперед, на меня, а потом отодвинулась вбок, открывая проход на лестницу. Или на трап. Да, на трап, так будет вернее.
Дверь зашипел и закрылась за моей спиной. Когда я взялся за поручень, загорелся тусклый свет. Стало видно, что это место никто давно не посещал. И с командой тут явный напряг: полукруглые колпаки светильников были пыльными, ступени порядком поржавели.
Придерживаясь кончиками пальцев за поручни, я аккуратно спускался в недра судна.
Внутри вообще не ощущалось скорости хода. Может только иногда, почти на уровне воображения, как в большом самолете, когда он подруливает. В конце трапа оказался коридор. По сторонам шли двери с номерами: наверное, каюты. Под ногами - ковер. Вычищенный, что интересно, хотя местами протертый чуть не до дыр. Наверняка чистил не кто-то, а что-то. Человек такую рвань уж давно бы на что-нибудь поменял. Или, скорее всего, выбросил.
Я толкнул дверь одной из предполагаемых кают. Но там оказался еще один коридор. Правда, короткий на этот раз. За ним открылось шикарное помещение с парой здоровых окон-иллюминаторов. Я машинально отметил, что с земли они казались гораздо меньше, от силы с небольшой поднос. А тут... Справа и слева от коридора было еще две двери. Наверное, ванна и туалет. Уж очень обстановка предполагала такой вариант: круглый стол, ковры, пара кресел. Очень изящно смотрелись изогнутые медные трубы по стенам. То ли обогрев, то ли что-то еще. У одного из иллюминаторов рычаги и краны. Правда, надписи ни о чем не говорили. Руки сами потянулись к непонятному управлению, но вовремя вспомнив про разрушенную систему охраны, я не стал ничего трогать. На стене обнаружился барометр в блестящем корпусе. Два больших стрелочных термометра показывали разные температуры. Наверняка имеющий меньшие показания - наружный. Инкрустированный стол.
Да, каюта была ближе к люксовой, наверно. Вся эта роскошь, кресла, ковры и даже потолочный светильник в ажурной оправе... От всего веяло стариной, респектабельностью, вкусом. Я толкнул дверь слева от коридора и порадовался, что угадал. Санузел. И тоже весь в меди. Тут краны можно было крутить без опаски, чем я и воспользовался. Самым лучшим открытием за сегодняшний день оказалась вода. Причем, и горячая и холодная. Что ж, живем! Хоть помыться по-человечески. Оставив приятное на закуску, я открыл другую дверь. За ней оказалась симпатичная винтовая лестница. Внизу обнаружилась спальня и еще одна туалетная комната. Застеленная бельем огромная кровать под балдахином была мягкой, притягивала. Я немедленно, по-свински, плюхнулся поперек ложа и задумался. Раз тут есть спальня, то путь этого судна... нет, поезда был неблизким. Вполне может быть, что с края на край материка пролегал. Клубок отсюда тоже никуда не рвался, хотя двигались мы явно в другую сторону от той, в которую он вел сперва. Правда, может он тянул именно к месту, где можно взойти на борт непонятной машины? Тогда остается позавидовать способности этого навигатора планировать маршрут. Ну и ладно. Значит - едем. А по пути попробуем узнать, чего тут к чему. Там видно будет! Но сперва - мыться.
Черт, я давно так не высыпался! Уж не знаю, сколько продрых, но получилось лихо, от души. Теплая ванна, мягкая кровать и еле заметные покачивания судна сотворили чудо. Стоило бы еще поесть, но это тут вряд ли. Хотя, если консервы, то вполне могло чего и сохраниться.
В стенном шкафу каюты оказались вполне приличные вещи. Там вообще было все. Помимо нижнего белья я отобрал себе штаны из плотной тряпки, вроде джинсы, кожаную куртку. Нашлась рубашка изо льна. Ну, или из чего-то похожего на лен. А еще нашлись сапоги. Короткие, из мягкой кожи, с небольшим каблуком и острым мысом. Да еще и впору пришлись, словно их тут для меня оставили. Новенькие, начищенные они лежали в жестяной коробке с таким же клеймом как на голенищах. Упаковка была перетянута накрест бечевкой.
Одевшись, я поднялся наверх и подошел к иллюминатору. Экспресс шел вдоль леса. Каюта была много выше деревьев, и от этого казалось, будто плывешь в зеленом океане. Достаточно только чуть-чуть прищуриться и иллюзия становилась полной.
Ненавязчиво и мелодично затренькал колокольчик. Я почувствовал, как меня потянуло влево, и покрепче ухватился за поручень у стены. Через несколько минут колокольчик протренькал два раза. И меня потянуло сильнее. Лес стал восприниматься отдельными деревьями. Экспресс сбавлял ход. После третьего звонка мы остановились на мосту. Похоже, дозаправка.
Заполнение водой в прошлый раз шло примерно пять минут. Выбравшись на верхнюю палубу, я посмотрел на дирижабль. Он не производил впечатления надутого. Скорее наоборот: вид такой, словно на каркас натянули какую-то ткань и откачали воздух. А чего? Вполне. Вакуум в воздухе полегче водорода или гелия будет.
Стараясь не потерять будку из виду, я прошелся до борта и посмотрел вниз. Закружилась голова. Казалось, будто смотришь с отвесной скалы в пропасть. Я понаблюдал, как трубы жадно глотали воду; казалось, что они подрагивают. Внизу вокруг них образовались водовороты. Зрелище было не особо интересным, но впечатляло своей мощью. Я огляделся, прикидывая куда еще пройти, но где-то тренькнул колокольчик. Словно услышав звук, водовороты стали успокаиваться. Наверное, пора по каютам. Я нырнул в будку и прикрыл дверь. Два звоночка. Зайдя в каюту, я уселся в кресло и повернулся к иллюминатору. Третий звонок. Понеслось! Меня ощутимо вдавило в спинку. Сухопутный "Титаник" набирал ход довольно шустро.
Когда ускорение исчезло, я отправился обследовать нутро машины. В конце коридора оказался самый настоящий лифт. Правда, он то ли сломался, то ли был отключен, но вокруг шахты вилась лестница. Я спускался довольно долго и очутился в хорошо освещенном коридоре. Напротив был еще один лифт и арка с нарисованным зеленым треугольником. Обернувшись, я обнаружил, что моя арка выхода и дверь лифта были обозначены желтым прямоугольником с белой полосой по диагонали. Позади был выход куда-то в широкий коридор. Даже в галерею. Я еще раз взглянул на значки - что ж, не заблужусь! - и отправился на прогулку по галерее. Ресторан обнаружил на перекрестке двух галерей. На углах перекрестков были метки всех выходов и стеклянная дверь, разрисованная виньетками.
Если я правильно понял, новый коридор был "центральным проспектом", идущим от носа до кормы. Ну, или из начала в конец экспресса, если считать агрегат поездом.
В ресторане было пусто. Столики накрыты белыми скатертями, приборы на столах блестят... Я прошел через зал и заглянул в кухню. Посуда там просто сверкала. Я открыл холодильник. Там, к сожалению, была идеальная чистота, что не радовало.
- Простите, но пассажирам сюда нельзя.
Я вздрогнул и резко обернулся. Но рядом никого не было, только колыхался легкий туман. Я огляделся, но нигде не увидел говорившего. Спрятался? Испугался?
- Эй, вылезайте! Поговорим!
- Вернитесь в обеденный зал, пожалуйста, и официант с удовольствием примет у вас заказ
Вежливый голос шел из этого самого туманного облачка.
- Вы кто?
- Повар.
- Вы призрак?
Туман заколыхался.
- К сожалению - да. Мы тут все призраки. Ресторан ведь называется "Приведение", вот нас и сделали такими. Чтоб соответствовали.
- А вы при жизни кем были?
Призрак заколыхался.
- Кем? Хм. Я всегда был призраком, сколько себя помню. С тех пор, как меня сотворили.
- Ну, ладно. Пусть будет так.
Пройдя в зал, я уселся за сервированный столик. Отсюда казалось, что на повара-призрака надет высокий колпак, а на полупрозрачной шее повязан темный платок. Лихо огибая столики ко мне подлетело еще одно привидение в черном пиджаке, с перекинутым через рукав полотенцем. Особенно умильно смотрелся галстук-бабочка. Над рукавом пиджака  парил поднос. Передо мной плавно опустилось меню. Я открыл роскошный буклет и разочаровался: похвастать ресторан мог только фасолью со свининой и сладким чаем. В винной карте была еще в наличии только вода.
- Чего изволите?
Я вздохнул и заказал почти все меню. Кроме воды. Она мне вряд ли пригодится. Призрак кивнул и умчался на кухню. Обратно он вернулся минут через десять с позолоченной тарелкой, на которой очень живописно было разложено содержимое консервной банки. Не слишком аппетитная смесь была посыпана какими-то приправками и была не слишком противной. А вот чай оказался на удивление ароматным.
Искренне надеясь, что еда входит в счет билета, я поблагодарил призраков и отправился дальше. Мне вслед выплыло штук тридцать этих фантомов в разных одежках. Я подумал было, что это по поводу оплаты, но они просто махали мне вслед. Провожали.
- Спасибо, что зашли!
- Будем ждать!
- Счастливо!
Видать, соскучились ребята по клиентам. Я махнул в ответ, пообещав себе, что не пойду больше ни в какой другой местный ресторан. Вряд ли меню сильно разнится, но по незнанию можно посетить какое-нибудь "Логово оборотня" или "Приют вампира". Следуя логике творцов судна-экспресса, меня будет там ждать масса интересного.
Я вернулся в каюту и уселся у иллюминатора. Лес, все тот же лес. Я уже начал было дремать, но внезапно деревья исчезли. Затренькал колокольчик. Экспресс снова стал замедлять ход. Теперь мимо поползли развалины. Растительность уже изрядно затянула многие из обломков, но кое-где еще можно было увидеть башни, купола и шпили, не сдавшиеся времени и жизни.
За иллюминатором ползло затянутое ряской болото. Судя по тому, как окаймляли его деревья и развалины, можно было предположить, что это болото было когда-то вполне культурным озерцом. Послышалось шипение и гул, проникшие сквозь хорошую звукоизоляцию каюты. Я  вздрогнул и выглянул в иллюминатор. За окном, под самыми иллюминаторами, ползла кочковатая, затянутая мхом поверхность. Внезапно потемнело. Экспресс въехал под полуразрушенный свод и встал. Мелодичный женский голос где-то под потолком произнес:
- С прибытием в город Летний. Стоянка - двадцать минут.
Клубок не дергался на выход, значит, Летний - не моя станция. Но поглядеть на остановку стоило. Трудно было сходу представить циклопическую конструкцию, вмещавшую немаленькое судно. Не теряя времени, я поднялся на верхнюю палубу глянуть, что к чему.
На палубе было ветрено. Раскачивались свисавшие чуть не до самой палубы лианы. Сквозь прямоугольные дыры свода светило солнце. Наверное, когда-то конструкция была застекленной, но грязь и растения плотно оккупировали поверхность.
С одной стороны сохранился кусок площадки для посадки и высадки. Автоматика перед ней отодвинула поручень. По идее, она должна была вплотную примыкать к экспрессу или трап выдвижной там был когда-то.... Мне подумалось, что скорее всего, когда-то это была площадка для высадки-посадки техперсонала. Уж очень буднично выглядело место. Не соответствовало роскоши остального экспресса.
Я прошелся по палубе до труб и растяжек между корпусом и дирижаблем. Огромные канаты с массивными наконечниками были приклепаны к палубе и фермам. Снаружи все казалось ажурным, но вблизи... Интересно, что канаты были покрыты изморозью. Серебрившийся иней наводил на мысль, что через них вакуумируется дирижабль.
Четыре гигантские трубы, наклонные, с рассекателями, дышали огнем. Даже здесь, довольно далеко от ограждения, нет-нет, да и приносил ветерок обжигающий жар. Пригибаясь и перешагивая через различные железяки, я вплотную подошел к сетке, отделявшей палубу от гигантских пропеллеров. Прохода я не нашел. Пришлось любопытствовать издалека.
Из одного ящика в другой ездили махонькие машинки. Вроде тех, что были на разрушенном Потапычем охранном агрегате. Только там они махонькими не казались.
Все тот же мелодичный голос произнес над палубой:
- Через минуту посадка будет завершена. Просьба занять свои места.
Быстро время пролетело, однако! Бег с препятствиями - это все же для спортсменов или мазохистов. Я бился обо все те железяки, от которых по пути сюда уклонялся и через которые спокойно шагал. Не успеть! А, вроде вон там какая-то будка, вроде...
Загудели, набирая обороты винты. Экспресс зашипел сильнее и дернулся. Звякнул колокольчик. Хорошенько саданувшись напоследок о торчащий поручень, я нырнул в будку.
Теперь придется ждать, пока машина достигнет крейсерской скорости. Усевшись на ступеньку, я покрепче ухватился руками за поручни. Хуже всего в импровизированном кресле было то, что в спину упиралась верхняя ступень. Благо хоть ход экспресс плавно набирал.
Когда ускорение исчезло, я стал спускаться. Свет тут был довольно тусклым, но достаточным, чтоб не спотыкаться. Этот трап оказался только одним пролетом. Ступени вели куда-то в недра экспресса. Все сильнее ощущался запах озона. Уже ощущался как во время грозы. Воздух был наэлектризованным. Еще пролет и передо мной оказалась гермодверь с нарисованной красной молнией, пронизывающей глазницу черепа. Приятный значок!  Осторожно потянув вниз рычаг, я приготовился отпрыгнуть в случае чего. В принципе, летающий остров приучил меня к мысли, что энергию производят разные животные. А на этот раз генераторы могли оказаться и голодными динозаврами. Так, для разнообразия. Но нет. Все помещение заливало голубовато-белым светом дугового фонаря, потрескивающего над дверью, чуть не ослепившего после полумрака подсветки лестницы. Я стоял на балконе, а внизу раскинулось электрическое царство конца девятнадцатого века. Провода висели на массивных фарфоровых изоляторах. Полукруглые шкалы приборов с фигурными стрелками в позеленевших клепанных корпусах. Рубильники, торчащие под разными углами, массивные тумблеры, разрядники... Время от времени между шариками сверкали молнии, наполняя  помещение громким треском. Провода, тянувшиеся со всех сторон, веером сходились в центре, к клепанному из металла многограннику. Странный аппарат был утыкан изоляторами, словно еж. Я осторожно, чуть не ежесекундно оглядываясь по сторонам, спустился с балкона. Белая дорожка из резины раздваивалась. Одна из тропинок подходила чуть не вплотную к сооружению.
Рядом с агрегатом я почувствовал себя нехорошо. Тревога с депрессией навалились и вроде даже стало подташнивать. Воздух был так насыщен энергией, что на ум пришло сравнение с киселем. Вблизи я обнаружил, что корпус агрегата словно прошит п-образными трубочками.
Что-то в этом античном чудище было от перегонного куба времен начала начал самогоноварения.
Я поежился и вернулся по резиновой тропе к развилке. Там была другая дорожка и она  привела меня к лестнице на этаж ниже. Едва открыв толстенную дверь, я чуть не опрокинулся навзничь от ударившего из проема жара. Там был котел. А сверху, надо полагать, нагреватель? Индуктивный он, что ли? Не думаю я, что какой-то несчастный тэн сможет так разогреть огромную банку с водой. Нет, и тут место не для человека. Интересно, конечно, но увольте. Я постарался побыстрее выбраться на балкон. При всей любзнательности, я теперь был не уверен, что мне хотелось и дальше разглядывать чудовищные механизмы. Постояв немного на балконе, я двинулся вдоль стены и обнаружил невидимую за агрегатом дверь на другой стороне. Она оказалась выходом куда-то в рабочие коридоры. Под ногами загрохотал железный настил. Коридор, по которму я шел, оказался обшарпанным. Со потолка сыпалась ржавчина, на стенах местами еще оставались пятна краски. Вдоль правой стены шел рельс. Вполне чистенький, кстати, но один. Я покрутил головой и заметил блестящую полосу вверху: второй рельс располагался над первым. На потолке Я потрогал серебристую поверхность. Судя по всему тут частенько что-то каталось. Мне даже показалось, что под пальцами ощущалась вибрация. Нет, не кажется. Вирация нарастал. Едва я отдернул руку и отпрянул к противоположной стене, как из-за поворота показалось мчащееся сооружение. Я проводил глазами мчащуюся куда-то, стучащую на стыках тележку, увешанную разным инструментом. Спустя несколько секунд машина скрылась за поворотом. Было заметно, что верхнее колесико тележки отчаянно искрит. 
По коридору справа и слева были двери. Обстановка действовала угнетающе. Я зашагал, стараясь побыстрее выбраться из ржавых недр рабочей палубы, но коридор казался бесконечным. Наконец, за очередным поворотом, дорогу мне преградила ажурная ограда. По расстоянию судя, технический коридор завел куда-то в носовую часть. За решеткой виднелось огромное пустое пространство, а вверху виднелась изуродованная ферма какого-то механизма. Глубоко внизу можно было различить обломки механизма покрупнее. Больше всего помещение смахивало на грузовой отсек. А ферма, надо полагать, руины чего-то подъемного. Здесь тоже делать тут было нечего. Я развернулся было идти обратно, но справа обнаружилась неприметная лесенка. По ней я поднялся к двери и выбрался в коридор с ресторанами. Ура! Можно передохнуть. Но едва я задумал найти каюту, как активизировался клубок, беспокойно потянув куда-то вперед. Словно вторя ему, тренькнул сигнал. Экспресс замедлял ход. Я отправился за навигатором. Когда агрегат окончательно остановился, в тупиковой до этого ветви коридора раскрылись створки.
- С прибытием на территорию девять шесть девять один. Стоянка десять минут.
Я не удержался и съехидничал, подхватив клубок:
- Отличная новость! Сногсшибательная! Даже не город, а территория?
Я выбрался из экспресса на платформу. Впереди была только отсыпанная гравием дорожка и покосившийся шлагбаум с висящим заржавевшим знаком. За ними виднелся черный прямоугольник широкого прохода. Клубок указывал именно туда.
Знак чудом удерживала последняя проволочка. Я слегка дернул круг - тот отвалился. Если смотреть на свет под углом, то можно было различить контур рисунка: череп с костями. 
Забавная какая территория тут. Тут вообще все забавное. Я вздохнул, взял диск за край и  отправил его в полет, закрутив на манер фрисби. С четырех сторон в знак ударили молнии. Только облачко дыма расплывалось в воздухе. Меня передернуло. В горле моментально пересохло. Я просто на миг представил себя на том самом месте. И в виде облачка дыма.
- Ты куда меня завел, дружок?
Я строго посмотрел на клубок. Но тому было в высшей степени наплевать на мои проблемы. Он тянул вперед. Заметив место где испарился знак, я осторожно шагая двинулся в сторону прохода, который по всему периметру опоясывала лента с бугорками. По четырем углам прохода торчали неприятного вида трубки; скорее всего, отсюда молнии и долбили. Обойти эту штуку негде. Будет совсем паршиво, если кто-то, кто когда-то отключал систему, находился по ту сторону защиты. Но оказалось, что нет: все же тут сидел сторож, в неприметной будочке. Бронедверь сантиметров в десять толщиной отгнила и теперь криво зависла на нижней петле. Истлевшая резинка сползла на землю змеей.
Сзади зашипел экспресс. Я обернулся. Агрегат чуть приподнялось, грозно забухтели приводы, над трубами задрожало марево. Эх! Все же со стороны он больше смахивал на пароход. Та же тяжеловесная грация слаженного механизма.
Экспресс величественно прополз мимо меня и словно прощаясь, из труб вырвались белесые клубы не то дыма, не то пара. Напоследок проревели пропеллеры, выходя на максимальные обороты, и гул стал быстро затихать. Корабль-призрак с призрачным экипажем поехал искать своих призрачных пассажиров. Где у него начало пути и где конец?
Ладно. Пора обратиться к текущим проблемам и первая из них - дверь. Я попытался ее откинуть, но уцелевшая петля оказалась еще довольно крепкой. Нужен был рычаг. Далеко искать не пришлось: рядышком в пыли обнаружился лом. Вполне свежий, не ржавый. Словно кто-то до меня не так давно уже пытался пройти внутрь, но почему-то отступил. Просунув заостренный конец инструмента в щель между стеной и нижним краем двери, я поднажал. Лом соскользнул, а я едва не приложился об проклятую железку. Следующая пара попыток оставила только ссадины на руке.
- Ах ты...
Высказав все, что накипело, я в сердцах саданул по петле железякой. То ли такого удара не хватало, то ли ругательства помогли, но чудо произошло. Кусок металла на косяке стал со скрежетом выворачиваться. Я едва успел отбежать в сторону, как массивная бронедверь  плашмя рухнула на землю, подняв тучу пыли. Пыль теперь была везде: в волосах, в глазах, во рту. Отплевываясь и чихая, я пробрался в сторожку. На большом ящике красовались рычаги рубильников, над каждым  тлели лампы. Ни подписей, ни значков. Я по очереди стал опускать рубильники. Индикаторы послушно гасли. Что и где они делали - не знаю. Но вряд ли охранник тут предполагался особенный. Значит, ничем сложным управлять отсюда нельзя. Только включить-выключить какие-то системы. Закончив с рубильниками, я еще раз внимательно осмотрелся. На столе нашлась запыленная кнопка. И над ней тоже светила тусклая лампа. Я нажал кнопку. На улице заскрежетало. Несчастный шлагбаум попытался подняться, но отвалился от тумбы под собственной тяжестью и, перекосившись, рухнул на гравий. Так. Теперь неплохо бы проверить, отключилась ли защита? Мудрая поговорка не зря гласит: осторожные живут дольше. В сторожке как назло не было ничего примечательного.
Стол металлический - не разломаешь. Я заглянул под него. Тумбочка. Причем, еще и сейф. Порадовало, что из скважины торчал ключ. Открыто? Ручка повернулась неожиданно легко. Щелкнул замок, дверца открылась. Внутри обнаружились истлевшие бумаги, а под ними коробка с патронами для пистолета. Латунь почернела, но зато коробка была отличным снарядом для проверки работы защиты. Выйдя из сторожки, я пересыпал часть патронов в карман, а оставшиеся с коробкой отправил туда, где испарился знак. Ничего. Хотя кто знает...
Взяв лом наперевес, двинулся вперед. Я медленно продвигался, тыкая в воздух перед собой железкой. Страшно. И чем ближе к полосе, тем страшней. Ноги будто прилипали к полу, отказываясь двигаться к смерти. Лом, конечно, так себе индикатор, но все-таки... Может, успею отпрыгнуть... Вот она, полоса!  Ладони моментально вспотели, лоб покрылся  испариной, по спине потекли ледяные струйки. Лом задрожал в руках. Ткнув несколько раз для верности вперед и по сторонам, мысленно сжавшись в комок, я перешагнул полосу с бугорками. Пронесло! У меня едва не подкосились ноги от облегчения. Отшвырнув лом, я подобрав коробку, я ссыпал патроны в карман. Может быть пригодятся.
Защитный барьер мог быть одним из рубежей охраны. Хотя в других и смысла особого не было, если подумать. Если какой-нибудь объект там впереди есть, то наверняка будет иметь свою охранную систему. Ведь можно и с другой стороны проникнуть на территорию. Но все равно было боязно. Я шел осторожно, ступая мягко и тихо. Черт их тут разберет, в самом-то деле! И все время, пока шел мне казалось, что кто-то внимательно следит за происходящим, буравит спину взглядом. Ощущение неприятное. Я даже несколько раз резко оборачивался, пытаясь застать владельца любопытных глаз. Но бесполезно. Следить могли и камеры какие-нибудь. Вроде тех, что на острове были. Или вообще мог быть какой-то зверь: не очень большой, чтобы напасть сразу, но и не слишком маленький, чтобы просто так упустить добычу. Как бы то ни было, но наблюдатель себя не обнаружил. Я с облегчением вышел из под арки на площадь. Дальше был забор и за ним начинался город. Или поселок. Нет, скорее что-то производственное. Наверное, какой-нибудь завод. Я обратил внимание, что площадь и прилегающая к забору территория были чуть не вылизаны. Забор чистенький, свежевыкрашенный. Стены за забором тоже выглядели празднично, светло. Если приглядеться, то можно было заметить, как из труб вдали поднимался дым. В общем, по сравнению со мхом, затянувшим разрушенные города, это местечко выглядело вполне сносно.
Клубок уверенно вел вдоль забора пока не оказался у ворот. Я подошел и подергал массивные створки - заперто. Что ж, справа от них была дверь. Я вошел внутрь небольшого помещения. Оказалось, что это вполне привычный КПП, с вертушкой и стеклом охраны. И тут тоже все чистенько, кстати. Ломиться напрямую было как-то уж совсем бессовестно. Все ж обустроено тут как-то. Люди ходили, работали... Чувствуя себя глупо, я спросил в пустоту:
- Эй, есть кто живой?
Понятно, что ответила мне тишина.
- Ау!
Тот же результат. Ну, все формальности были соблюдены. Если что не так...
- Ну, господа, извиняйте.
Я шагнул было за порог, но тут же притормозил, вспомнив первый пост. Стоило проверит путь, прежде чем идти. Выудив из кармана патрон, я швырнул его в противоположную дверь. Луч ударил сверху и моментально испарил боеприпас. Тот даже не успел коснуться пола!
- О как! Радушный приемчик.
Один за другим я бросил три патрона по очереди.
Луч сумел шваркнуть один на лету, но два других спокойно докатились до выхода. Это означало, что: первое - система охраняет только узкую полосу за вертушкой; второе - была одна; и третье - могла уложить даже жука -  наверное,крупного - не тратя много времени на прицеливание.
Я покачал железку турникета. Та чуть люфтовала, но не открывалась. Заперта или заклинена? За толстым стеклом сторожевого отсека виднелись стеллажи с ячейками, видимо, под пропуска. Остальная обстановка состояла из стола, стула и лампы. Скорее всего, под столом была еще педаль, разблокирующая турникет. Но чтобы выяснить это, надо было зайти со стороны предприятия. То есть сперва надо было пройти на территорию завода, а оттуда в сторожку. А как?
Выбравшись из проходной, я попробовал еще раз потолкать ворота. Глухо. Створки даже не шелохнулись. Через верх? Патрон, брошенный через забор, прояснил ситуацию. Там работала точно такая же защита, как и в проходной. Только лупили лучи с нескольких точек. Значит, тут шансов попасть на ту сторону живым еще меньше. Придется все же через проходную как-то пробовать. Помятуя о долетевших до выхода патронах - шанс был. Я достал из кармана весь оставшийся боезапас. Осталось выяснить, сколько времени системе надо на перезарядку. 
Встав у двери я принялся швырять один за другим цилиндрики, делая разные промежутки между бросками. Шесть патронов помогли прояснить дело. Две секунды. Может на мгновение больше. Э-хе-хе, не густо!
Еще один момент. Величина объекта. Мне почему-то казалось, что тут нет особого приоритета, но проверить стоило. Вполне возможно, что для более крупного нарушителя мог включиться и второй луч, хитро притаившийся  где-нибудь под потолком. Скомканная куртка отправилась в полет сразу после патрона. Все прошло отлично! Она приземлилась целая и невредимая. Что ж, можно рискнуть. Я уперся одной ногой в выступающую дощечку окошечка, вторую поставил на перекладину и держась рукой за потолок взвешивал на ладони патрон. Страшно. Рука подрагивала. Если что не так пойдет - пришкварит. Собравшись с духом, я швырнул патрон и тут же рванул вслед за ним. Нога с трубы вертушки соскользнула и я, ударившись коленом, как мешок рухнул на другую сторону. Наверное, хвостик от двух секунд меня и спас. Тот миг, который только угадывался. Я успел-таки откатиться из зоны обстрела. Колено болело, на руке явно набухал синяк, а на лбу подрастала приличных размеров шишка. Но зато теперь я был уже по другую сторону и живой! Живой, черт! Я встал и прихрамывая вышел на территорию. Чисто, тихо. Рядом с выходом была открыта дверь в злополучную дежурку. Я наугад набрал из стопку разноцветных пропусков и сунул их в карман. Прикинул, что они вполне сойдут вместо патронов. Самое то для проверки работоспособности защитных систем. Угол дежурки был отгорожен. Я понадеялся, что там оружейка. Но за дверью были полки с папками. Справа был узкий сейф и, что порадовало, с ключом в замке. Я повернул ручку. Послышалось короткое шипение; сейф оказался герметичным. На меня пахнуло смазкой. Внутри обнаружился вычищенный, покрытый слоем смазки помповик и сумка с патронами. Это было очень кстати. Черт его знает, кто и как заправляет тут? Зарядив помповик, я его тут же и опробовал: выстрелил во входную дверь. В ушах зазвенело, а пуля прошила материал насквозь, оставив приличных размеров дыру.  Хорошо! Боеприпасы оказались вполне живыми. Вдруг до меня дошло, что луч на пулю не отреагировал. Я для верности швырнул белый пропуск в вертушку. Тот шлепнулся и доехал по полу до двери целеньким. Значит, пропускной режим работает в одну сторону. Неплхо знать такие вещи.
Клубок вел куда-то вперед. Прямо к зданию какого-то цеха; корпусу с унылыми, хотя и чистенькими бежевыми стенами. Строение совсем не украшали узенькие горизонтальные окошки под самой крышей. Из цеха не доносилось ни звука несмотря на то, что некоторые фрамуги были открыты.
Клубок тянул дальше, куда-то за угол корпуса. Повернув я обнаружил причину такой чистоты на территории: у столба стояла и пыхтела трубой машина, под днищем которой видны были щетки. Медный котел и бак агрегата были начищены до блеска и сверкали на солнце каждой заклепкой. Паровой дворник не шевелился, только крутился сверху спиральный конус. Может быть, заряжался или заправлялся? Выяснять было некогда. Клубк тянул ко входу в цех Дверь, куда он меня привел, была встроена в ворота и заперта. Ни скважин, ни других каких отверстий не было видно. Может, изнутри занята? Или пропуском открывается? Но с боков  не было заметно считывающих устройств. Я достал стопку пропусков и принялся их рассматривать. На пластике были только номера и разноцветный кант. Не на всех. Вот один белый есть, например. Хм. Может, по цвету корпусов? Я перебрал стопку, придирчивая сравнивая их и кант с дверью и стенами. Глухо. Ничего похожего.
- Черт бы вас с вашей системой!
Быть на пороге и не попасть внутрь - черт с ним. Но туда рвался клубок... Я снва стал придирчиво разглядывать пропуска. Красный, синий, желтый, черный, зеленый... Во! На зеленом полосочка немножко светилась или кажется? Для верности я провел пальцем по канту. И отпрянул. Сверху неторопливо спустился большой волосатый паук, завис перед моим лицом. Одной из волосатых лаб он будто греб к себе, тыкая другой в пропуск; вполне недвусмысленный знак. Я несколько обалдел, что безропотно отдал требуемое. Паук крутил пропуск со всех сторон, водил лапой по поверхности и мне показалось, что даже попробовал на вкус. Потом застыл, опустив лапы, и стал рассматривать меня кучей бусинок - глаз. Что-то ему не нравилось. Вполне может быть, что в этом дурацком квадратике был закодирован портрет. А паук совсем не выглядел мирно. Приличных размеров хелицеры вполне могли перекусить палец. А если есть яд, то в таком объеме, что вряд ли я успею добежать до противоядия.
Паук пополз вверх. Я почувствовал, как по хребту пробежали мурашки, а по нервам словно проскребли куском стекла. Наверное, это был какой-то зов, потому что спустя несколько секунд перед моим носом зависла большая стрекоза. Паук протянул ей пропуск. Фасеточные глаза уставились на меня, затем поднялась к пауку. Она портрет сверяет? Зачем? Интересно, черт, что ж такого было на пропуске кроме номера? Стрекоза быстро вернулась. Снова повисела с секунду у меня перед носом и улетела. Паук спустился и протянул мне пропуск. Покачиваясь, недовольно, как мне показалось, махнул лапой и куда-то скрылся. Я пожал плечами и потянул ручку: дверь легко распахнулась.
- Ого!
Сквозь прозрачную крышу светило солнце. Правда, не грело. Внутри было холодно как в погребе. Да и запах наводил на те же мысли. Вместо пола тут была рыхлая земля, из которой торчали редкие ростки. Я почему-то почувствовал, ощутил что им тоже холодно. Именно извне пришло, точно так же, как это было с Кохой. Для верности я коснулся одного ростка. Зеленый хвостик тут же приник к пальцам. Я ощутил явственную смесь страха, надежды и благодарности. Малыш ждал от меня
- Ребята, на вашей ферме что-то совсем похолодало. На улице-то тепло, а на солнце даже жарко. Надо как-то вам подогреть воздух. Что тут у вас есть из автоматики?
Я пошел по дорожке вдоль стены. Моя речь возымела действие: я почувствовал волну любопытства смешанного с надеждой. В углу обнаружился пульт со шкалами и рычагами. Фигурные стрелки застыли на нулях, лампы не грели. Создавалось впечатление, что оранжерея обесточена. Но откуда такой холод? Аж до костей пробирает. А по углу аж наледь! Хорошо он промерз. Я выдохнул. Изо рта у меня вырвалось облачко пара. Похоже, становилось холоднее. Вентили и рычаги... Что-то явно отвечало за отключение охлаждения, что-то за подогрев. Я дернул крышку шкафа под пультом, в слабой надежде найти инструкцию. Но там ничего не завалялось, только обычный запыленный распределительный щит.
Позади протяжно заскрипели, поднимаясь, ворота. В проем на всех парах влетел утыканный инструментами невысокий агрегат. Он несся по дорожке так шустро, что не успей я отскочить - снес бы. Кибер зло зашипел и остановился около щита.  Он угрожающе выставил перед собой разнообразные отвертки, плоскогубцы и прочие ремонтные приспособы. Судорожно потыкав в щит всем этим набором, шебутной робот захлопнул шкаф и так же стремительно отбыл.
- Ах, вот оно как!
Когда я открывал крышку, то заметил на крышке нечто похожее на концевичок, но не придал ему значения. Снаружи была кнопочка. Наверное, блокировка, чтоб не сработал вызов, видимо. Со всеми возможными предосторожностями я снова открыл шкаф. Большой рубильник в центре был включен. Я аккуратно разомкнул цепь. Ничего не произошло. Выходит, не было питания откуда-то извне, а значит, не в шкафчике дело. Надо будет поискать местную подстанцию или что там есть еще. Уже закрывая дверь, я обнаружил, что внизу шкафа, где поднимались из под пола кабели, есть какой-то черный налет. Поскреб пальцем и понюхал - нагар. Все ясно. Развалилась изоляция. Кабель банально коротнул на корпус. Это уже было что-то понятное и поддающееся ремонту.
- Сейчас, ребята, все исправим.
Сняв многострадальную косуху, я отрезал рукава и обернул одним из них кабель. Если воды в шкафу не будет, то и сойдет. Лучше что-то, чем ничего. Второй рукав я свернул и запихал в карман: вдруг пригодится? Затем включил рубильник. Стрелки на пульте не дернулись, лампочки не загорелись. Видать, где-то сработала защита. Я закрыл крышку, разблокировал концевик и выбрался под теплое солнышко: погреться, подумать, оглядется. Клубок упорно тянул обратно в оранжерею. Видимо, он считал, что надо бы все закончить с растениями. Навигатор не слишком интересовали проблемы с энергией. Я сунул клубок в карман.
- Ты отдохнул бы, дружище. Тут другая проблема.
Клубок словно прислушался к совету - послушно утихомирился. Я положил зеленый пропуск в тот же карман, чтобы не затерялся с другими карточками. Кстати, надо еще в дежурке глянуть чего осталось по цветам. Вдруг чего пропустил? Я вошел в небольшое помещение и осмотрел ячейки, сравнивая с тем набором, что лежал в кармане. Цвета повторялись. Ну и ладно. Значит, этих хватит. Осталось добыть тот белый, что я бросил к двери. Других белых тут почему-то не было. Ножкой стула я зафиксировал педаль блокировки турникета под столом и прошел на проходную. Опасливо поглядывая на потолок, толкнул вертушку стволом помповика. Та беззвучно прокрутилась. В теории, обратно меня сейчас должны пустить без вопросов. Автоматика была рассчитана на незваных гостей извне. Подобрав у двери пропуск, я снова толкнув стволом вертушку. Ничего. Просунул ствол подальше - тихо. Послушная автоматика считала, что чужого не пустит охранник. Вместо охранника работал стул, который меня считал своим. Проход был открыт в обе стороны.
- Так то!
Выйдя на улицу, посмотрел по верхам. Ага, вот и дымящаяся труба. Наверняка что-то там работало. Будем выяснять, откуда тут энергия должна браться. К тому же в этом мире дым и пар почти всегда сопровождали получение  энергии. Мне показалось, что начать поиски с дымящей трубы будет правильно. Но путь до ближайшей был, похоже, неблизким. Да и тупик может ждать за поворотом запросто. Карты, конечно, не было, а от клубка толк будет только на обратном пути. Выручил  тот самый уборщик. Пыхтя, и поскрипывая робот довольно споро мел дорогу. Наверняка он будет объезжать со своей уборкой все дороги на территории. Заодно и покатает. Я уселся на какую-то его балку и положил помповик на колени. Я угадал: маршрут агрегата  пролегал рядом с корпусами. А поскольку скорость движения парового дворника оказалась чуть быстрее моей, то оставалось время сориентироваться. Встречались корпуса пониже и повыше оранжереи, но все однотипные, не запоминающиеся какие-то. Наверное, поэтому здание с дымящей трубой показалось из-забора симпатичным. Нет, оно смахивало на тот завод, что управлял столбами защиты, и все же... Вход, похоже, были где-то с другой стороны.  Но едва робот свернул за угол, я скатился с балки и спрятался за корпус дворника. У ворот на страже торчали фигуры монахов с надвинутыми капюшонами. Ребята то ли поджидали меня, то ли просто охраняли вход.
- Черт бы вас...
Сняв ружье с плеча, я пригибаясь шел рядом с машиной, чтоб не заметили. Фигуры висели над землей, как и их собратья на острове. Монахи оставались совершенно безучастны к работе киберуборщика. Машина свернула за угол здания. Я быстро перебежал к стене и аккуратно выглянул. Парочка не шелохнулась. Не заметили? Я швырнул карточку на дорогу - ноль эмоций. Высунувшись, свистнул. Никакой реакции. Может быть просто чучела? Или голограммы какие-нибудь, для устрашения ? Держа фигуры на мушке, я осторожно пошел вдоль стены, готовый в любую минуту открыть огонь. Но монахи смотрели стрго перед собой, никак не реагируя на мое приблежение. Уже осмелев, я встал перед монахами.
Те так и не шелохнулись. Точно, дохлые. Или выключенные. Или картонные
- Эй, вы чучела! Слышите меня?
- Да.
Ответ был совершенно спокойным и настолько неожиданным, что я отпрянул, вскинув оружие.
- Мне туда войти надо, - я потыкал стволом в ворота.
- Это запретная зона. Нужен допуск.
- Допуск? Какой допуск?
- Допуск.
Исчерпывающий ответ. Я шагнул к монахам. Те подняли руки и между кулаками у них засверкали молнии.
- Ладно, ладно... - Я отступил на шаг и вытащил зеленый пропуск. - Вот.
Перед моим носом возникла давешняя стрекоза и снова улетела.
Тускло, хором монахи сообщили:
- Работникам вашего сектора без сопровождающего проход запрещен.
- Где я вам его возьму-то?
На что ребята снова дружно отрапортовали:
- Работникам вашего сектора без сопровождающего проход запрещен.
- Спасибо, я понял.
Порывшись в кармане, выудил синий. Снова стрекоза и снова тот же ответ:
- Работникам вашего сектора без сопровождающего проход запрещен.
Ладно, подумаем. Зеленый - растения, синий - вода. Коричневый, небось, почва. Желтый?
Я показал стрекозе пропуск и неожиданно получил добро. Правда, в весьма своеобразной форме:
- Работник, ваше опоздание было зафиксировано. После окончания смены вам надлежит явится в управление.
Я горестно склонил голову в шутовском покаянии:
- Обязательно! Всенепременно!
Ворота раздвинулись и я быстренько нырнул во двор. Надо было спешить, пока "моя смена" не закончилась.
Поверхностный осмотр позволил сделать вывод о том, что это была примерно та же силовая установка, какую Потапыч благополучно уничтожил. Ну, может, побольше разве что. Вот и щит управления. Перед ним в растерянной позе стоял на поржавевших рельсах ремонтный кибер. В его клешне была зажата толстая пластинка. На клеммах в раскрытом щите висели капли расплавленной меди. Походу, бедолага-робот до бесконечности втыкал предохранители в разъем, пока однажды не сломался. Мне почему-то жалко было несчастную машину, ставшую жертвой долга:
- Эх, ты, трудяга!
Отремонтировать этот аппарат без схемы не стоило и пытаться. Да и не стоило, наверное. На том, разрушенном комплексе ремонтник носился как угорелый много лет. Выходит, сам себя восстанавливал. Тут, выходит, чего-то неожиданное было. Врасплох застало. Я внимательно осмотрел машину. На корпусе под тарелкой клапана обнаружилась капля меди. Шток банально не смог из-за этого уйти до конца вниз. А бедолага просто не в силах был каплю отодрать, судя по положению клешни. Сильно пришкварилась. Рядом с роботом валялся клапан. Стало понятно, что механизм сражался за свою металлическую жизнь, но замена, конечно, не помогла. А потом, когда вода в котле выкипела, робот застыл навсегда. Вывернув клапан, я отскреб ножом каплю. Теперь нужна была вода. В этом помог второй рукав от куртки. Я стянул обшлаг найденной тут же проволокой. Получил вполне приличное ведро. В углу цеха я заприметил рукомойник. Заливать воду рукавом через отверстие клапана получалось довольно долго. Может быть был и другой способ, но я его не обнаружил. Зато почти сразу после начала работы, корпус стал разогреваться. Когда я закручивал клапан на место, то уже едва не обжегся. По окончании работы прошла еще от силы минута и робот ожил. Шипя и потрескивая, он в мгновение ока воткнул предохранитель и ринулся куда-то по делам. Я едва успел посторониться:
- Хоть бы спасибо сказал, железяка пропаренная!
В цехе начал нарастать гул. Видимо, энергия, уходившая на поддержание работы теплицы, была довольно приличной. А может и не только ее. Может, тут цикл какой завязан на эту подстанцию? Огромный маховик в центре закрутился заметно быстрее. Засвистели невидимые дополнительные приводы. Шатун стал дрыгаться как оторванная нога кузнечика у лягушки в пасти. Между тем, оживленный робот уже что-то смазывал, подтягивал и регулировал. Работы у него накопилось полно; хоть и с минимальной нагрузкой, но цех все же как-то бухтел. И делал это без обслуживания довольно долго, судя по всему. А значит, где-то что-то подсносилось, поразваливалось, требовало смазки... Откуда-то из недр нагромождения механизмов появился второй кибер и тоже принялся что-то ковырять, попыхивая как пароход.
- Все, ребята, развлекайтесь. У вас тут работы навалом. Я пошел.
Я выбрался на территорию и осторожно высунул нос за ворота. Но монахи куда-то исчезли. У меня возникло подозрение, что они появлялись исключительно тогда, когда на территории кто-то живой появлялся. Если, конечно, паршивцы не рванули в управление стучать, что я опоздал на работу.
Управление... Надо же! Сильно тут все было поставлено. С размахом. Ладно, надо в теплицу сходить, а то клубок с ума сойдет. Интересно, как там у них? Потеплело? Мой верный навигатор уверенно вел меня к оранжерее мимо заборов и корпусов. Уже у двери я привычным движением вытащил пропуск и провел пальцами по канту. Паук немедленно спустился. Я уже протянул было карточку, но тот махнул лапой, как старому знакомому и пропуск проверять не стал.
В теплице уже не чувствовалось мороза, но и жары тоже не наблюдалось. В установившемся климате растения перли с огромной скоростью. Некоторые достигли высоты моего плеча. Острые стрелы ростков при таких темпах роста проткнут потолок через пару часов. Теперь даже не стебли были, а стволы уже. Сантиметров по пятнадцать в диаметре. Я поглядел на пульт. Стрелки дергались, миги лампы. Что там чего значило - неизвестно.
Откуда-то послышался треск. Казалось, что где-то рушатся перекрытия. Я побежал к выходу, но там ждал сюрприз: дверь оказалась запертой. Я подергал ручку:
- Что за черт?
Снова раздался оглушительный треск где-то позади. Я взглянул на огород и сообразил, что раскалывались стволы. Чем это грозило - не ясно. Но у меня появилось стойкое убеждение, что лучше наблюдать за происходящим из вне. А выбраться не позволяла запертая дверь. Я вспомнил про ремонтника, подбежал к щиту и рванул крышку. Концевик щелкнул. Но робот не появился. В ворота он, по крайней мере, не ломился - точно. Так, успокоитьс яи сосредоточиться. Вдох-выдох. энергия! Сейчас мы отрубим энергию. Я опустил рубильник. Стрелки приборов упали на ноль, лампы погасли. Но треск не прекращался. Тогда я попытался ощутить растения, установить ментальный контакт. Но тоже мимо. Трещало то в одном месте, то во втором. Уже иногда и из нескольких мест сразу. И все громче. От этой  канонады уже болели уши. Как отсюда выбраться? Окна?  Я взглянул вверх. Окна уже тоже закрылись. Да и добраться до них... А вот температура в теплице медленно понижалась. Впрочем, не так уж медленно. Стволы остановились в росте. Трещины перестали увеличиваться. На стенах начал выпадать иней. Все бы ничего, но мороз пробирал до костей. Появилась реальная альтернатива умереть от переохлаждения. Черт с ними, в конце концов!  Пусть растут эти бамбуки чертовы. Лишь бы тут не задубеть. Я залез в щиток и включил рубильник. Воздух немедленно начал прогреваться. Стрелки неторопливо доползли до своих положений и замерли. Плюнув на палец, я набрал немного земли и пометил грязью положение стрелок. На всякий пожарный. А скорее - чтоб отвлечься, ибо уже одурел от шума и ожидания какой-нибудь гадости. И вдруг треск прекратился. В звенящей тишине, установившейся в оранжерее, я услышал только тихий скрип: расщепленные стволы неторопливо заворачивались на внешнюю сторону словно лепестки гигантских цветов, открывая ярко белую сердцевину. В помещении стало холодать. Опять выбило защиту? 
- Этого мне только не хватало.
Но судя по моим меткам, стрелки заметно не шелохнулись. Кроме одной. У меня возникло подозрение, что это термометр. Когда отклонение стало заметным, а у по спине побежали мурашки, на верхнем приборе стрелка поползла вправо. Термометр неохотно, но чуть отреагировал. Стрелка приподнялась, но снова сползла вниз. Н верхнем приборе стрелка еще отклонилась вправо. Ток? Вполне может быть и амперметр. Термометр дрогнул, но снова устоял. Нарастал гул, какой бывает в закипающем электрическом чайнике. Ток рос до тех пор, пока подрагивающая стрелка амперметра не легла на правый ограничитель. Запахло жженой кожей. От кабельного ввода заметно тянуло теплом. Я заметил, что температура начала понемногу расти. Получалось, что сами растения потребляли неимоверное количество тепла. Но теперь все прекратилось. С тихим шелестом полностью раскрылась белая сердцевина стволов. Один за другим в воздух стали вылетать переливающиеся всеми цветами радуги пылинки. Это было очень красиво! Словно салют взорвался в комнате. Яркими вспышками пылинки проносились у меня перед носом, меняя цвета. Они заполнили все помещение.Одна из салютинок коснулась моей щеки.
- Ой!
Показалось, что кто-то коснулся кожи раскаленной иголкой. А через мгновение огоньки стали гаснуть, становясь просто белой пылью. Волна шла веером от места, где я стоял. Через пару секунд казалось, что в оранжерее кто-то вытряхнул мешок муки. Внезапно, скачком  стало жарко. Обернувшись, я увидел, что стрелка термометра поперла вверх, а энергопотребление рухнуло чуть не до нуля. Заскрипели и открылись ворота. Только снаружи вместо яркого солнечного света оказался черный провал. Пока я соображал что к чему, и как может быть за воротами ночь, когда через стекла лупит солнце, что-то загудело. В теплице поднялся ветер, затягивая пыль в темноту. Елки, пылесос! Ничего себе размерчик. Хорошо не очень сильно... Сглазил! В оранжерее поднялся ураган. Я еле успел ухватиться за ближайший ствол, иначе отправиться бы мне в нутро машины вместе с пылью. Помповик болтался на ремне и больно дубасил по ребрам и спине. Уши заложило. В помещении сильно упало давлеение. Краем глаза я заметил, что начали приоткрываться фрамуги. И когда уже силы были на исходе, внезапно все стихло. Ворота закрылись резко, как гильотина. Одуревший, ежесекундно мотая головой, я прошел к двери. Она преспокойно открылась и мне, наконец-то, удалось вывалился на улицу. Я стоял пошатываясь, щурясь на солнце пока не осознал происходящего вокруг. И тут мне по-настоящему стало страшно: вся прилегающая к оранжерее территория была забита монахами. Хорошо хоть стройные шеренги неподвижно стояли ко мне спиной. Перед армией высилась громадная машина, втягивающая гофрированный хобот пылесоса. Через минуту, клепанная плита громыхнула за моей спиной, закрывая проем. Скользнув вдоль стены, я заглянул за угол. Монахи были и тут. И даже в большем количестве. Три ряда одинаковых субъектов в рясах растянулась чуть не до горизонта. Мне показалось, что они не очень живые, что это какие-то чучела. Я даже попытался пнуть ближайшего и тот ожидаемо не отреагировал на удар. А вот потом...
Потом вообще началось не пойми чего. Машина - пылесос загудела, запыхтела и начала опрыскивать шеренги монахов из пульверизатора. Первые обрызганные через некоторое время начали почему-то отливать перламутром, словно на них натянули мыльные пузыри. Под  фигурами  засверкала изморозь. Когда слой инея внизу становился достаточно толстым, парень  неторопливо взлетал в небо и исчезал. Я прикинул время, необходимое для запуска всего воинства. Аппарат двигался не быстро, а шеренги тянулись чуть не до горизонта. А раз так, то до меня ребятам явно не было никакого дела. Я пошел в противоположную от опрыскивателя сторону. Почему-то хотелось быть подальше от машины. Иррационально, конечно, но лучше подчиниться инстинкту.
За одним из поворотов я обнаружил коническое здание. Я-то давно его приметил, но думал это какая-то труба вроде ТЭЦ. Вблизи же на уклонах были хорошо видны уступы-этажи с окнами. Может и есть пресловутое управление? Цеха были больше параллелепипедами, а тут - усеченный конус.
Вход оказался перед носом, что было кстати: обходить сооружение совсем не хотелось. Находился за сегодня. Еще больше обрадовал некий самоходный аппарат рядом со входом. Он был почти не видим на фоне серых стен. Я осмотрел машину: судя по отсутствию трубы - не паровая. Я провел ладонью по крыше. Сразу выяснилось, что машина на самом деле - желтовато-коричневая. Что слой пылищи приличный, а значит, на не часть системы, раз уборщик ее обходит. Еще в автомобиле наличествовали сдвижные окошки дверей, ставшие уже непрозрачными от грязи. Что-то в машинке этой было от Виллиса. Я заглянул через окно в основательно пропыленное нутро: рычаг механической коробки присутствовал. Выходит, вряд ли эта машинка с тем же приводом, как и у Лиззи. Капот открывался парой кнопок на решетке. Я откинул крышку на упоры и заглянул внутрь. Если там и был движок когда-то, то остались вместо него какие-то засыпанные пылью тряпки. Вспыхнувшая было надежда обрести транспорт - угасла. Что ж, обследую здание. Я подошел к дверям. Интересно, какой пропуск подойдет? Если это здание управления, то управленческие функции зачастую размыты. Может тут цвет пропуска по определенным кабинетам поведет? Хотя... Сюда должен, по идее, войти  спец по энергии для разговора про водопровод или местный селекционер самовзрывающихся растений по поводу энергии. И их наверняка отправят по маршруту. Свободно им не пройти, а мне бы хотелось поразнюхать что к чему. Тогда, скорее всего, пропуск - белый. Но против ожидания, прямоугольник не возымел на двери никакого действия. Пауки не спускались, стрекозы не прилетали, монахи и без того были по уши заняты. Может, считыватель где притаился ? Я осмотрел периметр двери, буквально обнюхал косяки. Дохлый номер. От безнадеги дернул красивую вычурную ручку. Дверь преспокойно отворилась. Стукнув себя по лбу, я обозначил собственную принадлежность к определенной группе:
- Ну, ты дурак!
Все правильно. Этой двери не нужны были пропуска. А я, по аналогии с другими входами... Эх, тупица!
Каменный пол в фойе оказался отполированным. Колонны облицованы чем-то черным. Потолок украшала своеобразная роспись, вроде как, придававшая плоскости объем и глубину. Чисто. Наверняка, тут тоже шуршали роботы. Все вокруг залито мягким светом, сочившимся неизвестно откуда. Стильный видок. Не вычурно и все же выглядит роскошно. Умеют управленцы создать себе комфорт в любом мире. Впереди виднелись колонны потолще. Вблизи стало понятно, что это были лифты с кабинами без дверей. Появилось ощущение дежа-вю. В сознании всплывали образы какого-то учреждения в районе Трех вокзалов в Москве.
Я вошел внутрь. В кабине было пусто. Зато рядышком с кабиной светилась зеленая клавиша. Я вздохнул и осторожно ее нажал. Кабина неспешно двинулась вверх. Я выскочил на ходу и взглянул на нетропливо уходящий вверх пол. Снизу показалась другая кабина, выползавшая из под пола. Бесконечный лифт! Ну, конечно! Не знаю, как там по научному будет. Вспомнилось, когда очутился в такой кабине первый раз, то сразу в голове возникла масса забавных вопросов и догадок. Я шагнул в появившуюся кабинку. Мимо поползли межэтажные перекрытия. Забавно, когда пл поднимается на уровень глаз, то коридоры кажутся проспектами. Перед последним этажом на перекрытии мигала красная полоса.
Едва кабина сравнялась с уровнем пола, я шагнул в коридор. Он был совсем коротеньким. Конечно, ведь это был самый верх конуса. В конце коридора - окно от потолка до пола.
Вот чего-чего, а отсюда вид на территорию был шикарным! Даже станция экспресса видна. Хотя само по себе зрелище было несколько однообразным. Корпуса. Кое-где заборы.
В коридоре оказалось всего две двери и на каждой нарисован белый кружок. Наученный горьким опытом, я подергал ручку ближайшей - заперто. Но когда приложил белый пропуск, кружок замерцал перламутром. Действует ! Внутри оказался очень приличный кабинет. Даже нет, апартаменты. Здесь было все, начиная от массивного стола и заканчивая отличным санузлом с начищенными медными кранами и ручками. В обеденном зале нашлись даже консервированные бобы, заставившие желудок содрогнуться. Но голод - не тетка. Я смирился и сжевал содержимое банки, стараясь не заострять внимания на вкусовых качествах продукта. Не стоит привередничать, когда чертову уйму времени не ел.
После "аппетитной" трапезы, я внимательно обшарил помещение. В бюро нашлась стопка каких-то пожелтевших отчетов и чертежей. Ничего другого не обнаружилось. Ни потайных дверей, ни кнопок. Кроме вида за окном, ничем примечательным кабинет похвастаться не мог. А там закат вовсю заливал золотом небо. Быстро, как в южных широтах, падала ночь. Я оглядывал окрестности, отмечая интересные точки на завтра. Потихоньку начали разгораться невидимые светильники и все подернулось сумраком до такой степени, что рассмотреть  детали было невозможно.
Усевшись в кресло, я цинично положил на стол ноги и с отвращением подъедая фасоль серебряной, похоже, вилкой, принялся изучать бумаги. В основном - да, это были чертежи. Из них можно было понять, что тут создавалось нечто и помимо растений. Были в стопке и странные фотографии. Жутковато, например, выглядел какой-то слизняк, оседлавший колесо. Чистящий трубу червяк, извернувшийся спиралью, тоже не прибавил аппетита. Еще фото чего-то знакомого. О! Так ведь это джип, что пылится у входа! Новенький, блестящий, с открытым капотом, где вместо движка копошиться тоже какое-то бесформенное чудище. Надо будет гряз смыть, что ли. Глянуть на результат эксперимента или чего там осталось.
Дальше было мало интересного. Тем более, что кириллический шрифт складывался в невозможные слова. Кодировка, что ли? Ведь книги Стража я мог читать, а тут - никак.
А может, нужен определенный уровень знаний, полученных тут, чтоб слова смогли стать осмысленными.
Я оставил вилку и банку на столе. Мне почему-то показалось, что хозяин этого кабинета если когда и появится, то очень нескоро. А уборщик тут вылизывает все дочиста каждый день. 
Разлегся я на диване с огромным удовольствием. За много дней это была первая ночевка на комфортной мебели, в приличном помещении и с желудком, не урчащим от голода.  А так, как день был утомительным - сон получился крепким.
Утреннее солнышко в окно не заглядывало, но по ощущениям я продрых довольно долго. За ночь невидимые механизмы все убрали и вычистили. Было видно, что до этой части территории машина, похоже, все же доползла. Шеренги монахов не торчали, по крайней мере.
Сполоснувшись, я доел фасоль и несколько минут старался удержать ее в желудке. Когда мои усилия позволили еде попасть в организм, я налил в найденное под ванной ведро воды и,прихватив помповик, отправился вниз. За дверями меня обдало теплом утра, грозящего превратиться к полудню в пекло. Я поставил воду и открыл капот. Не знаю, чего там раньше было вместо мотора, но теперь осталась покрытая ошметками конструкция, больше смахивающая на десяток венчиков от миксера, воткнутых в диск. Блестело что-то странно там, пониже, под слоем пыли. Я выплеснул ведро в моторный отсек. Обнажились еще какие-то скукоженные ошметки, железки, но ясности это не прибавило. Да и вчера еще я понимал, что эта штука не поедет никогда. Но все же надежда оставалась.... А теперь... Да жаль, было бы удобно.
Вдали зашумело. А вот и робот-дворник объявился: с утренним обходом припыхтел.
Я принялся наблюдать, как машина деловито метет улицу. При этом она пыхтела, жужжала и вообще, производила впечатление завернутого на работе трудоголика.
Противный скрежет железа за спиной был совершенно неожиданным. Сорвав с плеча помповик, я резко обернулся. Никого. Скрежет повторился. Я сообразил, что он доносился из недр джипа. На всякий случай держа моторный отсек на мушке, я аккуратно заглянул под капот. Там копошился ком чего-то аморфного, грязного. И запах от этого студня тоже был не очень. Субстанция почти целиком покрыла рамки. Неужто вода ее оживила? Судя по чертежам и фотографиям, что попались в том кабинете, это и был привод машины. Я взял ведро и отправился на этаж выше в поисках туалета. Среди дверей выбрал одну.
Надо же! Не ошибся. Это была единственная дверь в коридоре без кружочка на двери. Уместив ведро под кран, я набрал воды и отправился к машине.
Штуковина под капотом росла быстро. Пока двигатель восстанавливался, я, как мог, сполоснул машину снаружи и изнутри. Ничего так конструкция. Вполне симпатичная. За время моей борьбы с грязью дворник пыхтя уполз.
Надо было б запастись провизией в дорогу. Побегав по коридорам, я отыскал что-то вроде столовой. И опять эти бесконечные консервы с фасолью. Роботы их натаскивают сюда, что ли? Завернув банки в жилетку, я вернулся к машине и вывалил добычу на заднее сиденье. Можно отправляться. Осталось освоить управление. Оно оказалось вполне обыкновенным. Нажимаешь на газ, слышишь из-под капота нарастающее бульканье, переключаешь передачи.
Свет, селектор передач и дворники оказались под соответствующими обозначениями.  Непривычными, но вполне понятными.
Дернув рычажок в караулке, я открыл ворота и вырулил на дорогу. Машина отлично слушалась. Только чем ее заправлять или кормить? Хотя ей вроде как хватает всего. Потом подумаем, когда приспичит.
Дорога... Похоже, тут единственный путь - обратно через туннель на станцию. Но платформа на приличной высоте от земли. Значит, надо искать грузовой пандус этой самой территории.
Пришлось торжественно вернуться через ворота и тщательно обследовать все внутри.
Расчерченная дорогами почти на равные квадраты территория не имела других выездов.
Значит, только там. За шлагбаумом.
Подогнав машину к краю платформы, я уселся на капот и задумался. Придется бросить машинку. Тем более, уже различим на горизонте гул. Наверняка экспресс прет. А раз грузовой отсек внизу, то ловить-то нечего.
- Извини, старина, - я дружески похлопал машину по железу.
- Было б за что..., - ответил джип.
Будь машинка чуть ближе к краю платформы, я бы уже лежал где-то внизу: слишко уж далеко отпрыгнул от автомобиля.
- Ты говоришь?
- Странный ты какой. Нет, блин, глюки у тебя! Конечно говорю. У меня же витомотор высшего класса! - гордость аж зазвенела, но смазало впечатление продолжение, произнесенное на полтона ниже. - Правда, модель предсерийная.
- А-а-а, ну, тогда ясно. Может, ты в курсе, как нам спуститься вниз?
- Странный ты какой. Я с территории не выезжал. Хотя, народ трепался, что надо привод грузового лифта на платформе перебрать.
Лифт, лифт... Я прошел ближе к будке и принялся стирать подошвой слой пыли там, где ограда вплотную примыкала к скале. Площадка была. И кнопки на пульте под слоем пыли обнаружились. 
- Ага! Есть!
Вся эта платформа должна была опускаться и подниматься, но могла ли еще? На нажатие кнопок реакции никакой. Обесточено?
Между тем, гул становился все сильнее.
Я зашел в каморку охранника и подергал рычаги. Ничего. Наверное, не работает. Шипя и завывая причалил экспресс. Открылась дверь.
- Сможем туда втиснуться?
- Смеешься?
- Нет, конечно. Но других вариантов нет, похоже.
Джип завис в полуметре над поверхностью и мягко опустился.
- Хм. Оказывается, я могу взлететь.
- И чего ты молчал?
- Да я и не знал.
- Тогда, вперед! На кой черт нам эта посудина?
- Я не против. Рули, дядя. Тебя как зовут, кстати?
- Сеня, Арсений!
- Очень приятно. Меня создатели окрестили внедорожный нейротранспорт. ВНТ.
- Как-то криво звучит. Ванятка, Ваня пойдет?
- Почему нет?
- Ну, рванули!
Заложив вираж над палубой крейсера, мы понеслись на дорогой.
- Вань, ты чем питаешься?
- В смысле? А! Вода мне нужна. Боле ничего.
- Добро. Ты скажи, когда пить захочешь.
- Ок!
Полет шел на высоте примерно в километр, чтоб ленточка дороги была все время в поле зрения. Городов и разных поселений оказалось немало. Контуры разрушенных зданий были хорошо видны сверху. Почему и куда делись эти люди?
- Вань, куда твои ... эээ... родители исчезли?
- Да черт их знает. Ходили, воды давали. А потом перестали приходить и я потихоньку заснул.
Дорога внизу пересекала реку. Ванятка заложил вираж.
- Я попью немного?
- Валяй.
Поверхность реки стала стремительно приближаться. Вот-вот машина ударится радиатором в воду. Жуткое ощущение. Перед самой поверхностью джип выровнялся так резко, что меня перегрузкой вжало в кресло. Машина все же зарылась радиатором в воду. Поток обрушился на крышу и частично в салон. От резкого торможения я наделся на руль и приложился лбом об стекло. В этом проклятом предсерийном агрегате не было ремня.
Как рыба разевая рот, я пытался протолкнуть хоть немного воздуха в легкие. Потихоньку стало легче. Судорожно дыша, я вытер выступившие слезы.
- Ой, извини, не рассчитал! - ванин голос звучал виновато.
Я покашлял и сипло попросил:
- Ты потише уж в следующий раз только, ладно?
- Ага. Заметано.
Взлет получился более пологим, чем в прошлый раз. Я вывернул руль и мы снова понеслись вдоль дороги. Надо было вернуться к месту отправки и попробовать нагнать друзей.
Путь предстоял неблизкий. Хоть джип и шел на высокой скорости, но на раннее прибытие расчитыввать не стоило.
- Вань, а у тебя родичи есть?
- Знаешь, говорили, что первый вариант нейроначинки для испытаний сунули куда-то островом каким-то управлять или кораблем. Если честно, не в курсе.
- Островом...
- Навроде того.
Мне вспомнились те, кого никто не застал. И почему-то сволочь Федя всппомнился тоже.  Интересно, с кем там скрестились эти нейроприводы, чтоб дать такое потомство? Раковина в центре острова, где ходовая рубка... А-а-а, понятно. Улитка попалась конструкторам. Выходит, и остальные здесь сделаны? Не похоже. Таисия? Вряд ли.... Леший похож, но в нем больше настоящего, мне кажется. А танк? Вообщето да, но... Нет, тут черт ногу сломит, если пытаться искать на ощупь. 
Потихоньку солнце клонилось к закату. Лететь ночью было бессмысленно: один черт нифига не видно.
- Вань, поспать бы, а? Давай на снижение.
- Ага, вон там речка. Сейчас водички черпану и можно постоять.
День был длинным и утомительным. Я чувствовал, что выключаюсь. Жаль, что сиденья в джипе не раскладывались. Пришлось перекидать банки вперед и улечься на задний диван. Положив свернутую жилетку под голову и подогнув ноги, я устроился довольно-таки удобно. Не смотря на обилие впечатлений, сон навалился почти мгновенно.
Утром я проснулся от того, что Ванятка отхлебнул в реке водички.
- О, блин, извини, что разбудил.
Я потянулся, насколько хватало места.
- Нормально. Все равно пора уж вставать.
Джип приземлился на берегу. Я выбрался из машины. Над рекой висел слой тумана. Было зябко. Гораздо холоднее, чем в машине. Ванятка для меня отопление гонял, судя по всему.
Все бы ничего, но завтрак испортил утренний настрой. Проклятая фасоль застревала в глотке. Кое-как перекусив, я поднял машину в воздух. Впереди поткурсу висела уж совсем плотная дымка. Электрическое море явно было где-то рядом. Вдали показалась пристань и порушенные столбы береговой защиты.
- О, а вот и оно. Снижайся понемногу у моста. Вот тут. Держись колеи.
- Ты сам тут управляй. Мне трудно понять, где что.
Я повернул руль, удерживая Ваню вдоль еле заметного проселка. Лететь оказалось трудно. Колея петляла, временами пропадая в траве. Пришлось садиться. Увы, но в наземном положении вести машину пришлось мне. К тому же, загрузившись обязанностями наземными, мой собеседник замолк. Или односложно отвечал. Шлейф пыли висел за джипом. Справа и слева была степь. Была и вдруг кончилась. В какой-то момент я ощутил удар головой о потолок. И такой, что аж в глазах стало темно. Потом приложился подбородком об руль.
- Это что было? - я тер ушибленное место, мрачно глядя на приборный щиток.
- Не знаю. К тому же мы сейчас висим в воздухе. Дорога кончилась.
- Так ведь когда летели, нигде никаких ям не было.
- Сам знаю. - Раздраженно пробурчал Ванятка. - Но падали же. Но темень - глаз коли.
- Спускайся вниз.
- Ты сдурел? Там же не видно ничерта! Разобьемся об корягу ведь.
Я нажал на панели кнопку. Лучи фар прорезали темноту.
- Так лучше?
- Ага, добро. Ухожу вниз.
Джип стал спускаться по спирали на дно западни. В свете фар теперь виднелся вдребезги разбитый кузов Лиззи. Сердце екнуло и загромыхало. С каждым сантиметром движения вниз я опасался обнаружить Потапыча и Кузю в куче мятого металла или где-то рядом. Ваня плавно опустился на дно вблизи Форда. Я выбрался из джипа и пошел к изуродованной машине. Салон был пуст.  Ушли? Но в мягкой пыли вокруг не было следов. Внезапно в кармане ожил клубок. Верный навигатор вел куда-то вперед, в темноту. Я развернул джип, и мы отправились в неизвестность.
Дорога ощутимо шла вниз. Уклон был небольшим, но ощущался. Слышался какой-то шум.
- Вода, впереди. Чую, что вода.
- Понятно. Ты плавать умеешь?
- Смеешься? Я летаю. Могу и совсем над водой. Но плавать...
- Извини, чего-то сразу не собразил.
Остановившись на берегу, я выбрался из машины. Вода казалась черной.
- Ладно, давай попробуем над водой.
- Давай.
Джип завис в воздухе и неторопливо двинулся над самой поверхностью. Плавные повороты, блестящие мокрые стены. Впереди что-то гудело. С каждой минутой все громче.
Впереди за поворотом лучи фар вообще потерялись. Может быть озеро. Но откуда такой грохот?
Солнце хлестнуло по глазам. Джип неуверенно закачался над пропастью, в которую низвергался поток. Я обернулся. Казалось, что вода бьет прямо из скалы. Внизу из туманного облака водопада начинала свой путь симпатичная река. Извилистая голубая лента текла по долине, окаймленной отвесными скалами. У подножия скал рос лес. Кое-где виднелись квадраты возделанной земли. Симпатичные домики образовывали небольшой поселок.
Пейзаж дополняло стадо каких-то животных, пасшееся чуть поодаль.
Идиллия. Пасторальный рай.
- Вань, давай вниз, наверное.
- И то верно.
Джип плавно приземлился прямо на дорожку, ведущую в поселок. Я неторопливо повел машину по улицам. Странно, но никто нас не приветствовал. Поселок словно вымер. Похоже, чужаки здесь не редкость... Гулко и дико в этой тишине прогрохотала очередь. Пули взбили землю перед самым бампером. Ничего себе приемчик! Я дал задний ход и, вывернув руль, свернул за угол, задев бампером столбик. Чей-то ажурный заборчик рухнул. Я вынул из-за сиденья дробовик, снял его с предохранителя и осторожно выбрался из машины. Громыхнула очередь. На этот раз совсем короткая. Я подбежал к углу дома и выглянул. Но едва я  высунулся, снова грохнули выстрелы. С визгом пронеслись пули, едва не задевая мне нос.
Огонь вели с чердака дома напротив. Просто так стрелка оттуда не выковыришь. Я забежал за дом и, перепрыгнув ограду, прокрался вдоль стены соседей. Не слишком целясь выпустил два заряда в окно. Мне ответили очередью и невразумительными угрозами:
- Я тебя достану!
Громоподобный голос был очень знакомым.
- Эй, Потапыч, не стреляй! Это я!
- А ты выйди и покажись.
- А стрелять не будешь?
- Посмотрим.
Что-то тут было не так. Потапыч ведь знает мой голос! Неужто забыл? А если он меня не узнает, то его шестиствольная пушка разнесет мои ошметки по всей долине? Не климатит.
Взяв штакетник от забора я соорудил примитивное чучело, нацепил многострадальную кожанку и аккуратно высунул за угол.
Очередью разнесло штакетник. Дырявая кожанка упала в пыль.
- Потапыч, ты охренел?
- Так ты жив, гад?
- Ты что?
- Выходи и сдохни!
Круто. За что это домовой так меня возненавидел? Я вернулся к машине. Встревоженный Ваня, казалось, вжался задом во двор. Шепотом джип спросил:
- Почему там стреляют?
- Я понимаю это меньше, чем ты. Там друг, но он меня почему-то возненавидел.
- Может, спятил?
Я пожал плечами.
- Все может быть. Хотя времени прошло совсем ничего.
- А вон и подмога.
Со стороны водопада кто-то летел.
Я взял фигуру на мушку. Если там такой же псих, как Потапыч, то лучше снять его прям в воздухе, пока не сел. Фигурка увеличивалась в размерах. Уже можно было разглядеть ее поподробнее. Монах, черт бы его.... А разслегка переливался, значит, стартовал со двора завода. А вот дальше... Монах завис в метре над землей, заколебался, словно сделанный из желе, а потом вдруг стал ... мной. У меня подогнулись колени. В кожаной жилетке с оторванными рукавами, грязных штанах и запыленных ботинках. Торчащие во все стороны волосы и застарелая небритость превращали двойника скорее в какого-то бомжа. Но в руках у него был помповик, а на лице - выражение злости. Моя копия перла в деревню, держа оружие наизготовку, и при этом кричала:
- Не стреляй, это я!
Прогрохотали выстрелы. Двойник отпрыгнул и выстрелил в окно. Следующая очередь домового достигла цели. Фигура неожиданно оплыла и распалась. Только легкое облачко пыли осело.
- Эй, Потапыч! Это Сеня. Не монах.
- Ага, конечно. Еще один, - было слышно, как маслянисто клацала сталь. - Ну, и тебя сейчас причешу.
- Да как мне тебе доказать, черт бородатый?
- Не стоит доказывать. Не может настоящий Сеня сюда попасть.
Я вдруг ощутил какой-то отголосок. Словно меня пытались издалека мысленно потрогать. Манта! Коха! Ну конечно! Я представил, как она уютно лежала у меня на плечах. Как хорошо было нам вместе. И тут буря радости меня едва не сбила с ног. Огромная простыня, переливаясь всеми цветами радуги, заложила вираж и окутала меня как коконом.
- Привет, девочка, привет! Как ты тут без меня?
Набор различных эмоций просто захлестывал. Еще немного и я утонул бы в них. Манта вылетела на улицу и зависла на ней экраном до земли. Я шагнул вперед. Ко мне уже бежали двое моих друзей.
- Сеня, привет!
- Здорово, демон!
Потапыч обнял меня так, что чуть не хрустнули кости. Куза исхитрился обнять поверх головы домового. Коха довольно колыхалась над нами, чуть не светясь от счастья.
- А мы думали - все! Нет тебя настоящего. Только монахи эти с неба сыпятся с утра. И все одеты как ты, с твоим лицом. И знаю все-все. Когда первого приняли - думали ты. А он вдруг выстрелил в старейшину местного, что приютил нас. Ранил, гад. Мы набросились, думали-спятил, а ты взял и рассыпался. Потом поняли, что попасть сюда ты не сможешь.
- Это еще почему?
- Так мы когда ухнули сюда, нас Коха выдернула и спланировала к реке. Не видно ж в яме ни зги.
- Что да, то да.
- Манта нас по воде провезла и опустила сюда. Как бы ты таким же путем сюда попал? Летать не умеешь - разобьешься. Как ты ухитрился?
Я повел компанию к джипу.
- Знакомьтесь, это Ванятка, Ваня.
- Смеешься?
Джип обиженно кашлянул:
- Не смеется он, не умеет. Ваня я.
- П-потапыч. - неуверенно представился домовой. Он протянул было руку, но опомнился и отернул ее.
- А я - Кузя! - кентавр погладил запыленную крышку капота.
- Предлагаю поехать всем вместе перекусить, - предложил Потапыч. - У нас еще минут сорок есть до следующего монаха. Заодно с местными познакомишься.
Я обратил внимание, что из домов стали потихоньку выходить люди. Одетые в простые тканые одежды, они, тем не менее, выглядели как-то значительно.
- А они кто, люди эти?
- Маги.
- Которые похитили Яру?
Кузя махнул рукой.
- Не они это, не они. Маги они только как народ. Маги и все. Колдовать почти не умеют. Мы их тут уже спрашивали. Дождик, там, для урожая. Или тепло в домах поддерживать. Ранки еще заговорить могут. Как-то так...
Известие было не самым приятным. Такие маги не помогут. Зато обед порадовал. Натуральное хозяйство, которое вели маги, заставляло вспоминать проклятую фасоль, как дурной сон. И все равно, аппетита не появилось.
- Получается, что Яру больше не найти?
Боря, тот самый раненый старейшина, взял в горсть седую бороду и прогудел:
- Нет. Яру увидит другой демон.
Потапыч недоуменно посмотрел на Борю. Тот продолжил.
- Яра - это пунктир, дорожка. Яра это и манта, и пыльца, и монахи, и вы, в некотором смысле. Придет время и ваша Коха обернет пыльцу, превратившись в огненный цветок. Монахи посадят его. Люди воспитают и отправят сюда, на материк. Продолжится цикл, запущенный тысячи лет назад. И снова будет вызванный демон исправлять ошибочки, которые неизбежны, каждый раз изменяя, добавляя что-то. Океан продолжает свой путь...
Старик как-то книжно вещал. Манера раздражала. К тому же я понял не так много из сказанного. Какого черта мелеет океан? Кто, чего, куда...
Когда Боря умолк, я, наконец, высказал мучивший меня вопрос:
- Потапыч, а пулемет ты как успел прихватить?
- Так в сундуке, на коленях был все время. А Кузя, как уселся, так в секиру вцепился свою. Нож тебе отдал ведь, а как лесному жителю без защиты?
Старейшина выглядел огорченным:
- Вам не интересно? Эта древняя мудрость.
- Мне интересно, что и как у вас происходит сейчас.
- Живем, трудимся.
- А чего не возродите города?
- Зачем? Уж давно все по островам расселились да по таким вот поселкам. Вы ж были на территории девять шесть девять один?
- Не отрицаю.
- Так это станции равновесия. Там и нашли решение, позволившее нам всем выжить. Условие одно: не скапливаться в городах. Это неустойчиво, что ли, для совместного проживания. Вот все и расползлись. А территории эти вроде как помогают, пока мы совсем не сможем быть независимыми. Что-то в этом духе. Все работает, вроде как. Демоны появляются все реже. Магия почти утрачена.
- Вот так понятней. Продолжайте таким языком. Попроще, если можно.
Мне действительно стало немного ясней все творящееся безобразие. После долгого взращивания цивилизации на магии совместно с техникой, этот мир много лет успешно отползает от края апокалипсиса. Восстанавливается равновесие. Иногда еще нужно запустить цепную реакцию. И для этого нужен демон. Кто-то из другого мира, способный по незнанию сунуться в самое пекло, чтоб запустить процесс коррекции.
- А до меня кто тут демоном поработал?
Старик обвел глазами собравшихся, словно спрашивая. Никто не ответил. Он пожал плечами:
- Вряд ли кто его видел...
Потапыч встал:
- Пойдем, шлепнем твоего двойника. Время уже.
Но двойники больше не появились. Ни через час, ни через два. Мы проторчали в поселке до утра. Поспать толком не удалось, зато появилось немало новых друзей. Я рассказывал про свой мир, Ваня возил малышню и взрослых над долиной. Мы трепались, пили какое-то местное вино и наедались прекрасным шашлыком. Поутру провожать нас высыпало все население. В машину загрузили снеди столько, что несчастному Потапычу пришлось скрючиться в уголке. Машина принялась набирать высоту. Мы помахали местным из окошек. Над нами колыхалась радостная Коха. Я протянул клубок Потапычу.
- Ты там наколдуй, чтоб мы домой вернулись.
Домовой не раздумывая вышвырнул клубок в окно.
- Ты что?
- Да все уже. Он свое отработал. Страж другой сделает.
- Страж?
- Ага. А путь...? - Потапыч махнул рукой вперед и от капота протянулся красный лучик - Вот путь.
- Вань, видишь луч?
- Не слепой. И не глухой. Уже лечу.
Подаренная снедь оказалась кстати. Когда мы уже шли над океаном, Коха вдруг опустилась на уровень окна. В душе возникла тоска от расставания с невероятно близким мне существом. Вытянув руку, я погладил манту. Та несколько раз покувыркалась в воздухе и вдруг камнем ушла в глубины электрического океана.
- Вот и все, - вздохнул Кузя. - Пошла к своим. Выросла. Скоро забудет все.
- Быстро как-то.
- Так оно всегда так бывает.
Я заметил на поверхности ярко светящиеся точки. Время от времени между ними били молнии.
- Что это?
Мои спутники пожали плечами. Уже к вечеру мы прибыли на остров. Прямо к дому.
На глаз было видно, что электричество сильно отступило. Если смотреть по линии прибоя - почти на метр.
- Работает! - Радостно потер руки Потапыч. - Сеня, ты молодчина! Отступает океан-то!
Я вытащил нож и отдал его Кузе. Потом достал все оставшиеся патроны и протянул кентавру  дробовик.
- Спасибо тебе!
Кузя грустно улыбнулся и забрал подарок.
- Жалко расставаться с вами, ребята, но мне пора домой.
Потапыч сурово пожал руку.
- Ты заскакивай.
Я вздохнул.
- Прощай.
- До свидания, Сеня, до свидания! Говорят, каждый демон появляется тут два раза.
Кентавр уселся в джип.
- Не возражаешь?
Я и Ваня ответили в один голос:
- Конечно, нет.
Я засмеялся и погладил капот машины.
- Удачи вам, ребята!
- И тебе.
Джип поднялся в воздух и скрылся в темнеющем небе. Домовой вздохнул:
- Пойдем, Сеня.
Мы подошли к дому. Моя миниатюрная копия вышла на встречу. Внезапно врио домового подхватил невидимый смерч. Я почувствовал боль, словно меня изнутри выжимали. В миниатюрного двойника начали лупить странные белесые молнии и он распался.
- Вот и все. - Сообщил Потапыч. - Я опять на посту, а ты свободен.
- А мне как вернуться?
- Пойдем.
В комнате домовой зажег свет и усадил меня за стол спиной к двери. Сам куда-то ушел.
Вернулся Потапыч не скоро, но с двумя маленькими деревянными кружочками в руках и бутылкой какого-то пойла.
- На. Это тебе на всякий случай. Обратный билет сюда.
- Хорошо. А почему два?
Из темноты в комнату вышла, робко улыбаясь, Таисия. Я изумленно привстал. Девушка уселась напротив и смущенно улыбнулась.
- Здравствуй!
- Д-д-да, тоже. В смысле, здравствуй!
Дриада прыснула, но тут же посерьезнела.
- Сеня, до тебя в нашем мире был демон.
Девушка передала мне фотокарточку. Человек с худощавым лицом, усатый. Прямой пробор, воротник рубашки стоечкой... Знакомый и странный человек.
- Тесла, Никола Тесла!
- Он знаменит у вас?
- Да, очень. Один из изобретателей, ученых, открывших...
Таисия жестом остановила меня.
- У него не было выбора. Отсюда просто так нельзя уйти совсем. И тот демон не смог до конца жизни. Я знаю. Ему никто не предложил закрыть дверь.
- А у меня есть выбор?
- Да. Ты можешь взять свой дар и тогда уйдешь совсем. Почти совсем.
Дриада почему-то зарделась. И тут до меня дошло наконец-то:
- Если возьму тебя с собой?
Девушка кивнула. Я вдруг понял, почему Тесла говорил, что ему диктуют изобретения. Дверь. Он все время был в двух мирах. Парня нужно было жалеть, а не превозносить. Он оказался не нужен силе более могучей, чем вся энергия всех электрических океанов. Таисия, Тая... Яра, Коха... Я люблю тебя! И это чувство больше, чем все машины, которые можно дать своему миру! Я встретился со ждущим и грустным взглядом дриады:
- Собирайся!
- Все здесь.
Таисия указала на кусочки дерева и улыбнулась. Я обнял девушку и протянул руку домовому.
- Что ж, Потапыч, не поминай лихом! Увидимся!
Я забрал со стола кружочки, дернул какого-то вина из горла и прижал к себе Таю:
- Вперед!
В тот же миг, словно подчинившись моим словам, тьма закрутила вокруг нас сложный танец. Черные всполохи переплетались, вытягивались, опадали и внезапно мы очутились в моей комнате у окна. За ним шел мягкий снег. Оранжевый фонарь освещал сугробище, в который превратился мой пикап. Тая прижалась ко мне. 
- Что это сыпется? Пепел? Мы уничтожили твой мир?
- Это снег. Замерзшая вода. Там холодно.
- Снег... - Тая вздохнула и птерлась щекой о мое плечо. Она не отрывала взгляда от тихой феерии зимы. - Красивая симфония! И мы возьмем ее с собой...

Так оно все и было когда-то...


Рецензии