Секреты лесной избушки

                            Секреты лесной избушки

  Нашёл я эту лесную избушку по сентябрю, когда в неурожайный для грибов год в поисках опят и маслят заблукал в глухом распадке. Неброское с виду жильё, но с полным комплектом услуг: печка буржуйка; топчан подле неё, сколоченный из двух широких досок; по другую сторону терема столик, прикреплённый одним боком к стене; полка над столиком с разномастной и видавшей виды посудой; топор, пила… но из главных достоинств местного таёжного сервиса - лесная песня ручейка, родниковая вода круглый год, навес из хвойных веток на жаркий день, запас валежника в ближайшем ельнике для холодного периода. Вросла в землю лесная гостиница, слилась выцветшими брёвнышками  с осенними красками леса-с местностью, но гостям отворот-поворот не даёт, приходи и живи.

 Огляделся: давно сюда никто не захаживал, заросла тропинка, в дремучей паутине углы, настоялась в хоромах вековая сырость. Что тому причина, неведома: состарился ли былой хозяин; за оскудением местных сопок зверьём перестал пользовать лесные владения охотник? Не было у меня тогда времени, чтобы надолго здесь остановиться, разгадывать тайны теремка, но приглянулось местечко, а когда зима укрыла снегом лесные дорожки, а лыжи, хранящиеся дома, основательно намозолили глаза, решил прокатиться до таёжного домика, попроситься на постой. Хотя у кого там проситься? Буду сам по себе, кум королю, сват министру, властитель и повелитель!

  Да и кто зимой в лесной избушке хозяин? Разве только мороз, пробравшийся вовнутрь и за отсутствием живых душ от скуки пощипывающий и поскрипывавший брёвнышками; ветер, что готовя вьюгу, пока репетирует новые зимние симфонии в печной трубе.  Вот, пожалуй, и все постояльцы.
  На лыжах то веселее, чем пешкодрапом – сравнял снег все неровности, что замедляли-тормозили шаг, на пригорок – потерпел, а под сопку – полетел…
  Избушка ещё больше замаскировалась, утонула в сугробах, на крыше целая копна снега, не знал бы точных ориентиров, проехал бы сейчас рядом и не заметил. Очистил дорожку к двери, натаскал и нарубил валежника, а как занялись огоньком сучкастые полешки: убежал из теремка мороз, улетел в таёжные просторы и ветер. Ну что же, им там, пожалуй, и вольготнее-лучше!

  Засвистел чайник, и я, в предвкушении скорой трапезы, довольно потёр руки, принялся собирать ужин: вынул из рюкзака хлебушек, сальце-мальце, колбаску, консерву, горсть карамелек – разложил разносолы, достал единственное зелёное, с кислинкой, яблоко, водрузил на стол, чтобы пир горой! Помельчил, порезал что нужно, со стороны посмотрел – ну, скатерть самобранка и только! Красота – жалко трогать!

  Но что же делать, пища для того, чтобы её есть, а не любоваться. Наловчился и ко рту поднёс самодельный бутерброд на первый прикус, да так и остался с отвисшей челюстью – как вроде закряхтел кто старчески в избушке! Странно! Может, в печке сучок стрельнул замысловато? Да прогорело там уже почти всё,  и шум не оттуда. Ну и дела! Скорее всего, поспешил я с выводами, не осмотрелся, как следует, главного  хозяина и не заметил. Что же делать? Иду на попятную.  Отложил хлебушек с начинкой в сторону: «Извиняйте, конечно, не знал, проявил бескультурье, к столу не пригласил?!».

  Но кто такой, где прячется? Может, кутается под нарами в старом тряпье тутошний жилец или завёлся здесь зверь какой неведомый? Заглянул под нары – никого нема! Но не лешак, не домовой же, в самом деле! Хотя кто его знает?! Наверное, решил без свидетелей  объявиться! И как с ним говорить, какие темы поднимать, я не знаю.

  Кашлянул ему пару раз в ответ, мол, тоже хаживали, опыт кое-какой мало-мальский имеется. Таёжные традиции блюдём. Просим проявить  ваш местный образ. Покряхтим вместе. Есть повод, полюбил и я эту избушку, но на привилегии и особое положение не покушаюсь. Но если не погоните, то у меня на этот случай во фляжке есть, что полагается, для согрева – для знакомства, берёг как неприкосновенный запас, а теперь для аппетита и сгодится! Просим к столу, не побрезгуйте, отведайте чего хотите, не царская трапеза, конечно, но всё же. Вот – даже фрукты имеются!

  Опять буркнул кто-то, да так недовольно со скрежетом – с шипением, не по-человечески! Но смысл понятен: «Ну чего припёрся? Расшумелся, бедлам устроил! Шастают тут всякие! Житья от вас спокойного нет».

  Ну, раз звуки незнакомые издаёт, уже почти нет у меня сомнений, точно, домовой! А кому ещё? Не зря же путешествуют они из сказок в присказки, из уст в уста! Это я фома неверующий, а люди бывалые знают, что к чему и напрасно говорить не будут. Теперь и меня кто спросят: «Веришь, нет ли?», развею сомнения, засвидетельствую: «Правда всё это, не выдумки, была и у меня такая встреча на жизненном пути с домовым!»

  Но какой он обличьем, непонятно, не спешит показаться. От неловкости заёрзал, будто перед объективом, хозяюшку я не замечаю, а он меня насквозь, как рентгеном пронзает, и всёхоньки ему про меня видно, как на ладони, и моя подноготная, и прошлая, и будущая жизнь со всеми передрягами.
 
  Убрал я ноги под лавку, втянул голову в плечи, что бы зря не разбрасывать свои телеса и не теснить домового, не вызывать его раздражение. А то развалился тут! Но на всякий случай речь оправдательную готовлю, чтобы сказануть случай чего: «Понятно, живёте вы в тайге по-барски, и можно даже сказать по-куркульски, это не оскорбление, примите как комплимент, и всё у вас чистое, натуральное, экологическое, а спиртное вам и даром не нужно. Если тут воздух настоян, на клюквах, на брусниках, на кедровых шишках – пей, сколько хочешь, хоть бадью, хоть две! Вот настоящий хмель! Всё понимаю, глупые мои предложения не к месту, но мы человеки неразумны, неуклюжи, мягкотелы, всё у нас сикось-накось идёт, цивилизация одним словом, всё по городам, по сёлам мытарствуем, не можем никак без всяких благ и излишеств! Уж невпопад заглянул к вам, но я много неудовольствия не доставлю, не гоните-не серчайте, я только ночку перекантуюсь и всё, больше никаких интересов и замыслов. Как вам моё скромное предложение, хозяюшка?».

  Прислушался – тихо. Ишь, замолчал, прочитал, значит, мои мысли. Сразил, видно, я его своим ораторством. Но наверняка хмуриться. Может, стерпится – свыкнется? Покосился я на дальний угол – там он непременно обитает. Облизнулся. А что делать? Голод не тётка.   Не чавкая и не швыркая, не вызывая лишнего неудовольствия, приступил в одиночку к ужину.

  Опять зашуршал, заворочался кто-то и, наконец, показался! Ба, да это мышка лесная! Шерстку почесала, черными бусинками глаз сверкнула и носом повела: «Что там у тебя, чего принёс-то?».

  Вот страху то нагнала, в чудеса верить заставила! «Ну, и что мы будем делать, черноокая? Хлебушка тебе бородинского, самую запеченную корочку? Возьмите, пожалуйста!»  - угостил я местную жительницу, в компании то ужинать веселее. Мышка сперва испугалась, спряталась, а когда я уселся на место, вылезла откуда-то сызнова и принялась за «шкварочку»…

  Ну вот, закусили, что Бог послал, а теперь пора на боковую. Эх, жизнь удалая! А что ещё человеку для весёлого настроения надо?! В брюхе сытость, в мыслях милость! И хотел я заснуть счастливым, но, увы. Как по команде, зашуршали, зашумели по углам мышки. Сколько же их тут! Целое племя! Пришлось делиться трапезой, благо, оставил себе на завтрак. Отчекрыжил по-братски половину пайка и отдал за знакомство – за дружбу!

  Бегают, между собой шушукаются мышки-норушки: «Что за невидаль? Что за гость?  Что за пришелец? Откуда посреди зимы в давно пустующей лесной избушке нежданно-негаданно оазис и еда «скусная»?!» И, приняв тепло и непривычно ароматные  «подарочки» со стола за вестник приближающейся вечной  благодати, слышу, принялись мышки усердно подтачивать и иные свои заначки, обманчиво, видно, порешив: «Всё хватит, натерпелись, и нас нынче приметили, наступает счастливое времечко! Ещё чуток, ещё капелюшечку – и потекут у их норок-теремов реки - молочные  берега!».

   – Стойте, не спешите, доверчивые! – пытаюсь остепенить их. – Неправильно вы всё растолковали, не шумите, не торопитесь, схрумкаете запасы, а мне что, вас всю зиму кормить?!

  Но куда там! Теперь не остановить, не стреножить мышиное племя! И в том углу, и в этом, и за половицей, шебаршат, точат зубки! И чего там грызть, если посередь зимы и так уже всё давно сгрызено?! Может, это мышиный гимн! И что теперь делать? Как поступить? А что я могу предложить  мышиному племени? Пару корок хлеба, колбасные крошки и чайную ложку сахарной пудры взамен опостылевшего и однообразного разнотравья. Да что, жалко? Нате, берите всё, что осталось, но это ли «бананово-апельсиновый» рай?! Спать то дайте, шумите под самым ухом. О, а эта прошустрила прямо по одеялу…

  Ничего не поделаешь, нужно с ними считаться – настоящие полноправные хозяйки! Мышки тут привыкли к свободе и приволью: ни филин не зацапает, ни лиса не подкопается. Хоть посередине дня прямо посередине избушки пробегай, хоть на топчан забирайся, валяйся, сколько хочешь, если других забот нет. Так что семенили они своими привычными тропками и мало со мной считались…

  Утром после ночного кутежа тишина по норкам, наверное, всё моё и своё подъели  мышки, а нынче почёсывают себе брюшки, в тепле да в сытости разленились лежебоки, ждут-пождут теперь манны небесной.

  – Просыпайтесь, отправляйтесь на труды праведные! Пошукайте по сусекам себе на прокорм! Разбаловал я вас. Придется теперь навещать избушку. Хорошо, возьму на следующие выходные провизии побольше и к вам! Погуляем во всю, мышки-норушки! Там, глядишь, и дотянем до взаправдышной весны-до оттепели!

   Избушка, ставленая ещё тем столяром-плотником, будто тут ей и место! Построил человечище, как точный, правильный мазок на картине нанёс, с чутьём-с пониманием-с песней, художник – мастер великий, убери теремок сейчас отсель – осиротеет распадок! А потому берегут лесной домик таёжные жители: дорожка к теремку заросла травой, ель прикрыла ветвями крышу, мышки здешние могут «обратиться» в домовых и «испужать» нежелательного гостя. И слова здесь всякие разные в такт умелому топору строителя, в лад собранных венцами брёвнышкам, сами вспоминаются-сочиняются и сами на строчки ложатся.


Рецензии
Раньше немало встречал на пути подобных избушек. И переночевать можно, и непогодь переждать, и голодным не останешься. Сейчас того не стало. Если и встретишь избушку, то разбитую-разграбленную или полусожжёную...

Вадим Светашов   02.07.2017 02:34     Заявить о нарушении
Да, поубавилось нынче избушек. Но в укромных уголках ещё сохранились. Знаю одну такую...
Вадим, желаю вам удачи и обязательно отыскать сохранившуюся таёжную избушку!

Юрий Жекотов   02.07.2017 09:15   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.